Главная » Книги

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада, Страница 2

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада



томную Россiю подкрѣпила;
         Одѣла полночь вкругъ румяная заря;
   220      На землю Ангели въ кристальну дверь смотря,
         Составили изъ лиръ небесну гармонiю
         И пѣли благодать, вѣнчающу Россiю.
  
             Тогда единому изъ праведныхъ мужей,
         Живущихъ въ лѣпотѣ божественныхъ лучей,
   225      Господнему лицу во славѣ предстоящихъ,
         И въ ликѣ Ангеловъ, хвалу Его гласящихъ,
         Всевышнiй рекъ: гряди къ потомку твоему,
         Дай видѣть свѣтъ во тмѣ, подай совѣтъ ему;
         Въ лицѣ отечества явися Iоанну,
   230      Да узритъ онъ въ тебѣ Россiю всю попранну!...
  
             Скоряй, чѣмъ солнца лучь, текущаго въ эѳиръ,
         Летящiй средь мiровъ, какъ вѣющiй зефиръ,
         Небесный мужъ въ страну полночную низходитъ,
         Блистательну черту по воздуху проводитъ;
   235      Закрытый облакомъ, вступаетъ въ Царскiй домъ,
         Гдѣ смутнымъ Iоаннъ лежалъ объятый сномъ;
         Съ пришествiемъ его чертоги озарились;
         Весь градъ затрепеталъ, пороки въ мракъ сокрылись.
         Является Царю сiя святая тѣнь
   240      Во образѣ такомъ, въ какомъ была въ той день,
         Въ который въ мiрѣ семъ оставивъ зракъ тѣлесный,
         Взлетѣла возстенавъ во свѣтлый домъ небесный;
         Потупленна глава лежаща на плечахъ,
         Печальное лице, померклый свѣтъ въ очахъ,
   245      Мечемъ пронзенна грудь, съ одежды кровь текуща,
         Трепещущая тѣнь съ молчанiемъ грядуща,
         И спящаго Царя во ужасъ привела,
         Приближилась къ нему и такъ ему рекла:
  
             Ты спишь, безпечный Царь, покоемъ услажденный,
   250      Весельемъ упоенъ, къ побѣдамъ въ свѣтъ рожденный;
         Вѣнецъ, отечество, законы позабылъ,
         Возненавидѣлъ трудъ, забавы возлюбилъ;
         На лонѣ праздности лежитъ твоя корона,
         Не видно вѣрныхъ слугъ; ликуетъ лесть у трона.
   255      Ты зришься тигромъ быть, лежащимъ на цвѣтахъ;
         А мы, живущiе въ превыспреннихъ мѣстахъ,
         Мы въ общей гибели участiе прiемлемъ,
         Рабовъ твоихъ слова въ селеньяхъ горнихъ внемлемъ.
         Ты властенъ все творить, тебѣ вѣщаетъ лесть;
   260      Ты рабъ отечества, вѣщаютъ долгъ и честь;
         Но гласа истинны ты въ гордости не внемлешь,
         Ты гонишь искренность, безбожну ложь объемлешь.
         Мы Князи сей страны и прадѣды твои,
         Мы плачемъ, взоръ склонивъ въ обители сiи,
   265      Для вѣчныхъ радостей на небо восхищенны,
         Тобой и въ райскихъ мы селеньяхъ возмущенны;
         О Россахъ стонемъ мы, мы стонемъ о тебѣ;
         Опомнись! нашу скорбь представь, представь себѣ;
         О царствѣ, о себѣ, о славѣ ты помысли,
   270      И избiенныхъ насъ злодѣями изчисли.
  
             Отверзлось небо вдругъ вздремавшаго очамъ,
         И видитъ Iоаннъ печальныхъ предковъ тамъ,
         Которы кровiю своею увѣнчались,
         Но въ прежнемъ образѣ очамъ его являлись;
   275      Батыевъ мечь во грудь Олегову вонзенъ;
         Георгiй братъ его лежитъ окровавленъ;
         Нещастный Ѳеогностъ оковы тяжки носитъ,
         Отмщенiя ордамъ за смерть и раны проситъ;
         Склонивъ главы свои, стонаютъ Князи тѣ,
   280      Которы мучимы въ ихъ были животѣ.
         Тамъ видится законъ попранный, униженный,
         Лiющiй токи слезъ и мракомъ окруженный;
         Погасшимъ кажется Князей Россiйскихъ родъ;
         Вельможи плачущи, въ унынiи народъ;
   285      Тамъ лица блѣдные въ крови изображенны,
         Которы въ жизни ихъ Ордами пораженны;
         Онъ видитъ сродниковъ и предковъ зритъ своихъ,
         Ихъ муки, ихъ тоску, глубоки раны ихъ.
  
             И тѣнь рекла ему: Отшедъ въ мученьѣ многомъ,
   290      Роптая на тебя, сiи стоятъ предъ Богомъ;
         Послѣднiй убiенъ злодѣйскою рукой
         Твой предокъ Александръ, я бывшiй Князь Тверской,
         Пришелъ съ верьховъ небесъ отъ сна тебя возставить,
         Твой разумъ просвѣтить, отечество избавить;
   295      Зри язвы ты мои, въ очахъ тоску и мракъ,
         Се точный при тебѣ страны Россiйской зракъ!
         Зри члены ты мои, кровавы, сокрушенны,
         И селы вобрази и грады разрушенны;
         Днесь тотъ же самый мечь, которымъ я раженъ,
   300      И тою же рукой Россiи въ грудь вонзенъ;
         Лiется кровь ея!... Омытый кровью сею,
         Забылъ, что Бога ты имѣешь судiею;
         Вопль каждаго раба, страданiе и стонъ,
         Взлетѣвъ на небеса, текутъ предъ Божiй тронъ;
   305      Ты подданнымъ за зло отвѣтствовать не чаешь,
         Но Господу за ихъ печали отвѣчаешь.
         Вздремавшую въ тебѣ премудрость воскреси,
         Отечество, народъ, себя отъ зла спаси;
         Будь пастырь, будь герой, тебя твой Богъ возлюбитъ;
   310      Потомство позднее хвалы тебѣ возтрубитъ.
         Не мѣшкай! возгреми! рази! такъ Богъ велѣлъ....
  
             Вѣщалъ, и далѣе вѣщати не хотѣлъ.
         Чертогъ небесными лучами озарился,
         Во славѣ Александръ въ домъ Божiй водворился.
   315      Смущенный Iоаннъ не зритъ его во мглѣ;
         Страхъ въ сердцѣ ощутилъ, печали на челѣ;
         Мечта сокрылася, видѣнье отлетѣло,
         Но въ Царску мысль свой ликъ глубоко впечатлѣло,
         И сна прiятнаго Царю не отдаетъ;
   320      Съ печальнаго одра онъ смутенъ возстаетъ,
         Кидаетъ грозные ко предстоящимъ очи.
         Какъ странникъ во степи среди глубокой ночи,
         Послыша вкругъ себя шипенiе змiевъ,
         Къ убежищу нигдѣ надежды не имѣвъ,
   325      Не знаетъ гдѣ ступить и гдѣ искать спасенья,
         При каждомъ шагѣ онъ боится угрызенья:
         Таковъ былъ Iоаннъ, напомнивъ страшный сонъ:
         Казалось мерзку лесть позналъ внезапно онъ:
         Страшится онъ льстецовъ, имъ ввѣриться не смѣетъ.
   330      Нещастенъ Царь, когда онъ друга не имѣетъ;
         Но въ дѣйство тайное хотѣнье произвесть,
         Велѣлъ въ чертогъ къ себѣ Адашева привесть.
  
             Сей мужъ, разумный мужъ, въ его цвѣтущи лѣта,
         Казался при дворѣ какъ нѣкая планета,
   335      Вступающа въ свой путь отъ незнакомыхъ мѣстъ
         И рѣдко зримая среди горящихъ звѣздъ.
         Придворные его съ досадой угнѣтали,
         Но внутренно его сердцами почитали.
         Адашевъ щастiя обманы презиралъ,
   340      Мiрскiя пышности ногами попиралъ;
         Лукавству былъ врагомъ, ласкательствомъ гнушался,
         Величествомъ души, не саномъ украшался,
         Превыше былъ страстей и честностiю полнъ.
         Какъ камень посреди кипящихъ бурныхъ волнъ,
   345      Борея не боясь, стоитъ неколебимо,
         И волны, о него бiяся, идутъ мимо:
         Адашевъ тако твердъ среди развратовъ былъ,
         Отъ мiра удаленъ, отечество любилъ;
         Спокойно въ домъ вступилъ, гдѣ грозный жилъ Владѣтель.
   350      Страшится ли чего прямая добродѣтель!
         Храняща лесть еще подъ стражей царскiй дворъ,
         Увидя правду въ немъ, потупила свой взоръ;
         Отчаянна, блѣдна и завистью грызома,
         Испытываетъ все, ждетъ солнца, тучь и грома.
   355          Предсталъ почтенный мужъ, и честность купно съ нимъ;
         Такъ въ мракѣ иногда бываетъ ангелъ зримъ!
         Въ объятiяхъ своихъ Адашева имѣя,
         Со подданнымъ Монархъ бесѣдуетъ краснѣя:
         Тебѣ, въ слезахъ онъ рекъ, я сердце отворю;
   360      Ты честенъ, можешь ли не быти другъ Царю?
         Каковъ въ пустынѣ былъ, будь вѣренъ передъ трономъ.
  
             Тогда, о страшномъ снѣ повѣдавъ съ горькимъ стономъ,
         Мой Богъ меня смирилъ, онъ съ важнымъ видомъ рекъ;
         Я въ нынѣшней ночи сталъ новый человѣкъ;
   365      Стыжусь, что я благихъ совѣтовъ уклонился....
         Восплакалъ Iоаннъ и правѣднымъ явился.
         Какъ матерь вѣрный сынъ отечество любя,
         Адашевъ чаялъ зрѣть на небесахъ себя;
         На лесть взирающiй вкругъ трона соплетенну,
   370      Оплакивалъ сей мужъ Россiю угнѣтенну;
         Въ восторгѣ рекъ Царю: Благословенный сонъ!
         Вѣрь, вѣрь мнѣ Государь, что Богомъ посланъ онъ;
         Внемли отечества, внемли невинныхъ стону;
         На сердцѣ ты носи, не на главѣ корону.
   375      Что пользы подданнымъ, что есть у нихъ Цари,
         Коль страждетъ весь народъ, попранны олтари,
         Злодѣйство бодрствуетъ, а правда угнѣтенна;
         Не Царь порфирою, порфира имъ почтенна!
         Довольно презиралъ ты самъ себя и насъ;
   380      Насталъ теперь твоей и нашей славы часъ!
  
             Глаголамъ истины внимающiй Владѣтель,
         Увидѣлъ съ небеси сходящу добродѣтель:
         Какъ ангелъ, явльшiйся Израилю въ ночи,
         Имѣла вкругъ главы блистательны лучи;
   385      Се вѣрный другъ тебѣ! Монарху говорила,
         И ликъ Адашева сiяньемъ озарила.
         Увидѣлъ Царь, ея, въ его челѣ черты;
         И такъ воззвалъ къ нему: Будь мой сотрудникъ ты;
         Мнѣ нуженъ разумъ твой, совѣтъ, твоя услуга.
   390      Всѣхъ паче благъ Царю искати должно друга.
         Вѣщай мнѣ истинну, ея намъ грозенъ видъ;
         Но видъ сей отъ коронъ и троновъ гонитъ стыдъ;
         Гони сей стыдъ, гони и строгимъ мнѣ совѣтомъ
         Яви стези iйти премудрости за свѣтомъ!
   395          Адашевъ, чувствуя, коль хитро можетъ лесть
         Отъ истины отвлечь, Царя въ обманъ привесть;
         Вѣщалъ: Отъ нашихъ душъ соблазны да отгонимъ,
         Себя отъ здѣшнихъ стѣнъ и праздности уклонимъ;
         Небесной мудрости прiобрести руно
   400      Уединенiе научитъ насъ одно;
         Премудрость гордости и лести убѣгаетъ,
         Мiрскую суету она пренебрегаетъ;
         Среди развратностей гражданскихъ не живетъ,
         Въ пещерахъ и лѣсахъ ее находитъ свѣтъ;
   405      Гдѣ нѣтъ тщеславiя, ни льсти, ни думъ смущенныхъ,
         Пойдемъ ее искать въ обителяхъ священныхъ,
         Отколѣ чистый духъ взлетаетъ къ небесамъ:
         О Царь мой! избери сiю обитель самъ;
         Россiя силъ еще послѣднихъ не лишенна,
   410      Любовь къ отечеству не вовсе потушенна;
         Вели собрать совѣтъ, на истину воззри,
         И нечестивости совѣты разори:
         Увидишь славу ты парящу предъ собою;
         Мы ради кровь пролить, теперь готовы къ бою.
   415      Господь, Россiя вся и весь пространный свѣтъ,
         Ко славѣ, Царь, тебя отъ праздности зоветъ!
  
             Есть мѣсто на земномъ лицѣ сооруженно,
         Сподвижникомъ святыхъ отшельцевъ освященно;
         Угодники оттоль возшедъ на небеса,
   420      Оставили свои нетлѣнны тѣлеса,
         Которые, прiявъ усердное моленье,
         Даруютъ миръ, покой, скорбящимъ изцѣленье.
         Угодникъ Сергiй ту обитель основалъ,
         Онъ въ малой хижинѣ великiй трудъ скрывалъ;
   425      Небеснымъ житiемъ сiи мѣста прославилъ,
         И Богу тамъ олтарь триличному поставилъ;
         Увидя стѣны вкругъ и храмовъ красоту,
         Возможно городомъ почесть пустыню ту;
         Въ обитель Божiю сокровища внесенны
   430      Являютъ души къ ней усердiемъ возженны;
         Тамъ холмъ потокомъ водъ цѣлебныхъ напоенъ,
         Который Сергiемъ изъ камня източенъ;
         Развѣсисты древа пригорокъ осѣняютъ 1,
         И храмовъ на главы вершины преклоняютъ.
   435      То зданье къ святости за тѣмъ прiобщено,
         Что славы древнихъ лѣтъ хранитъ залогъ оно:
         Герои кистью тутъ живой изображенны,
         Которыми враги Россiи низложенны;
         Тамъ видѣнъ Святославъ, сѣдящiй на земли,
   440      Ядущiй хлѣбъ сухой и въ потѣ и въ пыли;
         Онъ зрится будто бы простый межъ ратныхъ воинъ;
         Но древнимъ предпочтенъ Атридамъ быть достоинъ.
         Владимиръ мечь и пальмъ носящъ изображенъ,
         Стоитъ трофеями и свѣтомъ окруженъ;
   445      У ногъ его лежитъ поверженна химера;
         Со славой съединясь его вѣнчаетъ вѣра.
         Тамъ лавры Ярославъ имѣетъ на главѣ;
         Донской блистаетъ здѣсь; тамъ Невскiй на Невѣ;
         Тамъ ликъ Великаго представленъ Iоанна,
   450      Цесарской перваго короною вѣнчанна;
         Побѣды, торжествы, блистанiя вѣнца
         Къ дѣламъ великимъ огнь внушаютъ во сердца;
         Для сихъ причинъ въ сей храмъ, ко славѣ предъизбранна,
         Адашевъ убѣдилъ склониться Iоанна.
   455          Еще не скрылося въ волнахъ свѣтило дни,
         Достигли мирнаго убѣжища они.
         Сопутницей своей имѣя добродѣтель,
         Какъ будто видѣлъ рай въ обители Владѣтель:
         Во славѣ зрится Богъ, присутствующiй тамъ!
   460      Съ священнымъ ужасомъ вступилъ въ Господнiй храмъ;
         Онъ вѣдалъ, что душа, на небо вознесенна,
         Отъ тѣла своего врачебна и нетлѣнна,
         Творила многiя и нынѣ чудеса,
         И то сказать могла, что кроютъ небеса;
   465      Приходитъ къ Сергiю, мольбы ему приноситъ,
         Всевышней помощи противъ Казани проситъ,
         Вѣщая: Муж святый! ты Дмитрiю помогъ
         Татарскiя луны сломить кичливый рогъ,
         И мнѣ ты помоги, дерзнувъ противъ Казани,
   470      Россiю оправдать во предлежащей брани;
         Мое отечество, о Сергiй! и твое...
         Возноситъ предъ тебя моленiе сiе!
         Молитва въ воздухѣ какъ дымъ не изчезаетъ,
         Но будто молнiя небесный сводъ пронзаетъ,
   475      На радужныхъ она возносится крылахъ:
         Молитву искренну читаетъ Богъ въ сердцахъ;
         Она небесный сводъ и звѣзды сквозь преходитъ,
         Въ умильность ангеловъ, геенну въ страхъ приводитъ.
         Мольбы его какъ громъ предъ Богомъ раздались,
   480      Проснулася Москва, Ордынцы потряслись!
  
             Въ сiю достойную вниманiя годину
         Измѣривалъ Творецъ двухъ царствъ земныхъ судьбину:
         Россiйскiй до небесъ возвысился вѣнецъ,
         Ордынской гордости означился конецъ;
   485      Но побѣдительнымъ народамъ и державѣ
         Препятства предлежать въ гремящей будутъ славѣ.
         Разсѣется Орда, угаснетъ ихъ престолъ;
         Но Россамъ напередъ устроитъ много золъ.
  
             Тогда Господнее изрекъ опредѣленье
   490      Органъ небесныхъ тайнъ въ священномъ изступленьѣ,
         Трепещущъ, Духомъ полнъ, служащiй олтарю,
         Душъ пастырь возвѣстилъ пророчествы Царю:
         О Царь! сплетаются тебѣ вѣнцы лавровы;
         Я вижу новый тронъ, короны вижу новы!
   495      Но царства покорить и славу обрѣсти,
         Ты долженъ многiя страданья пренести.
         Гряди, и буди твердъ!... Слова произнеслися,
         И гласомъ пѣсненнымъ по сводамъ раздалися.
         Въ душѣ Монархъ тогда спокойство ощутилъ,
   500      И паки шествiе ко граду обратилъ.
         Адашевъ къ славѣ огнь въ Царѣ усугубляетъ,
         Написанныхъ Князей въ предсѣнiи являетъ.
         Се Рюрикъ, предокъ твой, вѣщаетъ онъ Царю,
         Троянску отрасль въ немъ и Августову зрю;
   505      Онъ, силы подкрѣпивъ колеблемой державы,
         Потомкамъ начерталъ безсмертной образъ славы.
         Се Ольга мудрая, казняща Искорестъ,
         Лучи вокругъ главы, въ рукахъ имѣетъ крестъ;
         Коль свято царствуетъ полночною страною!
   510      Жена прославилась правленьемъ и войною;
         Се праотцы твои! Взгляни на нихъ, взгляни:
         Ты видишь славу ихъ! колѣна преклони.
         Здѣсь кисть ученiе твое изобразуетъ....
         И дѣда Царскаго Адашевъ указуетъ;
   515      Который внутрь и внѣ спокоилъ царствъ раздоръ;
         Но кажется къ Царю суровый мещетъ взоръ,
         И внука праздностью на тронѣ укоряетъ.
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 355 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа