Главная » Книги

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада, Страница 14

Херасков Михаил Матвеевич - Россиада


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

лунѣ есть темныя мѣста!
  
             Кругомъ сѣдящiя на олтарѣ Фортуны,
         Красуются цвѣты и страшные перуны.
         Ко славѣ Iоаннъ цвѣтами прежде шелъ,
         Но терномъ встрѣченъ былъ, и зло преодолѣлъ;
   15      Попралъ влекущее его во адъ коварство,
         И спасъ терпѣнiемъ отъ бѣдства государство.
  
             Вѣнчалась класами Церерина глава,
         И солнце въ небесахъ горѣло въ знакѣ Льва;
         Сей знакъ, щастливый знакъ, предзнаменуетъ войску
   20      И храбрость пламенну, вѣнецъ и вѣтвь геройску.
  
             Уже кипящая подъ веслами вода
         Носила по Окѣ Россiйскiя суда;
         Надеждѣ, ревности и щастiю врученны,
         Плывутъ снарядами и пищей отягченны;
   25      Прiемлютъ Волжскiя шумящiя струи
         На влажныя свои хребты суда сiи;
         И гласы трубныя далеко раздаются;
         Въ рѣкахъ брони звучатъ, въ Коломнѣ слезы льются.
  
             Другую войска часть со стѣнъ сей городъ зритъ,
   30      Которая на брань, какъ стадо птицъ, паритъ.
         Стонаетъ тучный брегъ подъ ратными полками,
         И пыль густыми ихъ объемлетъ облаками,
         Скрываются они за крутизною горъ;
         Слухъ внемлетъ пѣсни ихъ, но войскъ не видитъ взоръ,
   35      И будто на своихъ дѣтей еще взираютъ,
         Отъ стѣнъ родители къ нимъ руки простираютъ,
         И теплыя мольбы возносятъ къ небесамъ:
         Да слава двигнется во слѣдъ по ихъ стопамъ!
  
             Какъ туча молнiи въ груди своей несуща,
   40      Перунамъ пламеннымъ свободы не дающа,
         Высокимъ зданiямъ и хижинамъ грозитъ,
         Но въ нѣдрахъ кроя смерть, идетъ и не разитъ;
         Толикiй гнѣвъ несетъ и молнiи такiя
         Къ Казани съ пламенемъ парящая Россiя;
   45      Отважность крояся среди ея полковъ,
         Ведетъ къ сраженью ихъ внизъ Волжскихъ береговъ.
  
             Царь будто двѣ руки простеръ на брань съ Ордою,
         Одну хребтами горъ, другую надъ водою;
         Сквозь мрачныя лѣса, чрезъ горы полетѣлъ;
   50      Въ судахъ рѣками плыть Морозову велѣлъ.
         Довольство по струямъ не робкою рукою
         Влекло сiи суда средь мирнаго покою;
         Единой храбростью сердца обременивъ,
         Тамъ шествуютъ полки среди обильныхъ нивъ;
   55      Отъ зноя кроются прохладными лѣсами,
         И горы громкими зыбились голосами.
         Тамъ звѣри дикiя къ идущимъ пристаютъ;
         И кажется, себя имъ въ пищу отдаютъ;
         Прiятныя поля, вертепы, рощей тѣни,
   60      Стада поющихъ птицъ, и серны, и елени,
         Совокупилось все Россiянъ услаждать,
         Всѣ вещи двигнулись Казанцовъ побѣждать.
         Тамъ паству тучную луга готовятъ злачны;
         Тамъ жажду утолять, бiютъ ключи прозрачны;
   65      Приносятъ Нимфы имъ Помонины дары;
         То зрится не походъ, но вѣчные пиры.
  
             Израилю въ пути столпъ огненный предходитъ;
         Россiянъ пламенна къ побѣдамъ храбрость водитъ.
         Какъ будто изъ бреговъ поднявъ хребетъ рѣка,
   70      И паствамъ и лугамъ грозитъ издалека,
         Долины и поля объемлюща въ началѣ,
         Суровѣе течетъ, чѣмъ валъ кидаетъ далѣ;
         Наполнивъ шумомъ водъ пещеры и лѣса,
         И зданiя влечетъ и горды древеса:
   75      Такъ воинство на брань Россiйское дерзало.
         Но щастiе свою невѣрность оказало;
         Уже отчаянье тревожило Татаръ;
         Мечтался имъ Сеитъ, мечтался Исканаръ.
  
             Уже Россiйскихъ войскъ великая громада,
   80      Касалась древняго Владимирскаго града.
         Тамъ видно озеро извѣстныхъ мутныхъ водъ,
         Которыя зоветъ бездонными народъ.
         И градъ обрушенный мечтаетъ быть во ономъ,
         Вѣщающiй свою погибель частымъ звономъ.
   85      Минуя воинство плачевныя брега,
         Преходитъ градскiя зеленыя луга;
         Извѣстной въ древности нещастьями столицы,
         Открылися вдали Владимирски бойницы.
         Тамъ видимы еще среди крутыхъ бреговъ
   90      Остатки мшистыя пловучихъ острововъ;
         Всечасной казнiю они изображаютъ,
         Коль строго Небеса убiйцевъ поражаютъ;
         И предка Iоаннъ напомнивъ своего,
         Сiе прочелъ въ слезахъ въ надгробiи его:
   95          Боголюбиваго разторгли, яко звѣри,
         Свирѣпы братiя Кучковой злобной дщери;
         Георгiй симъ врагамъ за брата отомстилъ,
         Во гробы заключивъ, живыхъ на дно пустилъ.
         Земля не емлетъ ихъ, вода въ себя не проситъ,
   100      Подъ видомъ острововъ до днесь убiйцевъ носитъ;
         Покрыты тернiемъ поверьхъ воды живутъ,
         И кажется, еще въ своей крови плывутъ.
  
             Царь въ сердцѣ впечатлѣвъ Ордынски разоренья,
         Направилъ быстрый ходъ враговъ для усмиренья,
   105      Уже онъ Муромски предѣлы прелеталъ,
         И Нижнiй-градъ идущъ къ Велетмѣ миновалъ;
         Оставивъ Суздальскихъ владѣтелей столицу,
         Вступилъ Россiйскiя державы на границу.
         Тамъ видитъ ярости Казанскiя слѣды,
   110      Разлившiяся вкругъ какъ быстрый токъ воды;
         Взведетъ ли Iоаннъ слезами полны взоры
         На долы томныя, на возвышенны горы,
         На храмы Божiи, на селы, на пески,
         Все ризой черныя одѣяно тоски;
   115      Въ крови, казалося, созженны домы тонутъ,
         Дымятся вкругъ поля, лѣса и рѣки стонутъ.
         Пролей со мной, пролей, о Муза! токи слезъ,
         Внимая плачь вдовицъ и тяжкихъ звукъ желѣзъ.
  
             Печальны матери воителей встрѣчаютъ,
   120      У коихъ скорби взоръ и лица помрачаютъ;
         Терзая грудь свою, едина вопiетъ:
         Мой сынъ, любезный сынъ! Тебя во свѣтѣ нѣтъ!
         Я видѣла его кинжаломъ пораженна,
         Моя надежда съ нимъ и пища погребенна;
   125      Отмстите за него!... Упала ницъ она,
         И вышла изъ нее душа тоски полна.
  
             Безчеловѣчную Ордынску помня ярость,
         Подъемлется съ одра трепещущая старость;
         На домъ свой указавъ дрожащею рукой:
   130      Отсюду похищенъ, вѣщаетъ, мой покой!
         Не давно набѣжавъ грабители суровы,
         Взложили на моихъ дѣтей при мнѣ оковы.
         Къ отмщенью видящiй удобные часы,
         Подъ шлемомъ бѣлыя скрываетъ онъ власы;
   135      И старцы многiе, мечей внимая звуки,
         Берутъ оружiе въ трепещущiя руки,
         Едва бiющуся щитомъ покрыли грудь;
         Казалось, лебеди летятъ съ орлами въ путь.
         Полуумершу плоть надежда оживила;
   140      И будто вѣтвiя отъ корени явила:
         Такъ бодрость на челахъ у старцовъ процвѣла,
         Котора скрытою, какъ въ пеплѣ огнь, была.
         Безсильны отроки, примѣромъ ободренны,
         Во храбрыхъ ратниковъ явились претворенны.
   145          Въ долинѣ древнiй дубъ простерши тѣнь стоялъ,
         Тамъ корень у него токъ водный напоялъ;
         Единъ изъ жителей Царя къ нему приводитъ,
         Онъ гордое на немъ писанiе находитъ:
         Народамъ симъ велитъ свирѣпая Казань
   150      Въ залогъ дѣтей привесть, свое имѣнье въ дань;
         И естьли въ лунный кругъ та жертва не приспѣетъ,
         То вся сiя страна навѣки запустѣетъ;
         Россiйской кровiю омоются поля,
         И будетъ пламенемъ пожерта ихъ земля.
   155          Что дѣлать намъ теперь? нещастный вопрошаетъ
         Царя, которому промолвить гнѣвъ мѣшаетъ,
         Но скрывъ досаду, рекъ: Дадимъ Казанцамъ дань;
         Не злато, не сыновъ, дадимъ кроваву брань,
         Пускай отъ здѣшнихъ странъ сiи сыны любезны
   160      Не узы понесутъ, но огнь, мечи желѣзны!
  
             Воздвигли жители какъ море общiй гласъ:
         Веди, о Государь! скоряй къ Казани насъ!
  
             Тогда предсталъ Царю, кипящему войною,
         Почтенный нѣкiй мужъ, украшенъ сѣдиною;
   165      И тако рекъ ему: Гряди противъ Татаръ!
         Однако укроти на время ратный жаръ:
         Ихъ пламень, Государь, въ ихъ сердцѣ не простынетъ,
         А слава и тебя конечно не покинетъ;
         Свое стремленiе, свой подвигъ удержи,
   170      На лунный оборотъ походъ свой отложи;
         Не мерзостный подлогъ въ мои слова вмѣщаю:
         Для блага общаго я истинну вѣщаю.
         Когда ты поспѣшишь желанною войной,
         Войною на тебя возстанетъ жаръ и зной;
   175      И долженъ братися не съ робкою Ордою,
         Но съ воздухомъ, съ огнемъ, съ землею и водою.
         О Царь! Движенiя военны потуши;
         Бѣдою общею для славы не спѣши.
  
             Глаголы старика, сѣдиной умащенна,
   180      Какъ будто слышались изъ храма освященна,
         И напояли всѣхъ какъ сладкая роса.
         Но Царь сказалъ, глаза возведъ на небеса:
         О Боже! Ты то зришь, что я не ради славы,.
         Но для спасенiя сражаюся державы;
   185      А естьли истребить желаетъ Небо насъ,
         Россiя вкупѣ вся, да гибнемъ въ сей мы часъ!
         Но ты, премудростью исполненный небесной,
         О старче! о дѣлахъ предбудущихъ извѣстной;
         Взведи глаза кругомъ, и слухъ твой приклони,
   190      Услышишь вопли здѣсь, увидишь вкругъ огни;
         Младенцы видимы, о камень пораженны,
         Текуща кровь въ поляхъ и домы въ прахъ созженны,
         Повелѣваютъ намъ отмщеньемъ поспѣшать;
         Зря слезы, можно ли отмщеньемъ не дышать?
   195          Когда Царева рѣчь сей страхъ изображала,
         Вдругъ дѣва, блѣдный видъ имѣюща, вбѣжала;
         Скрывающи ея увядшiя красы,
         Прилипли ко лицу заплаканну власы;
         Потокомъ слезъ она стенящу грудь кропила,
   200      И руки вознося, къ Монарху возопила:
         Неси, о Государь! къ Казани огнь и мечь,
         Вели ты воды вкругъ, вели ихъ землю жечь;
         Да воздухъ пламенемъ Ордынцамъ обратится;
         Но что? ужъ мой супругъ ко мнѣ не возвратится!
   205      Я смертью многихъ Ордъ не возвращу его,
         И жертва лучшая конецъ мой для него;
         Вонзите, кто ни есть, мнѣ мечь во грудь стенящу!
         Пустите душу вонъ къ любезному хотящу!
         Скончайте съ жизнiю и муку вдругъ мою!
   210      Стыда я моего предъ вами не таю:
         Любовной страстiю къ нещастному возженна,
         Уже была я съ нимъ закономъ сопряженна;
         Уже насъ брачныя украсили вѣнцы:
         Какъ въ самый оный часъ, всеобщихъ бѣдъ творцы,
   215      Казанцы лютые въ Господнiй храмъ вломились,
         И брачныя свѣщи въ надгробны претворились;
         Оковы нѣжныя, связующiя насъ,
         Кровавыя мечи разторгли въ оный часъ;
         Влекомый мой супругъ отъ глазъ безчеловѣчно,
   220      На мѣсто: я люблю! сказалъ, прости мнѣ, вѣчно!
         Рвалася я изъ рукъ, произносила стонъ,
         Но далѣ что вѣщать?... Поруганъ и законъ!
         Скитаюся въ лѣсахъ, я странствую въ пустынѣ,
         То завтра льщусь найти, чего не вижу нынѣ;
   225      По камнямъ бѣгаю при солнцѣ, при лунѣ,
         Нигдѣ не встрѣтится супругъ любезный мнѣ.
         О небо! о земля! хоть тѣнь его явите;
         Но что вы медлите? Грудь вскройте, сердце рвите!
         При семъ во всѣ страны кидаяся она,
   230      Поверглась на копье, разсудка лишена,
         И воина въ рукахъ копье сiе держаща,
         Омыла кровiю лицемъ къ лицу лежаща.
  
             Въ сiи печальныя и страшныя часы,
         Подъемлются у всѣхъ отъ ужаса власы;
   235      Царь въ сердцѣ горести носящiй остро жало,
         Ко старцу обратясь, вѣщалъ: Еще ли мало!
         Еще ли мало намъ причинъ спѣшить на брань?
         И тартару сiя была страшна бы дань;
         Простительно ли намъ, судьбину видя люту,
   240      Отсрочивать войну хотя одну минуту?
         Орды свирѣпыя мгновенно притекутъ,
         Народъ, и съ нимъ тебя въ неволю повлекутъ;
         Иное быть Царемъ, иное жить въ пустынѣ;
         Не дѣлай намъ препятствъ, и не кажись отнынѣ.
   245          Но старецъ Царскою грозой не укрощенъ,
         Отвѣтствовалъ Царю, бывъ свыше просвѣщенъ:
         Живуща храбрость въ васъ, хоть день, хоть годъ продлится,
         Отъ пламенныхъ сердецъ, о Царь! не удалится;
         Но ежели врагамъ отмщая и грозя,
   250      Тебѣ противъ судьбы не воевать не льзя,
         Гряди въ опасный путь! Желанье ты исполнишь,
         Однако нѣкогда о старцѣ ты напомнишь;
         Обременяй себя и воинство трудомъ:
         Ты все бы побѣдилъ, но съ меньшимъ бы вредомъ;
   255      Успѣлъ бы самъ себя во брани ты прославить;
         Но бѣдствъ хочу твоихъ едину часть убавить.
         Нещастну меньше быть принужу я тебя:
         Возьми сей щитъ, носи на рамѣ у себя,
         И знай, когда его поверхность потемнѣетъ,
   260      Что тяжкiй грѣхъ въ тебѣ по сердцу плевы сѣетъ;
         И что премудрости сiянье потуша,
         Унизилась твоя великая душа.
         Сей щитъ изображалъ смѣшенныя стихiи,
         Которы надъ главой носились у Россiи;
   265      Но страшну оныхъ брань Владимиръ укротилъ,
         Когда страны свои крещеньемъ просвѣтилъ;
         Очистивъ мракъ души черезъ священну воду,
         Какъ солнце, свѣтъ излилъ подвластному народу;
         Благочестивою онъ вѣрой окруженъ,
   270      Ни плачу не внималъ, ни воплю милыхъ женъ;
         Молитвы жречески и лесть пренебрегаетъ;
         Во Днепръ гремящаго перуна низвергаетъ;
         Кумира страшнаго прiявшая волна,
         Нахмурясь у бреговъ являлася черна;
   275      На брегѣ, благодать гдѣ тартаръ побѣдила,
         Видна съ Денницей брань небесна Михаила;
         Ни Позвидъ, вихрей царь; ни грозный Чернобогъ,
         Владимира смягчить ни укротить не могъ;
         Ни сынъ роскошныя и сладострастной Лады,
   280      Сооружающiй житейскiя прохлады,
         Котораго во тмѣ Владимиръ обожалъ,
         Полель отъ молнiевъ его не избѣжалъ;
         Усладъ, питающiй обманчивыя страсти,
         Всѣ боги зрѣлися разрушены на части.
   285      Тамъ спяща зрѣлась смерть, братъ смерти грѣхъ, уснулъ;
         Отверзтыя уста стенящiй адъ сомкнулъ.
         Когда всей мыслью Царь въ картины углубился,
         Въ то время старецъ, щитъ вручивый, удалился.
         Скорбя, что имяни его не вопросилъ,
   290      О старче! въ духѣ Царь геройскомъ возгласилъ:
         Колико ты ни правъ въ пророчествѣ гремящемъ,
         Коснѣти не могу мнѣ въ дѣлѣ предлежащемъ;
         Одно исполню то, что щитъ беру съ собой;
         Велите знакъ подать къ движенiю трубой!
   295          Вельможи сходну мысль съ начальникомъ имѣли,
         И ратные полки какъ буря возшумѣли,
         Покрылъ сгущенный прахъ сiянiе небесъ!
         Царь шествовалъ къ лугамъ, гдѣ есть Саканскiй лѣсъ;
         Въ предѣлахъ, скипетру Россiйскому подвластныхъ,
   300      Вездѣ встрѣчается и стонъ, и плачь нещастныхъ;
         Стрѣлами ужаса гонимы изъ домовъ,
         Сокрылись жители во глубину лѣсовъ;
         Надежнѣе для нихъ среди звѣрей жилище:
         О чадахъ не радятъ, о паствѣ ни о пищѣ;
   305      Волы забывъ яремъ, безъ пастыря ревутъ,
         И странствуя въ лугахъ, траву поблеклу рвутъ;
         Стада, призрѣнiя и прежнихъ нѣгъ лишенны;
         Тамъ селы видимы въ пустыни превращенны;
         Повсюду бѣдности и смертной грусти видъ,
   310      Слѣды мучительства,

Другие авторы
  • Хирьяков Александр Модестович
  • Линев Дмитрий Александрович
  • Абрамович Владимир Яковлевич
  • Хвощинская Надежда Дмитриевна
  • Полежаев Александр Иванович
  • Воинов Владимир Васильевич
  • Данте Алигьери
  • Державин Гавриил Романович
  • Шапир Ольга Андреевна
  • Давыдов Дмитрий Павлович
  • Другие произведения
  • Фукс Георг - Революция театра: История Мюнхенского Художественного театра
  • Федоров Николай Федорович - Последний философ
  • Есенин Сергей Александрович - У белой воды
  • Бажин Николай Федотович - Бажин Н. Ф.: Биобиблиографическая справка
  • Нарежный Василий Трофимович - Славенские вечера
  • Анзимиров В. А. - Христианское братство борьбы
  • Дорошевич Влас Михайлович - Актер Рахимов
  • Клеменц Дмитрий Александрович - Стихотворения
  • Стурдза Александр Скарлатович - Стурдза А. С.: биографическая справка
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Сто русских литераторов. Издание книгопродавца А. Смирдина. Том первый...
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 324 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа