Главная » Книги

Случевский Константин Константинович - Стихотворения, Страница 18

Случевский Константин Константинович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

; В небе копаться и рыться, старик, запрещают...
  
   Да и идет ли маститому богу лопата?
  
   Ты ли, утопленник, сросшись осколками, снова
  
   Мчишься по синему небу, Перун златоусый?
  
   Как же обтер тебя, бедного, Днепр мутноводный?
  
   Светятся звезды сквозь бледно-прозрачное тело;
  
   Длинные пальцы как будто ногтями расплылись...
  
   Бедный Перун! Посмотри: ведь ты тащишь кастрюлю!
  
   Разве припомнил былые пиры да попойки
  
   В гридницах княжьих, на княжьих дворах и охотах?
  
   Полно, довольно, бросай ты кастрюлю на землю;
  
   Жителям неба далекого пищи не надо,
  
   Да и растут ли на небе припасы для кухни?
  
   Как не узнать мне тебя, громовержец Юпитер?
  
   Будто на троне, сидишь ты на всклоченной туче;
  
   Мрачные думы лежат по глубоким морщинам;
  
   Чуется снизу, какой ты холодный и мертвый!
  
   Нет ни орла при тебе, ни небесного грома;
  
   Мчится, насупясь, твоя меловая фигура,
  
   А на коленях качается детская люлька!
  
   Бедный Юпитер! За сотни прожитых столетий
  
   В выси небесной, за детски-невинные шашни,
  
   Кажется, должен ты нянчить своих ребятишек;
  
   В розгу разросся давно обессиленный скипетр...
  
   Разве и в небе полезны и люлька, и розги?
  
   Много еще проносилось богов и божочков,
  
   Мертвые боги - с богами, готовыми к смерти,
  
   Мчались на сфинксах двурогие боги Египта,
  
   В лотосах белых качался таинственный Вишну,
  
   Кучей летели стозубые боги Сибири,
  
   В чубах китайцев покоился Ли безобразный!
  
   Пальмы и сосны, верблюды, брамины и маги,
  
   Скальды, друиды, слоны, бердыши, крокодилы -
  
   Дружно сплотившись и крепко насев друг на друга,
  
   Плыли по небу одною великою тучей...
  
   Чья ж это тень одиноко скользит над землею,
  
   Вслед за богами, как будто богам не причастна,
  
   Но, несомненней, чем все остальные,- богиня!
  
   Тень одинокая, женщина без одеянья,
  
   Вся неприветному холоду, ночи открыта?!
  
   Лик обратив к небесам, чуть откинувшись навзничь,
  
   За спину руки подняв в безграничной истоме,
  
   Грудью роскошною в полном свету проступая,
  
   Движешься ты, дуновением ветра гонима...
  
   Кто ты, прекрасная? О, отвечай поскорее!
  
   Ты Афродита, Астарта? Те обе - старухи,
  
   Смяты страстями, бледны, безволосы, беззубы...
  
   Где им, старухам! Скажи мне, зачем ты печальна,
  
   Что в тебе ноет и чем ты страдаешь так сильно?
  
   Может быть, стыдно тебе пролетать без одежды?
  
   Может быть, холодно? Может быть... Слушай, виденье,
  
   Ты - красота! Ты одна в сонме мертвых живая,
  
   Обликом дивным понятна; без имени, правда!
  
   Вечная, всюду бессмертная, та же повсюду,
  
   В трепете страсти издревле знакомая миру...
  
   Слушай, спустись! На земле тебе лучше; ты ближе
  
   Людям, чем мертвым богам в голубом поднебесье:
  
   Боги состарились, ты - молода и прекрасна;
  
   Боги бессильны, а ты, ты, в избытке желаний,
  
   Млеешь мучительно, в свете луны продвигаясь!
  
   В небе нет юности, юность земле лишь доступна;
  
   Храмы сердец молодых - ее вечные храмы,
  
   Вечного пламени - вспышки огней одиночных!
  
   Только погаснут одни, уж другие пылают...
  
   Брось ты умерших богов, опускайся на землю,
  
   В юность земли, не найдя этой юности в небе!
  
   Боги тебя недостойны - им нет обновленья.
  
   Дрогнула тень, и забегали полосы света;
  
   Тихо качнулись и тронулись белые лики,
  
   Их бессердечные груди мгновенно зарделись;
  
   Глянула краска на бледных, изношенных лицах,
  
   Стали слоиться, твой девственный лик сокрушая,
  
   Приняли быстро в себя, отпустить не решившись!
  
   Ты же, прекрасная, скрывшись из глаз, не исчезла -
  
   Пала на землю пылающей ярко росою,
  
   В каждой росинке тревожно дрожишь ты и млеешь,
  
   Чуткому чувству понятна, без имени, правда,
  
   Вечно присуща и все-таки неуловима...
  
  
  
   ЛЮДСКИЕ ВЗДОХИ
  
  
  Когда в час полуночный люди все спят,
  
  
  И светлые звезды на землю глядят,
  
  
  И месяц высокий, дробясь серебром,
  
  
  В полях выстилает ковер за ковром,
  
  
  И тени в причудливых гранях своих
  
  
  Лежат, повалившись одни на других;
  
  
  Когда в неподвижно-сверкающий лес
  
  
  Спускаются росы с высоких небес,
  
  
  И белые тучи по небу плывут,
  
  
  И горные кручи в туманах встают -
  
  
  Легки и воздушны в сиянье лучей,
  
  
  На игры слетаются вздохи людей;
  
  
  И в образах легких, светясь красотой,
  
  
  Бесплотно рожденные светом и тьмой,
  
  
  Они вереницей, незримо для нас,
  
  
  Наш мир облетают в полуночный час.
  
  
  С душистых сиреней, с ясминных кустов,
  
  
  С бессонного ока, с могильных крестов,
  
  
  С горящего сном молодого лица,
  
  
  С опущенных век старика мертвеца,
  
  
  Со слез, ускользающих в лунном свету,
  
  
  Они собирают лучи на лету;
  
  
  Собравши,- венцы золотые плетут,
  
  
  По спящему миру тревожно снуют
  
  
  И гибнут под утро, при первых лучах,
  
  
  С венцами на ликах, с мольбой на устах.
  
  
  
   ПОСЛЕДНИЙ ЗАВЕТ
  
  
  В лесах алоэ и араукарий,
  
  
  В густой листве бананов и мимоз -
  
  
  Следы развалин; к ним факир и парий
  
  
  Порой идут, цепляясь в кущах роз.
  
  
  Людские лики в камнях проступают,
  
  
  Ряды богов поверженных глядят!
  
  
  На страже - змеи! Видимы бывают,
  
  
  Когда их гнезда люди всполошат.
  
  
  Зловещий свист идет тогда отвсюду;
  
  
  Играют камни медной чешуей!
  
  
  Спеши назад! Не то случиться худу:
  
  
  Нарушил ты обещанный покой.
  
  
  Покой! Покой... Когда-то тут играла
  
  
  Людских судеб блестящая волна,
  
  
  Любовью билась, арфами звучала
  
  
  И орошалась пурпуром вина.
  
  
  Свободны были мыслей кругозоры,
  
  
  Не знала страсть запретного плода,
  
  
  И мощный царь,- жрецов вещали хоры,-
  
  
  Мог с божеством поспорить иногда...
  
  
  Каких чудес дворцы его не знали
  
  
  В волшебных снах чарующих ночей!
  
  
  Каких красот в себе не отражали
  
  
  Часы любви во тьме его очей!
  
  
  Раз было так: чуть занялась денница,
  
  
  Полночный пир, смолкая, утихал,
  
  
  Забылась сном на львиной шкуре жрица,
  
  
  Верховный жрец последним отплясал.
  
  
  Еще с утра, с нарочными гонцами,
  
  
  Проведал царь победу над врагом.
  
  
  Последний враг! Царь - старший над царями!
  
  
  Он делит землю только с божеством!
  
  
  Погасло в нем последнее желанье,
  
  
  Смутился дух свободой без границ...
  
  
  И долго царь глядел на пированье
  
  
  Сквозь полутень опущенных ресниц.
  
  
  "Ко мне, мой сын!" И до царева ложа,
  
  
  На утре дней в лучах зари горя,
  
  
  По ступеням, дремавших не тревожа,
  
  
  Подходит робко первенец царя.
  
  
  И царь, приняв от сына поклоненье,
  
  
  Заре навстречу, звукам арфы вслед,
  
  
  В словах негромких, будто дуновенье,
  
  
  Вещал ему последний свой завет:
  
  
  "Когда мой час неведомый настанет
  
  
  И сквозь огонь и ароматы смол
  
  
  Свободный дух в немую вечность канет,
  
  
  Приемлешь ты в наследие престол.
  
  
  Свершив обряд, предав меня сожженью,
  
  
  Как быть должно по старой старине,
  
  
  Ты этот город обратишь к забвенью,
  
  
  Построишь новый, дальше, в стороне,-
  
  
  Чтоб тишина навеки водворилась
  
  
  Здесь, где замкнет мне смерть мои уста,
  
  
  Чтоб в ходе лет здесь вновь не зародилась
  
  
  "Людских деяний вечная тщета...
  
  
  Чтоб никогда ни клики поминанья,
  
  
  Ни звук молитв в кладбищенской тиши
  
  
  Не нарушали тихого блужданья,
  
  
  Свободных снов живой моей души.
  
  
  Я так устал, я так ищу покоя,
  
  
  Что даже мысль о полной тишине
  
  
  Дороже мне всего земного строя
  
  
  И всех других ясней, понятней мне..."
  
  
  И божество завет тот услыхало
  
  
  И, смерть послав мгновенную царю,
  
  
  В порядке стройном тихо обращало
  
  
  В палящий день прохладную зарю.
  
  
  И далеко от этих мест отхлынул
  
  
  Людских страстей живой круговорот,
  
  
  Роскошный лес живую чашу сдвинул,
  
  
  И этих мест чуждается народ.
  
  
  Змеиный свист здесь слышен отовсюду*
  
  
  Сверкают камни медной чешуей.
  
  
  Спеши назад! Не то случиться худу -
  
  
  Нарушил ты обещанный покой.
  
  
  
  
  БРАВИ
  
  
  
  
  
  
   Д. П. Сапиенце
  
  
   Я был удалым молодцом!
  
  
   Неслись со струн моей гитары
  
  
   Любви и молодости чары.
  
  
   Я был удалым молодцом!
  
  
   О мне в стенах монастырей
  
  
   Идет молва, разводят лясы,
  
  
   И крупный смех колеблет рясы
  
  
   Святых отцов и матерей.
  
  
   Не раз гонялися за мной,
  
  
   Смущались поисками сбиры;
  
  
   Меняя вслед за мной квартиры,
  
  
   Не раз гонялися за мной.
  
  
   В изображении сожгли
  
  
   Меня, не могши взять в натуре!
  
  
   То был позор прокуратуре:
  
  
   В изображении сожгли!
  
  
   Я знал, где судьям путь лежал,-
  
  
   Пошел на станцию возницей;
  
  
   Со мной кто ехал - мчался птицей!
  
  
   Я знал, где судьям путь лежал...
  
  
   И помню я, как я их вез.
  
  
   Дорога кручами бежала.
  
  
   Они не чуяли нимало,
  
  
   Зачем, куда и кто их вез.
  
  
   И обо мне их речь была.
  
  
   Молчу и слышу за спиною -
  
  
   Толкуют: как им быть со мною?
  
  
   Их откровенна речь была...
  
  
   Узнал я, кто меня продаст,
  
  
   Какую он получит цену
  
  
   По уговору за измену,-
  
  
   Узнал я, кто меня продаст.
  
  
   Узнал! Но вот изгиб пути.
  
  
   Над темной кручею обвала
  
  
   Дорога резкий крюк давала,
  
  
   Чуть означался край пути.
  
  
   А судьи ту же речь ведут...
  
  
   Я обернулся к ним: "Синьоры!
  
  
   Недаром славны наши горы:
  
  
   Ведь это я, синьоры, тут!"
  
  
   Мне не забыть их глупых глаз,
  
  
   Что вдруг расширились не в меру!
  
  
   Я разогнал коней к барьеру,
  
  
   Бичом хватил их в самый раз,
  
  
   Пустил из рук весь ком вожжей...
  
  
   Прыжок к скале... Что дальше было,
  
  
   Как их по кручам вниз дробило,-
  
  
   Не видел... Жалко мне коней!
  
  
   Да, был я бравым молодцом!
  
  
   Неслись со струн моей гитары
  
  
   Любви и молодости чары...
  
  
   Да, был я бравым молодцом.
  
  
  
   ГОРЯЩИЙ ЛЕС
  
  
  
  
  
  
  Л. Б. Вейнбергу
  
  
  
  Еду я сквозь гарь лесную
  
  
  
  В полночь. Жар палит меня;
  
  
  
  Страх какой-то в сердце чую,
  
  
  
  Ясно слышу дрожь коня.
  
  
  
  По пожарищу заметны
  
  
  
  Чудищ огненных черты,-
  
  
  
  Безобразны, злы, несметны,
  
  
  
  Полны дикой красоты;
  
  
  
  Заплетаются хвостами,
  
  
  
  Вдоль дымящихся корней
  
  
  
  Вьются, щелкают зубами
  
  
  
  И трещат из дымных пней.
  
  
  
  Пламя близко подступает,
  
  
  
  Жар лицо мое палит,
  
  
  
  Ум мутится, мысль блуждает,-
  
  
  
  Будто тлеет и дымит!
  
  
  
  Слышу сказочные были...
  
  
  
  Речь идет о чудесах...
  
  
  
  Уж не тризну ль тут творили,
  
  
  
  Сожигая царский прах?
  
  
  
  Мнится: в утренней прохладе,
  
  
  
  На кровати расписной,
  
  
  
  Царь лежит в большом наряде,
  
  
  
  Стиснув меч своей рукой.
  
  
  
  Очи мгла запечатлела,
  
  
  
  Исказила смерть черты;
  
  
  
  На поленницах, вкруг тела,
  
  
  
  В груды сложены щиты,
  
  
  
  Копья, цепи, луки, брони,
  
  
  
  Шкур мохнатые ковры,
  
  
  
  В ночь зарезанные кони,
  
  
  
  Круторогие туры,
  
  
  
  Гусли, бронзовые била
  
  
  
  И труба, что в бой звала,
  
  
  
  И ладья, что с ним ходила,
  
  
  
  И жена, что с ним жила...
  
  
  
  Все сгорело! Стало тише...
  
  
  
  След дружинников исчез...
  
  
  
  От могильника, все выше,
  
  
  
  Стал пылать дремучий лес;
  
  
  
  Бьется красными волнами,
  
  
  
  Лижет тучи в небесах
  
  
  
  И царя, с его делами,
  
  
  
  Развевает в дым и прах;
  
  
  
  Полон ратью огневою
  
  
  
  Чудищ в обликах людских,
  
  
  
  Он в погоню шлет за мною
  
  
  
  Бестелесных чад своих!
  
  
  
  Конь мой мчится, лес мелькает,
  
  
  
  Жар сильней, душнее гарь!
  
  
  
  Слышу, слышу: окликает,
  
  
  
  Нагоняет мертвый царь!
  
  
  
  Он, как я, в седле высоком,
  
  
  
  Но на огненном коне,
  
  
  
  Близко чуется, под боком,
  
  
  
  Жмется стременем ко мне;
  
  
  
  Говорит мне: "Гость желанный,
  
  
  
  Улетим, отбросив страх,
  
  
  
  К той стране обетованной,
  
  
  
  Где журчат ручьи в лугах,
  
  
  
  Где, познав любовь фиалки,
  
  
  
  Ландыш, что ни ночь, бледней,
  
  
  
  Где красавицы-русалки
  
  
  
  Ждут таких, как ты, гостей,-
  
  
  
  Где, под светом влаги синей,
  
  
  
  Много звезд морских цветет,
  
  
  
  Лес кораллов, бел как иней,
  
  
  
  Отеняя их, растет;
  
  
  
  Где под тихой глубиною
  
  
  
  Даже солнца мощный лик,
  
  
  
  Охлаждаемый волною,
  
  
  
  Светит скромен, невелик;
  
  
  
  Там, поющим струйкам вторя,
  
  
  
  Будешь ты, как струйка, петь
  
  
  
  И о жизни, полной горя,
  
  
  
  Не захочешь пожалеть!..
&n

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 246 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа