Главная » Книги

Байрон Джордж Гордон - Марино Фальеро, Страница 17

Байрон Джордж Гордон - Марино Фальеро


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

nbsp;       Какъ глазъ во лбу. Дорогой къ Градениго
         Я объяснюсь съ тобой еще, Бертрамъ.

(Уходитъ).

  

СЦЕНА ВТОРАЯ.

Комната во дворцѣ Дожа.

Дожъ и его племянникъ Бертучч³о Фальеро.

             ДОЖЪ.
  
         Собрался ль нашъ отрядъ?
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                       Онъ весь готовъ
         Съ оружьемъ на площадкѣ Санто-Поло
         И только ждетъ сигнала. Я пришелъ
         Принять отъ васъ послѣдн³е приказы.
  
             ДОЖЪ.
  
         Досадно мнѣ, что намъ не удалось
         Собрать людей изъ лена Валь-Марино;
         Но срокъ былъ слишкомъ кратокъ и теперь
         Объ этомъ думать поздно.
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                       Я, напротивъ,
         Считаю это лишнимъ. Сборъ подобной
         Большой толпы навлекъ бы подозрѣнье,
         А, сверхъ того, вассалы Валь-Марино,
         При всей примѣрной храбрости, чрезчуръ
         Способны на раздоры и едва ли бъ
         Съумѣли сохранить, какъ надо, въ тайнѣ
         Затѣянное дѣло до минуты,
         Когда придется драться.
  
             ДОЖЪ.
  
                       Ты, пожалуй,
         Отчасти правъ, но ужъ зато, когда
         Пришла бъ минута битвы, то едва ли бъ
         Могли мы отыскать людей надежнѣй
         И преданнѣй. Вѣдь челядь деревень
         Хранитъ въ себѣ ненарушимо вѣрно
         Привязанность иль ненависть къ тому
         Иль этому патриц³ю, если
         Расходится однажды, то пощады
         Не жди никто. Крестьяне Валь-Марино
         По знаку ихъ владѣльца будутъ бить
         Кого велятъ, не разбирая друга
         Иль недруга. Какое дѣло имъ,
         Что это Градениго иль Корнаро,
         Марчелло иль Фоскари? Не въ привычку
         Имъ разбирать пустыя имена
         Иль уважать гражданское значенье
         Сенаторовъ. Ихъ сюзеренъ одѣтъ
         Броней, какъ храбрый воинъ, a не тогой.
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
         У насъ людей достаточно и такъ,
         A что до чувствъ, которыя питаютъ
         Они къ врагамъ, то я за нихъ ручаюсь.
  
             ДОЖЪ.
  
         Конечно, жреб³й брошенъ; но при этомъ
         Я все жъ скажу, что если бъ надо было
         Сражаться въ чистомъ полѣ, я всегда
         Надѣялся бы больше на своихъ
         Вассаловъ изъ крестьянъ. Не разъ я видѣлъ,
         Какъ въ жаркой сѣчѣ съ гуннами они
         Прорѣзывали строй враговъ, какъ солнце
         Пронзаетъ гряды тучъ, тогда, какъ ваши
         Испуганные граждане скрывались
         Въ обозѣ и шатрахъ, пугаясь звука
         Своихъ побѣдныхъ трубъ. Когда опасность
         Ничтожна, ваши граждане дерутся,
         Какъ стая львовь, чей образъ нарисованъ
         На ихъ знаменахъ; но коль скоро дѣло
         Не шуточно - ты пожелалъ, навѣрно бъ,
         Имѣть, какъ я, въ резервѣ строй крестьянъ.
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
         Услышавъ эти рѣчи, я дивлюсь,
         Какъ скоро вы рѣшились на возстанье.
  
             ДОЖЪ.
  
         Подобныя дѣла должны свершаться
         Иль вдругъ, иль никогда! Едва успѣлъ я
         Заставить замолчать въ моей душѣ
         Остатокъ чувства совѣсти, который
         Меня тревожитъ мыслью о минувшемъ,
         Рѣшился я затѣянный ударъ
         Нанесть тотчасъ,- во-первыхъ, для того,
         Чтобы пресѣчь возможность возвращенья
         Подобныхъ чувствъ, a во-вторыхъ, затѣмъ,
         Что изо всѣхъ товарищей я вѣрю
         Въ испытанную храбрость только двухъ:
         Филиппо Календаро и Бертуччьо.
         Легко случиться можетъ, что межъ нихъ
         Отыщется сегодня точно также
         Измѣнникъ, какъ мгновенно поголовно
         Они вчера возстали на Сенатъ;
         Но разъ придется имъ въ рукахъ съ оруж³емъ
         Идти впередъ, ихъ собственная польза
         Пробудитъ храбрость въ каждомъ. Стоитъ разъ
         Увидѣть кровь, чтобъ въ сердцѣ человѣка
         Проснулось чувство Каина, оно
         Въ душѣ y всѣхъ хоть и таится
         До времени на днѣ. Ты самъ увидишь,
         Что люди эти сдѣлаются всѣ
         Похожи на волковъ. Кровь возбуждаетъ
         Желанье новой крови точно такъ же,
         Какъ кубокъ предъ обѣдомъ насъ влечетъ
         Скорѣй начать пирушку. Я увѣренъ,
         Что разъ пойдетъ рѣзня - намъ вдвое будетъ
         Труднѣй остановить ихъ, чѣмъ заставить
         Идти впередъ, a до того, нерѣдко,
         Малѣйш³й знакъ, ничтожный голосъ, слово
         Способны измѣнить всю ихъ рѣшимость.
         Который часъ, однако?
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                       Надо ждать
         Разсвѣта каждый мигъ.
  
             ДОЖЪ.
  
                       Такъ не пора ли
         Велѣть ударить въ колоколъ? На мѣстѣ ль
         Назначенные люди?
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                       Да, теперь
         Они ужъ тамъ; но я велѣлъ дождаться,
         Особаго приказа для сигнала,
         Который передастся чрезъ меня.
  
             ДОЖЪ.
  
         Ты сдѣлалъ хорошо. Когда жъ дождемся
         Мы, наконецъ, чтобъ ярк³й свѣтъ утра
         Заставилъ скрыться звѣзды? Я рѣшился
         Давно на все, и даже то усилье,
         Которое я сдѣлалъ надъ собой,
         Чтобъ съ твердостью признать необходимость
         Исправить зло желѣзомь и огнемъ,
         Мнѣ придаетъ тѣмъ болѣе теперь
         Спокойств³я. Я, признаюсь, глубоко
         Взволнованъ былъ и плакалъ передъ мыслью
         О тяжкомъ этомъ долгѣ; но сомнѣнья
         Мои прошли, и я смотрю въ лицо
         Грозящей бури намъ, какъ смѣлый кормч³й
         На смѣломъ адмиральскомъ кораблѣ.
         Но можешь ли представить ты, племянникъ,
         Что мнѣ рѣшимость эта обошлась
         Тяжелѣй во сто разъ, чѣмъ при бывалыхъ
         Не разъ со мною случаяхъ, когда
         Я велъ войска въ сраженья противъ цѣлыхъ
         Народовъ и племенъ, навѣрно зная,
         Что въ битвѣ лягутъ тысячи. Да! да!
         Пролить потокъ развратной, гнусной крови
         Изъ жилъ немногихъ деспотовъ - за что
         Безсмертье заслужилъ Тимолеонъ -
         Труднѣе мнѣ, чѣмъ выносить опасность
         И трудъ военной жизни!
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                       Я душевно
         Радъ видѣть то, что духъ благоразумья,
         Какимъ вы отличалися всегда,
         Помогъ вамъ укротить порывы страсти
         До вашего рѣшенья.
  
             ДОЖЪ.
  
                       Я такимъ
         Былъ весь мой вѣкъ. Волненье возмущало
         Меня всегда лишь въ первый приступъ страсти,
         Искавшей разразиться, но едва
         Пора являлась дѣйствовать, я тотчасъ
         Вновь дѣлался спокоенъ, какъ ряды
         Убитыхъ тѣлъ, лежавшихъ предо мною.
         Характеръ мой былъ хорошо извѣстенъ
         Моимъ врагамъ, успѣвшимъ довести
         Меня до состоян³я, въ которомъ
         Я нахожусь теперь. Они считали,
         Что я ужасенъ только въ первый мигъ
         Наплыва ярой страсти и умѣю
         Смирять ее потомъ, но, къ сожалѣнью,
         Они забыли то, что есть обиды,
         Которыя отмщаются не вдругъ
         Въ моментъ ихъ нанесенья, а, напротивъ,
         По зрѣломъ и холодномъ разсужденьи.
         Гдѣ спитъ законъ, тамъ не заснетъ въ сердцахъ
         Желанье правосудья, и нерѣдко
         Обиженный, желая мстить, приноситъ
         Съ тѣмъ вмѣстѣ пользу обществу, карая
         Виновныхъ за себя. Его поступокъ
         Тогда вполнѣ похваленъ. Но, однако,
         Разсвѣтъ ужъ занялся. Взгляни: твои
         Глаза моихъ моложе. Свѣжесть утра
         Слышна въ прохладномъ воздухѣ, и море,
         Мнѣ кажется, становится свѣтлѣй.
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
         Вы правы; свѣтъ зари подернулъ небо.
  
             ДОЖЪ.
  
         Такъ съ Богомъ же! Ступай и прикажи
         Сейчасъ ударить въ колоколъ, a тамъ
         Спѣши идти съ отрядомъ нашимъ прямо
         Къ стѣнамъ дворца. Я встрѣчусь тамъ съ тобою;
         Шестнадцать предводителей и ихъ
         Сомкнутыя колонны проберутся
         Различными путями. Не забудь
         Лишь главнаго: занять парадный входъ.
         Я не хочу довѣрить истребленья
         Совѣта десяти кому-нибудь
         Иному, кромѣ насъ. Съ толпой же прочихъ
         Патриц³евъ покончить могутъ руки
         И менѣе испытанныхъ друзей.
         Пускай вездѣ кричатъ: "Спаси насъ, Маркъ!
         Враги стоятъ предъ гаванью! Къ оружью!
         Патронъ нашъ и свобода!" Торопись же!
         Пора пришла!
  
             БЕРТУЧЧ²О.
  
                   Прощайте, добрый дядя!
         Я встрѣчу васъ свободнымъ и монархомъ,
         Иль больше мы не свидимся.
  
             ДОЖЪ.
  
                             Поди
         Ко мнѣ, Бертуччьо мой! Дай мнѣ обнять
         Тебя на разставанье. Поспѣшай же;
         Заря встаетъ. Когда ты встрѣтишь нашихъ
         Товарищей - пришли меня объ этомъ
         Увѣдомить, a тамъ пускай набатъ,
         Какъ Бож³й громъ, раздастся съ башни
         Марка!

(Бертучч³о уходитъ.)

  
             ДОЖЪ (одинъ).
  
             Уходитъ онъ и каждый шагъ его
         Отдастся въ комъ-нибудь потерей жизни.
         Свершится рокъ! Ужасный ангелъ смерти
         Витаетъ надъ Венец³ей, и если
         Еще надъ ней не пролилъ чаши гнѣва,
         То только потому, что роковой
         Его полетъ походитъ на паренье
         Орла въ свободномъ воздухѣ, когда,
         Избравъ себѣ добычу и сдержавши
         На мигъ полетъ, бросается онъ вновь
         Съ удвоенною силой и пронзаетъ
         Смертельнымъ клювомъ жертву. Какъ, однако,
         Свѣтлѣетъ небо медленно! Спѣши,
         Желанный день! Я не привыкъ разить
         Враговъ во тьмѣ, чтобъ мечъ не зналъ ошибки.
         A ты лазурь волны! не мало разъ
         Видалъ я, какъ краснѣла ты подъ кровью
         Арабовъ, генуэзцевъ или гунновъ!
         Лилась при томъ и кровь венец³анцевъ,
         Но кровь побѣдной славы ихъ; теперь же
         Зардѣешься, свободная волна,
         Другою кровью ты! Насъ не утѣшитъ
         При этомъ мысль, что варварская кровь
         Здѣсь льется точно такъ же, въ этомъ страшномъ
         Потокѣ пурпура. Друзья ль, враги ли
         Должны погибнуть нынче,- это будутъ
         Все жъ граждане и дѣти одного
         Отечества. И я - проживш³й больше,
         Чѣмъ восемьдесятъ лѣтъ, занявш³й постъ
         Хранителя отчизны, пробуждавш³й
         Такой восторгъ, что тысячи народа
         Бросали шапки въ воздухъ, оглашая
         Его мольбой, чтобъ Божья благость
         Ниспала на чело мое, со славой
         И долгимъ, мирнымъ вѣкомъ - я теперь
         Увижу этотъ день. Но, впрочемъ, чѣмъ бы
         Ни кончилось - день этотъ, чья судьба
         Отмѣтится ужаснымъ чернымъ знакомъ
         Въ календаряхъ, начнетъ собою эру
         Иной, счастливой жизни. Дожъ Дандоло,
         Проживш³й девяносто съ лишнимъ лѣтъ,
         Разилъ всю жизнь враговъ и отказался
         Принять вѣнецъ монарха. Я готовъ
         На это точно также, но за то
         Отдамъ свободу родинѣ, хоть, правда,
         Дурнымъ, ужаснымъ средствомъ, но конецъ
         Оправдываетъ все. Людскую кровь
         Не цѣнятъ часто ни во что, но ложно
         Людскою будетъ даже и назвать
         Кровь низкихъ этихъ деспотовъ. Они,
         Какъ злой Молохъ, питаются, напротивъ,
         Людскою кровью сами, но пришла
         Теперь пора отправить ихъ въ могилы,
         Которыя такъ щедро населяли
         Они своими ближними. О, м³ръ!
         О, родъ людской! Скажи: что ты такое
         Со сбродомъ всѣхъ пустыхъ твоихъ понят³й,
         Какимъ даешь ты имя добрыхъ дѣлъ?
         Зачѣмъ должны карать мы преступленье
         Такимъ же преступленьемъ? Убивать
         До времени людей, тогда какъ смерть
         Взяла бы ихъ сама чрезъ два-три года,
         Излишнимъ сдѣлавъ мечъ? Къ чему я самъ,
         Доживъ до лѣтъ, недальнихъ до предѣла
         Иной, загробной жизни, посылаю
         Теперь туда людей точь въ точь герольдовъ
         Предвѣстниками мнѣ? Но, впрочемъ, что
         Объ этомъ разсуждать!

(Минута молчанья).

                       Чу! что я слышу?
         Мнѣ кажется вдали раздался говоръ
         И звукъ шаговъ, идущихъ дружнымъ маршемъ!
         Иль это мнѣ почудилось? Насъ часто
         Обманываетъ такъ воображенье
         Въ минуты ожиданья! Знакъ не поданъ,
         И посланный племянника теперь
         Быть долженъ ужъ въ дорогѣ. Можетъ статься,
         Что въ этотъ самый мигъ скрипитъ на петляхъ
         Тяжелая окованная дверь,
         Ведущая на башню, гдѣ виситъ
         Громадный мѣдный колоколъ, ужасный
         Вѣщатель смерти дожей или бѣдъ,
         Постигшихъ государство. Пусть же онъ
         Исполнитъ нынче долгъ свой! Пусть вздрогнутъ
         Въ основахъ стѣны башни подъ послѣднимъ
     &

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 234 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа