Главная » Книги

Случевский Константин Константинович - Стихотворения, Страница 9

Случевский Константин Константинович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

p; 
  
  В живом свидетельстве мне памятных вещей
  
  
  Себя, в кругу своем, от жизни оградив,
  
  
  Я дольше, чем я сам, в вещах останусь жив;
  
  
  И дерзко думал я, что мертвому вослед
  
  
  Всё это сберегут хоть на немного лет...
  
  
  Что ж? Ежели не так и всё в ничто уйдет,
  
  
  В том, видно, суть вещей! И я смотрю вперед,
  
  
  Познав, что жизни смысл и назначенье в том,
  
  
  Чтоб сокрушить меня и, мне вослед, мой дом,
  
  
  Что места требуют другие, в жизнь скользя,
  
  
  И отвоевывать себе свой круг - нельзя!
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Ты не гонись за рифмой своенравной
  
  
  И за поэзией - нелепости оне;
  
  
  Я их сравню с княгиней Ярославной,
  
  
  С зарею плачущей на каменной стене.
  
  
  Ведь умер князь, и стен не существует,
  
  
  Да и княгини нет уже давным-давно;
  
  
  А всё как будто, бедная, тоскует,
  
  
  И от нее не всё, не всё схоронено.
  
  
  Но это вздор, обманное созданье!
  
  
  Слова - не плоть... Из рифм одежд не ткать!
  
  
  Слова бессильны дать существованье,
  
  
  Как нет в них также сил на то, чтоб убивать...
  
  
  Нельзя, нельзя... Однако преисправно
  
  
  Заря затеплилась; смотрю, стоит стена;
  
  
  На ней, я вижу, ходит Ярославна,
  
  
  И плачет, бедная, без устали она.
  
  
  Сгони ее! Довольно ей пророчить!
  
  
  Уйми все песни, все! Вели им замолчать!
  
  
  К чему они? Чтобы людей морочить
  
  
  И нас, то здесь - то там, тревожить и смущать!
  
  
  Смерть песне, смерть! Пускай не существует!..
  
  
  Вздор рифмы, вздор стихи! Нелепости оне!..
  
  
  А Ярославна всё-таки тоскует
  
  
  В урочный час на каменной стене...
  
  
  
  
  * * *
  
   Ни слава яркая, ни жизни мишура,
  
   Ни кисти, ни резца бессмертные красоты,
  
   Ни золотые дни, ни ночи серебра
  
   Не в силах иногда согнать с души дремоты.
  
   Но если с детских лет забывшийся напев
  
   Коснется нежданно притуплённого слуха, -
  
   Дают вдруг яркий цвет, чудесно уцелев,
  
   Остатки прежних сил надломленного духа.
  
   Совсем ребяческие, старые тона,
  
   Наивность слов простых, давным-давно известных,
  
   Зовут прошедшее воспрянуть ото сна,
  
   Явиться в обликах живых, хоть бестелесных,
  
   И счастье прежних дней, и яркость прежних сил, -
  
   То именно, что в нас свершило всё земное,
  
   Вдруг из таинственно открывшихся могил
  
   Сквозь песню высится: знакомое, живое...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Я помню, помню прошлый год!
  
  
   Чуть вечер спустится, бывало,
  
  
   Свирель чудесная звучала,
  
  
   Закат пылавший провожала,
  
  
   Встречала розовый восход.
  
  
   Короткой ночи текст любовный
  
  
   Ей вдохновением служил;
  
  
   Он так ласкал, он так пленил,
  
  
   Он так мне близок, близок был -
  
  
   Совсем простой, немногословный.
  
  
   Свирель замолкшая, где ты?
  
  
   Где ты, певец мой безымянный,
  
  
   Быть может, неба гость желанный,
  
  
   Печальный здесь, а там избранный
  
  
   Жилец небесной высоты?
  
  
   Тебе не надобно свирели!
  
  
   И что тебе, счастливец, в ней,
  
  
   Когда, вне зорь и вне ночей,
  
  
   Ты понял смысл иных речей
  
  
   И мировые слышишь трели...
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Во сне мучительном я долго так бродил,
  
  
  Кого-то я искал, чего-то добивался;
  
  
  Я переплыл моря, пустыни посетил,
  
  
  В скалах карабкался, на торжищах скитался..
  
  
  И стал пред дверью я открытою... За ней
  
  
  Какой-то мягкий свет струился издалёка;
  
  
  От створов падали столбы больших теней;
  
  
  Ступени вверх вели, и, кажется, высоко!
  
  
  Но что за дверью там, вперед как ни смотри -
  
  
  Не видишь... А за мной - земного мира тени...
  
  
  Мне голос слышался... Он говорил: "Умри!
  
  
  И можешь ты тогда подняться на ступени!.."
  
  
  И смело я пошел... И начал замирать...
  
  
  Ослепли, чуть вошел я в полный свет, зеницы,
  
  
  Я иначе прозрел... Как? Рад бы передать,
  
  
  Но нет пригодных струн, и нет такой цевницы!..
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Кому же хочется в потомство перейти
  
  
  В обличья старика! Следами разрушений
  
  
  Помечены в лице особые пути
  
  
  Излишеств и нужды, довольства и лишений.
  
  
  Я стар, я некрасив... Да, да! Но, боже мой,
  
  
  Ведь это же не я!.. Нет, в облике особом,
  
  
  Не сокрушаемом ни временем, ни гробом,
  
  
  Который некогда я признавал за свой,
  
  
  Хотелось бы мне жить на памяти людской!
  
  
  И кто ж бы не хотел? Особыми чертами
  
  
  Мы обрисуемся на множество ладов -
  
  
  В рассказах тех детей, что будут стариками,
  
  
  В записках, в очерках, за длинный ряд годов.
  
  
  И ты, красавица, не названная мною, -
  
  
  Я много, много раз писал твои черты, -
  
  
  Когда последний час ударит над землею,
  
  
  С умерших сдвинутся и плиты, и кресты, -
  
  
  Ты, как и я, проявишься нежданно,
  
  
  Но не старухою, а на заре годов...
  
  
  Нелепым было бы и бесконечно странно -
  
  
  Селить в загробный мир старух и стариков.
  
  
  
  
  * * *
  
   Как в рубинах ярких - вкруг кусты малины;
  
   Лист смородин черных весь благоухает;
  
   В теплом блеске солнца с бархатной низины
  
   Молодежи говор звучно долетает.
  
   Почему-то - право, я совсем не знаю -
  
   Сцену вдруг из Гёте вижу пред глазами!
  
   Праздник, по веселью в людях, замечаю!
  
   Молодежь гуляет,., в парочках... толпами...
  
   В юности счастливой смех причин не ищет...
  
   Кончена обедня, церкви дверь закрыта, -
  
   Вижу, ясно вижу; черный пудель рыщет...
  
   Это - Мефистофель? Где же Маргарита?
  
   Юность золотая, если бы ты знала,
  
   Что невозвратимо волшебство минуты,
  
   Что в твоем грядущем радостей так мало,
  
   Что вконец осилят долгой жизни путы, -
  
   Ты была б спокойней... Можно ль так смеяться,
  
   Возбуждая зависть старших поколений!
  
   Берегла б ты силы, - очень пригодятся,
  
   Чуть настанут годы правды и сравнений...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Полдень прекрасен. В лазури
  
  
   Малого облачка нет,
  
  
   Даже и тени прозрачны, -
  
  
   Так удивителен свет!
  
  
   Ветер тихонько шевелит
  
  
   Листьев подвижную сеть,
  
  
   Топчется, будто на месте,
  
  
   Мыслит, куда полететь?
  
  
   Он, направленья меняя,
  
  
   Думает думу свою:
  
  
   Шквалом ли мне разразиться
  
  
   Или предаться нытью?
  
  
  
  
  * * *
  
  
   На коне брабантском плотном
  
  
   И в малиновой венгерке
  
  
   Часто видел я девицу
  
  
   У отца на табакерке.
  
  
   С пёстрой свитой на охоте
  
  
   Чудной маленькой фигурой
  
  
   Рисовалася девица
  
  
   На эмали миньатюрой.
  
  
   Табакерку заводили
  
  
   И пружинку нажимали,
  
  
   И охотники трубили
  
  
   И собак со свор спускали.
  
  
   Лес был жив на табакерке;
  
  
   А девица всё скакала
  
  
   И меня бежать за нею
  
  
   Чудным взглядом приглашала.
  
  
   И готов я был умчаться
  
  
   Вслед за нею - полон силы -
  
  
   Хоть по небу, хоть по морю,
  
  
   Хоть сквозь вечный мрак могилы...
  
  
   А теперь вот здесь, недавно, -
  
  
   Полстолетья миновало, -
  
  
   Я опять девицу видел,
  
  
   Как в лесу она скакала.
  
  
   И за ней, как тощий призрак,
  
  
   С котелком над головою
  
  
   Истязался на лошадке
  
  
   Барин, свесясь над лукою.
  
  
   Я, девицу увидавши,
  
  
   Вслед ей бешено рванулся,
  
  
   Вспыхнув злобою и местью...
  
  
   Но, едва вскочил, запнулся...
  
  
   Да, не шутка полстолетья...
  
  
   Есть всему границы, мерки...
  
  
   Пусть их скачут котелочки
  
  
   За девицей с табакерки!..
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Ты любишь его всей душою,
  
  
   И вам так легко, так светло...
  
  
   Зачем же упрямством порою
  
  
   Свое ты туманишь чело?
  
  
   Зачем беспричинно, всечасно
  
  
   Ты радости портишь сама
  
  
   И доброе сердце напрасно
  
  
   Смущаешь злорадством ума?
  
  
   Довольствуйся тем, что возможно!
  
  
   Поверь: вам довольно всего,
  
  
   Чтоб, тихо живя, нетревожно,
  
  
   Не ждать, не желать ничего...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Нет, верб_а_, ты опоздала,
  
  
   Только к марту цвет дала, -
  
  
   Знай, моя душа сызмала
  
  
   Впечатлительней была!
  
  
   Где же с ней идти в сравненье!
  
  
   Не спросясь календаря,
  
  
   Я весны возникновенье
  
  
   Ясно слышу с января!
  
  
   День подрос и стал длиннее...
  
  
   Лед скололи в кабаны...
  
  
   Снег глубок, но стал рыхлее...
  
  
   Плачут крыши с вышины...
  
  
   Пишут к праздникам награды...
  
  
   Нет, верба, поверь мне, нет:
  
  
   Вешним дням мы раньше рады,
  
  
   Чем пускаешь ты свой цвет!
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Гуляя в сияньи заката,
  
  
   Чуть видную тень я кидал,
  
  
   А месяц - в блистании злата -
  
  
   Навстречу ко мне выплывал.
  
  
   С двух разных сторон освещаем,
  
  
   Я думал, что был окружен
  
  
   Тем миром, что нами незнаем,
  
  
   Где нет ни преград, ни сторон!
  
  
   Под теплою, мягкою чернью
  
  
   В листве опочивших ветвей
  
  
   Сияла роса мелкой зернью
  
  
   Недвижных, холодных огней.
  
  
   Мне вспомнились чувства былые:
  
  
   Полвека назад я любил
  
  
   И два очертанья живые
  
  
   В одном моем сердце носил.
  
  
   Стоцветные чувства светились,
  
  
   И был я блаженством богат...
  
  
   Но двое во мне не мирились,
  
  
   И месяц погас, и закат!
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Нет, не от всех предубеждений
  
  
   Я и поныне отрешен!
  
  
   Но всё свободней сердца гений
  
  
   От всех обвязок и пелён.
  
  
   Бледнеет всякая условность,
  
  
   Мельчает смысл в любой борьбе...
  
  
   В душе великая готовность
  
  
   Свободной быть самой в себе;
  
  
   И в этой правде - не слащавость,
  
  
   Не праздный звук красивых слов,
  
  
   А вольной мысли величавость
  
  
   Под лязгом всех земных оков...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Любо мне, чуть с вечерней зарей
  
  
   Солнце, лик свой к земле приближая,
  
  
   Взгляды искоса в рощу бросая,
  
  
   Сыплет в корни свой свет золотой;
  
  
   Багрянистой парчой одевает
  
  
   Листьев матовый, бледный испод...
  
  
   Это - очень не часто бывает,
  
  
   И вечернее солнце - не ждет.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Помню, как-то раз мне снился
  
  
   Генрих Гейне на балу;
  
  
   Разливалося веселье
  
  
   По всему его челу...
  
  
   Говорил он даме: "Дама,
  
  
   Я прошу на польку вас!
  
  
   Бал блестящ! Но вы так бледны,
  
  
   Взгляд ваш будто бы погас!
  
  
   Ах, простите! - я припомнил:
  
  
   Двадцать лет, как вы мертвы!
  
  
   Обращусь к соседке вашей:
  
  
   Вальс со мной идете ль вы?
  
  
   Боже мой! И тут ошибка!
  
  
   Десять лет тому назад,
  
  
   Помню, вас мы хоронили;
  
  
   Устарел на вас наряд.
  
  
   Ну, так к третьей... На мазурку! -
  
  
   Ясно вам: кто я такой?"
  
  
   - "Как же, вы - вы Генрих Гейне:
  
  
   Вы скончались вслед за мной..."
  
  
   И неслись они по зале...
  
  
   Шумен, весел был салон...
  
  
   Как, однако, милы пляски
  
  
   Перешедших Рубикон!..
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Могучей силою богаты
  
  
   За долгий, тяжкий зимний срок,
  
  
   Набухли почки, красноваты,
  
  
   И зарумянился лесок.
  
  
   А на горах заметны всходы,
  
  
   Покровы травок молодых,
  
  
   И в них - красивые разводы
  
  
   Веснянок нежно-голубых.
  
  
   Плыву на лодке. Разбиваю
  
  
   Веслом остатки рыхлых льдов,
  
  
   И к ним я злобу ощущаю -
  
  
   К следам подтаявших оков,
  
  
   И льдины бьются и ныряют.
  
  
   Мешают веслам, в дно стучат;
  
  
   Подводный хор! Они пугают,
  
  
   Остановить меня хотят!
  
  
   А я весь - блеск! Я весь - спокоен...
  
  
   Но одинок как будто и...
  
  
   Один я в поле - и не воин...
  
  
   Мне нужно песню соловья!
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Я видел Рим, Париж и Лондон,
  
  
   Везувий мне в глаза дымил,
  
  
   Я вдоль по тундре Безземельной,
  
  
   Везом оленями, скользил.
  
  
   Я слышал много водопадов
  
  
   Различных сил и вышины,
  
  
   Рев медных труб в калмыцкой степи,
  
  
   В Байдарах - тихий звук зурны.
  
  
   Я посетил в лесах Урала
  
  
   Потемки страшных рудников,
  
  
   Бродил вдоль щелей и провалов
  
  
   По льдам швейцарских ледников.
  
  
   Я резал трупы с анатомом,
  
  
   В науках много знал светил,
  
  
   Я испытал в морях крушенье,
  
  
   Я дни в вертепах проводил... <

Другие авторы
  • Курсинский Александр Антонович
  • Дьяконов Михаил Александрович
  • Волков Алексей Гаврилович
  • Романов Олег Константинович
  • Муравьев Михаил Никитич
  • Москвины М. О., Е.
  • Линден Вильгельм Михайлович
  • Лухманова Надежда Александровна
  • Алексеев Глеб Васильевич
  • Отрадин В.
  • Другие произведения
  • Шекспир Вильям - Е. Парамонов-Эфрус. Об авторстве Шекспира
  • Андерсен Ганс Христиан - Бутылочное горлышко
  • Татищев Василий Никитич - История Российская. Часть I. Глава 6
  • Мельников-Печерский Павел Иванович - В лесах. Книга 2-я
  • Татищев Василий Никитич - История Российская. Часть I. Глава 5
  • Ожешко Элиза - Ведьма
  • Лейкин Николай Александрович - Два соперника
  • Дружинин Александр Васильевич - Корнгильский сборник, журнал В. Теккерея
  • Добролюбов Николай Александрович - Стихотворения H. Я. Прокоповича
  • Богданов Александр Александрович - Красная звезда
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 263 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа