Главная » Книги

Сумароков Александр Петрович - Стихотворения, Страница 17

Сумароков Александр Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

ify">  
   "Твоею лирой насладиться
   Я вышел из пучинных недр;
   Поставь Фебанские ты стены
   На мразных северных брегах;
   Твои великолепны песни
   Подобны песням Амфиона;
   Не медли, зижди новый град
   И украси храм музам пышно
   Мусией, бисером и златом". -
   Он рек и скрылся в бездне вод.
  
   <1759>
  
  
   ОДА ВЗДОРНАЯ II
  
   Гром, молнии и вечны льдины,
   Моря и озера шумят,
   Везувий мещет из средины
   В подсолнечну горящий ад.
   С востока вечна дым восходит,
   Ужасны облака возводит
   И тьмою кроет горизонт.
   Эфес горит, Дамаск пылает,
   Тремя Цербер гортаньми лает,
   Средьземный возжигает понт.
  
   Стремглав Персеполь упадает,
   Подобно яко Фаэтон,
   Нептун державу покидает
   И в бездне повергает трон;
   Гиганты руки возвышают,
   Богов жилище разрушают,
   Разят горами в твердь небес,
   Борей, озлясь, ревет и стонет,
   Япония в пучине тонет,
   Дерется с Гидрой Геркулес.
  
   Претяжкою ступил ногою
   На Пико яростный Титан
   И, поскользнувшися, другою -
   Во грозный льдистый океан.
   Ногами он лишь только в мире,
   Главу скрывает он в эфире,
   Касаясь ею небесам.
   Весь рот я, музы, разеваю
   И столько хитро воспеваю,
   Что песни не пойму и сам.
  
   <1759>
  
  
   ОДА ВЗДОРНАЯ III
  
   Среди зимы, в часы мороза,
   Когда во мне вся стынет кровь,
   Хочу твою воспета, Роза,
   С Зефиром сладкую любовь.
   В верхах Парнасских, быстры реки,
   Цветов царицу вы навеки
   Взнесите шумно в небеса!
   Стремитесь, мысленные взоры,
   На многие Парнасски горы!
   Моря, внимайте, и леса!
  
   Стесненна грудь моя трепещет,
   Вселенная дрожит теперь;
   Гигант на небо горы мещет, -
   К Юпитеру отверзти дверь;
   Кавказ на Этну становится,
   В сей час со громом гром сразится,
   От ада помрачится свет:
   Крылатый конь перед богами
   Своими бурными ногами
   В сей час ударит в вечный лед.
  
   Пекин горит, и Рим пылает,
   О светской славы суета!
   Троянски стены огнь терзает,
   О вы, ужасные места!
   Нынь вся вселенна загорелась,
   Вспылала, только лишь затлелась,
   Всю землю покрывает дым;
   Нарцисс любуется собою
   Так, Роза, как Зефир тобою.
   Пылай, великолепный Рим!
  
   Мятутся ныне все планеты,
   И льва пресильною рукой
   Свергаются с небес кометы, -
   Премены ждал ли кто такой?
   Великий Аполлон мятется.
   Что лира в руки отдается
   Орфею, Амфиону нынь.
   Леса, сей песнею наслаждайтесь,
   Высоки стены, созидайтесь,
   В эфире лед вечный синь.
  
   В безоблачной стране несуся,
   Напившись иппокренских вод,
   И, их напившися, трясуся,
   Производитель громких од!
   Ослабли гордые нынь ямбы,
   Ослабли пышны дитирамбы,
   О Бахус, та ль награда мне?
   Орфей, ты больше не трясися;
   Возникни, муза, вознесися,
   Греми в безоблачной стране!
  
   Род смертных, Пиндара высока
   Стремится подражать мой дух.
   От запада и от востока
   Лечу на север и на юг
   И громогласно восклицаю,
   Луну и солнце проницаю,
   Взлетаю до предальных звезд;
   В одну минуту восхищаюсь,
   В одну минуту возвращаюсь
   До самых преисподних мест.
  
   Там вижу грозного Плутона,
   Во мраке мрачный вижу взор.
   Узрев меня, бежит он с трона,
   А я тогда вспеваю вздор.
   Из ада вижу Италию,
   Кастильски воды, Остиндию,
   Амур-реку и вечный лед.
   Прощай, Плутонова держава:
   О вечный лед, моя ты слава!
   Ты мне всего миляй, мой свет!
  
   Трава зеленою рукою
   Покрыла многие места,
   Заря багряною ногою
   Выводит новые лета.
   Вы, тучи, с тучами спирайтесь,
   Во громы, громы, ударяйтесь,
   Борей, на воздухе шуми.
   Пройду нутр горный и вершину,
   В морскую свергнуся пучину:
   Возникни, муза, и греми!
  
   О Роза, я пою мятежно,
   Согласия в сей оде нет.
   Целуйся ты с Зефиром нежно,
   Но помни то, что я поэт;
   Как если ты сие забудешь,
   Ты ввек моей злодейкой будешь;
   Не стану я хвалить тебя;
   А кто поэта раздражает,
   Велико войско воружает
   Против несчастного себя!
  
   <1759>
  
  
   ДИФИРАМВ ПЕГАСУ
  
   Мой дух, коль хочешь быти славен,
   Остави прежний низкий стих!
   Он был естествен, прост и плавен,
   Но хладен, сух, бессилен, тих!
   Гремите, музы, сладко, красно,
   Великолепно, велегласно!
   Стремись, Пегас, под небеса,
   Дави эфирными брегами
   И бурными попри ногами
   Моря, и горы, и леса!
  
   Атлант горит, Кавказ пылает
   Восторгом жара моего,
   Везувий ток огня ссылает,
   Геенна льется из него;
   Борей от молнии дымится,
   От пепла твердь и солнце тьмится,
   От грома в гром, удар в удар.
   Плутон во мраке черном тонет,
   Гигант под тяжкой Этной стонет,
   На вечных лютых льдах пожар.
  
   Тела, в песке лежащи сером,
   Проснулись от огромных слов;
   Пентезилея с Агасфером
   Выходят бодро из гробов,
   И более они не дремлют,
   Но бдя, музыки ревы внемлют:
   Встал Сиф, Сим, Хам, Нин, Кир, Рем, Ян;
   Цербера песнь изобразилась;
   Луна с светилом дня сразилась,
   И льется крови океан.
  
   Киплю, горю, потею, таю,
   Отторженный от низких дум;
   Пегасу лавры соплетаю,
   С предсердьем напрягая ум.
   Пегас летит, как Вещий Бурка,
   И удивляет перса, турка;
   Дивится хинец, готтентот;
   Чудится Пор, герой индеян,
   До пят весь перлами одеян,
   Разинув весь геройский рот.
  
   Храпит Пегас и пенит, губы,
   И вихрь восходит из-под бедр,
   Открыл свои пермесски зубы,
   И гриву раздувает ветр;
   Ржет конь, и вся земля трепещет,
   И луч его подковы блещет.
   Поверглись горы, стонет лес,
   Воздвиглась сильна буря в понте;
   Встал треск и блеск на горизонте,
   Дрожит, Самсон и Геркулес.
  
   Во восхищении глубоком
   Вознесся к дну морских я вод,
   И в утоплении высоком
   Низвергся я в небесный свод,
   И, быстротечно мчася вскоре,
   Зрюсь купно в небе я и в море,
   Но скрылся конь от встречных глаз;
   Куда герой крылатый скрылся?
   Не в дальних ли звездах зарылся?
   В подземных пропастях Пегас.
  
   И тамо, где еще безвестны
   Восходы Феба и Зари,
   Никоему коню не вместны,
   Себе поставил олтари,
   Во мpaкe непрестанной тени
   Металлы пали на колени
   Пред холкой движного коня;
   Плутон от ярости скрежещет,
   С главы венец сапфирный мещет
   И ужасается, стеня.
  
   Плутон остался на престоле,
   Пегас взлетел на Геликон;
   Не скоро вскочит он оттоле:
   Реку лежанья пьет там он.
   О конь, о конь пиндароносный,
   Пиитам многим тигрозлостный,
   Подвижнейший в ристаньи игр!
   По путешествии обширном,
   При восклицании всемирном:
   "Да здравствует пернатый тигр!"
  
   <1766>
  
  
   РАЗНЫЕ СТИХОТВОРЕНИЯ
  
  
   СТИХИ ИВАНУ АФАНАСЬЕВИЧУ ДМИТРЕВСКОМУ
  
   Дмитревский, что я зрел! Колико я смущался,
   Когда в тебе Синав несчастный унывал!
   Я вce его беды своими называл,
   Твоею страстию встревожен, восхищался,
   И купно я с тобой любил и уповал.
   Как был Ильменой ты смущен неизреченно,
   Так было и мое тем чувство огорченно.
   Ты страсти все свои во мне производил:
   Ты вел меня с собой из страха в упованье,
   Из ярости в любовь и из любви в стенанье;
   Ты к сердцу новые дороги находил.
   Твой голос, и лицо, и стан согласны были,
   Да, зрителя тронув, в нем сердце воспалить.
   Твой плач все зрители слезами заплатили,
   И, плача, все тебя старалися хвалить.
   Искусство с естеством в тебе совокупленны
   Производили в нас движения сердец.
   Ах, как тобою мы остались исступленны!
   Мы в мысли все тебе готовили венец:
   Ты тщился всех пленить, и все тобою пленны.
  
   1757(?)
  
  
   АПРЕЛЯ ПЕРВОЕ ЧИСЛО
  
   Апреля в первый день обман,
   Забава общая в народе,
   На выдумки лукавить дан,
   Нагая правда в нем не в моде,
   И всё обманом заросло
   Апреля в первое число.
  
   Одни шлют радостную весть,
   Друзей к досаде утешают,
   Другие лгут и чем ни есть
   Друзей к досаде устрашают.
   Лукавство враки принесло
   Апреля в первое число.
  
   На что сей только день один
   Обмана праздником уставлен?
   Без самых малых он причин
   Излишне столько препрославлен,
   Весь год такое ремесло,
   Так целый год сие число.
  
   <1759>
  
  
   СПРАВКА
  
   Запрос
  
  
   Потребна в протокол порядочная справка,
   Имеет в оном быть казенный интерес,
   Понеже выпала казенная булавка;
   Какой по описи булавки оной вес,
   Железо или медь в булавке той пропала,
   В котором именно году она упала,
   В котором месяце, которого числа.
   Которым и часом, которою минутой,
   Казенный был ущерб булавки помянутой?
   Ответ
  
   Я знаю только то, что ты глупяй осла.
  
   <1759>
  
  
   МОРЕ И ВЕЧНОСТЬ
  
   Впадете вскоре,
   О невские струи, в пространное вы море,
   Пройдете навсегда,
   Не возвратитеся из моря никогда, -
   Так наши к вечности судьбина дни преводит,
   И так оттоле жизнь обратно не приходит.
  
   <1759>
  
  
   СЛАВА
  
   Вспоминай, о человек,
   Что твой недолог век
   Минется честь, богатство и забава,
   Останется одна твоя на свете слава.
  
   <1759>
  
  
   НЕДОСТАТОК ИЗОБРАЖЕНИЯ
  
   Трудится тот вотще,
   Кто разумом своим лишь разум заражает;
   Не стихотворец тот еще,
   Кто только мысль изображает,
   Холодную имея кровь;
   Но стихотворец тот, кто сердце заражает
   И чувствие изображает,
   Горячую имея кровь.
   Царица муз, любовь!
   Парнасским жителем назваться я не смею.
   Я сладости твои почувствовать умею;
   Но, что я чувствую, когда скажу, - солгу,
   А точно вымолвить об этом не могу.
  
   <1759>
  
  
   РАССТАВАНИЕ С МУЗАМИ
  
   Для множества причин
   Противно имя мне писателя и чин;
   С Парнаса нисхожу, схожу противу воли
   Во время пущего я жара моего,
   И не взойду по смерть я больше на него, -
   Судьба моей то доли.
   Прощайте, музы, навсегда!
   Я более писать не буду никогда.
  
   <1759>
  
  
   СТИХИ г. ХИРУРГУ ВУЛЬФУ
  
   Во аде злобою смерть люта воспылала,
   И две болезни вдруг оттоль она послала,
   Единой - дочери моей вон дух извлечь,
   Другою - матери ея живот пресечь.
   На вспоможение пришел ко мне разитель,
   Искусный горести моей преобразитель.
   Болезнь он матери одним ударом сшиб,
   И жар болезни сей погиб.
   Другая, разъярясь, жесточе закипела,
   И противление недвижима терпела.
   Потом напасть моя готова уж была,
   Приближилася смерть и косу подняла,
   Как гидра, зашипела,
   А я вскричал: "Прости, любезна дочь моя!"
   Вульф бросился на смерть и поразил ея.
  
   <1760>
  
  
   ЦИДУЛКА
   К ДЕТЯМ ПОКОЙНОГО ПРОФЕССОРА КРАШЕНИННИКОВА
  
   Несчастного отца несчастнейшие дети,
   Которыми злой рок потщился овладети!
   Когда б ваш был отец приказный человек,
   Так не были бы вы несчастливы вовек,
   По гербу вы бы рцы с большим писали крюком,
   В котором состоят подьячески умы,
   Не стали бы носить вы нищенской сумы,
   И статься бы могло, что б ездили вы цуком,
   Потом бы стали вы большие господа;
   Однако бы блюли подьячески порядки
   И без стыда
   Со всех бы брали взятки,
   А нам бы сделали пуд тысячу вреда.
  
   <1760>
  
  
   СОН
  
   Как будто наяву,
   Я видел сон дурацкий:
   Пришел посадский,
   На откуп у судьи взять хочет он Неву
   И петербургски все текущие с ней реки.
   Мне
   То было странно и во сне;
   Такой диковинки не слыхано вовеки.
   Судья ответствовал: "Потщися претворить,
   Искусный альхимист, во злато воду,
   Да только б сим питьем людей не поморить!
   А впрочем, я хвалю гораздо эту моду
   И вижу, что ты друг российскому народу".
  
   <1760>
  
  
   ВЫВЕСКА
  
   В сем доме жительство имеет писарь Сава.
   Простерлася его по всей России слава.
   Вдовы и сироты всеместно это врут,
   Что он слезами их себе наполнил пруд
   И рек пруда ко украшенью
   И плачущих ко утешенью:
   "Да будет огород у сих моих палат!"
   И стал на месте сем великий вертоград.
  
   <1760>
  
  
   ЕРМОЛКА
  
   Недавно воровать Ермолке запретили,
   Да кражи никакой с него не возвратили.
   Ермолка мой покойно спит,
   На что ему обед? Уже Ермолка сыт.
   Ермолка мой за плутни не повешен.
   А сверх того Ермолка и не грешен.
   Покаялся пред богом он,
   А денег у себя имеет миллион,
   И златорунный стал ягненок он из волка.
   О небо! Кто же вор, когда не вор Ермолка,
   И можно ль истину на свете утвердить,
   Коль можешь ты Ермолку пощадить?
  
   <1760>
  
  
   ОТ АВТОРА ТРАГЕДИИ "СИНАВА И ТРУВОРА"
   ТАТИАНЕ МИХАЙЛОВНЕ ТРОЕПОЛЬСКОЙ,
   АКТРИСЕ РОССИЙСКОГО ИМПЕРАТОРСКОГО ТЕАТРА
   НА ПРЕДСТАВЛЕНИЕ ИЛЬМЕНЫ
   НОЯБРЯ 16 ДНЯ 1766 ГОДА
  
   Не похвалу тебе стихами соплетаю,
   Ниже, прельщен тобой, к тебе в любви я таю,
   Ниже на Геликон ласкати возлетаю,
   Ниже ко похвале я зрителей влеку,
   Ни к утверждению их плеска я теку, -
   Едину истину я только изреку.
   Достойно росскую Ильмену ты сыграла:
   Россия на нее, слез ток лия, взирала,
   И зрела, как она, страдая, умирала.
   Пуская Дмитревский вздыхание и стон,
   Явил Петрополю красы котурна он:
   Проснулся и пришел на Невский брег Барон,
   А ты, с приятностью прелестныя Венеры,
   Стремяея превзойти похвал народных меры,
   Достигни имени преславной Лекувреры.
  
   Между 16 и 26 ноября 1766
  
  
   ПИСЬМО КО КНЯЗЮ
   АЛЕКСАНДРУ МИХАЙЛОВИЧУ ГОЛИЦЫНУ,
   СЫНУ КНЯЗЯ МИХАИЛА ВАСИЛЬЕВИЧА
   Примаюсь за перо, рука моя дрожит,
   И муза от меня с спокойствием бежит.
   Везде места зрю рая.
   И рощи, и луга, и нивы здесь, играя,
   Стремятся веселить прельщенный ими взгляд,
   Но превращаются они всяк час во ад.
   Блаженство на крылах зефиров отлетает,
   На нивах, на лугах неправда обитает,
   И вырвалась тяжба их тягостных оков.
   Церера мещет серп и горесть изъявляет,
   Помона ягоды неспелы оставляет,
   И удаляется и Флора от лугов.
   Репейник там растет, где было место крина.
   О боже, если бы была Екатерина
   Всевидица! Так ты где б делся, толк судей,
   Гонящих без вины законами людей?
   Законы для того ль, чтоб правда процветала
   Или чтоб ложь когда святою ложью стала?
   Утопли правости в умедленном ответе.
   Такая истина бывала ли на свете?
   Кричат: "Закон! закон!"
   Но исправляется каким порядком он?
   Одна хранится форма
   Подьячим для прокорма,
   И приключается невинным людям стон.
   Я прав по совести, и винен я по делу,
   Внимать так льзя ль улику замерзелу?
   Такую злу мечту, такой несвязный сон?
   Закон тот празен,
   Который с совестью и с истиною разен.
   По окончании суда
   Похвален ли судья, коль скажет он тогда:
   "Я знаю, что ты прав, и вижу это ясно,
   Что мною обвинен и гибнешь ты напрасно,
   Но мной учинено то, форму сохраня,
   Так ты не обвиняй закона, ни меня!"
   Бывает ли кисель в хорошей форме гнусен?
   Кисель не формой вкусен.
   Я зрю, невозвратим уже златой к нам век.
   О небо! На сие ль созижден человек,
   Дабы во всякую минуту он крушился
   И чтоб терпения и памяти лишился,
   Повсюду испуская стон,
   И места б не имел убежищем к отраде?
   Покоя нет нигде, ни в поле, ни во граде.
   Взошло невежество на самый Геликон
   И полномочие и тамо изливает.
   Храм мудрых муз оно безумством покрывает.
   Благополучен там несмысленный творец,
   Языка своего и разума борец,
   За иппокренскую болотну пьющий воду,
   Не чтущий никакой разумной книги сроду.
   Пиитов сих ума ничто не помутит,
   Безмозгла саранча без разума летит.
   Такой пиит не мыслит,
   Лишь только слоги числит.
   Когда погибла мысль, другую он возьмет.
   Ведь разума и в сей, как во погибшей, нет,
   И всё ему равно прелестно;
   Колико б ни была мысль она ни плоха,
   Всё гадина равна: вошь, клоп или блоха.
   Кто, кроме таковых, стихов вовек не видел,
   Возможно ли, чтоб он стихов не ненавидел?
   И не сказал ли б он: "Словами нас дарят,
   Какими никогда нигде не говорят".
   О вы, которые сыскать хотите тайну
   В словах, услышав речь совсем необычайну,
   Надуту пухлостью, пущенну к небесам,
   Так знайте, что творец того не знает сам,
   А если к нежности он рифмой прилепился,
   Конечно, за любовь безмозглый зацепился
   И рифмотворцем быть во всю стремится мочь.
   Поэзия - любовной страсти дочь
   И ею во сердцах горячих укрепилась,
   Но ежели осел когда в любви горит,
   Горит, но на стихах о том не говорит.
   Такому автору на что спокойства боле?
   Пригодно всё ему Парнас, и град и поле,
   Ничто не трогает стремления его.
   Причина та, что он не мыслит ничего.
   Спокойство разума невежи не умножит,
   Меня против тому безделка востревожит,
   И мне ль даны во мзду подьячески крючки?
   Отпряньте от меня, приказные сверчки!
   Не веселят, меня приятности погоды,
   Ни реки, ни луга, ни плещущие воды,
   Неправда дерзкая эдемский сад
   Преобратит во ад.
   А ты, Москва! А ты, первопрестольный град,
   Жилище благородных чад,
   Обширные имущая границы,
   Соответствуй благости твоей императрицы,
   Развей невежество, как прах бурливый ветр!
   Того, на сей земле цветуща паче крина,
   Желает мудрая твоя Екатерина,
   Того на небеси желает мудрый Петр!
   Сожни плоды, его посеянны рукою!
   Где нет наук, там нет ни счастья, ни покою.
   Не думай ты, что ты сокровище нашла,
   И уж на самый верх премудрости взошла!
  
   После 1769(?)
  
  
   СТИХИ
  
   Всегда болван - болван, в каком бы ни был чине.
   Овца - всегда овца и во златой овчине.
   Хоть холя филину осанки придает,
   Но филин соловьем вовек не запоет.
   Но филин ли один в велику честь восходит?
   Фортуна часто змей в великий чин возводит.
   Кто ж больше повредит - иль филин, иль змея?
   Мне тот и пагубен, которым стражду я.
   И от обеих их иной гораздо трусит:
   Тот даст его кусать, а та сама укусит.
  
   После 1769(?)
  
  
   ЖАЛОБА
  
   Мне прежде, музы, вы стихи в уста влагали,
   Парнасским жаром мне воспламеняя кровь.
   Вспевал любовниц я и их ко мне любовь,
   А вы мне в нежности, о музы! помогали.
   Мне ныне фурии стихи в уста влагают,
   И адским жаром мне воспламеняют кровь.

Другие авторы
  • Южаков Сергей Николаевич
  • Акимова С. В.
  • Буданцев Сергей Федорович
  • Клаудиус Маттиас
  • Азов Владимир Александрович
  • Волконская Зинаида Александровна
  • Грамматин Николай Федорович
  • Набоков Владимир Дмитриевич
  • Захер-Мазох Леопольд Фон
  • Грот Константин Яковлевич
  • Другие произведения
  • Добролюбов Николай Александрович - Любопытный пассаж в истории русской словесности
  • Колосов Василий Михайлович - На кончину Князя Италийского, Графа Аркадия Александровича Суворова-Рымникского
  • Максимов Сергей Васильевич - Письма к А. А. Бахрушину
  • Ознобишин Дмитрий Петрович - Мир фантазии
  • Полевой Ксенофонт Алексеевич - Сочинения и переводы в стихах Павла Катенина, с приобщением нескольких стихотворений князя Николая Голицына
  • Жадовская Юлия Валериановна - Стихотворения
  • Крылов Иван Андреевич - Недовольный гостьми рифмотворец
  • Козлов Петр Кузьмич - Библиография
  • Гнедич Николай Иванович - Простонародные песни нынешних греков
  • Полевой Ксенофонт Алексеевич - Русские повести и рассказы
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 367 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа