Главная » Книги

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Давид

Кюхельбекер Вильгельм Карлович - Давид


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

   Вильгельм Кюхельбекер
  
  
   Давид
  
   Эпическое стихотворение,
  
  взятое из Священного писания
  
   Оригинал здесь: "Друзья и Партнеры".
  
  
  
  
  I
  
  
  КНИГА "ПРЕДДВЕРИЕ"
  
   Персты мои ли по струнам блуждают?
   Завешен тучами весь мой обзор,
   Перуны смерти надо мной сверкают.
   За тучи устремлю молящий взор...
   Спаситель мой ко мне приник оттоле,
   Бог усмирил души моей раздор!
   Судьба моя в святой, господней воле:
   Заступник мой, надежда и покров,
   Сидящий на сияющем престоле,
   Превыше всех и солнцев и миров;
   К нему мой глас, к нему мольбы подъемлю!
   Так! Без него главы моей власов
   Ниже единый не падет на землю.
   Не без него начну и песнь сию;
   Опасный, трудный подвиг предприемлю:
   Царя, певца, воителя пою;
   Все три венца Давид, пастух счастливый,
   Стяжал и собрал на главу свою.
  
   И был в Эфрафе1 муж благочестивый,
   Десницей бога вышнего храним:
   Струились шумные под ветром нивы
   Златые, необъятные пред ним;
   Паслись его стада в лугах цветущих,
   Он был ущедрен господом благим,
   Проклявшим всех врагов, его клянущих,
   Благословившим всех его друзей.
   И возрастил он семерых могущих,
   Высоких станом, крепких сыновей.
   Осьмой же мал; но, в братьях небрегомый,
   Он кровь твою прославил, Иессей.
   Им были овцы отчие пасомы:
   С холма на холм за ними восходил,
   И, чистым, радостным огнем жегомый,
   Невинный отрок славил и хвалил
   В псалмах священных, в песнях сладкозвучных
   Избравшего Исраиль бога Сил...
  
   ...Молва несется: "Прозорливец2 здесь!
   Что возвестит всевышнего служитель?"
   Его приход волнует город весь.
   Вступают града старшины в обитель:
   "Эфрафе мир ли ты приносишь днесь?
   Или на нас разгневан вседержитель?"
   - "Мир вам! сюда я жертвовать притек,
   И ныне освятитеся со мною
   И радуйтесь! - так сын Эльканы рек.-
   Но се гряду и Вифлеем спокою!"
   Из стен исходит божий человек;
   За ним толпа стремится за толпою.
   Предстали алтарю, и Самуил
   Елеем совершает освященье
   И руку на главу тельца взложил...
   (Телец могущий жертва за спасенье.
   Сего же сам он первенца вскормил:
   Благое без порока приношенье.)
   И се уже огромный пал телец,
   Краса и честь Ефремлих паств веселых.
   Но кровь лиет вкруг жертвенника жрец,
   Роскошный тук, от чресл отъяв дебелых,
   Возносит к господу благих сердец,
   Смиренной верой радостных и смелых.
   Обрядов строго держится во всем:
   По жертве соль завета рассыпает,
   И грудь и рамо раздробив ножем,
   На часть их Аарону отлагает;
   Священным воспаляет сруб огнем,
   Встает и весь народ благословляет.3
   Тогда, избранник ото всех колен,
   Иуда громкий глас подъял хвалений
   Властителю языков и времен;
   Текут... Отзыв их шумных песнопений
   Встречает их с холмов, и рощ, и стен!
   Под сумрак же прохладной, темной сени
   Овидов сын и Самуил спешат.
   Никто вослед не простирает ока;
   Всех дерзких устраняют и страшат
   Суровый лик и строгий взгляд пророка.
   Цвел на горе обильный тьмою сад
   От врат Вефильских на страну востока.
   На полночь открывался конный путь,4
   К полудню зрелся тихий гроб Рахили:
   В Эфрафе ей судилося заснуть,
   Прекрасную в Эфрафе схоронили;
   И скорбь Исраиля терзает грудь;
   Но дети с ним на полночь поспешили.
   Воссели старцы в вертограде том
   Под кров смоковницы широколистой;
   Пророк поникнул сумрачным челом,
   Повел перстами по браде сребристой,
   Вздохнул, подъял главу и рек потом:
   "Бог отвратился от души нечистой;
   Отвержен царь от божиих очей! -
   Со мною раздели печали бремя;
   Ко мне склонися слухом, Иессей!
   Забыл отступник бога в оно время,
   Когда господь наш отдал в снедь мечей
   Злодеев наших мерзостное племя!
   Издавна нам враждует Амалик;
   Не убоялся бога блудородный:5
   Он нападал, безжалостен и дик,
   Еще в исход наш, средь степи безводной,
   Вздымая средь пустыни шумный крик,
   На нас, покрытых пылию походной.
   Каратель Амалика помянул:
   Кровавое настало воздаянье -
   И посланы Исраиль и Саул
   И с ними страх, и гибель, и попранье!
   Пройдет весь мир ужасной мести гул;
   Обымет нечестивых содроганье!
   Победой наш венчался каждый шаг;
   Летал пред нами Ангел-Истребитель:
   В десницу храбрых впал свирепый враг,
   Его ж обрек на кару вседержитель,
   Убийца жен, убийца чад Агаг,
   Неистовый разбойников властитель.
   Но изверга сын Кисов пощадил:
   Он в свой шатер приял его, как брата,
   Приник на стан Исраиля бог Сил
   И гневом воскипел на сопостата.
   "Восстань! - он мне поведал. - Самуил,
   Предай Агага лезвию булата!
   Саула же от моего лица
   Хощу отринуть я за ослушанье", -
   Живет и падший сын в душе отца:
   Ночь слышала мое о нем стенанье.
   Но возвестил ему я гнев творца;
   Врага же взял и вывел на закланье!" -
   В устах пророчих замерли слова;
   Он весь являлся жертвою страданий;
   На грудь склонилась белая глава;
   Доожа, сжимались жилистые длани.
   "Дошла и к нам, - рек Иессей, - молва
   О сей благословенной богом брани.
   А ныне да познаю, муж святый, -
   Мое же да отпустишь дерзновенье
   (Суровый я питомец простоты,
   И всякое мне чуждо ухищренье),-
   Как обличил в грехах Саула ты?
   Дозволь твое услышать извещенье!"
   - "О род Адамов! - возопил пророк.-
   Адамов род и Евы любопытной!
   Безумен ты, безумен и жесток,
   Почто предпочитаешь в злобе скрытной
   Блаженству скорбь и доблести порок,
   Ловец вестей и слухов ненасытный!"
   От оных слов смутился Иессей;
   Но муж, носящий жезл Мельхиседеков,
   И жрец и некогда пастух людей,
   Провидец душ и мыслей человеков,
   Всесожигающий огонь очей
   Смягчил и не продлил своих упреков.
   "Саулу нес я вышнего глагол;
   К нему, - он молвил, - шел путем Кармила,
   Предтеча горестный грядущих зол;
   Евреев же ликующая сила
   Покрыла тяжестью и холм и дол,
   Окрестность всю, всю область наводнила.
   И победитель мчался в Гаваон6
   В сверкающей булатом колеснице,
   Одеянный во злато и виссон,
   С огромным копием своим в деснице.
   Что я к нему гряду, услышал он
   И обратиться повелел вознице.
   Он от меня в Галгалы7 путь склонил,
   Средь торжества смущен и беспокоен;
   Страшит владыку ветхий Самуил,
   Притворствует пред дряхлым старцем воин!
   И я притек - и вижу: богу Сил
   Уже всем воинством принос устроен.
   "Отец, благословляю твой приход! -
   С холма меня приветствует коварный. -
   Господь твой бог воспомнил свой народ:
   Града врагов поял огонь пожарный;
   Их расточил, развеял наш поход...
   И се - ты зришь - исраиль благодарный
   Возносит жертву песней и похвал".
   Я рек: "Не с дола ль слышится мычанье?
   Не глас ли стад несется от Галгал?"
   - "То наше богу твоему даянье:
   От Амалика их народ пригнал,
   Юниц и буйвол лучших, на закланье.
   Остаток же - так завещал ты нам,-
   Он продолжал лукавыми устами, -
   На яству вранам, на снеденье псам
   В степи повергся нашими руками".
   - "Искоренить злодеев предал вам
   Господь с женами, чадами, скотами.
   Сразить не повелел ли вышний всех? -
   Но презрел ты его святую волю;
   Но ты подъял глагол его на смех,
   Добычи лучшую сберег ты долю!
   Стада те проповедуют твой грех,
   Которые рассыпал ты по полю.
   Слаб, древен я и пред тобой молчу:
   Ты вождь и царь, ты славный победитель;
   Но воззывал я за тебя к творцу;
   Что в нощь ко мне глаголил вседержитель,
   Тебе, когда потерпишь, возвещу!"
   - "Вещай!" - смущенный говорит властитель.
   Воздвигся я и продолжал вещать:
   "Не скудная дана тебе судьбина;
   Не ты ль предводишь ныне нашу рать?
   От рода малого Вениямина
   Благоволил господь тебя избрать,
   Малейшего, в царя и властелина.
   Он водворил тебя в дому своем;
   Тебя воздвиг на высоту из дола...
   Почто же ты не сохранил во всем
   Святого бога вышнего глагола?
   Не быть тебе в Исраиле царем,
   И чадам не оставишь ты престола!
   Да не речешь, Саул: стада сии
   Не богу ли соблюл я на закланье?
   Что богу жертвы грешные твои?
   Не паче ль всякой жертвы послушанье?
   Сын Кисов, помянешь слова мои.
   Но се я совершил мое посланье".
   И он ответствует: "Я согрешил:
   Я, убояся ратного смятенья,
   Забыл твои вещанья, Самуил,
   Забыл господни строгие веленья;
   Ты помолися, старец, богу Сил:
   Услышит гневный бог твои моленья!"
   Но я: "Не на тебя ли он излил
   Своих щедрот и благости обилье?
   А ты, Саул, его уничижил:
   И ныне он в бесславье и бессилье
   И в пагубу твой жребий положил!"
   Иду; но царь за риз моих воскрилье
   Рукою ялся и раздрал хитон.
   "Так бог, - я рек, - раздрал твою державу.
   Вовек неколебим его закон:
   Стезю возненавидел он неправу,
   Нет, не изменится, не смертный он!
   Он дал иному власть твою и славу".
   Властитель же не съял с меня руки:
   "Я согрешил и грех мой разумею;
   Но ты отселе, старец, не теки:
   Почти меня пред ратию моею;
   На нас князья взирают и полки;
   Грядем, мольбу соединю с твоею".
   - "Предай же мне, - к нему я речь простер, -
   Упитанного нашей кровью змея!"
   Сын Кисов отрока послал в шатер:
   Агаг предстал, дрожа и цепенея;
   Багровым блеском озарил костер
   Ужасный образ бледного злодея,
   "Ужели смерть, - он молвил, - так горька?"
   - "Тебе ли будет, - я вопил, - пощада?
   Как жен твоя бесчадила рука,
   Так матери Агага быть без чада!"
   И черной крови пролилась река,
   Душа же низлетела в бездну ада!
   Воссел я с той поры в дому моем
   И там во тьме оплакивал Саула.
   И сетовал во вретище по нем.
   Внемли! вчера вселенная заснула,
   Но не спал я; вдруг трепетным огнем,
   Раздравши небо, молния блеснула;
   Я вспрянул, ослеплен; гром заревел,
   Перуны зазмеились за горами.
   Вся твердь исполнилась кровавых стрел,
   И глас послышал я над небесами:
   "Твоей печали положи предел!
   Доколе разливаешься слезами?
   Не обратится к сыну Киса бог:
   Пред волею его благоговея
   (Свят, свят закон его, но вкупе строг),
   Исполни рог священного елея,
   Восстань и понеси в Эфрафу рог:
   Царя там вижу в чадах Иессея!"
   - "Царя бог избрал из моих детей! -
   Незапным хладным ужасом объятый,
   Бледнеющий воскликнул Иессей. -
   Злосчастный день, день горестный трикраты!
   Ты много мне пророчишь скорбных дней:
   Падет мой сын, в весне своей пожатый!"
   - "Смирись пред богом трепетной душой! -
   Вещает Иессею прорицатель. -
   Или не властен вышний над тобой?
   Или не он господь твой и создатель?
   Он вводит кротких в сладостный покой;
   Но он же грозный дерзостных каратель! -
   Не Авраам ли был заклать готов,
   Не пожалел единственного чада,
   Отца ему обещанных родов?
   И не взялася верного награда!
   А сколько пред тобой цветет сынов,
   Твоих очей веселье и отрада? -
   Благоволил единого из них
   Господь почтить своим святым избраньем,-
   И ты не заграждаешь уст твоих!
   Едва ли ты не возроптал роптаньем!
   Умолкни же и, радостен и тих,
   Благоговей пред божиим посланьем.
   Он над рабом своим простер свой щит;
   Избраннику он станет одесную;
   Царя под сенью смерти сохранит;
   Расширит над владыкой длань благую!
   Но что? не царь ли под твой кров спешит?
   Грядем! я приближенье духа чую!"
   И было так: провидел Самуил,
   Прозрел, но не телесными очами,
   Как сын от стада в дом отца спешил.
   Повеяв чудотворными крылами,
   Святой восторг на старца находил:
   Он над грядущими парил летами! -
   Но идут и пришли, и се - у врат
   Семь красных, мощных юношей стоят.
   Когда увидел, в древний дом вступая,
   Вещатель Элиава пред собой,8
   Тогда он молвил, бога вопрошая:
   "Не доблестный ли сей избранник твой?"
   И был ответ: "Познай, - душа благая
   Единая угодна предо мной;
   На мощь вы зрите и на стан высокий,
   Но мой ли взор есть взор очей твоих?"
   Аминадав явился черноокий,
   Самай, мудрейший в братиях своих;
   Но тот, кто мерит мрак сердец глубокий,
   Всевидящий, отверг и презрел их.
   И не взыскал бог никого из прочих,
   Нет, никого из всех могущих сих,
   И не вещал глаголом уст пророчих
   Ни одному: паси людей моих!
   Все семеро веселье мыслей отчих,
   Но выше их кто кроток, благ и тих.
   И жрец гостеприимна вопрошает:
   "Или я видел всех твоих детей?"
   - "Еще есть отрок, - старец возвещает, -
   Залог последний матери своей;
   Но мал; лета не многие считает:
   Поставлен он над паствою моей".
   - "Пошли ж по нем, не отложа, ко стаду:
   Ты всуе ставишь яствы предо мной;
   Пока мне не предстанет, не воссяду!"
   Домостроитель подал знак рукой -
   И потекла к возлюбленному чаду
   Седая Балла, поюнев душой,
   Но с отроком сошлася под вратами.
   "Ты где же медлил? - старица гласит. -
   Добры вы! не управишь ныне вами!
   Без агнца вечерять ему, Давид!"
   Но хитрыми приправлено руками,
   Пред гостем брашно вкусное стоит.
   "Иди же: близок час и сна и ночи;
   А тщетно к яствам нудит твой отец:
   Пока тебя его не узрят очи,
   Укрухи хлеба не коснется жрец.
   Что знаменует, сын мой, зов пророчий?
   Что ныне о тебе решил творец?"
   Предстал Давид пред взоры Самуила,
   Пес верный отрока сопровождал;
   В широких раменах являлась сила,
   Румянец на щеках его играл,
   Сверкали очи, будто два светила,
   Но ростом был прекрасный пастырь мал.
   И старцу был призыв от пресвятого.
   "Не сей ли упасет моих людей?
   Помажь на царство юношу благого:
   Восстань и миро на него излей!"
   Тогда излил на пастыря младого
   Господень раб таинственный елей,
   И над Давидом божий дух с того дня
   Во всех делах и подвигах парил;
   Его крепила благодать господня,
   Держал и защищал его бог Сил;
   Изнемогла, смирилась преисподня:
   На выю он противных наступил.
  
   Итак, мое построено преддверье!
   Но совершу ли здание когда?
   Быть может, подвиг мой - высокомерье,
   Огонь и дар мой, может быть,- мечта!
   Паду - и посмеется мне безверье,
   Посвищут мне надменные уста. . .
   Кто, кто тогда подаст мне утешенье?
   И сам себе прощу ли дерзновенье?
  
   Но и тогда благословенно будь,
   Души моей невинное прельщенье!
   Я пел - и мир в мою вливался грудь...
   Меня тягчили, как свинец, печали:
   За миг не мог под ними я вздохнуть;
   Вдруг окрылялися, вдруг отлетали -
   И что же? - светлым мне мой зрелся путь!
  
   Где, где же те, кого любил я в свете?
   Кому мое преддверье посвящу?
   Ужели все забыли о поэте?
   Ужели я один по них грущу?
   Их жизнь роскошствует в прекрасном свете,
   А я. . . но сетовать я не хочу:
   Отрадно мне воспомнить дружбу нашу;
   Мой труд любезным именем украшу.
  
   В науках мой наставник и пример,
   Ты услаждал моей судьбины чашу!
   Ты ныне где, мой верный Исандер?9
   Еще ли ты средь камней Гурджистана,10
   В отчизне гор, потоков и пещер?
   В Москве ли ты, в столице Иоанна?
   Во граде ли Петра, в стране тумана,
   Где неба свод бессолнечен и сер,
   Где вяну я? ..
  
  
  
  Увы! вотще страданья
   В моих я персях силюсь одолеть:
   Проснулись все на зов воспоминанья,
   Дрожит мой голос, я не в силах петь!
   О славе ли, безумец, я мечтаю?
   В глухих стенах, в темнице умираю!
  
   И песнь моя не излетит вовек
   Из скорбного, немого заточенья!
   Мой боже! я ничтожный человек,
   Дитя мимолетящего мгновенья,-
   Смягчиться повели моей судьбе...
   Или пусть час ударит разрешенья:
   И полечу, создатель мой, к тебе!
  
   Туда зовет меня мой искупитель:
   Там радость вечная, там вечный свет,
   Оттоле я, полей эдемских житель,
   Взгляну на прежнюю мою обитель,
   На область испытания и бед;
   Не ищет муж младенческой забавы,
   Равно земной не пожелаю славы...
   Но жить я буду для любви одной!
   Небесный светоч, сладостную веру,
   Друг, ты возжег впервые предо мной:
   И здесь и там должник я Исандеру!
  
   _____________
   1Вифлеем назывался также Эфрафою.
   2Пророк Самуил.
   3Об обрядах жертвоприношения см. Книгу Левит.
   4Умре же Рахиль и погребоша ю на пути ипподрома в Эфрафы:
   сия есть Вифлеем. И постави Иаков столп на гробе ея, сей есть
   столп над гробом Рахилиным даже до дня сего. Книга Бытия, гл. 35.
   5Фамна же бяше наложница Елифаса, сына Исавля, и роди
   Елифасу Амалика. Кн. Бытия, гл. 36; впрочем, в Священном Писании говорится также
   об Амаликитах, современных уже Аврааму. См. гл. 14, ст. 4.
   6Гаваон, или Гавая, главный город племени веньяминитов
   7Галгала - место, где Иисус Навин обрезал евреев, перешед
   через Иордан. См.: Книга Иисуса Навина, гл. 5.
   8Элиав - старший брат Давида; Аминадав - второй; Самай,
   Сама или Самаай - третий.
   9По-персидски Александр.
   10Грузия.
  
  
  
  
  
  
  
  II
  
  
  КНИГА "ПРИЗВАНИЯ"
  
   Вновь я один: тяжелые затворы
   Меня от жизни отделяют вновь.
   Подъемлю к небу страждущие взоры, -
   Со мной простились дружба и любовь:
   Не мне было, родимые, жить с вами!
   Неистово моя кипела кровь;
   Был в даль влеком я шумными мечтами,
   В седую даль рвалась душа моя,
   Рвалась за бурями, за облаками;
   Сердечных гроз игралищем был я, -
   И грозы те любезных мне терзали,
   И в скорбь и в кару был я вам, друзья!
   И что ж? - изгладьте счет с своей скрыжали:
   Долг кровью искупить бы я готов;
   Но ах! меня не стены ли объяли?
   Вы мне не внемлете из-под оков!
  
   Рукою легкой сеешь оскорбленье,
   Ничтожный раб изменников-часов;
   А царь твой - непреклонное мгновенье;
   А дастся ли, слепец! твоим мольбам
   По самый гроб с тем братом примиренье,
   Который взор возвел к твоим очам,
   Стоит и ждет из уст твоих привета
   И медлит отступить к твоим врагам?
   Спеши! - не купишь и ценою света
   Того, что ныне отвергаешь ты...
  
   Душа моя безбрежной тьмой одета;
   Меня стесняют черные мечты,
   Огромные меня призраки борют;
   Спрошу ли? - но здесь область немоты,
   Здесь мне одни глухие камни вторят,
   Здесь шепчется лишь с ночью хладный страх...
   "Не будет, - шепчет, - дня, и не отворят,
   И вот в родных дубравах и лугах
   Спасительницу божию десницу
   Ввек не прославит на святых струнах..."
  
   О! да узрю хоть раз еще денницу!
   Душа моя, к нему, к нему взывай!
   Так, превратить он силен и темницу
   В исполненный духов небесных рай,-
   Воспрянь, бодрись, исполнись упованья;
   В отчизну дум свободных возлетай!
  
   Завесою сребристого мерцанья
   Луна покрыла спящий Гаваон;
   Но не спал царь, исполненный страданья,
   Бежал его смиритель скорби сон;
   Его давил лукавый дух от бога;
   Из тьмы унылый износился стон.
   И, бодрствуя у царского чертога,
   Так рек Йоанафану Авенир:
   "Царя мучитель наказует строго:
   Могущую покинул душу мир;
   И се подъялись снова филистимы:
   Без пестуна Исраиль, слаб и сир...
   Что ж? крыться будем ли, врагом гонимы,
   В горах, в скалах, среди лесов и рощ?
   Или восстанем мы неколебимы
   И воскресим царя былую мощь!
   Какой, Иоанафан, какой цельбою
   Прогоним грозную, глухую нощь,
   Объявшую царя евреев тьмою?"
   - "Врачует песнь болящие сердца, -
   Ответствует Иоанафан герою. -
   Ты мудрого не знаешь ли певца?
   В руке певца священные перуны:
   Нам возвратят владыку и отца
   Златые, чар напитанные струны".
   Умолк и к сыну Нира взор подъял;
   Но в речь тогда вступил воитель юный,
   (Он стражем пред ложницею стоял):
   "Ко мне склоните слух, вожди евреев!
   В Эфрафе песнопевцу я внимал:
   Давид по имени - сын Иессеев;
   Саула чистый отрок исцелит -
   Так поразит еще Саул злодеев,
   Прострет над нами неприступный щит,
   Надейтесь, князи: рань иноплеменных
   Еще пред нашей ратью побежит".
   Как вешний луч с полей, красы лишенных,
   Снимает зимний, тягостный туман,
   Так с слов отрадных, свыше вдохновенных,
   Воспрянул доблестный Йоанафан;
   Взял воина поспешно за десницу,
   Сказал: "Благий совет тобою дан!"-
   И в отчую ведет его лож

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 397 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа