Главная » Книги

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада, Страница 23

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

         Казанцамъ вѣчный миръ представили они.
  
             Отъ мира мы не прочь, Казанцы отвѣчали;
         Виновны, что по днесь о мирѣ мы молчали;
         Но просимъ у Царя для точной мысли сей,
   830      Не года, мѣсяца, но трехъ мы просимъ дней.
         Узнавъ, что ихъ Князья Россiи покорились,
         Тѣ волки агнцами на время притворились;
         Но мира, иль войны понудимы желать,
         Условились къ Царю Сумбеку въ плѣнъ послать;
   835      Всю винность на нее и злобу обратили;
         Пронырствомъ таковымъ ядъ черный позлатили;
         Смиренья видъ придавъ недружескимъ дѣламъ,
         Отвѣтъ свой принесли на третiй день Посламъ,
         Лишенны совѣсти, они клянутся Богомъ,
   840      Что вѣрности къ Царю, Царицу шлютъ залогомъ,
         И данниками быть Россiянамъ хотятъ.
  
             Но, ахъ! какiя мнѣ то Музы возвѣстятъ,
         Какой былъ стонъ, тоска, коликое рыданье,
         Когда услышала Сумбека о изгнаньѣ?
   845      Печаль ея вѣщать мнѣ силъ недостаетъ;
         Помедлимъ!... я стеню... перо изъ рукъ падетъ.
  
  

ПѢСНЬ ДЕCЯТАЯ

  
             О Нимфы красныя лѣсовъ и рощей злачныхъ!
         Наяды во струяхъ живущiя прозрачныхъ!
         Оставьте водный токъ, оставьте вы лѣса,
         И дайте ваши мнѣ услышать голоса:
   5      Украсьте пѣснь мою и лиру мнѣ настройте,
         Любезну тишину кругомъ Казани пойте.
         Уже въ поляхъ у васъ кровавыхъ браней нѣтъ;
         Гдѣ прежде кровь лилась, тамъ малый Тибръ течетъ;
         Парнасскiе цвѣты, какъ благовонны крины,
   10      Цвѣтутъ подъ сѣнiю щедротъ ЕКАТЕРИНЫ;
         Ликуютъ жители во щастливой странѣ,
         Въ прохладномъ житiи, въ безбѣдной тишинѣ.
         Недавный грозный рокъ вы, Нимфы, позабудьте,
         Вкушая сладкiй миръ, благополучны будьте;
   15      Съ моей свирѣлiю хощу пристать я къ вамъ,
         Придайте вы моимъ прiятности стихамъ.
         Вы зрѣли шествiе прекрасныя Сумбеки,
         Когда ее изъ стѣнъ несли къ Свiяжску рѣки;
         Вы видѣли тогда страданiе ее;
   20      Вложите плачь и стонъ въ сказанiе мое,
         Дабы Царицы сей вѣщалъ я о судьбинѣ,
         Какъ бѣдства, страхи, брань умѣлъ вѣщать донынѣ;
         Отъ браней ко любви я съ лирой прелеталъ,
         Недовершенный трудъ моимъ друзьямъ читалъ;
   25      О! естьли истинну друзья мои вѣщали,
         Мои составленны ихъ пѣсни возхищали;
         И Музъ любители у Невскихъ береговъ,
         Сихъ часто слушали внимательно стиховъ.
         Придайте Нимфы мнѣ цвѣтовъ и силы нынѣ,
   30      Да будетъ пѣснь моя слышна ЕКАТЕРИНѢ;
         Цвѣтущiй предъ Ея престоломъ яко кринъ,
         Да внемлетъ пѣнiю Ея любезный Сынъ,
         О праотцѣ твоемъ, Великiй Князь! вѣщаю,
         Военную трубу Тебѣ я посвящаю;
   35      Геройскiя дѣла поютъ стихи мои,
         Да будутъ нѣкогда воспѣты и твои.
  
             Еще печальна ночь Сумбеку окружала,
         Еще рыдающа въ одрѣ она лежала,
         Когда достигла къ ней не сладостная лесть,
   40      Но слухъ разящая изгнаньемъ вѣчнымъ вѣсть;
         Въ лицѣ прiятный цвѣтъ, въ очахъ тускнѣетъ пламень,
         И сердце у нее преобратилось въ камень.
         Какъ плѣнникъ, внемлющiй о смерти приговоръ,
         Сомкнула страждуща полуумершiй взоръ;
   45      Однимъ стенанiемъ пришедшимъ отвѣчала,
         Лишенна плотскихъ чувствъ душа ея молчала;
         Въ устахъ языкъ хладѣлъ, въ груди спирался стонъ;
         Сумбеку наконецъ крилами обнялъ сонъ,
         И мысли усыпивъ, тоску ея убавилъ;
   50      Тогда въ мечтанiи ей Ангела представилъ,
         Который ризою небесною блисталъ;
         Держащъ лилейну вѣтвь, Царицѣ онъ предсталъ,
         И съ кротостiю рекъ: О чемъ, о чемъ стонаешь?
         Взгляни, нещастная! и ты меня узнаешь;
   55      Я руку у тебя въ то время удержалъ,
         Когда взносила ты на грудь свою кинжалъ;
         Я посланъ былъ къ гробамъ всесильною судьбою,
         Когда супругъ въ нощи бесѣдовалъ съ тобою;
         Что сердце ты должна отъ страсти отвращать,
   60      Я тѣни страждущей велѣлъ сiе вѣщать;
         Но ты любовiю твой разумъ ослѣпила,
         Совѣты данные и клятву преступила,
         И бѣдства на тебя рѣкою потекли;
         Въ пучину бурную отъ брега отвлекли.
   65      Однако не крушись, печальная Сумбека:
         Богъ смерти грѣшнаго не хощетъ человѣка;
         Послѣдуй здраваго сiянiю ума.
         Сей городъ мрачная покроетъ вскорѣ тма,
         Взгляни ты на Казань! На градъ она взглянула,
   70      И зря его въ крови, смутилась, воздохнула;
         Узрѣла падшую огромность градскихъ стѣнъ,
         Рыдающихъ дѣвицъ, влекомыхъ юношъ въ плѣнъ;
         Зритъ старцевъ плачущихъ, во грудь себя разящихъ,
         Оковы тяжкiя Казанцовъ зритъ носящихъ....
   75      Се рокъ твоей страны! небесный Ангелъ рекъ,
         Настанетъ по златомъ Ордамъ желѣзный вѣкъ,
         Тебя въ Свiяжскѣ ждетъ прiятная судьбина,
         Гряди, и не забудь Гирея взять и сына,
         Гряди!... И возсiявъ какъ свѣтлая заря,
   80      На небо возлетѣлъ то слово говоря.
         Видѣнье скрылося, Сумбека пробудилась,
         Мечтой подкрѣплена, въ надеждѣ утвердилась,
         Невѣста будто бы ликующа въ вѣнцѣ,
         Имѣла радости сiянiе въ лицѣ;
   85      Величественный видъ изгнанница имѣла,
         И къ шествiю ладьи готовить повелѣла.
         О коль поспѣшно былъ исполненъ сей приказъ!
         Но какъ смутилась ты, Сумбека, въ оный часъ?
         Какою горестью душа твоя разилась,
   90      Когда судьба твоя тебѣ изобразилась?
         Когда взглянула ты ко брегу шумныхъ водъ,
         Гдѣ вкругъ твоихъ судовъ стѣсняется народъ?
         Повинна слѣдовать Небесъ опредѣленью,
         Сумбека власть дала надъ сердцемъ умиленью;
   95      Взглянула на престолъ, на домъ, на вертоградъ,
         И смутнымъ облакомъ ея покрылся взглядъ;
         Всѣ кажется мѣста уже осиротѣли,
         Но прежни прелести отъ нихъ не отлетѣли.
         Тогда, отъ видовъ сихъ не отъимая глазъ,
   100      Рекла: И такъ должна я въ вѣкъ оставить васъ!
         И вѣчно васъ мои уже не узрятъ взоры?
         Любезный градъ! прости, простите стѣны, горы!...
         Объемлетъ во слезахъ всѣ вѣщи, всѣ мѣста;
         Примкнула ко стѣнамъ дрожащiя уста;
   105      Прости, Казань, прости! Сумбека возопила,
         И томнымъ шествiемъ въ другой чертогъ вступила.
         Лишь только довлеклась она златыхъ дверей,
         Изъ мѣди изваянъ гдѣ видѣнъ Сафгирей;
         Взоръ кинувъ на него она затрепетала,
   110      Простерла длани вверхъ и на колѣни стала;
         Порфиру свергнула; пеняющей на рокъ,
         Въ очахъ супруговыхъ ей зрится слезный токъ;
         Терзая грудь рекла: Супругъ великодушный!
         О мнѣ нещастнѣйшей ты плачешь и бездушный!
   115      Ты чувствуешь, что я въ позорный плѣнъ иду;
         Ты видишь токи слезъ, мою тоску, бѣду;
         Въ послѣднiй разъ, мой Царь! стопы твои объемлю,
         Въ послѣднiй, гдѣ ты скрытъ, сiю цѣлую землю;
         Не буду въ ней лежать съ тобою, мой супругъ!...
   120      Лобзая истуканъ, затрепетала вдругъ,
         Какъ будто ночь ее крилами окружала,
         Въ объятiяхъ она бездушный ликъ держала.
         Вѣщаютъ, будто бы внимая плачу онъ,
         Илъ мѣдь звѣнящая произносила стонъ.
   125      Но свѣтомъ нѣкакимъ незапно озаренна,
         Отторглась отъ Царя Сумбека ободренна,
         Вѣнецъ и тронъ! рекла, уже вы не мои!
         Бѣги, любезный сынъ! въ объятiя сiи;
         Отъ многихъ мнѣ богатствъ, мнѣ ты единъ остался,
   130      Почто, нещастный сынъ, надеждой ты питался,
         Что будешь нѣкогда престоломъ обладать?
         Невольница твоя, а не Царица мать,
         О Князи сей страны и знамениты мужи!
         Простите, стали мнѣ въ отечествѣ вы чужи;
   135      Вы мнѣ враги теперь! Россiяне друзья;
         Гирея одного прошу въ награду я:
         Въ моемъ злощастiи мнѣ онъ остался вѣренъ,
         Онъ мало чтилъ меня но былъ нелицемѣренъ!
         Ахъ! естьли есть еще чувствительны сердца,
   140      Послѣдуйте за мной, хотя я безъ вѣнца.
  
             Какъ дщери, видя мать отъ свѣта отходящу,
         Уже безчувственну въ одрѣ ея лежащу,
         Рабыни возрыдавъ, произносили стонъ,
         Возкрикнувъ: Чуждъ и намъ Казанскiй нынѣ тронъ!
   145      Послѣдуемъ тебѣ въ неволю и въ темницу;
         Въ тебѣ мы признаемъ въ изгнанiи Царицу.
  
             Сумбека снявъ вѣнецъ съ потупленной главы,
         И зря на истуканъ, рекла: Мой Царь! увы!
         Не долго будешь ты въ семъ ликѣ почитаться,
   150      Спокоенъ и въ мѣди не можешь ты остаться;
         Ты узришь городъ весь горящiй вкругъ себя;
         На части разбiютъ безгласнаго тебя;
         И тѣнь твоя кругомъ летая въ сокрушеньѣ,
         Попраннымъ Царское увидитъ украшенье;
   155      Попраннымъ узришь ты сей домъ и сей вѣнецъ,
         И кровь текущую рѣками наконецъ;
         Гробницы праотцевъ граждане позабудутъ,
         Мои гонители меня нещастнѣй будутъ!
         Опустошится градъ! Сумбека вопiетъ;
   160      Терзающа власы, руками грудь бiетъ.
         Когда рыдающа изъ храминъ выступала,
         Въ объятiя она къ невольницамъ упала;
         Какъ Пифiя она казалася тогда,
         Трепещетъ, и грядетъ съ младенцемъ на суда.
   165          Коль басня истины не помрачаетъ вида,
         Такъ шествуетъ въ моряхъ торжественно Фетида;
         Съ весельемъ влажныя простря хребты свои,
         Играютъ вкругъ нее прозрачныя струи;
         Готовятъ сребряны стези своей Царицѣ,
   170      Сѣдящей съ скипетромъ въ жемчужной колесницѣ;
         Тритоны трубятъ вкругъ въ извитые рога,
         Ихъ гласы звучные прiемлютъ берега;
         И погруженныя во рвахъ сѣдыя пѣны,
         Поютъ съ цѣвницами прекрасныя Сирены;
   175      Тамъ старый видится въ срединѣ Нимфъ Нерей,
         Вождями правящiй богининыхъ коней;
         Главы ея покровъ Зефиры развѣваютъ,
         И въ воздухъ ароматъ крилами изливаютъ.
  
             Такое зрѣлище на Волгѣ въ мысляхъ зрю,
   180      Сумбеку вобразивъ плывущую къ Царю.
         Со стономъ пѣнiе повсюду раздавалось;
         Гордилася рѣка и солнце любовалось;
         Златыми тканями покрытыя суда;
         Изображала тамъ во глубинѣ вода;
   185      Рабыни пѣснями Сумбеку утѣшаютъ,
         Но горести ея души не уменьшаютъ.
         Тогда увидѣла она сквозь токи слезъ,
         Увидѣла вдали почтенный оный лѣсъ,
         Гдѣ сердце нѣкогда Алеево пронзила;
   190      Его любовь, свою невѣрность вобразила;
         Въ смятенiе пришли душа ея и кровь;
         И зритъ по воздуху летающу Любовь,
         Котора пламенникъ пылающiй имѣя,
         Пеняетъ и грозитъ Сумбекѣ за Алея,
   195      Кипридинъ сынъ во грудь ей искру уронилъ,
         И страсть къ Алею въ ней мгновенно вспламенилъ.
         Сумбека чувствуетъ смущенiй нѣжныхъ свойство;
         Не вожделѣнное и сладкое спокойство,
         Но тѣнь одну утѣхъ, спокойства нѣкiй родъ,
   200      Тронувшiй какъ зефиръ крыломъ поверхность водъ.
         Сумбеку стыдъ смутилъ, разсудокъ подкрѣпляетъ,
         Надежда веселитъ и горесть утоляетъ.
  
             Межъ тѣмъ Россiйскiй Царь, осматривая градъ,
         Услышавъ пѣнiе, простеръ по Волгѣ взглядъ;
   205      Не постигаетъ онъ, чей глась несутъ зефиры,
         Который слышится прiятнѣй нѣжной лиры,
         Н Царскiе Послы, ходившiе въ Казань,
         Принесшiе къ Царю вѣтвь масличну, не брань,
         Отвѣтомъ ихъ вельможъ Россiянъ восхищаютъ,
   210      И шествiе Царю Сумбекино вѣщаютъ.
         Царь выгоднымъ себѣ признакомъ то почелъ,
         Сумбекѣ радостенъ во срѣтенiе шелъ;
         Подъ градомъ зритъ ладьи, у брега пѣсни внемлетъ,
         И съ полнымъ торжествомъ Царицу онъ прiемлетъ.
   215          Подобну грудь имѣвъ колеблемымъ волнамъ,
         Сумбека къ княжескимъ не падаетъ стопамъ;
         Какихъ еще побѣдъ, вскричала, ищешь болѣ?
         Казань ты побѣдилъ, коль я въ твоей неволѣ;
         Смотри, о Государь! вѣнца на суету,
   220      И щастье почитай за тщетную мечту!
         Я узница твоя, но я была Царица:
         Всему начало есть, средина, и граница;
         Когда мнѣ славиться не льзя уже ни чѣмъ,
         Нещастiе мое почти въ лицѣ моемъ;
   225      Признаться я должна: какъ трономъ я владѣла,
         О пагубѣ твоей и день и нощь радѣла;
         Я съ воинствомъ тебя хотѣла изтребить;
         Но можешь ли и ты враговъ твоихъ любить?
         Враговъ, которые оружiе подъемлютъ,
   230      И царство у тебя, и твой покой отъемлютъ?
         Что сдѣлать хочешь ты, то дѣлала и я;
         И естьли я винна, свята вина моя;
         Но, ахъ! за то, что я отечество любила
         Свободу, щастiе и скипетръ погубила.
   235      О! для чего не твой побѣдоносный мечь,
         Судьбы моей спѣшилъ златую нить пресѣчь?
         Утратилабъ мое со трономъ я спокойство,
         Но побѣдителемъ мнѣ было бы геройство;
         Вдовицѣ плачущей вниманiе яви,
   240      Съ нещастнымъ сиротой меня усынови;
         Въ Казанѣ не имѣвъ ни дружества, ни трону,
         Все я хочу забыть, и даже до закону;
         На погруженную сумнѣнiя въ ночи,
         Вели, о Царь! простерть крещенiя лучи.
   245          Царь въ сердцѣ ощутилъ, ея пронзенный стономъ,
         Любовь ко ближнему, предписанну закономъ;
         Обнявъ ее вѣщалъ: не врагъ нещастнымъ я;
         Твой сынъ сынъ будетъ мой, ты будь сестра моя.
  
             Любовь, которая на небѣ обитаетъ,
   250      На шаръ земный въ сей часъ мгновенно низлетаетъ;
         Сiе прiятное вселенной божество,
         Которое живитъ и краситъ естество,
         Златыми въ воздухѣ носимое крылами,
         Двумя свой крѣпкiй лукъ направило стрѣлами;
   255      И предназначенны для брачнаго вѣнца,
         Пронзило ими вдругъ погасшiя сердца.
         Какъ нѣжная весна ихъ страсть возобновилась;
         Любовь изъ воздуха въ ихъ души преселилась;
         Алей готовился невѣрность позабыть;
   260      Сумбека искренно готовилась любить.
  
             Какъ солнце съ высоты на шаръ земный взираетъ,
         И въ небѣ царствуя всѣ вещи озаряетъ:
         Такъ взоръ, Сумбекинъ взоръ, хотя къ Царю сiялъ,
         Но онъ Алея жегъ, который близь стоялъ.
   265      Сей мужъ противъ нее колико былъ ни злобенъ,
         Сталъ воску мягкому въ сiи часы подобенъ;
         Суровый сей Катонъ есть нѣжный Ипполитъ:
         Прости меня! прости! вѣщалъ Сумбекинъ видъ.
         Душа Алеева всю нѣжность ощутила,
   270      Какъ томный взоръ къ нему Сумбека обратила.
         Монархъ томящимся ихъ чувствамъ сострадалъ;
         Любовь Алееву къ Сумбекѣ оправдалъ;
         И рекъ: разстроилъ васъ законъ Махометанскiй,
         Теперь да съединитъ на вѣки Христiянскiй;
   275      Злопамятнымъ Царевъ не долженъ быти другъ;
         Ты былъ любовникъ ей, и буди ей супругъ!
         Мятежная Казань которыхъ разлучаетъ,
         Хощу, да тѣ сердца Россiя увѣнчаетъ.
  
             Алей на то сказалъ: примѣры, Царь! твои
   280      Обезоружили суровости мои;

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 384 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа