Главная » Книги

Рылеев Кондратий Федорович - Думы, Страница 4

Рылеев Кондратий Федорович - Думы


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

азднует святым.
  
  
   1821 или 1822
  
  
  
  IX. Димитрий Донской Подвиги великого князя Димитрия Иоанновича Донского известны всякому русскому. Он был сын великого князя Московского Иоанна Иоанновича, родился в 1350 году, великокняжеский престол занял 1362 года. Владычествовавшая над Россиею Золотая или Сарайская Орда в его время раздиралась междоусобиями. Один из князей татарских, Мамай, властвовал там, под именем Мамант-Салтана, слабого и ничтожного хана. Недовольный великим князем, Мамай отправил (в 1378 г.) мурзу Бегича со множеством татарского войска; ополчение Димитрия встретило их на реке Воже, сразилось мужественно и одержало победу. Раздраженный Мамай, совокупив еще большие толпы иноплеменников, двинулся с ними к пределам России. Димитрий вооружился; противники сошлись на Куликовом поле (при речке Непрядве, впадающей в Дон); бой был жестокий и борьба ужасная (8 сентября 1380 г.). На пространстве двадцати верст кровь русских мешалась с татарскою. Наконец Мамай предался бегству, и Димитрий восторжествовал. Сия знаменитая победа доставила ему великую славу и уважение современников. Потомство наименовало его Донским. Димитрий умер в 1389 году.
  
  
   "Доколь нам, други, пред тираном
  
  
   Склонять покорную главу
  
  
   И заодно с презренным ханом
  
  
   Позорить сильную Москву?
  
  
   Не нам, не нам страшиться битвы
  
  
   С толпами грозными врагов:
  
  
   За нас и Сергия {1} молитвы
  
  
   И прах замученных отцов!
  
  
   Летим - и возвратим народу
  
  
  10 Залог блаженства чуждых стран:
  
  
   Святую праотцев свободу
  
  
   И древние права граждан.
  
  
   Туда! за Дон!.. настало время!
  
  
   Надежда наша - бог и меч!
  
  
   Сразим моголов и, как бремя,
  
  
   Ярмо Мамая сбросим с плеч!"
  
  
   Так Дмитрий, рать обозревая,
  
  
   Красуясь на коне, гремел
  
  
   И, в помощь бога призывая,
  
  
  20 Перуном грозным полетел...
  
  
   "К врагам! за Дон! - вскричали поиски, -
  
  
   За вольность, правду и закон!" -
  
  
   И, повторяя клик геройский,
  
  
   За князем ринулися в Дон.
  
  
   Несутся полные отваги,
  
  
   Волн упреждают быстрый бег;
  
  
   Летят, как соколы, - и стяги
  
  
   Противный осенили брег.
  
  
   Мгновенно солнце озарило
  
  
  30 Равнину и брега реки
  
  
   И взору вдалеке открыло
  
  
   Татар несметные полки.
  
  
   Луга, равнины, долы, горы
  
  
   Толпами пестрыми кипят;
  
  
   Всех сил объять не могут взоры...
  
  
   Повсюду бердыши блестят.
  
  
   Идут как мрачные дубравы -
  
  
   И вторят степи гул глухой;
  
  
   Идут... там хан, здесь чада славы -
  
  
  40 И закипел кровавый бой!..
  
  
   "Бог нам прибежище и сила! -
  
  
   Рек Дмитрий на челе полков. -
  
  
   Умрем, когда судьба судила!"
  
  
   И первый грянул на врагов.
  
  
   Кровь хлынула - и тучи пыли,
  
  
   Поднявшись вихрем к небесам,
  
  
   Светило дня от глаз сокрыли,
  
  
   И мрак простерся по полям.
  
  
   Повсюду хлещет кровь ручьями,
  
  
  50 Зеленый побагровел дол:
  
  
   Там русский поражен врагами,
  
  
   Здесь пал растоптанный могол,
  
  
   Тут слышен копий треск и звуки,
  
  
   Там сокрушился меч о меч.
  
  
   Летят отсеченные руки,
  
  
   И головы катятся с плеч.
  
  
   А там, под тению кургана,
  
  
   Презревший славу, сад и свет,
  
  
   Лежит, низвергнув великана,
  
  
  60 Отважный инок Пересвет {2}.
  
  
   Там Белозерский князь и чада {3},
  
  
   Достойные его любви,
  
  
   И окрест их татар громада,
  
  
   В своей потопшая крови.
  
  
   Уж многие из храбрых пали,
  
  
   Великодушный сонм редел;
  
  
   Уже враги одолевали,
  
  
   Татарин дикий свирепел.
  
  
   К концу клонился бой кровавый,
  
  
  70 И черный стяг {4} был пасть готов, -
  
  
   Как вдруг орлом из-за дубравы
  
  
   Волынский {5} грянул на врагов.
  
  
   Враги смещались - от кургана
  
  
   Промчалось: "Силен русский бог!" {6} -
  
  
   И побежала рать тирана,
  
  
   И сокрушен гордыни рог!
  
  
   Помчался хан в глухие степи,
  
  
   За ним шумящим враном страх;
  
  
   Расторгнул русский рабства цепи
  
  
  80 И стал на вражеских костях!..
  
  
   Но кто там, бледен, близ дубравы.
  
  
   Обрызган кровию лежит?
  
  
   Что зрю?.. Первоначальник славы {*},
  
  
   Димитрий ранен... страшный вид!..
  
  
   Ужель изречено судьбою
  
  
   Ему быть жертвой битвы сей?
  
  
   Но вот к стенящему герою
  
  
   Притек сонм воев и князей.
  
  
   Вот, преклонив трофеи брани,
  
  
  90 Гласят: "Ты победил! восстань!"
  
  
   И князь, воздевши к небу длани:
  
  
   "Велик нас ополчивший в брань!
  
  
   Велик! - речет, - к нему молитвы!
  
  
   Он Сергия услышал глас;
  
  
   Ему вся слава грозной битвы;
  
  
   Он, он один прославил вас!"
  
  
   1822
  
  
   {* Выражение летописца.}
  
  
  
   X. Глинский Князь Михаил Львович Глинский некогда знатный и богатый литовский вельможа. Род его происходил от татарского князя, выехавшего из Орды во времена в<еликого> к<нязя> Витовта. Воспитанный в Германии, Глинский принял тамошние обычаи, долго служил императору и отличался храбростию и умом. Возвратясь в отечество, он снискал милость короля Александра и был его любимцем и другом. Когда (в 1508 г.) Сигизмунд сделался королем, завистники обнесли пред ним Глинского. Главный враг его был пан Забржезенский. Князь Глинский, обще с двумя братьями, передался вел. князю Московскому Василию Иоанновичу, был принят им с уважением и сделан воеводою. Глинский сражался против своих соотечественников и оказал особенные услуги при взятии Смоленска (1514 г.). Вел. князь обещал его сделать владетелем сего княжества; но не сдержал слова. Глинский вошел в переписку с Сигизмундом и намерен был ему передаться; его схватили, привезли в Москву и заключили в темницу. Там он просидел более двенадцати лет. Вел. князь женился на его племяннице, княжне Елене, дочери брата его Василия. Через год царица выпросила своему дяде прощение (1527 г.), и кн. Глинский пришел еще в большую силу. По кончине вел. князя Елена сделалась правительницею государства. Князь Михаил был одним из сильнейших членов Думы: нескромная слабость племянницы к любимцу ее, князю Телепневу-Оболенскому, возбудила в нем справедливое негодование, он стал делать ей увещания и подпал гневу; снова его заключили в темницу, где он и умер (в 1534 г.).
  
  
  Под сводом обширным темницы подземной,
  
  
  Куда луч приветный отрадных светил
  
  
  Страшился проникнуть, где в области темной
  
  
  Лишь бледный свет лампы, мерцая, бродил, -
  
  
  Гремевший в Варшаве, Литве и России
  
  
  Бесславьем и славой свершенных им дел,
  
  
  В тяжелой цепи по рукам и по вые,
  
  
   Князь Глинский задумчив сидел.
  
  
  Волос уцелевших седые остатки
  
   10 На сморщенно веком и грустью чело
  
  
  Спадали кудрями, виясь в беспорядке:
  
  
  Страданье на Глинском бразды провело...
  
  
  Сидел он, склоненный на длань головою,
  
  
  Угрюмою думой в минувшем летал;
  
  
  Звучал средь безмолвья цепями порою
  
  
   И тяжко, стоная, вздыхал.
  
  
  При нем неотступно в темнице сидела
  
  
  Прелестная дева - отрада слепца;
  
  
  Свободой, и счастьем, и светом презрела,
  
   20 И блага все в жертву она для отца.
  
  
  Блеск пышный чертога для ней заменила
  
  
  Могильная мрачность темницы сырой;
  
  
  Здесь девичью прелесть дочь нежная скрыла
  
  
   И жизни зарю молодой.
  
  
  "О, долго ли будешь, стоная, лить слезы? -
  
  
  Рекла она нежно. - Печали забудь!
  
  
  Быть может, расторгнешь сии ты железы:
  
  
  Надежда лелеет и узников грудь!
  
  
  Быть может, остаток несчастливой жизни,
  
   30 Спокоя волненье и бурю души,
  
  
  Как гражданин верный, на лоне отчизны
  
  
   Ты счастливо кончишь в тиши".
  
  
  "На лоне отчизны! - воскликнул изменник. -
  
  
  Не мне утешаться надеждою сей:
  
  
  Страшась угрызений, стенающий пленник,
  
  
  Несчастный, и вспомнить трепещет о ней.
  
  
  Могу ль быть покоен хотя на мгновенье?
  
  
  Червь совести тайно терзает меня;
  
  
  К себе самому я питаю презренье
  
   40
  И мучусь, измену кляня.
  
  
  Природа дала мне возможные блага,
  
  
  Чтоб славным быть в мире иль грозным в войне:
  
  
  Богатство, познанья, порода, отвага -
  
  
  Всё с щедростью было ниспослано мне.
  
  
  Желал еще славы и лавров победы;
  
  
  Душа трепетала, дух юный кипел...
  
  
  Вдруг поднялись тучей на Польшу соседы -
  
  
   И лавр мне достался в удел.
  
  
  Могольские орды влетели бедою:
  
   50 Литва задымилась в пылу боевом -
  
  
  И старцы, и жены, и дети толпою
  
  
  Влеклися в неволю свирепым врагом;
  
  
  И в пепел деревни и пышные грады;
  
  
  И буйный татарин в крови утопал;
  
  
  Ни веку, ни полу не зрели пощады -
  
  
   Меч жадный над всеми сверкал.
  
  
  Встревожен невзгодой, я к хищным навстречу
  
  
  С дружиною храбрых помчался грозой,
  
  
  Достиг - и отважно в кровавую сечу,
  
   60 И кровь полилася, напенясь, рекой.
  
  
  Покрылись телами поля и равнины:
  
  
  Литвин и татарин упорно стоял;
  
  
  Но с яростью новой за мною дружины -
  
  
   И гордый могол побежал.
  
  
  Боролся с кончиной властитель державный;
  
  
  Тревогой и плачем наполнен дворец -
  
  
  И вдруг о победе и громкой и славной
  
  
  От Глинского с вестью примчался гонец.
  
  
  Чело Александра веселость покрыла:
  
   70 "Когда торжествует родная страна, -
  
  
  Он рек предстоящим, - тогда и могила,
  
  
   Поверьте, друзья, не страшна!"
  
  
  Сим подвигом славным чрез меру надменный,
  
  
  Не мог укротить я волненья страстей :-
  
  
  И род Забржезенских, давно мне враждебный,
  
  
  Внезапно средь ночи пал жертвой мечей.
  
  
  Погиб он - и други мне стали врагами,
  
  
  И, предан душою лишь мести одной,
  
  
  Дерзнул я внестися с чужими полками
  
   80
  В отчизну свирепой войной.
  
  
  О мука! о совесть - тиран неотступный!..
  
  
  Ни зрелище стягов родимой земли,
  
  
  Ни тайный глас сердца из длани преступной
  
  
  В час битвы исторгнуть меча не могли!
  
  
  Среди раздраженных, пылающих мщеньем,
  
  
  И ярых и грозных душой москвитян,
  
  
  Увы, к преступленью влеком преступленьем,
  
  
   Разил я своих сограждан!..
  
  
  Бой кончен - и Глинский узрел на равнине
  
   90 Растерзанных трупы и груды костей;
  
  
  Душа предалася невольно кручине,
  
  
  И брызнули слезы на грудь из очей.
  
  
  Не в пору познал я тоску преступленья!
  
  
  Вся гнусность измены представилась мне;
  
  
  Молил Сигизмунда проступкам забвенья,
  
  
   Мечтал о родной стороне!
  
  
  Но гений враждебный о тайне душевной
  
  
  Царю в злое время известие дал,
  
  
  И русский властитель, смущенный и гневный,
  
   100 Раскаянье сердца изменой назвал:
  
  
  Лишил меня зренья убийцы руками,
  
  
  Забывши и славу и старость мою,
  
  
  И дядю царицы, опутав цепями,
  
  
   Забросил в темницу сию.
  
  
  Лет десять живу я в могиле сей хладной;
  
  
  Ни звезды, ни солнце не светят ко мне;
  
  
  Тоскую, угрюмый, в душе безотрадной
  
  
  И думой стремлюся к родимой стране.
  
  
  Приметно слабею в утраченных силах,
  
   110 Чуть сердце трепещет, немеет мой глас,
  
  
  И медленней льется кровь хладная в жилах,
  
  
   И смерти уж близится час.
  
  
  О дочь моя! скоро, над гробом рыдая,
  
  
  Ты бросишь на прах мой горсть чуждой земли.
  
  
  Скорее, друг юный, беги сего края:
  
  
  От милой отчизны жить грустно вдали!
  
  
  Свободный народ наш, деяньями славный,
  
  
  Издавна известный в далеких краях,
  
  
  Проступки несчастных отцов своенравно
  
   120
  Не будет отмщать на детях.
  
  
  Край милый увидишь - и сердца утраты
  
  
  И юных лет горе в душе облегчишь;
  
  
  И башни, и храмы, и предков палаты,
  
  
  И сердцу святые гробницы узришь!
  
  
  Отца проклиная, дочь милую нежно
  
  
  И ласково примут отчизны сыны -
  
  
  И ты дни окончишь в тиши безмятежной
  
  
   На лоне родимой страны.
  
  
  Пусть рок мой, исполнен тоской и мученьем,
  
   130 Пребудет примером отчизны моей!
  
  
  Да каждый, пылая преступным отмщеньем,
  
  
  Идти не посмеет стезею страстей!
  
  
  Да видят во мне моей родины братья,
  
  
  Что рано иль поздно - измене взгремят
  
  
  Ужасные сердцу сограждан проклятья
  
  
   И совесть от сна пробудят!"
  
  
  Несчастный умолкнул с душевной тоскою;
  
  
  Вдруг стон по темнице - и Глинский упал
  
  
  На дочери лоно седой головою,
  
   140 И холод кончины его оковал!..
  
  
  Так Глинский - муж Думы и пламенный воин -
  
  
  Погиб на чужбине, как гнусный злодей;
  
  
  Хвалы бы он вечной был в мире достоин,
  
  
   Когда бы не буря страстей.
  
  
  1822
  
  
  
   XI. Курбский Князь Андрей Михайлович Курбский, знаменитый вождь, писатель и друг Иоанна Грозного. В Казанском походе, при отражении крымцев от Тулы (1552) и в войне Ливонской (1560 г.) он оказал чудеса храбрости. В 1564 г. Курбский был воеводою в Дерпте. В сие время Грозный преследовал друзей прежнего своего любимца, Адашева. в числе которых был и Курбский: ему делали выговоры, оскорбляли и, наконец, угрожали. Опасаясь погибели, Курбский решился изменить отечеству и бежал в Польшу. Сигизмунд II принял его под свое покровительство и дал ему в поместье княжество Ковельское. Отсюда Курбский вел бранную и язвительную переписку с Иоанном; а потом еще далее простер свое мщение: забыл отечество, предводительствовал поляками во время их войны с Россиею и возбуждал против нее хана Крымского. Он умер в Польше. Пред смертию сердце его несколько умягчилось: он вспомнил о России и называл ее милым отечеством. Спасаясь из Дерпта, Курбский оставил там супругу и девятилетнего сына; потом, в Польше, вторично женился на княгине Дубровицкой, с которою король повелел ему развестися. Курбский известен также литературными своими трудами: он описал жестокости царя Иоанна и перевел некоторые беседы Златоустого на "Деяния св. апостол<ов>". В конце XVII века правнуки его выехали в Россию.
  
  
   На камне мшистом в час ночной,
  
  
   Из милой родины изгнанник,
  
  
   Сидел князь Курбский, вождь младой,
  
  
   В Литве враждебной грустный странник,
  
  
   Позор и слава русских стран,
  
  
   В совете мудрый, страшный в брани,
  
  
   Надежда скорбных россиян,
  
  
   Гроза ливонцев, бич Казани...
  
  
   Сидел - и в перекатах гром
  
  
  10 На небе мрачном раздавался,
  
  
   И темный лес, шумя кругом,
  
  
   От блеска молний освещался.
  
  
   "Далёко от страны родной,
  
  
   Далеко от подруги милой, -
  
  
   Сказал он, покачав главой, -
  
  
   Я должен век вести унылой.
  
  
   Уж боле пылких я дружин
  
  
   Не поведу к кровавой брани,
  
  
   И враг не побежит с равнин
  
  
  20 От покорителя Казани.
  
  
   До дряхлой старости влача
  
  
   Унылу жизнь в тиши бесславной,
  
  
   Не обнажу за Русь меча,
  
  
   Гоним судьбою своенравной.
  
  
   За то, что изнемог от ран,
  
  
   Что и битвах край родной прославил,
  
  
   Меня неистовый тиран
  
  
   Бежать отечества заставил:
  
  
   Покинуть сына и жену,
  
  
  30 Покинуть все, что мне священно,
  
  
   И в чуждую уйти страну
  
  
   С душою, грустью отягченной.
  
  
   В Литве я ныне стал вождем;
  
  
   Но, ах! ни почести велики
  
  
   Не веселят в краю чужом,
  
  
   Ни ласки чуждого владыки.
  
  
   Я всё стенаю, и грущу,
  
  
   И на пирах сижу угрюмый,
  
  
   Чего-то для души ищу,
  
  
  40 И часто погружаюсь в думы...
  
  
   И в хижине и во дворце
  
  
   Меня глас внутренний тревожит,
  
  
   И мрачность на моем лице
  
  
   Веселость шумных пиршеств множит...
  
  
   Увы! всего меня лишил
  
  
   Тиран отечества драгова.
  
  
   Сколь жалок, рок кому судил
  
  

Другие авторы
  • Толль Феликс Густавович
  • Третьяков Сергей Михайлович
  • Башкирцева Мария Константиновна
  • Аристов Николай Яковлевич
  • Зелинский Фаддей Францевич
  • Гиппиус Владимир Васильевич
  • Боборыкин Петр Дмитриевич
  • Лемуан Жон Маргерит Эмиль
  • Радзиевский А.
  • Федоров Александр Митрофанович
  • Другие произведения
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Хорошие люди
  • Уайльд Оскар - Саломея
  • Бестужев-Марлинский Александр Александрович - Письма к Н. А. и К. А. Полевым
  • Федоров Николай Федорович - Что такое постулат практического разума?
  • Маяковский Владимир Владимирович - Стихотворения (март-декабрь 1923)
  • Успенский Николай Васильевич - А. И. Левитов
  • Воровский Вацлав Вацлавович - Между прочим
  • Черный Саша - Антигной
  • Потехин Алексей Антипович - Чужое добро впрок не идет
  • Соловьев-Андреевич Евгений Андреевич - Александр Герцен. Его жизнь и литературная деятельность
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 228 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа