Главная » Книги

Дмитриев Иван Иванович - Стихотворения, Страница 24

Дмитриев Иван Иванович - Стихотворения



  
  
  
  "Терентьич! где хозяйка?" -
  
  
  
  Помещик вопросил.
  
  
  
  "Охти, охти, боярин! -
  
  
  
  Ответствовал старик, -
  
  
  
  Охти!" - и, скорчась, слезы
  
  
  
  Утер своей полой.
  
  
  
  "Конечно, в доме худо! -
  
  
  
  Мой витязь возопил. -
  
  
  
  Скажи, не дай томиться:
  
  
  
  Жива иль нет жена?"
  
  
  
  Терентьич продолжает:
  
  
  
  "Хозяюшка твоя
  
  
  
  Жива иль нет, бог знает!
  
  
  
  Да здесь ее уж нет!
  
  
  
  Пришло тебе, боярин,
  
  
  
  Всю правду объявить:
  
  
  
  Попутал грех лукавый
  
  
  
  Хозяюшку твою.
  
  
  
  Она держала пристань
  
  
  
  Недобрым молодцам;
  
  
  
  Один из них пойман
  
  
  
  И на нее донес.
  
  
  
  Тотчас ее схватили
  
  
  
  И в город увезли;
  
  
  
  Что ж с нею учинили,
  
  
  
  Узнать мы не могли.
  
  
  
  Вот пятый год в исходе, -
  
  
  
  Охти нам! - как об ней
  
  
  
  Ни слуха нет, ни духа,
  
  
  
  Как канула на дно".
  
  
  
  Что делать? Как ни больно...
  
  
  
  Но вечно ли тужить?
  
  
  
  Несчастный муж, поплакав,
  
  
  
  Женился на другой.
  
  
  
  Сей витязь и поныне,
  
  
  
  Друзья, еще живет;
  
  
  
  Три года, как в округе
  
  
  
  Он земским был судьей.
  
  
  
  1791
  
  
  
  К ТЕКУЩЕМУ СТОЛЕТИЮ
  
   О век чудесностей, ума, изобретений!
  
  
   Позволь пылинке пред тобой,
  
  
   Наместо жертвоприношений,
  
   С благоговением почтить тебя хвалой!
  
   Который век достиг толь лучезарной славы?
  
   В тебе исправились испорченные нравы,
  
   В тебе открылся путь свободный в храм наук;
  
   В тебе родилися Вольтер, Франклин и Кук,
  
  
   Румянцевы и Вашингтоны;
  
   В тебе и естества позналися законы;
  
   В тебе счастливейши Икары, презря страх,
  
  
   Полет свой к небу направляют,
  
  
   В воздушных странствуют мирах
  
   И на земле опять без крыл себя являют.
  
   Но паче мне всего приятно помышлять,
  
   Что начали в тебе и деньги уж летать.
  
   О чудо! О мои прапращуры почтенны!
  
   Поверите ли в том вы внучку своему,
  
   Что медь и злато, став в бумажку превращенные.
  
   Летят чрез тысячу и больше верст к нему?
  
   Он тленный лоскуток бумажки получает
  
   И вдруг от всех забот себя освобождает.
  
   Уже и Шмитов он с терпеньем сносит взор;
  
   Не слышит совести докучливый укор;
  
   Не видит более в желаниях препоны,
  
   Пьет кофе, может есть чрез час и макароны.
  
   <1791>
  
  
  
  ПОДРАЖАНИЕ ПРОПЕРЦИЮ
  
  
  Вотще мы, гордостью безумною надменны,
  
  
  Мечтаем таинства провидеть сокровенны
  
  
  И в ясных небесах планету зреть свою!
  
  
  С парфянами ли мы, с британцами ль в бою,
  
  
  На суше ль, на валах перуны в них бросаем,
  
  
  Когда и как умрем?.. увы, того не знаем:
  
  
  Пределы смертного известны лишь богам!
  
  
  Нет, не возможно знать в жару сраженья нам,
  
  
  Тогда как смерть равно с обеих стран карает,
  
  
  Кому бессмертных суд победы лавр вручает!
  
  
  Мы ведаем лишь то, что рок неизбежим,
  
  
  Что всюду с нами смерть, хотя ее не зрим,
  
  
  И что погибельны везде ее удары:
  
  
  Землетрясение, болезни, яд, пожары
  
  
  Лишают жизни нас и в недрах тишины,
  
  
  В той самой хижине, в которой рождены.
  
  
  Но рок свой предузнать старание напрасно!
  
  
  Единый только тот, который любит страстно,
  
  
  Имеет оный дар, чтоб ведать свой предел,
  
  
  Не вострепещет он быть целью вражьих стрел;
  
  
  Без страха под собой разверстое зрит море,
  
  
  Когда Борей с волнами в споре,
  
  
  И с треском молнии сверкают в небесах.
  
  
  Вотще пред ним Харон на черных парусах
  
  
  Стигийский мутный ток поспешно рассекает
  
  
  И новой добычи алкает!
  
  
  Предстань очам его, любезная, в тот час;
  
  
  Взгляни с умильностью, простри свой нежный глас,
  
  
  Скажи ему: "Живи!" - и во мгновенье ока
  
  
  Счастливый смертный сей увидит паки свет...
  
  
  Любовь, любовь сильней вседействующа рока,
  
  
  Любовь отъемлет жизнь и оную дает!
  
  
  <1792>
  
  
  
  
  СЛАБОСТЬ
  
  
  Мне Хлоя сделала решительный отказ.
  
  
  В досаде на нее и горести безмерной,
  
  
  Вчера я говорил: "Уже в последний раз
  
  
  
  Был в доме легковерной!"
  
  
  А ныне поутру, не знаю как и сам,
  
  
  
   Опять я там!
  
  
  <1792>
  
  
  
  
  ГОЛУБОК
  
  
  
  Подражание Анакреону
  
   Прекрасный голубчик! Скажи мне, отколе.
  
   Куда и к кому ты столь быстро летишь?
  
   Душист ты, как роза, цветущая в поле;
  
   Кого ты, голубчик, кого веселишь?
  
  
  
  
  Голубок
  
  
  
  Я служу Анакреону,
  
  
  
  А любезный сей певец
  
  
  
  Получил меня в награду
  
  
  
  От Венеры за стихи;
  
  
  
  С той минуты, как ты видишь,
  
  
  
  Письма я его ношу,
  
  
  
  И теперь лечу к Батиллу,
  
  
  
  Кто пленяет всех сердца.
  
  
  
  Господин мой обещает
  
  
  
  Скоро дать свободу мне,
  
  
  
  Но, хотя бы то и сделал,
  
  
  
  Я останусь все при нем.
  
  
  
  Что за радость мне летати
  
  
  
  По полям и по горам,
  
  
  
  Укрываться на деревьях
  
  
  
  И питаться чем-нибудь,
  
  
  
  Если я во всем доволен,
  
  
  
  Хлеб клюю всегда из рук
  
  
  
  Самого Анакреона
  
  
  
  И вино с ним вместе пью?
  
  
  
  Пью за ним из той же чаши,
  
  
  
  А насытясь им, вспрыгну
  
  
  
  На его тотчас я темя
  
  
  
  И тихохонько кружусь,
  
  
  
  А потом его крылами
  
  
  
  Я своими обойму
  
  
  
  И, слегка спустись на лиру,
  
  
  
  Забываюся и сплю.
  
  
  
  <1792>
  
  
  
  
  К МЛАДЕНЦУ
  
  
   Дай собой налюбоваться,
  
  
   Мила крошечка моя!
  
  
   С завистью, могу признаться,
  
  
   На тебя взираю я.
  
  
   Ты спокойно почиваешь
  
  
   И ниже во кратком сне
  
  
   Грусти, горести не знаешь,
  
  
   День и ночь знакомых мне.
  
  
   Лишь проснешься, прибегают,
  
  
   С нежной радостью в глазах,
  
  
   Мать, отец тебя лобзают
  
  
   И качают на руках.
  
  
   Все в восторге пред тобою,
  
  
   Всех ты взоры веселишь,
  
  
   Коль улыбкой их одною
  
  
   Или взглядом подаришь.
  
  
   Чувство горести бессильно
  
  
   Долго дух твой возмущать;
  
  
   Приголубь тебя умильно,
  
  
   И опять начнешь играть.
  
  
   Часто слезы теплы льются
  
  
   И сердечушко дрожит,
  
  
   А уста уже смеются. -
  
  
   О незлобный, милый вид!
  
  
   Но, увы! дни быстро мчатся,
  
  
   Вступишь в возраст ты другой,
  
  
   Рок и страсти ополчатся,
  
  
   И прости твой век златой!
  
  
   Ах! я опытом то знаю,
  
  
   Сколько я сердечных слез
  
  
   Проливал и проливаю,
  
  
   Сколько муки перенес!
  
  
   Смерть родных и сердцу милых,
  
  
   Страсти, немощь, хлад друзей...
  
  
   Часто в мыслях я унылых
  
  
   Жизни был не рад моей.
  
  
   Но скреплюся и отселе,
  
  
   Если снова загрущу,
  
  
   При твоей я колыбеле
  
  
   Томно сердце облегчу.
  
  
   Так твои веселы взгляды,
  
  
   Твой спокойный, милый зрак
  
  
   Пролиют мне в грудь отрады
  
  
   И души рассеют мрак.
  
  
   О невинность! ты, как гений,
  
  
   Шлешь целение сердцам!
  
  
   Я, хоть несколько мгновений,
  
  
   Был теперь невинен сам.
  
  
   И давно погибшу радость
  
  
   В бедном сердце ощутил.
  
  
   Милый ангел мой, ты младость
  
  
   Хоть на час мне возвратил!
  
  
   <1792>
  
  
  
  
  ЭЛЕГИЯ
  
  
   Коль надежду истребила
  
  
   В страстном сердце ты моем,
  
  
   Хоть вздохни, тиранка мила,
  
  
   Ты из жалости по нем!
  
  
   Дай хоть эту мне отраду,
  
  
   Чтоб я жизнь мою влачил,
  
  
   Быв уверен, что в награду
  
  
   Я тобой жалеем был!
  
  
   Если б в нашей было воле
  
  
   И любить и не любить,
  
  
   Стал ли б я в злосчастной доле
  
  
   Потаенно слезы лить?
  
  
   Нет! на ту, котора к гробу,
  
  
   Веселясь, мне кажёт путь,
  
  
   За ее жестокость, злобу,
  
  
   Не хотел бы и взглянуть.
  
  
   Но, любовь непостижима,
  
  
   Будь злодейкою моей -
  
  
   Будешь все боготворима,
  
  
   Будешь сердцу всех милей.
  
  
   О жестокая! любезна!
  
  
   Смейся, смейся, что терплю!
  
  
   Я достоин... участь слезна!
  
  
   Презрен, стражду и... люблю!
  
  
   <1794>
  
  
  
  
  ЭЛЕГИЯ
  
  
  
   Подражание Тибуллу
  
  
  Пускай кто многими землями обладает,
  
  
  В день копит золото, а в ночь недосыпает,
  
  
  Страшася и во сне военныя трубы, -
  
  
  Тибулл унизился б, желав его судьбы;
  
  
  Тибулл в убожестве, незнатен... но доволен,
  
  
  Когда он в хижинке своей спокоен, волен,
  
  
  Живет с надеждою, с любовию втроем
  
  
  И полный властелин в владении своем.
  
  
  Хочу, и делаю: то в скромном огороде
  
  
  Душисты рву цветы и гимн пою природе;
  
  
  То тропки по снуру прямые провожу,
  
  
  То за прививками младых дерев хожу;
  
  
  То гряды, не стыдясь, сам заступом копаю;
  
  
  А иногда волов ленивых загоняю;
  
  
  Иль весело бегу с барашком на руках,
  
  
  Который позабыт был матерью в лугах.
  
  
  Богам усердный жрец, я первенцы земные
  
  
  Всегодно приношу на алтари святые:
  
  
  Палесе жертвую домашним молоком,
  
  
  Помоне каждым вновь родившимся плодом;
  
  
  А пред тобой всегда, Церера златовласа,
  
  
  Я вешаю венок, сплетенный мной из класа.
  
  
  О Лары! некогда я в жертву приносил
  
  
  Прекрасных вам тельцов - тогда богат я был!
  
  
  А ныне и овна считаю важным даром.
  
  
  Но я и в бедности благодаренья с жаром
  
  
  Любимого из них закланию предам;
  
  
  Да воскурится пар от жертвы к небесам
  
  
  При песнях юности беспечной и веселой,
  
  
  Просящей от небес вина и жатвы зрелой!
  
  
  Услышьте, боги, наш сердечный, кроткий глас
  
  
  И скудные дары не презрите от нас!
  
  
  Первоначальный дар, вам, боги, посвященный.
  
  
  Простейший был сосуд, из глины сотворенный.
  
  
  Я о родительском богатстве не тужу;
  
  
  Беспечно дней моих остаток провожу;
  
  
  Работаю, смеюсь, иль с музами играю,
  
  
  Или под тению небесной отдыхаю,
  
  
  Которая меня прохладою дарит.
  
  
  Сквозь солнца иногда дождь мелкий чуть шумит
  
  
  Я, слушая его, помалу погружаюсь
  
  
  В забвение и сном приятным наслаждаюсь;
  
  
  Иль в мрачну, бурну ночь, в объятиях драгой,
  
  
  Не слышу и грозы, гремящей надо мной.
  
  
  Вот сердца моего желанья и утехи!
  
  
  Пускай Мессале льстят оружия успехи,
  
  
  Одержанные им победы на войне!
  
  
  Пускай под лаврами, на гордом он коне,
  
  
  С полками пленников, при плесках в Рим вступает
  
  
  И славы своея лучами поражает;
  
  
  А я... пускай от всех остануся забвен!
  
  
  Пусть скажут обо мне, что робким я рожден,
  
  
  Но Делии вовек не огорчу разлукой;
  
  
  Одна ее слеза была б мне тяжкой мукой.
  
  
  Прочь, слава! не хочу жить в будущих веках;
  
  
  Пребудь лишь ты в моих, о Делия, глазах:
  
  
  С тобой и дика степь Тибуллу будет раем;
  
  
  С тобою он готов быть зноем пожигаем
  
  
  И ночи на сырой земле препровождать.
  
  
  Ах! может ли покой и одр богатый дать
  
  
  Гому, кто одинок и с пламенной душою?
  
  
  О Делия! я жизнь лишь чувствую с тобою;
  
  
  Один твой на меня умильный, страстный взгляд
  
  
  Бесценней всех честей, триумфов и наград!
  
  
  Но все пройдет... увы! и Делии не станет!
  
  
  Быть может... нет! пускай твой прежде друг увянет;
  
  
  Пускай, когда чреда отжить ему придет,
  
  
  Еще он на тебя взор томный возведет;
  
  
  Еще, готовяся на вечную разлуку,
  
  
  Дрожащею рукой сожмет твою он руку,
  
  
  Вздохнет... и на твоей груди испустит дух.
  
  
  О Делия! душа души моей и друг!
  
  
  Ужель на мой костер ни слезки не уронишь?
  
  
  Нет! сердце у тебя не каменно: ты стонешь,
  
  
  Рыдаешь, Делия! - и нежные сердца
  
  
  Желают моему подобного конца!
  
  
  Исчезни, грустна мысль! Что будет, не минует:
  
  
  Почто ж душа моя до времени тоскует?
  
  
  Еще Сатурн моих не осреб

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 382 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа