Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, поэмы, повести (1930-1940), Страница 25

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, поэмы, повести (1930-1940)



/div>
   До потасовок и ножей.
  
  
   Брат старший разорял меньшого,
  
  
   Меньшой - палил его дотла.
  
  
   Как все деревни, Камышева
  
  
   Полна раздорами была.
  
  
   Егор недавно был солдатом.
  
  
   Вернувшись, не был принят братом.
  
  
   Кондрат Егора отделил,
  
  
   А заодно - без долгой речи -
  
  
   Как добрый сын, еще свалил
  
  
   Отца, Луку, ему на плечи.
  
  
   Лишь в глупых выдумках слыла
  
  
   Деревня дружной и единой.
  
  
   Егор с Кондратом пуповиной
  
  
   Был связан кровной, родила
  
  
   Их мать одна. (Звалась Ариной.)
  
  
   И что же? Ненависть была
  
  
   Взаимно-братская - звериной.
  
  
   Двух братьев трудно примирить.
  
  
   Что ж про соседей говорить!
  
  
   Людскому верить разговору -
  
  
   Судьба гадает без разбору:
  
  
   Кому плетет из роз венки,
  
  
   Кому дает всю жизнь пинки.
  
  
   Тот под гору, а этот в гору
  
  
   Пошли у деда, у Луки,
  
  
   Его родимые сынки.
  
  
   Не повезло ни в чем Егору,
  
  
   И тут не так и там не в пору.
  
  
   Егор валился в бедняки.
  
  
   Судьба Кондрату ворожила:
  
  
   Он - лютый выжига и жила -
  
  
   Тянулся явно в кулаки.
  
  
   К Егору в гости на крестины
  
  
   Он не пришел и не был зван.
  
  
   А дома лаялся: "Болван!
  
  
   Всей пахоты полдесятины,
  
  
   Ни справы нет, ни животины,
  
  
   А он туда ж - плодить детей.
  
  
   Лукерья тоже, словно кошка,
  
  
   Рожать готова дважды в год.
  
  
   Богатство в дом: сы-ниш-ка! Прош-ка!
  
  
   Для дураков и то приплод!"
  
  
  
  
   2
  
  
   Я часть подробностей отброшу,
  
  
   Не стану ими донимать.
  
  
  
  Совместно маленького Прошу
  
  
   Растили - дед, отец и мать.
  
  
   Растили. Как тогда растили
  
  
   По деревушкам детвору?
  
  
   От груди на землю спустили,
  
  
   Ребенок ползал по двору,
  
  
   Потом он на ноги поднялся
  
  
   И, в рубашонке до пупа,
  
  
   За Жучкой по двору гонялся,
  
  
   Потом - на улицу тропа.
  
  
   Учила улица - не книжка -
  
  
   Уму и крепкому словцу.
  
  
   Лет в десять был уже парнишка
  
  
   Во всем помощником отцу,
  
  
   Прел на скамейке сельской школы
  
  
   И, разобравшись в букваре,
  
  
   Читал священные глаголы
  
  
   В евангелье и псалтыре.
  
  
   Слеглась в мозгу его окрошка
  
  
   Из бела, ангелов, чертей,
  
  
   Царя, царицы, их детей.
  
  
   Сам поп сказал однажды: "Прошка
  
  
   В деревне первый грамотей".
  
  
   Скажу - хотя б скороговоркой, -
  
  
   Что жизнь былая вдоль и вкось
  
  
   Была покрыта черствой коркой,
  
  
   Проплесневевшею насквозь
  
  
   До затхло пахнущего чрева.
  
  
   Но в "пятом" доблестном году
  
  
   Вся корка - барам на беду -
  
  
   Ломаться стала от нагрева.
  
  
   Я эту речь к тому веду,
  
  
   Что над деревней корка тоже
  
  
   Большие трещины дала:
  
  
   Мужик стал вдумчивей и строже
  
  
   Вникать в российские дела,
  
  
   Не затыкал ушей уж плотно,
  
  
   Ловил рабочую молву
  
  
   И вез из города охотно,
  
  
   Хоть было страшно и щекотно,
  
  
   Уже не сказку про Бову.
  
  
   Был рад он книжечке хорошей
  
  
   О светлой жизни, о земле,
  
  
   О мироедской кабале.
  
  
   Такая книжка перед Прошей
  
  
   Раз оказалась на столе.
  
  
   Что получилось в результате?
  
  
   Забыв свои тринадцать лет,
  
  
   Сынок безграмотному тяте
  
  
   Стал разъяснять в убогой хате,
  
  
   В чем корень всех крестьянских бед,
  
  
   Сказавши правду, не навет,
  
  
   О дяде собственном, Кондрате,
  
  
   Что он кулак и мироед.
  
  
   Через неделю до Кондрата
  
  
   Дошел про книжечку слушок.
  
  
   Кондрат, взъярившись до кишок,
  
  
   Охрипнув от густого мата,
  
  
   Грозился "Прошке-сморкачу":
  
  
   "Ужо его я, супостата,
  
  
   Мне подвернется, проучу!"
  
  
   И до того вошел в горячку,
  
  
   Такую волю дал нутру,
  
  
   Что в кровь избил свою батрачку,
  
  
   Аксинью, Прошину сестру.
  
  
   Другая Прошина сестрица -
  
  
   Не от добра, как говорится,-
  
  
   Тож не росла в родном тепле,
  
  
   Батрача где-то на селе.
  
  
   Все шло в деревне, как обычно:
  
  
   Бедняк мотался горемычно,
  
  
   А мироед и живоглот
  
  
   Себе наращивал живот;
  
  
   Те, у кого водился скот,
  
  
   Спешили запастись кормами;
  
  
   Встал урожай пред закромами
  
  
   Стогами свежими, и вот -
  
  
   В разгар уборочных работ -
  
  
   Грозой, военными громами
  
  
   Взгремел "четырнадцатый год".
  
  
   Не так уж солнышко сияло,
  
  
   Не так синели небеса;
  
  
   Не так зарей кроваво-алой
  
  
   На травы падала роса;
  
  
   Не так над кровлями избушек
  
  
   Вилися белые дымки.
  
  
   На царский фронт, под жерла пушек
  
  
   Пошли неволей мужики.
  
  
   Егор... Не долги были сборы:
  
  
   Война, как коршун, сразу - хвать!
  
  
   Пошел Егор, как все Егоры,
  
  
   За что-то с кем-то воевать.
  
  
   Остался Проша с дедом, с маткой.
  
  
   Ей - с поседевшей головой,
  
  
   Склоненной часто пред лампадкой,-
  
  
   Пришлось не долго быть солдаткой:
  
  
   Письмо из части войсковой
  
  
   Ее сразило вестью краткой.
  
  
   Лукерья сделалась вдовой.
  
  
   Старик Лука походкой шаткой
  
  
   Ходил, бродил едва живой
  
  
   И вскоре помер. Дома, в поле,
  
  
   Стараясь матери помочь,
  
  
   Мужая с каждым днем все боле,
  
  
   Работал Проша день и ночь.
  
  
   Писать о том, что было дальше -
  
  
   Писать о том, что знают все:
  
  
   Воз вековой российской фальши
  
  
   Шел на последнем колесе.
  
  
   Еще ухаб, и возу - крышка,
  
  
   Воз развалился. Дело - пас!
  
  
   Не спас царя Распутин Гришка,
  
  
   Буржуев Керенский не спас:
  
  
   Им красных стрелок передвижка
  
  
   Обозначала смертный час.
  
  
   Пришел Октябрь. В Стране Советов
  
  
   Громами Ленинских декретов
  
  
   Заговорил рабочий класс.
  
  
  
  
  3
  
  
   Деревня скоро раскусила
  
  
   (Середняки и бедняки),
  
  
   Чем нам грозила вражья сила
  
  
   И что несли большевики.
  
  
   Бело-эсеровскою корью,
  
  
   Там, где болели этой хворью,
  
  
   Переболели мужики.
  
  
   Средь них пошла вовсю расслойка
  
  
   На эту сторону и ту.
  
  
   Кулак увидел: неустойка!
  
  
   Уж ни угроза, ни попойка
  
  
   Не укрощают бедноту.
  
  
   Былому не было возврата,
  
  
   Бедняцкий облик был уж нов.
  
  
   Пошел на дядю, на Кондрата,
  
  
   Племянник, Прохор Иванов.
  
  
   Враги один другого жали
  
  
   Поочередно. Шли толчки.
  
  
   Кондрата сторону держали
  
  
   Деникины и Колчаки.
  
  
   У Проши крепкою опорой
  
  
   Была рабочая Москва.
  
  
   Верх стороне забрать которой
  
  
   В боях решалось года два.
  
  
   Был Проша полон гордой страстью,
  
  
   Когда, дождавшися чреды,
  
  
   Был призван он Советской властью
  
  
   В красноармейские ряды.
  
  
   Лет девятнадцать - что за годы,
  
  
   Но парень кряжистой породы
  
  
   И крепкой воли, ставши в строй,
  
  
   Свершал труднейшие походы,
  
  
   Как самый подлинный герой.
  
  
   И вот уж он под Перекопом.
  
  
   Задорно глядя на Сиваш,
  
  
   Смеялся он над белым скопом:
  
  
  
  "Аминь! Конец приходит ваш!"
  
  
   Чтоб, сброд последней тли дворянской
  
  
   Лишив последнего гнезда,
  
  
   Тем порешить с войной гражданской,
  
  
   Из-под Варшавы из-под панской
  
  
   Был переброшен он сюда.
  
  
   Огретый нами по затылку,
  
  
   Барон, как в щель поганый клоп,
  
  
   Забрался в крымскую бутылку
  
  
   И перекопской пробкой - хлоп!
  
  
   Но, на барона хлынув лавой,
  
  
   Наш красный фронт ударом в лоб
  
  
   Свел счеты с вражеской оравой,
  
  
   Неувядаемою славой
  
  
   Покрыв советский Перекоп.
  
  
   Тот полк испытанный, в котором
  
  
   Был Проша, честь завоевал:
  
  
   Он вражий фронт атаковал,
  
  
   Стремясь прорвать лихим напором,
  
  
   Заходом в тыл, Турецкий вал.
  
  
   Бойцов разил огонь шрапнельный,
  
  
   Но - уж они на берегу.
  
  
   Неотразим удар смертельный
  
  
   По ошалелому врагу!
  
  
   Уж вражий фронт - не фронт, а каша.
  
  
   "Эй, наша, братики, берет!"
  
  
   Стал Проша, выйдя из Сиваша,
  
  
   Готовый ринуться вперед.
  
  
   Но в этот миг - пред самой целью -
  
  
   Ему, чьим ранам под шинелью
  
  
   Терялось точное число,
  
  
   Белогвардейскою шрапнелью
  
  
   На части сердце разнесло.
  
  
   Стыдливо-скромный, как девица,
  
  
   Но с дерзкой смелостью орла,
  
  
   Он пал, как скошенная птица,
  
  
   Раскинув руки - два крыла.
  
  
   Угасли щек румянец нежный
  
  
   И тела юного тепло.
  
  
   Под утро тиною прибрежной
  
  
   Холодный труп заволокло.
  
  
   ...Победа. Краткий отдых в поле.
  
  
   Бойцы раздули огонек.
  
  
   "Эх, не видать нам Проши боле!"
  
  
   "Жаль. Был геройский паренек!"
  
  
  
  
   4
  "Правда" 25 августа 1935 г.
  Армянск (Крым) 24 августа. (По телеграфу.) Кузнец колхоза "Красный полуостров" Иван Павлов, собирая картечь в обмелевшем Сиваше, обнаружил тело красноармейца, убитого белогвардейцами в бою под Перекопом в 1920 году.
  Находясь в пропитанной солью тине, труп хорошо сохранился. На теле отчетливо видна шрапнельная рана в области сердца.
  В одном сохранившемся документе сказано: "Дано сие удостоверение от сельского совета А...вской волости, ...ской губернии, Прохору Иванову, который действительно мобилизован приказом Советской власти на действительную военную службу в ряды Красной Армии, 1901 года рождения".
  Тело бойца Красной Армии перевезено в Армянск. Погибший в бою 15 лет назад красноармеец Прохор Иванов похоронен с воинскими почестями.
  
  
   Пятнадцать лет прошло - не мало -
  
  
   С той исторической поры,
  
  
   Когда, у гада вырвав жало,
  
  
   Мы все, что фронт его держало,
  
  
   Из крымской выбили норы.
  
  
   Незабываемое дело
  
  
   Незабываемых сынов
  
  
   Страны родной, громивших смело
  
  
   Белогвардейцев и панов,
  
  
   Дыханьем нашим овладело,
  
  
   Когда твое нашли мы тело,
  
  
   Красноармеец Иванов.
  
  
   Ты - неизвестный - стал известным,
  
  
   Убитый - снова стал живым,
  
  
   Живым примером повсеместным
  
  
   Несокрушимо-стойким, честным
  
  
   Героям нашим боевым.
  
  
   Живой твой образ - он повсюду.
  
  
   Нет, не убито, не мертв_о_:
  
  
   _В строенье жизни, равной чуду,
  
  
   Передалось родному люду
  
  
   Биенье сердца твоего_.
  
  
   Ты - соучастник в общей доле.
  
  
   В сталеупорной нашей воле
  
  
   Мы видим волю и твою,-
  
  
   В потоке силы - в цехе, в поле,
  
  
   В подземной шахте, в новой школе -
  
  
   Мы видим силу и твою,-
  
  
   В советском творческом обличье
  
  
   Обличье видим и твое,-
  
  
   В гигантском Сталинском величье
  
  
   Величье видим и твое.
  
  
   Враги вкруг нас шипят недаром:
  
  
   Им сознавать невмоготу,
  
  
   Каким - при натиске их яром -
  
  
   Мы им ответим контрударом
  
  
   По их прогнившему хребту.
  
  
   Мы укрепляем нашу силу,
  
  
   Мы все в работе - стар и мал,
  
  
   Чтоб сбавить вражьим бандам пылу,
  
  
   Чтоб дать отпор "свиному рылу"
  
  
   И - при нужде - ив лоб и с тылу
  
  
   Атаковать "фашистский вал".
  
  
   Стальные выковав доспехи,
  
  
   Мы, если грянут вновь бои.
  
  
   Сметем с дороги все помехи.
  
  
   И эти новые успехи -
  
  
   Успехи будут и твои.
  
  
   Герой не гибнет, умирая:
  
  
   Двойная жизнь ему дана,
  
  
   И эта жизнь его вторая
  
  
   Бессмертной славою полна.
  
  
   Ты, в годы вражеской облавы
  
  
   Гроза баронов и панов,
  
  
   Боец простой и величавый,
  
  
   Войдешь в блистательные главы
  
  
   Летописанья нашей славы,
  
  
   Красноармеец _Иванов_!
  
  
  
  БЕССМЕРТНАЯ КОЛОННА
  
  
  Обливали слезами ушедшие дни
  
  
  И холодные волны безжалостной Леты {*}
  
  
  Не философы старые только одни,
  
  
  Не одни лишь седые поэты.
  
  
  Вместо вешнего солнца - осенняя мгла,
  
  
  Прелый запах - наместо былых благовоний...
  
  
  "Невозвратная молодость" прежде была
  
  
  Темой самых унылых симфоний.
  
  
  По-иному симфонии наши звучат.
  
  
  Старый мир отступает пред новым недаром.
  
  
  Мы средь наших детей и средь наших внучат
  
  
  Молодым преисполнены жаром.

Другие авторы
  • Большаков Константин Аристархович
  • Баженов Александр Николаевич
  • Каратыгин Вячеслав Гаврилович
  • Ознобишин Дмитрий Петрович
  • Андрусон Леонид Иванович
  • Сырокомля Владислав
  • Оленин Алексей Николаевич
  • Корнилов Борис Петрович
  • Баранцевич Казимир Станиславович
  • Аргентов Андрей Иванович
  • Другие произведения
  • Зозуля Ефим Давидович - Рассказ об Аке и человечестве
  • Полевой Николай Алексеевич - (О переводе)
  • Крыжановская Вера Ивановна - Грозный призрак
  • Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Ю. Левин. В. Кюхельбекер - автор "Мыслей о Макбете"
  • Литвинова Елизавета Федоровна - Эйлер. Его жизнь и научная деятельность
  • Нечаев Степан Дмитриевич - С. Д. Нечаев: биографическая справка
  • Кошелев Александр Иванович - Из записок
  • Горький Максим - Приветствие "Крестьянской газете"
  • Клычков Сергей Антонович - Чертухинский балакирь
  • Гончаров Иван Александрович - Заметки о личности Белинского
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 330 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа