Главная » Книги

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада, Страница 3

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада



="justify">             Краснѣя, Iоаннъ на ликъ его взираетъ,
         Токъ слезный отъ стыда изъ глазъ его течетъ;
   520      Начнемъ, начнемъ войну! Адашеву речетъ.
         И се парящая въ кругахъ эѵирныхъ слава,
         Гласитъ: Готовься цвѣсть Россiйская держава!
         Благочестивый духъ Царя въ Казань ведетъ;
         Престольный градъ его съ гремящимъ плескомъ ждетъ.
   525      Всевышнiй на него склонилъ свою зѣницу,
         И Царь торжественно вступилъ въ свою столицу;
         Окрестности ея внезапно процвѣли,
         Во срѣтенье ему, казалось, рощи шли;
         Суровостью времянъ веселость умерщвленна,
   530      Въ долинахъ и лѣсахъ явилась оживленна;
         Какъ будто бы струи прешедый чермныхъ водъ,
         Ликуетъ на холмахъ толпящiйся народъ;
         Подъемлетъ высоко Москва верхи златые,
         И храмы пѣнiемъ наполнились святые;
   535      Любовью видитъ Царь возженные сердца,
         Зритъ въ подданныхъ дѣтей, они въ Царѣ отца;
         На лицахъ радости, въ очахъ увеселенье,
         И духомъ сладкое вкушаетъ умиленье.
  
             Коль Царь всевышню власть нечестiемъ гнѣвитъ,
   540      Натура вся тогда прiемлетъ смутный видъ;
         Но естьли подъ вѣнцемъ сiяетъ добродѣтель,
         Ликуетъ весь народъ, натура и Владѣтель!
         Казалось,Iоаннъ вновь царство прiобрѣлъ;
         Избранной Думѣ быть въ чертоги повелѣлъ2;
   545      До нынѣ стольный градъ стенящiй, утружденный,
         Явился, будто бы осады свобожденный.
  
  

ПѢСНЬ ВТОРАЯ.

  
             О вы, щастливые грядущихъ лѣтъ пѣвцы!
         Завидны ваши мнѣ Парнасскiе вѣнцы:
         Вы ихъ получите, воспѣвъ ЕКАТЕРИНУ,
         Мнѣ Музы не сiю назначили судьбину:
   5      Велятъ ко временамъ минувшимъ прелетѣть;
         Дивиться въ мысляхъ Ей, а Iоанна пѣть.
         Но древнiя дѣла имѣя предъ очами,
         Ея премудрости одушевлюсь лучами.
  
             Изгнавъ изъ Царскаго жилища Iоаннъ
   10      Развраты, клевету, коварство, лесть, обманъ;
         Оставя праздну жизнь въ златомъ одрѣ лежащу;
         И маковы цвѣты и гроздiе держащу;
         Отвергнувъ отъ очей соблазновъ темноту,
         Что истинны святой скрывала красоту;
   15      Изъ грознаго Царя, какъ агнецъ, ставъ незлобенъ,
         Былъ солнцу Iоаннъ восточному подобенъ,
         Которое когда свое лице явитъ,
         Сiянiемъ лучей вселенную живитъ.
         Льстецы, что слабости Монарши умножали,
   20      Какъ темны облака домъ Царскiй окружали;
         Подобно солнечный вселенной льстящiй зракъ
         Сгущенныхъ тучь отъ глазъ скрываетъ часто мракъ;
         Когда поверхность ихъ лучами озлащенна,
         Отъ грома ихъ земля бываетъ устрашенна;
   25      Но нынѣ смутныя веселости разгнавъ,
         Всю важность ощутивъ Владѣтелевыхъ правъ;
         И возвративъ себя народу и коронѣ,
         Явился Iоаннъ какъ дневный свѣтъ на тронѣ;
         Сердца воззрѣнiемъ безмрачнымъ восхищалъ,
   30      Со умиленiемъ Боярамъ онъ вѣщалъ:
         О вы, которые державу мнѣ вручили 3,
         И царствовать меня во младости учили!
         Мнѣ мнится, моего правленiя заря,
         Не кажетъ днесь во мнѣ достойнаго Царя;
   35      Мечтается въ умѣ моихъ мнѣ предковъ слава,
         Я вижу подвиги младаго Святослава;
         Онъ зрится въ полѣ мнѣ между шумящихъ стрѣлъ,
         Парящъ во слѣдъ врагамъ Россiйскимъ какъ орелъ.
         Ревнуетъ духъ во мнѣ Владимиру святому;
   40      Завидую изъ рукъ его звучащу грому,
         Который онъ на Тавръ, на Халкидонъ металъ,
         И солнцемъ наконецъ своей державы сталъ;
         Отдавъ покой и миръ врагамъ своимъ недавнымъ,
         Россiю просвѣтилъ закономъ православнымъ.
   45      Предсталъ моимъ очамъ Великiй Мономахъ,
         Который наводилъ на Цареградцовъ страхъ,
         И гордость обуздавъ Монарховъ ихъ надмѣнныхъ,
         Къ ногамъ своимъ Царей увидѣлъ преклоненныхъ;
         Смиряяся Комнинъ, въ знакъ мира наконецъ,
   50      Ему приноситъ въ даръ порфиру и вѣнецъ.
         Я сей вѣнецъ ношу, державу ту имѣю,
         Но предковъ шествовать стезями не умѣю.
         Недавно возгремѣлъ побѣдами мой дѣдъ,
         Отечество свое отъ многихъ спасшiй бѣдъ:
   55      Россiя вознесла главу при немъ высоко,
         Потупилося ордъ враждующее око:
         Потомокъ я и сынъ Монарховъ таковыхъ,
         Имѣя ту же власть, нейду слѣдами ихъ.
         Злодѣями со всѣхъ сторонъ мы угнѣтенны,
   60      И столько презрѣны, сколь были мы почтенны.
         На что народамъ Царь, Вельможи имъ на что,
         Когда ихъ защищать не думаетъ никто?
         Вельможи и Цари отечества ограда!
         Мы спимъ, какъ пастыри безпечные у стада;
   65      Не Крымъ, и не Казань губители его,
         Мы первые враги народа своего.
         О Россы! ваша честь и слава умерщвленна,
         И есть ли въ свѣтѣ мы, забыла вся вселенна.
         Надъ самой бездной мы злощастiя стоимъ,
   70      Мы гибнемъ, но спасать Россiю не хотимъ!
         Казань, которая Россiю ненавидитъ,
         Теперь со трепетомъ Свiяжски стѣны видитъ;
         Тамъ другъ отечества, тамъ вѣрный Царь Алей
         Разсѣянныхъ Татаръ погналъ во градъ съ полей;
   75      Въ единое гнѣздо злодѣи наши скрылись,
         Широкiе пути намъ къ славѣ отворились;
         Не наши выгоды хощу вамъ описать,
         Хощу совѣта, какъ отечество спасать?
         Отважиться ли намъ съ Ордами къ трудной брани,
   80      Иль въ страхѣ погребстись и имъ готовить дани?
         Я стражъ отечества, а вы его сыны,
         И должны ваши быть совѣты мнѣ даны....
  
  
             Такое Iоаннъ представилъ искушенье,
         Вельможамъ собраннымъ на твердое рѣшенье;
   85      Но каждый взоръ изъ нихъ другъ на друга кидалъ,
         И младшiй старшаго къ совѣту ожидалъ.
         Тогда отвѣтъ простеръ сѣдиной умащенный,
         Носящъ чинъ Ангельскiй и санъ первосвященный,
         Небеснымъ житiемъ извѣстный Данiилъ:
   90      О Царь! ты кровь мою къ отмщенью вспламенилъ,
         Ты бѣдство общее толь живо мнѣ представилъ,
         Что не любить въ сей разъ враговъ меня заставилъ;
         Но правила мои и санъ претитъ мой мнѣ,
         Другова поощрять и мыслить о войнѣ.
   95      Когда бы дѣйствiе слова мои имѣли,
         Нигдѣбъ оружiя на свѣтѣ не гремѣли;
         Однако есть враги, и бранямъ должно быть;
         Ихъ можно дозволять, но брани грѣхъ любить;
         Не кровiю алкать Монарха устремляю,
   100      Но вѣру защищать тебя благословляю.
  
             Казалось съ небеси тѣ слышались слова,
         И преклонилася вѣнчанная глава.
         Сiяли радости въ очахъ у Iоанна;
         Но слышенъ тихiй гласъ Боярина избранна,
   105      Который зрѣлымъ былъ разсудкомъ озаренъ,
         Власами бѣлыми, какъ снѣгомъ, покровенъ;
         Кубенскiй Князь то былъ, столѣтiя достигшiй,
         Заслуги многiя отечеству чинившiй,
         Дрожащу руку онъ прижавъ ко персямъ рекъ:
   110          Сѣдины на главѣ мой древнiй кажутъ вѣкъ,
         И щастiе уже не льститъ мнѣ никакое,
         Я только жизнь мою хочу скочать въ покоѣ;
         Не сродника во мнѣ почти, о Государь!
         Но старцевыхъ рѣчей послушай юный Царь:
   115      Не полагаяся на память усыпленну,
         Взгляни на грудь мою во браняхъ изъязвленну;
         Докажетъ подвиги мои тебѣ она,
         И сколько мнѣ должна извѣстна быть война.
         Подъ сѣнью тишины цвѣтетъ держава краше:
   120      Миръ сладкiй, не война вѣнчаетъ щастье наше.
         Въ любви къ отечеству я самъ и твердъ и гордъ,
         Но слабы стали мы противу сильныхъ Ордъ.
         Димитрiй, предокъ твой, въ чувствительномъ уронѣ,
         Мамая сокрушилъ и съ воинствомъ при Донѣ;
   125      Но долго ли покой въ Россiи процвѣталъ?
         Свирѣпый Тахтамышъ, какъ бурный вихрь, возсталъ,
         И въ сердце нашего отечества вломился,
         Россiйской кровiю полночный край омылся.
         Судьбы державы всей на случай не взлагай,
   130      Людей, о Государь! не грады сберегай.
         Для славы воевать, слаба сiя прiчина;
         А царство безъ гражданъ пустыня лишь едина.
         Спокоить смутный духъ, моимъ словамъ внемли:
         Коль любишь царствовать обширностью земли;
   135      Твои границы Днепръ съ полудня орошаетъ,
         Россiя Волжскiя струи до днесь вкушаетъ;
         Тамъ бурный Волховъ зришь, тамъ кроткую Оку;
         Ты Царь обширныхъ странъ! я смѣло изреку;
         Взведи съ престола ты твои повсюду очи,
   140      Владѣтель цѣлыя явишься полуночи;
         Народъ въ сравненiе обширности возьми,
         Мы бѣдны не землей, но бѣдны мы людьми.
         Съ кѣмъ хочешь въ брань итти? Отцы у насъ побиты,
         Младенцы бѣдствуютъ правленiемъ забыты;
   145      Старайся въ мужество ихъ младость привести,
         И юнымъ симъ птенцамъ дай время возрасти;
         Тогда со стадомъ симъ къ побѣдамъ устремляйся.
         Готовъ ко бранямъ будь, но алчнымъ не являйся.
  
             То слово съ жадностью Князь Глинскiй подхватилъ,
   150      И взоры на себя всей Думы обратилъ.
         Сей Князь, коварный Князь, Вельможамъ былъ ужасенъ;
         Злокозненъ во враждѣ, и въ дружествѣ опасенъ.
         Въ той часъ во мрачости таяща острый взоръ,
         Вгнѣзденна хитрость тамъ, гдѣ Царскiй пышный дворъ,
   155      Во облакѣ густомъ надъ Думою носилась,
         Коснулась Глинскому, и въ мысль его вселилась;
         Разсыпавъ вкругъ его туманистую мглу,
         Простерлась по его нахмуренну челу;
         Во нравахъ былъ всегда онъ сходенъ мрачной ночи;
   160      Возведши впалыя на Iоанна очи,
         Онъ тако рекъ возставъ: блюди твой Царскiй санъ,
         Тебѣ для выгодъ онъ твоихъ и нашихъ данъ.
         Тебѣ ли сѣтовать, тебѣ ли Царь крушиться,
         И сладкой тишины для подданныхъ лишиться?
   165      Ты Богъ нашъ! Естьли бъ мы могли и нищи стать,
         То намъ ли на тебя отважиться роптать?
         Притомъ на что Казань, на что война и грады,
         Прiемлемъ безъ того изъ рукъ твоихъ награды;
         Блаженство во твоемъ владѣнiи цвѣтетъ;
   170      Любителямъ войны и цѣлый тѣсенъ свѣтъ!
         Къ тому достойны ли любви народы оны,
         Которы бунтовать дерзнутъ противъ короны?
         Свидѣтелемъ тому бунтующiй сей градъ,
         Коль горько пострадалъ за вѣрность здѣсь мой братъ!
   175          Умолкъ, и сладостью придворной обольщенны,
         Развратныя сыны казались восхищенны;
         Ихъ очи Глинскаго одобрили совѣтъ;
         Ни чей не страшенъ сталъ ласкателямъ отвѣтъ;
         На собственну корысть въ умѣ они взираютъ,
   180      Но пользу общую ногами попираютъ.
  
             Вдругъ будто въ пеплѣ огнь, скрывая въ сердцѣ гнѣвъ,
         Князь Курбскiй съ мѣста всталъ, какъ нѣкiй ярый левъ;
         Власы вздымалися, глаза его блистали;
         Его намѣренье безъ словъ въ лицѣ читали.
   185      На Глинскаго онъ взоръ строптивый обративъ,
         Вѣщалъ: ты знатенъ Князь, но ты несправедливъ!
         Цвѣты, которые разсыпаны тобою,
         Ужасную змiю скрываютъ подъ собою;
         Ты мщенiемъ однимъ за сродника горя,
   190      Отца у подданныхъ, отъемлешь ихъ Царя.
         Что Глинскiй плаваетъ въ довольствѣ и покоѣ,
         Россiю щастiе не сохранитъ такое.
         О Царь мой! властенъ ты мою изчерпать кровь,
         Однако въ ней почти къ отечеству любовь;
   195      Позволь мнѣ говорить: оставь богатству нѣги,
         Вели ты намъ пройти пески, и зной, и снѣги;
         Мы ради съ цѣлою вселенной воевать,
         Имѣнiе и женъ готовы забывать,
         Готовы защищать отечество любезно;
   200      Не робкими намъ быть, но храбрыми полезно.
         Орды ужасны намъ, ужасны будемъ имъ,
         Ужасны, ежели мы лѣность побѣдимъ;
         Отмстимъ за прадѣдовъ, за сродниковъ нещастныхъ,
         За насъ самихъ отмстимъ Ордамъ до днесь подвластныхъ:
   205      Лишь только повели, за Днепръ и за Казань,
         Въ сердцахъ мы понесемъ войну, тревогу, брань!
         Но естьли праздностью себя мы обезславимъ,
         И нашихъ силъ противъ Ордынскихъ не поставимъ;
         Пойду отсель на край вселенной обитать;
   210      Любви къ отечеству мнѣ нѣчемъ здѣсь питать!
         Подавлена она и сокрушенна лестью;
         Чины прiобрѣтать единой должно честью,
         Служить отечеству трудами и мечемъ,
         О чести я пекусь, а больше ни о чемъ....
   215      Какъ море бурями отвсюду возмущенно,
         Не вдругъ при тишинѣ бываетъ укрощенно:
         Таковъ и Курбскiй былъ; бесѣдовать престалъ;
         Но стонъ произносилъ и весь онъ трепеталъ.
         Въ то время Iоаннъ умильными очами
   220      Далъ знакъ, что Курбскаго доволенъ былъ рѣчами:
         Прiятный Царскiй взоръ читая за отвѣтъ,
         Придворные и сей одобрили совѣтъ.
         Испорченный давно придворныхъ почитаньемъ,
         Схватясь за мечь рукой, Князь Глинскiй всталъ съ роптаньемъ.
   225          Но тутъ присутствуя, какъ тихая весна,
         Адашевъ ихъ разторгъ, какъ облаки луна;
         И рекъ: какой намъ стыдъ! врагамъ какая слава!
         Отъ нашихъ неустройствъ колеблется держава.
         Теперь ли внутренни раздоры начинать,
   230      Когда пришли часы отечество спасать?
         Мужайся Царь, ступай тебѣ отверстымъ слѣдомъ
         Къ спасенью общему отцемъ твоимъ и дѣдомъ;
         И терны оные пожни твоей рукой,
         Которые до днесь смущаютъ нашъ покой.
   235      А вы, правленiя почтенныя подпоры,
         Вельможи! прежнiе забудьте днесь раздоры.
         Се! намъ отечество стеная предстоитъ;
         Оно друзьями намъ въ совѣтахъ быть велитъ;
         Оно рыдаючи сынамъ своимъ вѣщаетъ:
   240      Тотъ врагъ мой, за мои кто слезы не отмщаетъ;
         Взгляните, говоритъ, на горы, на поля,
         Тамъ кровью Россiянъ увлажнена земля;
         Тамъ ваши сродники и дѣти избiенны,
         Выходятъ изъ гробовъ на васъ ожесточенны;
   245      Отмстите вы за насъ, отмстите! вопiютъ;
         Не мстимъ, и нашу кровь до днесь враги лiютъ.
         Вельможи! какъ свою державу успокоимъ,
         Единодушiя коль въ Думѣ не устроимъ?
         Презрѣнна зависть насъ снѣдаетъ и дѣлитъ,
   250      А честь о тишинѣ пещися намъ велитъ.
         Соединимъ сердца, раздоры позабудемъ,
         Тогда почтенными людьми мы прямо будемъ;
         Насъ Царь, отечество къ спасенiю зоветъ.
         О други! труденъ ли на сей вопросъ отвѣтъ?
   255          Тогда Геройства духъ, во свѣтломъ видѣ зримый,
         Явился вкругъ всего собранiя носимый;
         Спокойство сладкое на лица изливалъ,
         Жаръ бодрости въ сердцахъ Боярскихъ запылалъ,
         И рѣчь сiю уста Хилкова вострубили:
   260      О братiя! онъ рекъ, иль бѣдство вы забыли,
         Кипящее вездѣ, какъ токи бурныхъ водъ?
         Князья за скипетры, за нихъ страдалъ народъ,
         И буря бранная въ отечествѣ шумѣла;
         Она близь трехъ вѣковъ какъ громъ вездѣ гремѣла;
   265      Въ сiи постыдныя Россiи времяна,
         Погасли Княжески священны имяна;
         Чужiе къ намъ пришли обычаи и нравы,
         Изгладились слѣды Россiйской древней славы.
         Иль грозныхъ дней опять дождаться мы хотимъ?
   270      Что мы гнѣздилища враговъ не истребимъ?
         Россiяне! изъ сей, изъ гордой сей Казани,
         Грозятъ набѣги намъ, раздоры, смуты, брани.
         Когда отечество погибло не совсѣмъ,
         Слѣпому щастiю обязны мы тѣмъ; <

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 347 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа