Главная » Книги

Рылеев Кондратий Федорович - Думы, Страница 9

Рылеев Кондратий Федорович - Думы


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

е из-под бровей
  
  
   С укором очи устремляла.
  
  
   Лик смертной бледностью покрыт,
  
  
   Уста раскрытые трепещут;
  
  
   Как огнь болотный в ночь горит,
  
  
   Так очи в ней неясно блещут.
  
  
   Кругом главы во тьме ночной
  
  
  50 Какой-то чудный свет сияет,
  
  
   И каплющая кровь порой
  
  
   Помост чертога обагряет.
  
  
   Рисует каждая черта
  
  
   Страдальца славного отчизны;
  
  
   Вдруг посинелые уста
  
  
   Залепетали укоризны:
  
  
   "Что медлишь ты?.. Давно я жду
  
  
   Тебя к творцу на суд священный,
  
  
   Там каждый восприемлет мзду,
  
  
  60 Равны там царь и раб презренный!"
  
  
   Окончив грозные слова,
  
  
   По-прежнему из мрака ночи
  
  
   Вперила мертвая глава
  
  
   В царицу трепетную очи...
  
  
   Гром музыки звучал еще,
  
  
   Весельем оживлялись лица;
  
  
   Все ждут царицу, но вотще,
  
  
   Не возвращается царица.
  
  
   Исчезла радость, шум затих;
  
  
  70 Лишь робкий шопот всюду бродит,
  
  
   И каждый, глядя на других,
  
  
   Из залы сумрачный выходит.
  
  
   НАБРОСКИ НЕОКОНЧЕННЫХ ДУМ
  
  
  
  
  5. Вадим
  
  
  
  
  Фрагмент I
  
  
  
   Юный витязь
  
  
   Над кипящею пучиною,
  
  
   На утесе сев, Вадим
  
  
   В даль безбрежную с кручиною
  
  
   Смотрит нем и недвижим.
  
  
   Гром гремит! Змеей огнистою
  
  
   Воздух молния сечет;
  
  
   Волхов пеной серебристою
  
  
   В берег хлещет и ревет.
  
  
   Несмотря на хлад убийств<енный>
  
  
  10 Сограждан к правам <своим>
  
  
   Их от бед спасти насильстве<нно>
  
  
   Хочет пламенный Вадим.
  
  
   До какого нас бесславия
  
  
   Довели вражды граждан -
  
  
   Насылает Скандинавия
  
  
   Властелинов для славян.
  
  
  
   Фрагмент II
  
  
   Над кипящею пучиною
  
  
   Подпершись сидит Вадим
  
  
   И на Новгород с кручиною
  
  
   Смотрит нем и недвижим.
  
  
   Гром гремит! Змеей огнистою
  
  
   Сумрак молния сечет;
  
  
   Волхов пеной серебристою
  
  
   В брег песчаный с ревом бьет.
  
  
   Вот уж небо в звезды рядится,
  
  
  10 Как в узорчатый венец,
  
  
   И луна сквозь тучи крадется,
  
  
   Будто в саване мертвец.
  
  
   Как утес средь моря каменный,
  
  
   Как полночи вечный лед,
  
  
   Хладен, крепок витязь пламенный
  
  
   В грозных битвах за народ.
  
  
  
   Фрагмент III
  
  
   Над кипящею п<учиною>
  
  
   Ходит сумрачно <Вадим>
  
  
   И на Новгород <с кручи>ною
  
  
   Смотрит нем и не<движ>им.
  
  
   Страсти пылкие рисуются
  
  
   На челе его младом;
  
  
   Перси юные волнуются
  
  
   И глаза блестят огнем.
  
  
   Гром гремит! Змеей огнистою
  
  
  10 Воздух молния сечет.
  
  
   Волхов пеной серебристою
  
  
   В берег плещет и ревет.
  
  
   До какого нас бесславия
  
  
   Довели вражды граждан -
  
  
   Насылает Скандинавия
  
  
   Властелинов для славян!
  
  
   Грозен князь самовластительный!
  
  
   Но наступит мрак ночной,
  
  
   И настанет час решительный,
  
  
  20 Час для граждан роковой.
  
  
   Вот уж небо в звезды рядится,
  
  
   Как в серебряный венец,
  
  
   И луна сквозь тучи крадется,
  
  
   Будто в саване мертвец.
  
  
  
   Фрагмент IV
  
  
   Ах! если б возвратить я мог
  
  
   Порабощенному народу
  
  
   Блаженства общего залог,
  
  
   Былую праотцев свободу.
  
  
  
  
   6.
  
  
  [О, что тебя, край милый, ожидает,
  
  
  Что в будущем грозит]
  
  
  [Не туча кроет небо ясное.
  
  
  Такою думою взволнованный,
  
  
  В цепи тяжкие закованный,
  
  
  Князья, князья суровые.
  
  
  О судьба, судьба суровая,
  
  
  За что меня, за что лишает зренья бог]
  
  
  
  
   7.
  
  
   На гордой крутизне брегов
  
  
   Стоит во мраке холм Олегов;
  
  
   Под Киевом вокруг костров
  
  
   Пируют шайки печенегов.
  
  
   Отрадна им гроза набегов,
  
  
   Им наслаждение война;
  
  
   На лицах варваров видна
  
  
   Печать свирепых, диких нравов.
  
  
   Среди вождей перед костром
  
  
  10 Их князь сидит на пне седом,
  
  
   И буйную толпу кругом
  
  
   Обходит череп Святославов
  
  
   С заморским пенистым вином.
  
  
  
   8. Марфа Посадница
  
  
  
  
  Фрагмент I
  
  
   Была уж полночь. Бранный шум
  
  
   Затих на стогнах Новограда,
  
  
   И Марфы беспокойный ум -
  
  
   Свободы тщетная ограда -
  
  
   Вкушал покой от мрачных дум.
  
  
   В полях сверкали огоньки,
  
  
   Расположась обширным станом
  
  
   Близ озера и вдоль реки,
  
  
   Вдали чернели за туманом
  
  
  10 Царя отважного полки.
  
  
   Все было в непробудном сне;
  
  
   Лишь ратники сторожевые
  
  
   Перекликались на стене,
  
  
   И Волхов в берега крутые
  
  
   Плескал волною в тишине.
  
  
   [И долго длилась тишина,
  
  
   Заря на небе зажигалась,
  
  
   И вся окрестная страна,
  
  
   И вся природа пробуждалась,
  
  
  20 Покоя сладкого полна.]
  
  
   Покой и мрак среди домов...
  
  
   Вдруг с Ярославова Дворища
  
  
   Звои вечевых колоколов -
  
  
   И грянул, бросив пепелища,
  
  
   Народ со всех Пяти Концов {1}.
  
  
  
   Фрагмент II
  
  
   Простите вы, поля, долины, реки! {2}
  
  
   С волнением растерзанной души
  
  
   Я с вами днесь прощаюся навеки:
  
  
   Мне суждено окончить дни в глуши.
  
  
   Твои, о Новгород! разрушены твердыни,
  
  
  
   Перед царем легли в<о> прах
  
  
   Окрестности превращены в пустыни
  
  
  
   И Марфа гордая в цепях!
  
  
   Не ездили из Новгорода в степи
  
  
  10 Мы на поклон в презренную Орду,
  
  
   Мы на себя не налагали цепи
  
  
   И . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   [Все кончено: разрушилося Вече]
  
  
   [Решилось все в кровавой сече;]
  
  
   [Как гордый дуб в час грозной непогоды,]
  
  
   [Покорены свободные народы]
  
  
   И вече в прах, и древние права,
  
  
   И гордую защитницу свободы
  
  
  
   В цепях увидела Москва.
  
  
  20 [Решать дела привыкли мы на] Вече,
  
  
   Нам не пример покорная Москва.
  
  
   За мной, друзья! умрем в кровавой сече
  
  
   Иль отстоим священные права.
  
  
   Нам от беды не откупиться златом.
  
  
   Мы не рабы: мы мир приобретем,
  
  
   Как люди вольные, своим булатом
  
  
  
   И купим дружество копьем.
  
  
   Все отнял рок жестокий и суровый:
  
  
   Отечество, свободу, сыновей.
  
  
  30 И вместо них мне дал одни оковы
  
  
  
   И вечный мрак тюрьмы моей
  
  
   Свершила я свое предназначенье;
  
  
   Что мило мне, чем в свете я жила:
  
  
   Детей, свободу и свое именье -
  
  
   Все родине я в жертву принесла.
  
  
   [Душа моя тверда, как дуб нагорный,
  
  
   Напрасно бедствия сразить ее хотят.
  
  
   Вотще ревет и вихрь и ветр упорный]
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  40 Кто чести друг, кто друг прямой народа...
  
  
   Что сталось с ней - народное преданье
  
  
  
   В унылой робости молчит.
  
  
   С Посадницей исчезнула свобода,
  
  
   И Новгород в развалинах лежит.
  
  
  
  
   9.
  
  
   Повсюду вопли, стоны, крики,
  
  
   Везде огонь иль дым густой.
  
  
   Над белокаменной Москвой
  
  
   Лишь временем Иван Великий
  
  
   Сквозь огнь, сквозь дым и мрак ночной
  
  
   Столпом огромным прорезался
  
  
   И, в небесах блестя челом,
  
  
   Во всем величии своем
  
  
   Великой жертвой любовался.
  
  
  
   10. Меньшиков
  
  
  
  
  Фрагмент I
  
  
   В краю, где солнце редко блешет
  
  
   На мрачных небесах,
  
  
   Где Сосва {1} в берег с ревом плещет,
  
  
   Где воет ветр в лесах,
  
  
   Где снег лежит две трети года,
  
  
   Как саван гробовой,
  
  
   И полумертвая природа
  
  
   [Чуть оживляется с весной],
  
  
   Где царство вьюги и мороза,
  
  
  10 Где жизни нет ни в чем,
  
  
   Чернеет сумрачно береза
  
  
   На берегу крутом.
  
  
  
   Фрагмент II
  
  
   [В стране угрюмой] и глухой,
  
  
   Где Сосва с бурей часто воет
  
  
   И берег дикой и крутой
  
  
   Шумящею волною роет, -
  
  
   Между кудрявым тальником,
  
  
   Близ церкви, осененной бором,
  
  
   Чернеет обветшалый дом
  
  
   С полуразрушенным забором.
  
  
   [Часовня ветхая вдали
  
  
  10 И, мертвых тихое жилище,
  
  
   В утробе матери-земли
  
  
   Уединенное кладбище]
  
  
  
   Фрагмент III
  
  
   "Будь ласков, дедушка, ко мне:
  
  
   Скажи, над чьей простой могилой
  
  
   Стоит под елью в стороне
  
  
   К земле склонившись, крест унылый?
  
  
   Сугробы снега занесли
  
  
   Пустынный холм и все кладбище,
  
  
   Там церковь новая вдали,
  
  
   Тут обветшалое жилище.
  
  
   С могилки две стези бегут:
  
  
  10 Одна бежит по косогору
  
  
   В убогий нищеты приют,
  
  
   Другая змейкой вьется к бору...
  
  
   Не в сих местах мой край родной:
  
  
   Я на чужбине здесь, я в ссылке;
  
  
   Скажи мне, дедушка седой!
  
  
   Чей прах почиет в той могилке?"
  
  
   - "Как ты, из дальней стороны
  
  
   В сей край изгнанные судьбою,
  
  
   Под той могилою простою
  
  
  20 Отец и дочь схоронены.
  
  
   Отец, как здесь болтали тайно,
  
  
   Был другом [мудрого] Петра".
  
  
  
   Фрагмент IV
  
  
   [Любил уединенье он:
  
  
   Я часто вред его, мой сын.].
  
  
   Склоняся на руку главой,
  
  
   Угрюмый, мрачный и безмолвный,
  
  
   Он часто, позднею порой,
  
  
   Сидел на паперти церковной.
  
  
   [Тут познакомился я с ним.
  
  
   Он подал мне на дружбу руку]
  
  
  
  
  11. Миних
  
  
   Сидел лишь Миних одинок
  
  
   И, тайною тревожим думой,
  
  
   С презреньем, как на порок,
  
  
   Глядел на деспота {1} угрюмо.
  
   МАТЕРИАЛЫ ЛОНДОНСКОГО ИЗДАНИЯ "ДУМ" 1860 ГОДА
  
  
  
   12. Посвящение
  
  
  
   Памяти Рылеева
  
  
   В святой тиши воспоминаний
  
  
   Храню я бережно года
  
  
   Горячих первых упований,
  
  
   Начальной жажды дел и знаний,
  
  
   Попыток первого труда.
  
  
   Мы были отроки. В то время
  
  
   Шло стройной поступью бойцов -
  
  
   Могучих деятелей племя,
  
  
   И сеяло благое семя
  
  
   На почву юную умов.
  
  
   Везде шепталися. Тетради
  
  
   Ходили в списках по рукам;
  
  
   Мы, дети, с робостью во взгляде,
  
  
   Звучащий стих свободы ради,
  
  
   Таясь, твердили по ночам.
  
  
   Бунт, вспыхнув, замер. Казнь проснулась.
  
  
   Вот пять повешенных людей...
  
  
   В нас сердце молча содрогнулось,
  
  
   Но мысль живая встрепенулась,
  
  
   И путь означен жизни всей.
  
  
   Рылеев был мне первым светом...
  
  
   Отец! по духу мне родной -
  
  
   Твое названье в мире этом
  
  
   Мне стало доблестным заветом
  
  
   И путеводною звездой.
  
  
   Мы стих твой вырвем из забвенья,
  
  
   И в первый русский вольный день,
  
  
   В виду младого поколенья,
  
  
   Восстановим для поклоненья
  
  
   Твою страдальческую тень.
  
  
   Взойдет гроза на небосклоне,
  
  
   И волны на берег с утра
  
  
   Нахлынут с бешенством погони,
  
  
   И слягут бронзовые кони
  
  
   И Николая и Петра.
  
  
   Но образ смерти благородный
  
  
   Не смоет грозная вода,
  
  
   И будет подвиг твой свободный
  
  
   Святыней в памяти народной
  
  
   На все грядущие года.
  
  
  
  
  
  
   Н. Огарев
  
  
  
   13. Предисловие
  Мы печатаем "Думы" Рылеева как исторический памятник, которому не должно исчезнуть, памятник геройского времени русской жизни.
  С 1812 года по 1825-й Россия сознала себя огромной силой в мире человеческом и вместе с тем внутри себя пришла к чувству гражданской свободы. Оба направления не могли не идти, рука об руку. Петербургская централизация вызвала на борьбу молчавшие силы народа, и они окончательно сплотились в мощь государства. Но раз вызванные - они не могли снова умолкнуть беспечно и равнодушно; им надо было заявить себя не только противу внешнего врага, но заявить свою жизнь и самостоятельность в общественном устройстве. Между тем петербургская централизация была наследие немецкое; вызвав русские силы на свет, она осталась немецкою. Борьба была неизбе

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 278 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа