Главная » Книги

Случевский Константин Константинович - Стихотворения, Страница 21

Случевский Константин Константинович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

y">  
  
  Образ вечной смерти! Нет нигде другого,
  
  
  Чтобы выше поднялся над целым миром,
  
  
  И царил, одетый розовым порфиром,
  
  
  В бармах и в короне снега золотого!
  
  
  Злая ли насмешка над людьми в том скрыта,
  
  
  Иль подсказан ясно смысл успокоенья -
  
  
  Если мысль, темнейшая из мыслей, слита
  
  
  С самой светлою из всех картин творенья?!
  
  
  
   ВЕЧЕР НА ЛЕМАНЕ
  
   Еще окрашены, на запад направляясь,
  
   Шли одинокие густые облака,
  
   И красным столбиком, в глубь озера спускаясь,
  
   Горел огонь на лодке рыбака.
  
   Еще большой паук, вися на нитке длинной,
  
   В сквозную трещину развалины старинной,
  
   Застигнутый росой, крутясь, не соскользнул;
  
   Еще и сумерки, идя от щели к щели,
  
   В прозрачной темноте растаять не успели
  
   И ветер с ледников прохладой не тянул,-
  
   Раздался звук... Он несся издалека,
  
   Предвестник звезд с погасшего востока,
  
   И, как струна, по воздуху звенел!
  
   Он несся, и за ним, струями набегая,
  
   То резок и глубок, то нежно замирая,
  
   Вослед за звуком звук летел...
  
   Они росли, гармония катилась,
  
   И гром, и грохот, звучная, несла,
  
   Давила под собой,- слабея, проносилась
  
   И в тонком звуке чутко замерла...
  
   А по горам высокий образ ночи,
  
   Раскрывши синие, увлаженные очи,
  
   По крыльям призраков торжественно ступал;
  
   Он за бежавшим днем десницу простирал,
  
   И в складках длинного ночного покрывала
  
   Звезда вечерняя стыдливо проступала...
  
  
  
  ОЗЕРО ЧЕТЫРЕХ КАНТОНОВ
  
  
  И никогда твоей лазури ясной,
  
  
  Сквозящей здесь на страшной глубине,
  
  
  Луч солнца летнего своей улыбкой страстной,
  
  
  Пройдя до дна, не нагревал вполне.
  
  
  И никогда мороз зимы холодной,
  
  
  Спустившись с гор, стоящих над тобой,
  
  
  Не смел оковывать твоей пучины водной
  
  
  Своей тяжелой, мертвенной броней.
  
  
  За то, что ты не ведало, не знало
  
  
  Того, что в нас, в груди людей живет,-
  
  
  Не жглось огнем страстей, под льдом не обмирало -
  
  
  Ты так прекрасна, чаша синих вод.
  
  
  
  
  ВИСБАДЕН
  
  
  В числе явлений странных, безобразных,
  
  
  Храня следы отцов и дедов наших праздных,
  
  
  Ключи целебных вод отвсюду обступая,
  
  
  Растут, своим довольством поражая,
  
  
  Игрушки-города. Тут, были дни, кругом,
  
  
  Склонясь, насупившись над карточным столом,
  
  
  Сидели игроки. Блестящие вертепы
  
  
  Плодились быстро. Деды наши, слепы,
  
  
  Труды своей земли родимой расточали;
  
  
  Преображались наши русские печали
  
  
  Чужой земле в веселье! Силой тяготенья
  
  
  Богатств влеклись к невзрачным городкам
  
  
  Вся тонкость роскоши, все чары просвещенья!
  
  
  Везде росли дворцы; по старым образцам
  
  
  Плодились парки; фабрики являлись,
  
  
  Пути прокладывались, школы размножались.
  
  
  И богатела, будто в грезах сна,
  
  
  Далеко свыше сил окрестная страна!..
  
  
  Каким путем лес русский, исчезая,
  
  
  Здесь возникал, сады обсеменяя?
  
  
  Как это делалось, что наши хутора,
  
  
  Которых тут и там у нас недосчитались,
  
  
  На родине исчезнув, здесь являлись:
  
  
  То в легком стиле мавританского двора,
  
  
  То в грузном, римском, с блещущим фронтоном,
  
  
  Китайским домиком с фигурками и звоном!
  
  
  И церкви русские взрастали здесь не с тем,
  
  
  Чтоб в них молиться!.. Нет, пусть будет нем,
  
  
  Пусть позабудется весь ход обогащенья
  
  
  Чужой для нас земли. Пусть эти города
  
  
  Растут, цветут,- забывши навсегда
  
  
  Причины быстрого и яркого цветенья!..
  
  
  
   MONTE PINCIO*
  
  
  Сколько белых, красных маргариток
  
  
  Распустилось в нынешней ночи!
  
  
  Воздух чист, от паутинных ниток
  
  
  Реют в нем какие-то лучи;
  
  
  Золотятся зеленью деревья.
  
  
  Пальмы дремлют, зонтики склонив;
  
  
  Птицы вьют воздушные кочевья
  
  
  В темных ветках голубых олив;
  
  
  Все в свету поднялись Аппенины,
  
  
  Белой пеной блещут их снега;
  
  
  Ближе Тибр по зелени равнины,-
  
  
  Мутноводный, лижет берега.
  
  
  Вон, на кактус тихо наседая,
  
  
  Отдыхать собрались мотыльки
  
  
  И блистают, крылья расправляя,
  
  
  Как небес живые огоньки.
  
  
  Храм Петра в соседстве Ватикана
  
  
  Смотрит гордо, придавивши Рим;
  
  
  Голова церковного Титана
  
  
  Держит небо черепом своим;
  
  
  Колизей, облитый красным утром,
  
  
  Виден мне сквозь розовый туман,
  
  
  И плывет, играя перламутром,
  
  
  Облаков летучий караван.
  
  
  Дряхлый Форум с термами Нерона,
  
  
  Капитолий с храмами богов,
  
  
  Обелиски, купол Пантеона -
  
  
  Ожидают будущих веков!
  
  
  Вон, с корзиной в пестром балахоне,
  
  
  Красной шапкой свесившись к земле,
  
  
  Позабыв о папе и мадонне,
  
  
  Итальянец едет на осле.
  
  
  Ветерок мне в платье заползает.
  
  
  Грудь мою приятно холодит;
  
  
  Ласков он, так трепетно лобзает
  
  
  И, клянусь, я слышу, говорит:
  
  
  "Милый Рим! Любить тебя не смея,
  
  
  Я забыть как будто бы готов
  
  
  Травлю братьев в сердце Колизея,
  
  
  Рабство долгих двадцати веков..."
  * Часть Рима, преимущественно занятая садами, излюбленное место прогулок (ит.).
  
  
   ПОСЛЕ ПОХОРОН Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО
  
  
  И видели мы все явленье эпопеи...
  
  
  Библейским чем-то, средневековым,
  
  
  Она в четыре дня сложилась с небольшим
  
  
  В спокойной ясности и красоте идеи!
  
  
  И в первый день, когда ты остывал
  
  
  И весть о смерти город обегала,
  
  
  Тревожной злобы дух недоброе шептал,
  
  
  И мысль людей глубоко тосковала...
  
  
  Где вы, так думалось, умершие давно,
  
  
  Вы, вы, ответчики за раннюю кончину,
  
  
  Успевшие измять, убить наполовину
  
  
  И этой жизни чистое зерно!
  
  
  Ваш дух тлетворный от могил забытых
  
  
  Деянье темное и после вас вершит,
  
  
  От жил, в груди его порвавшихся, открытых,
  
  
  От катафалка злобно в нас глядит...
  
  
  И день второй прошел. И вечер, наступая,
  
  
  Увидел некое большое торжество:
  
  
  Толпа собралась шумная, живая,
  
  
  Другого чествовать, поэта твоего!..
  
  
  Гремели песни с освещенной сцены,
  
  
  Звучал с нее в толпу могучий сильный стих,
  
  
  И шли блестевшие огнями перемены
  
  
  Людей, костюмов и картин живых...
  
  
  И в это яркое и пестрое движенье,
  
  
  Где мягкий голос твой - назначен был звучать,
  
  
  Внесен был твой портрет,- как бледное виденье,
  
  
  Нежданной смерти ясная печать!
  
  
  И он возвысился со сцены - на престоле,
  
  
  В огнях и звуках, точно в ореоле...
  
  
  И веяло в сердца от этого всего
  
  
  Сближением того, что живо, что мертво,
  
  
  Рыданьем, радостью, сомненьями без счета,
  
  
  Всей страшной правдою "Бесов" и "Идиота"!..
  
  
  Тревожной злобы дух - он уставал шептать!
  
  
  Надеяться хотелось, верить, ждать!..
  
  
  Три дня в туманах солнце заходило,
  
  
  И на четвертый день, безмерно велика,
  
  
  Как некая духовная река,
  
  
  Тебя толпа в могилу уносила...
  
  
  Зима, испугана как будто, отступила
  
  
  Пред пестротой явившихся цветов!
  
  
  Качались перья пальм и свежестью листов
  
  
  Сияли лавры, мирты зеленели!
  
  
  Разумные цветы слагались в имена,
  
  
  В слова, как будто говорить хотели...
  
  
  Чуть видной ношею едва отягчена,
  
  
  За далью серой тихо исчезая,
  
  
  К безмолвной лавре путь свой направляя,
  
  
  Тихонько шла река, и всей своей длиной
  
  
  Вторила хорам, певшим: "Упокой!"
  
  
  В умах людских, печальных и смущенных.
  
  
  Являлась мысль: чем объяснить полней -
  
  
  Стремленье волн людских и стягов похоронных,
  
  
  Как не печалью наших тяжких дней,
  
  
  В которых много так забитых, оскорбленных,
  
  
  Непризнанных, отверженных людей?
  
  
  И в ночь на пятый день, как то и прежде было,
  
  
  Людей каких-то много приходило
  
  
  Читать Псалтырь у головы твоей...
  
  
  Там ты лежал под сенью балдахина,
  
  
  И вкруг тебя, как стройная дружина
  
  
  Вдруг обратившихся в листву богатырей,
  
  
  Из полутьмы собора проступая
  
  
  И про тебя былину измышляя,
  
  
  Задумчивы, безмолвны, велики,
  
  
  По кругу высились лавровые венки!
  
  
  И грудой целою они тебя покрыли,
  
  
  Когда твой яркий гроб мы в землю опустили..
  
  
  Морозный ветер выл... Но ранее его
  
  
  Заговорила сдержанная злоба
  
  
  В догонку шествию довременного гроба!
  
  
  По следу свежему триумфа твоего
  
  
  Твои товарищи и из того же круга,
  
  
  Служ_а_щие давно тому же, что и ты,-
  
  
  Призванью твоему давали смысл недуга,
  
  
  Тоске предвиденья - смысл тронутой мечты!
  
  
  Да, да, действительно - бессмертье наступало,
  
  
  Заговорило то, что до того молчало
  
  
  И распинало братьев на кресты!
  
  
  И приняла тебя земля твоей отчизны;
  
  
  Дороже стала нам одною из могил
  
  
  Земля, которую, без всякой укоризны,
  
  
  Ты так мучительно и смело так любил!
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  Забыт обычай похоронный!
  
  
  
  Исчезли факелов ряды,
  
  
  
  И гарь смолы, и оброненный
  
  
  
  Огонь - горящие следы!
  
  
  
  Да, факел жизни вечной темой
  
  
  
  Сравненья издавна служил!
  
  
  
  Как бы объятые эмблемой,
  
  
  
  Мы шли за гробом до могил!
  
  
  
  Так нужно, думалось. Смиримся!
  
  
  
  Жизнь - факел! Сколько их подряд!
  
  
  
  Мы все погаснем, все дымимся,
  
  
  
  А искры после отгорят.
  
  
  
  Теперь другим, новейшим чином
  
  
  
  Мы возим к кладбищам людей;
  
  
  
  Коптят дешевым керосином
  
  
  
  Глухие стекла фонарей;
  
  
  
  Дорога в вечность не дымится,
  
  
  
  За нами следом нет огня,
  
  
  
  И нет нам времени молиться
  
  
  
  В немолчной сутолоке дня;
  
  
  
  Не нарушаем мы порядка,
  
  
  
  Бросая искры по пути,
  
  
  
  Хороним быстро, чисто, гладко -
  
  
  
  И вслед нам нечего мести!
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  
  По словам Блаженного Августина (De
  
  
  
   civit. Dei, lib. 20, стр. 14), на Страшном
  
  
  
   суде "каждому придут на память все дела его,
  
  
  
   добрые или худые, и ум с чудной скоростью
  
  
  
   увидит их". То же и Василий Великий в
  
  
  
   толковании Исайи.
  
  
  Я помню, было так: как факел евменид
  
  
  Когда-то освещал утробы бездны темной,
  
  
  В виденьях мне предстал ужасный, грозный вид,
  
  
  Вид бездны чуемой, пугающей, огромной!
  
  
  В ней были все мои нечестные дела;
  
  
  Преступность дней былых вся в лицах проступала,
  
  
  И бездна страшная тех лиц полна была,
  
  
  А мощность факела насквозь их пронизала!
  
  
  Ничто, о да! ничто не укрывалось в ней
  
  
  От света красного назойливости гневной...
  
  
  Какая мощность зла! какие тьмы теней -
  
  
  След жизни мелочной, обычной, повседневной!
  
  
  Как это мыслимо, как это быть могло,
  
  
  Чтоб малая душа так много зла вмещала?
  
  
  Ничто ее в миру к ответу не влекло,
  
  
  Ни в чем людской закон она не нарушала!
  
  
  Но нет! Вот, вот он въявь, весь стыд прошедших дней!
  
  
  Свет озарял его спокойно, безучастно;
  
  
  Десятки, тысячи, нет, тьмы от тем очей
  
  
  Глядели на меня пронзительно и властно!
  
  
  О, как хотелось мне хоть что-нибудь сокрыть,
  
  
  Исчезнуть самому! Все жгучие мученья
  
  
  Болезни, мнилось мне, явились облегчить
  
  
  Весь ужас первого предгробного виденья!
  
  
  Казались мелочи громадно-велики;
  
  
  Размеров и пространств утратил я сознанье,
  
  
  И чудо-женщина вдоль пламенной реки,
  
  
  Смеясь, плыла ко мне на страстное свиданье!..
  
  
  И в облике ее соединял мой мозг
  
  
  Все лики женские, мне милые когда-то...
  
  
  Вдруг берег тронулся и тает, будто воск...
  
  
  И я в реке... я в ней... сгинь! наше место свято!
  
  
  "Скорей меняйте лед!" - я слышу, говорят.
  
  
  "Где лед, сестра? давно ль возобновили?
  
  
  Больной в огне! какой безумный взгляд!
  
  
  А ноги! словно лед! совсем, совсем остыли!"
  
  
  Хочу я отвечать, но сил нет, не могу!
  
  
  Родные вкруг меня! зачем они рыдают?
  
  
  А вот цветущий луг, и я по нем бегу...
  
  
  Цветы - то призраки... головками кивают...
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Дочь приехала. Слышу - ввели...
  
  
   Вот подходит ко мне, зарыдала;
  
  
   Поклонилась, так кажется, мне до земли,
  
  
   Крепко руки мои целовала!
  
  
   Сколько сил было силы собрать,
  
  
   Собрал я и глаза открываю...
  
  
   Только милое личико трудно узнать...
  
  
   Память сбилась, а все же ласкаю!
  
  
   Ты несчастной была, моя дочь;
  
  
   Я виновен, бессовестный, в этом...
  
  
   Вдруг объяла меня темно-синяя ночь...
  
  
   Иль пришла она с добрым советом!
  
  
   Голубому цветку на степи не расти,
  
  
   Ты, голубушка-дочь, ты забудь, ты прости.
  
  
   Звучно склянки стучат...
  
  
   Знаю я, в склянках яд...
  
  
   Ты цветок голубой.....
  
  
   Что поник головой?..
  
  
   Распрямись и расти,
  
  
   Дай мне сон обрести...
  
  
   Ты слыхала ль: есть рай...
  
  
   Дай надеяться, дай...
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Я лежал и бессилен, и нем. Что со мной
  
  
  Медицина творила,- не знаю!..
  
  
  Но одну из картин толчеи мозговой
  
  
  Я и здесь иногда вспоминаю.
  
  
  Вся земля умерла! с резким хрустом в костях
  
  
  Смерт

Другие авторы
  • Арапов Пимен Николаевич
  • Трубецкой Евгений Николаевич
  • Башкирцева Мария Константиновна
  • Новицкая Вера Сергеевна
  • Муравьев Андрей Николаевич
  • Гиппиус Владимир Васильевич
  • Брянский Николай Аполлинариевич
  • Плещеев Алексей Николаевич
  • Хвольсон Анна Борисовна
  • Сушков Михаил Васильевич
  • Другие произведения
  • Свифт Джонатан - Путешествия в некоторые отдаленные страны Лемюэля Гулливера
  • Дружинин Александр Васильевич - Рассказ Алексея Дмитрича
  • Козачинский Александр Владимирович - Козачинский А. А.: биографическая справка
  • Лихачев Владимир Сергеевич - Лихачев В. С.: Биографическая справка
  • Старицкий Михаил Петрович - Где колбаса и чара, там кончается свара
  • Кони Федор Алексеевич - Кони Ф. А.: Биографическая справка
  • Дживелегов Алексей Карпович - Филипп V Длинный
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Заяц
  • Новиков Николай Иванович - Дополнительные материалы
  • Славутинский Степан Тимофеевич - Генерал Измайлов и его дворня
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 295 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа