Главная » Книги

Случевский Константин Константинович - Стихотворения, Страница 7

Случевский Константин Константинович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

tify">  
  
  Где так долго стонал Прометей,
  
  
  Там, где Ноев ковчег с Арарата
  
  
  Виден изредка в блеске ночей;
  
  
  Там, где время, явившись наседкою,
  
  
  Созидая народов семьи,
  
  
  Отлагало их в недрах Кавказа,
  
  
  Отлагало слои на слои;
  
  
  Где совсем первобытные эпосы
  
  
  Под полуденным солнцем взросли, -
  
  
  Там коллежские наши асессоры
  
  
  Подходящее место нашли...
  
  
  Тоже эпос! Поставлен загадкою
  
  
  На гробницах армянских долин
  
  
  Этот странный, с прибавкою имени
  
  
  Не другой, а один только чин!
  
  
  Говорят, что в указе так значилось:
  
  
  Кто Кавказ перевалит служить,
  
  
  Быть тому с той поры дворянином,
  
  
  Знать, коллежским асессором быть...
  
  
  И лежат эти прахи безмолвные
  
  
  Нарожденных указом дворян...
  
  
  Так же точно их степь приютила,
  
  
  Как и спящих грузин и армян!
  
  
  С тем же самым упорным терпением
  
  
  Их плывучее время крушит,
  
  
  И чуть-чуть нагревает их летом,
  
  
  И чуть-чуть по зиме холодит!
  
  
  Тот же коршун сидит над гробницами,
  
  
  Равнодушен к тому, кто в них спит!
  
  
  Чистит клюв, обагренный добычей,
  
  
  И за новою зорко следит!
  
  
  Одинаковы в доле безвременья,
  
  
  Равноправны, вступивши в покой:
  
  
  Прометей, и указ, и Колхида,
  
  
  И коллежский асессор, и Ной...
  {* Гражданский чин в России, соответствовавший майору. Давал дворянство. В первой половине XIX века преимущества для получения дворянства давала служба на Кавказе.}
  
  
  
   НА РАЗДЕЛЬНОЙ
  
  
  
   (После Плевны)
  
  
   К вокзалу железной дороги
  
  
   Два поезда сразу идут;
  
  
   Один - он бежит на чужбину,
  
  
   Другой же - обратно ведут.
  
  
   В одном по скамьям новобранцы,
  
  
   Всё юный и целый народ;
  
  
   Другой на кроватях и койках
  
  
   Калек бледноликих везет...
  
  
   И точно как умные люди,
  
  
   Машины, в работе пыхтя,
  
  
   У станции ход уменьшают,
  
  
   Становятся ждать, подойдя!
  
  
   Уставились окна вагонов
  
  
   Вплотную стекло пред стеклом;
  
  
   Грядущее виделось в этом,
  
  
   Былое мелькало в другом...
  
  
   Замолкла солдатская песня.
  
  
   Замялся, иссяк разговор,
  
  
   И слышалось только шаганье
  
  
   Тихонько служивших сестер.
  
  
   В толпе друг на друга глазели:
  
  
   Сознанье чего-то гнело,
  
  
   Пред кем-то всем было так стыдно
  
  
   И так через край тяжело!
  
  
   Лихой командир новобранцев, -
  
  
   Имел он смекалку с людьми, -
  
  
   Он гаркнул своим музыкантам:
  
  
   "Сыграйте ж нам что, черт возьми!"
  
  
   И свеялось прочь впечатленье,
  
  
   И чувствам исход был открыт:
  
  
   Кто был попрочней - прослезился,
  
  
   Другие рыдали навзрыд!
  
  
   И, дым выпуская клубами,
  
  
   Машины пошли вдоль колей,
  
  
   Навстречу судьбам увлекая
  
  
   Толпы безответных людей...
  
  
  
  В ДЕНЬ ПОХОРОН СКОБЕЛЕВА
  
   Что слышится сквозь шум и говор смутный
  
   О том, что умер он так рано? Гость минутный
  
   В тысячелетней жизни родины своей,
  
   Он был как ветер, видимо попутный,
  
   На мутной толчее встревоженных зыбей.
  
   Исканье знамени, как нового оплота,
  
   В виду поблекнувших и выцветших знамен,
  
   Развернутых в толпе, без цели и без счета -
  
   Вот смысл того неясного чего-то,
  
   Чем этот шум толпы за гробом порожден...
  
   Каков бы ни был он, усопший - волей бога,
  
   В нем обозначились великие черты:
  
   Ему был голос дан, средь общей немоты!
  
   Он знамя шевельнул! Он видел, где дорога!
  
   Он был живым лицом средь масок и гримас,
  
   Был прочным обликом в видениях тумана...
  
   Вот отчего тот клич: "Зачем, зачем так рано!"
  
   Вот отчего та скорбь глубокая у нас...
  
   Гроб унесен... Вопрос убийственный гнездится
  
   При взгляде на живых, в неведенье конца:
  
   Зачем у нас всегда так рвутся те сердца,
  
   Которым заодно с народом любо биться?
  
   Зачем у нас судьба всё лучшее мертвит,
  
   Безумцы мудрствуют, Христом торгует злоба,
  
   Ликует часто смерть, шумят триумфы гроба,
  
   А остальное всё - иль лжет, или молчит?..
  
   Что ж? Русским умирать не страшно и не жалко...
  
   И, если суждено, мы сообща умрем, -
  
   Но тяжким трауром полмира облечём
  
   И вразумим живых величьем катафалка!..
  
  
  
  
   СНЫ
  
  
  
  В деревне под столицею
  
  
  
  Драгунский полк стоит,
  
  
  
  Кипят котлы, ржут лошади,
  
  
  
  И генерал кричит...
  
  
  
  Качая коромыслами,
  
  
  
  Весёлою толпой,
  
  
  
  Приходят утром девушки
  
  
  
  К колодцу за водой.
  
  
  
  Пестры одежды легкие,
  
  
  
  Бойка, развязна речь;
  
  
  
  Подвязаны передники
  
  
  
  Почти у самых плеч.
  
  
  
  Как будто в древней древности,
  
  
  
  Идя на грязный двор,
  
  
  
  Так подвязали бабушки -
  
  
  
  Так носят до сих пор.
  
  
  
  Живые глазки заспаны,
  
  
  
  Измяты ленты кос,
  
  
  
  Пылают щеки плотные
  
  
  
  Огнем последних грез.
  
  
  
  И видно, как незримые,
  
  
  
  Под шепот тишины,
  
  
  
  Ласкали, целовали их
  
  
  
  Полуночные сны;
  
  
  
  Как эти сны оставили,
  
  
  
  Сбежавши впопыхах,
  
  
  
  На пальцах кольца медные
  
  
  
  И фабру на щеках!
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Весь в ладане последних похорон,
  
  
  Спешу не опоздать явиться на крестины.
  
  
  Не то что в глубину, - куда! - до половины
  
  
  Моей души ничуть не возмущен...
  
  
  А было иначе когда-то! И давно ли?!
  
  
  И вот, мне мнится, - к цели ближусь я:
  
  
  Почти что умерли в безмолвном сердце боли,
  
  
  Возникшие по мере бытия.
  
  
  Я чувства убивал! Одно другим сменяя,
  
  
  Из сердца гнал! А много было их!..
  
  
  Не так ли занят врач, больницу освежая
  
  
  От всех заразных и сыпных больных!
  
  
  Зараза в чувствах! С чувством прочь скорее!
  
  
  И... в сердце холод, а в мышленье лёд,
  
  
  По жизни шествовать уверенно вперед,
  
  
  И чем спокойней, тем смелее!
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Улыбнулась как будто природа,
  
  
   Миновал Спиридон-поворот,
  
  
   И, на смену отжившего года,
  
  
   Народилось дитя - Новый год!
  
  
   Вьются кудри! Повязка над ними
  
  
   Светит в ночь Вифлеемской звездой!
  
  
   Спит земля под снегами немыми -
  
  
   Но поют небеса над землей.
  
  
   Скоро, скоро придет пробуждение
  
  
   Вод подземных и царства корней,
  
  
   Сгинет святочных дней наважденье
  
  
   В блеске вешних, ликующих дней;
  
  
   Глянут реки, озера и море,
  
  
   Что зимою глядеть не могли;
  
  
   И стократ зазвучит на просторе
  
  
   Песнь небесная в песнях земли.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Новый год! Мой путь - полями,
  
  
   Лесом, степью снеговой;
  
  
   Хлопья, крупными звездами,
  
  
   Сыплет небо в мрак ночной.
  
  
   Шапку, плечи опушает,
  
  
   Смотришь крепче и сильней!
  
  
   Всё как будто вырастает
  
  
   В белом саване полей...
  
  
   В приснопамятные годы
  
  
   Не такой еще зимой
  
  
   Русь спускала недороды
  
  
   С оснеженных плеч долой,
  
  
   Отливала зеленями,
  
  
   Шла громадой на покос!
  
  
   Ну, ямщик, тряхни вожжами,
  
  
   Знаешь: малость день подрос!
  
  
  
  
   НЯНЯ
  
  
  
  
  (Отрывок)
  
  
   Исчезли няни крепостные,
  
  
   Ушли в загробный свой покой...
  
  
   Они всходили по России,
  
  
   На ниве темной и сухой,
  
  
   Как чахлые цветы какие:
  
  
   Хоть некрасив, хоть невысок,
  
  
   И не пахуч, а всё цветок!
  
  
   Царь Годунов узаконил
  
  
   Начала крепостного права,
  
  
   Злорадство волн, порчу нрава,
  
  
   Разгул патриархальных сил,
  
  
   В те дни из тысячи волокон,
  
  
   В жару томительном, в бреду,
  
  
   Россия, с жизнью не в ладу,
  
  
   Свивала свой громадный кокон.
  
  
   Все были закрепощены
  
  
   В болезнь слагавшейся страны;
  
  
   И не могли иметь значенья
  
  
   Ни мелкий лепет частных прав,
  
  
   Ни личность... Всё и вся поправ
  
  
   В великой мысли единенья,
  
  
   Россия шла сама собой.
  
  
   Одно тяжелое заданье
  
  
   Скрепляло, как цемент живой,
  
  
   Всех дробных сил существованье:
  
  
   Все нипочем, себя долой,
  
  
   Но только бы в одном удача -
  
  
   Решить тебя, страны задача,
  
  
   Стать царством и народ спасти!
  
  
   Что за беда, что на пути
  
  
   Мы, тут да там, виновны были,
  
  
   Тех стерли, этих своротили,
  
  
   Тут не дошли, там перешли?
  
  
   Спросите каменный утес:
  
  
   Зачем он тут и так пророс?
  
  
   Когда он трещины давал,
  
  
   Он глубоко, до недр, страдал!..
  
  
   Век крепостничества погас.
  
  
   Но он был нужен, он нас спас.
  
  
   Во многом - воплощенье злого,
  
  
   Он грозен и преступен был...
  
  
   Тогда из своего былого
  
  
   Народ тип нянюшки развил.
  
  
   Народ, и так всегда бывает,
  
  
   Когда подступит зло в упор,
  
  
   Он то, что нужно, сам рождает,
  
  
   И беззаветно разрушает
  
  
   Всех наших умствований вздор.
  
  
   Так, в те года, он к нашим детским,
  
  
   Назло всем выходцам немецким,
  
  
   Созданьем ясным и живым,
  
  
   Поставил няню часовым.
  
  
   Всегда в летах; за годы чтима
  
  
   И тем от барина хранима,
  
  
   Она щадилась даже им,
  
  
   Как будто бы назло другим,
  
  
   И тот инстинкт, что в звере бродит,
  
  
   Его в семье от зла отводит
  
  
   И учит охранять птенцов, -
  
  
   Был и у крепостных отцов.
  
  
   Не в детских, в видах поученья,
  
  
   Свершались ими преступленья;
  
  
   Не там, не на глазах детей
  
  
   Рос стыд отцов и матерей...
  
  
   И, няню на часы поставив
  
  
   У детских - наш простой народ,
  
  
   Себя всем мукам предоставив,
  
  
   Детей берег, смотря вперед...
  
  
   И сколько вздохов и рыданий,
  
  
   Неистовств всяких темных сил,
  
  
   Звук песни няни, ход сказаний,
  
  
   От слуха деток заслонил!..
  
  
  
   Песни из Уголка
  
  
  
   (1895-1901)
  
  
   Посвящаются А. А. Коринфскому
  
  
  
  и Н. А. Котляревскому
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Здесь счастлив я, здесь я свободен, -
  
  
   Свободен тем, что жизнь прошла,
  
  
   Что ни к чему теперь не годен,
  
  
   Что полуслеп, что эта мгла
  
  
   Своим могуществом жестоким
  
  
   Меня не в силах сокрушить,
  
  
   Что светом внутренним, глубоким
  
  
   Могу я сам себе светить
  
  
   И что из общего крушенья
  
  
   Всех прежних сил, на склоне лет,
  
  
   Святое чувство примиренья
  
  
   Пошло во мне в роскошный цвет...
  
  
   Не так ли в рухляди, над хламом,
  
  
   Из перегноя и трухи,
  
  
   Растут и дышат фимиамом
  
  
   Цветов красивые верхи?
  
  
   Пускай основы правды зыбки,
  
  
   Пусть всё безумно в злобе дня, -
  
  
   Доброжелательной улыбки
  
  
   Им не лишить теперь меня!
  
  
   Я дом воздвиг в стране бездомной,
  
  
   Решил задачу всех задач, -
  
  
   Пускай ко мне, в мой угол скромный,
  
  
   Идут и жертва и палач...
  
  
   Я вижу, знаю, постигаю,
  
  
   Что все должны быть прощены;
  
  
   Я добр - умом, я утешаю
  
  
   Тем, что в бессильи все равны.
  
  
   Да, в лоно мощного покоя
  
  
   Вошел мой тихий Уголок -
  
  
   Возросший в грудах перегноя
  
  
   Очаровательный цветок.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Мой сад оградой обнесён;
  
  
   В моем дому живут, не споря;
  
  
   Сад весь к лазури обращен -
  
  
   К лицу двух рек и лику моря.
  
  
   Тут люди кротки и добры,
  
  
   Живут без скучных пререканий;
  
  
   Их мысли просты, нехитры,
  
  
   В них нет нескромных пожеланий.
  
  
   Весь мир, весь бесконечный мир -
  
  
   Вне сада, вне его забора;
  
  
   Там ценность золота - кумир,
  
  
   Там столько крови и задора!
  
  
   Здесь очень редко, иногда
  
  
   Есть в жизни грустные странички:
  
  
   Погибнет рыбка средь пруда,
  
  
   В траве найдется тельце птички...
  
  
   И ты в мой сад не приходи
  
  
   С твоим озлобленным мышленьем,
  
  
   Его покоя не буди
  
  
   Обидным, гордым самомненьем.
  
  
 &nbs

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 265 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа