Главная » Книги

Барыкова Анна Павловна - Переводы и переделки, Страница 9

Барыкова Анна Павловна - Переводы и переделки


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

нынче мужем!" -
   В слезах. весь красный, буйствовал Филипп.
   Но был Андрей сильней - и спор решался
   Всегда не в пользу мельникова сына;
   В бессильном гневе горько плакал он
   И уходил, ворча: - "Ты злой, ты гадкий..."
   Тогда малютка Анна их мирила:
   "Филипп, не плачь!.. Андрей, чего дерешься?
   Разделим дом вот этак, пополам...
   Пусть будто я и там и тут - хозяйка,
   Жена обоих будто... Хорошо?.."
   На этом и мирились мальчуганы,
   И дружно продолжалась их игра.
  
   Когда же миновали годы детства,
   Как вешняя румяная заря,
   И солнце жизни жаркими лучами
   По-новому согрело их сердца, -
   Их дружба детская переродилась
   В любовь. И оба парня замуж взять

- 219 -

   Хотели Анну; для обоих стала
   Без милой девушки и жизнь не в жизнь.
   Филипп был робок; тайно, втихомолку
   Ее любил он; а Андрей Бобыль,
   Напротив, радостно открши ей душу,
   Признался, - и пошел на заработки,
   И трудовые весело копил
   На собственаую лодку, на хозяйство,
   На будущее гнездышко для Анны.
   Она его ждала, его любила, -
   Хоть и казалось, что она дружней,
   Приветней, ласковей с Филиппом бедным,
   Чем с ним.
   Андрею счастье повезло
   Во всем; и скоро не было на побережьи
   Удачливей, смелее рыбака
   И лучшого товарища в беде,
   В бою неравном с грозными волнами.
   Он поступил матросом на корабль
   Купеческий, год целый был в отлучке,
   Стал моряком вполне; бросался в воду
   Три раза, жизни не щадя своей.
   И три души, в пучине погибавших,
   От лютой смерти спас.
   И был почет
   Ему за это. Добрым, честным парнем
   Его считали все и уважали.
   Пошел Андрею двадцать первый год.
   Когда вернулся он с хорошим заработком
   И собственную лодку снарядил,
   И хату выстроил для милой Анны
   На полгоре, в том переулке узком,
   Что к мельнице от берега взбирался.
   Раз осенью, в день праздничный, пошла
   Вся молодежь слободки по орехи
   В зеленый лес шумливою гурьбой,
   С корзинками, мешками, коробьями,
   Со смехом, песнями. Один Филипп
   От сверстников своих в тот день отстал;
   Он при больном отце остался дома,

- 220 -

   А под вечер собрался было в лес,
   Да увидал, взбираясь на пригорок,
   Что на опушке самой, там, в тени
   Орешника, на мураве душистой,
   Сидит Андрей счастливец рядом с Анной,
   Так близко-близко... Руки их сплелись,
   И серые глаза его сияют,
   Что звезды, и лицо горит зарей;
   Она к нему склонилась, побледнела...
   Целуются... - "Ну, значит, порешили,
   Поладили!.."
   И застонал Филипп,
   Как стонет раненый ножом смертельно,
   И скрылся, не замеченный никем,
   В лесном овраге, в самой темной чаще.
   Там долго он лежал; потом домой
   Пришел - навек один с своей тоскою:
   И было на душе его в тот час
   Черней и холодней осенней ночи...
   А те сыграли свадьбу. Зазвонили
   В честь молодых на старой колокольне
   Так радостно во все колокола,
   Что и седая грозная волна,
   Казалось всем, под этот звон плясала.
  
   И радостно мелькнули для Андрея
   И для его хозяйки молодой
   Семь лучших лет, - семь лет любви, согласья
   И честного, свободного труда.
   Двух деток дал им Бог: родилась дочка,
   А после и сынишка - весь в отца,
   Утеха Анны в дни отлучек мужа,
   Когда ловил он рыбу в бурном море
   И ездил продавать живой товар.
   Отлично шла его торговля; всем
   На много миль кругом по побережью,
   И даже там, за синими холмами,
   В домах господских и на дальних рынках,
   Знаком был этот богатырь рыбак

- 221 -

   С лицом открытым, смелым, загорелым,
   Его лошадка, белая как лунь,
   И самодельная плетеная повозка;
   Знаком был свежий запах океана,
   Широкого простора, вольной воли,
   Который он с собою привозил.

II

  
   Но на восьмом году - все изменилось
   (Непрочно человеческое счастье!..), -
   Не гаданно, не жданно вдруг беда
   Нагрянула на бедного Андрея:
   В соседнем порте, далеко от дома,
   Свалившись с мачты, ногу он сломал,
   Был поднят замертво, разбитый, чуть живой;
   И вот, пока с трудом он поправлялся,
   Хозяйство врозь пошло, работа стала;
   У Анны в то же время родился
   Еще ребенок - мальчик, но больной,
   Худой и бледный, - не жилец на свете,
   А горькая забота и обуза
   Для матери, да лишний рот в семье.
   Лежал Андрей, безпомощный и слабый,
   В лубках, прикованный к постели
   Болезнью тяжкой, у чужих людей,
   В чужом углу; и, словно страшный сон,
   Нужда и нищета, семье любимой
   Грозившая, все грезились ему,
   Покоя не давали по ночам:
   Не справиться ему теперь с бедой!
   "Пропало все... Пойдет хозяйство прахом...
   И Анне милой, дорогой голубке,
   Придется побираться Христа ради,
   А деткам горемычным - голодать..."
   Терзалось и рвалось на части сердце.
   Упал он духом, возроптал на Бога,
   На горькую судьбу.
   Но про его несчастье
   Узнал купец - хозяин корабля,

- 222 -

   Тот самый, у кого служил он прежде,
   И, навестив его, утешил сразу: -
   "Ты, друг Андрей, не вешай головы,
   А поправляйся, набирайся силы.
   Поправишься, - поедем-ка со мною
   Опять в Китай; на нашем корабле
   Есть место для тебя; мне нужен кормчий,
   Хороший, опытный; тебя я знаю, -
   Ты верный человек; поедешь, что ль?
   Мы подождем тебя".
   И согласился
   Андрей сейчас на это предложенье;
   Блеснул ему надежды новый луч:
   "Вот, - думал он, - негаданное счастье!
   Устрою все делишки, развяжусь, -
   На скопленное жалованье там
   Китайского товару накуплю,
   Вернусь домой, продам здесь с барышом...
   Но, уезжая, с чем оставить Анну
   И ребятишек? Вот еще загвоздка!"
   Заныло снова у Андрея сердце,
   "Неужто ж отказаться от поездки,
   Счастливый случай пропустить, и биться,
   Как рыба Рб лед, вечно, из-за хлеба?.."
   Он думал, долго думал и решил:
   Взять у хозяина задатку малость,
   Да лодку и рыбацкие все снасти
   Продать... "Что будешь делать! Хоть и жаль
   Кормилицу-то лодочку мою, -
   Продам ее; куплю на эти деньги
   Товару кой-какого мелочного,
   Да и открою лавочку в слободке,
   Пусть Анна там торгует без меня
   И кормится, пока я не вернусь".
   Так ладно все решил он в голове.
   Пока лежал больной, так все обдумал
   Умно и ловко... Но когда домой,
   Поправившись, вернулся, и ему
   На встречу бросилась бедняжка Анна
   С больным малюткой сыном на руках,

- 223 -

   Когда она, вся бледная, припала
   С безумным криком радости, в слезах,
   К нему на грудь и замерла от счастья,
   Когда ее и худенького крошку
   Он обнял разом и к себе прижал, -
   Страшна ему разлука показалась.
   И он не в силах был жене сказать,
   Что место получил на корабле
   И порешил ее с детьми покинуть,
   Отправиться надолго в дальний путь.
   Он разговор об этом отложил
   На завтра, чтоб не огорчилась Анна.
   И вот настало "завтра".
   С первых слов
   Андрея о поездке, в сердце Анны
   Кольнуло что-то. Чуяло оно
   Недоброе. И в жизни первый раз
   Она не покорилась воле мужа,
   А спорила, просила, умоляла.
   Ломая руки, чтоб не уезжал,
   Не покидал ее и деток малых:
   И слезы горькие ее душили,
   Стояли в умоляющих глазах,
   Когда она с тоской ему твердила:
   - "Не уезжай, Андрей, не уезжай!
   На что нам деньги, барыши, богатство?
   Мы были счастливы с тобой и так...
   Андрей! Ведь от добра добра не ищут.
   А разве плохо нам с тобой живется?
   Теперь опять здоров ты, слава Богу, -
   Потерянное время наверстаем
   И не придется нам сидеть без хлеба...
   Да если б и пришлось?.. С тобой вдвоем
   Мне и нужда нисколько не страшна...
   Я все снесу! Поверь ты мне, родной,
   Не в деньгах счастье!.. Чует ретивое,
   Что едешь ты себе и мне на горе!.."
   Не знал тогда Андрей, насколько Анна
   Была права; никак не мог понять
   То, что она так чутко понимала

- 224 -

   Душою безкорыстною и чистой, -
   Святую правду слов ее простых:
   "Поверь ты мне, родной, - не в деньгах счастье!.."
   Он твердо был уверен, что устроит
   Поездкой этою прочней судьбу семьи;
   И стал он на своем и порешил:
   - "Уеду!" -
   Анна замолчала и поникла
   Уныло головой, глотая слезы.
   И началися сборы. Продал лодку -
   Кормилицу Андрей, купил товару,
   И в первой, чистой горнице устроил
   Прилавок, шкаф и гладенькие полки, -
   Все сам, заботливой и ловкою рукой.
   Стук молотка и визг пилы по дому
   Пошел и в сердце Анны отдавался
   Тоскливо и уныло, больно так,
   Как будто для нее сосновый гроб
   Сколачивал Андрей...
   Настало утро
   Последнее; настал жестокий день
   Разлуки. Бодрый, смелый и спокойный,
   Андрей прощался с плачущей женой,
   Лаская, утешая как ребенка:
   - "Вернусь я скоро!.. Мы и не заметим,
   Как год пройдет... И много красных дней
   Мы проживем еще с тобою, Анна...
   Потерпим малость, а за то потом
   Тебе и деткам будет хорошо...
   Для вас же еду я, пойми: для вас!..
   А ты люби меня и жди, родная,
   Не забывай... Да береги ребят..."
   Он наклонился к люльке, где лежал
   Больной сынишка, и, ее тихонько
   Покачивая, молвил: - "Береги
   Вот малыша-то, Анна, пуще глазу,
   Жалчей он всех, храни его Господь!..
   Вишь, плохонький какой... Живи, малыш!
   Я, брат, тебе гостинца привезу
   Заморского... Смотри, дождись отца, -

- 225 -

   Расти большой... Ну, полно плакать, Анна,
   Ведь не покойника ты провожаешь...
   Поговори со мною напоследок..."
   Она была не в силах говорить;
   В отчаяньи немом и словно как во сне,
   Она и слушала его и не слыхала,
   А сердце ей твердило: "Не вернется".
   - "Пора! - сказал Андрей. - Пора! Прощайте!"
   Поцеловал, благословил детей,
   Испуганно смотревших на него
   Большими удивленными глазами,
   И крепко обнял плачущую Анну
   В последний раз могучею рукою
   И долго прижимал к груди широкой.
   Она хотела было разбудить
   Малютку спящего; Андрей сказал: - "Не надо!"
   И сонного его поцеловал;
   А Анна с бледненькой головки сына
   Отрезала волос кудрявых прядку
   И отдала Андрею.
   Он схватил
   Свою котомку и, махнув рукой,
   Пошел из дома к морю без оглядки.
   От счастья прошлого ему на память
   Осталась только прядка золотая..

III

  
   Давно, давно корабль исчез из глаз,
   А Анна все на берегу стояла,
   Все провожала взглядом парус белый;
   Он ей вдали мерещился, сквозь слезы,
   Над темными волнами...
   А потом
   Она пришла домой, себя не помня,
   Заплаканная вся, как будто с похорон
   Андрея...
   Потянулись дни за днями
   Безрадостно, уныло; и хотя
   Хозяйничала Анна, и с детьми

- 226 -

   Возилась, и товары отпускала, -
   Все делала, как приказал Андрей, -
   Но дело у нее не шло на лад;
   Она была совсем не мастерица
   Запрашивать, захваливать товар
   И покупателей заманивать к себе
   Приветным взглядом, бойким разговором;
   Когда с ней торговались - уступала,
   Просили в долг - стыдилась отказать;
   И собирать долги с соседок бедных
   Стыдилась тоже, - жаль ей было их;
   Обмерить и обвесить - не хотела;
   А это уж какая же торговля!
   Известно, не обманешь - не продашь!
   С трудом она едва-едва сводила
   Концы с концами, чтобы кое-как
   Обуть, одеть и прокормить ребят;
   И все ждала известий от Андрея,
   И все их не было.
   Так целый год прошел.
   Меньшой ребенок все не поправлялся,
   Хирел день ото-дня, и, наконец,
   Нежданно, незаметно отлетела
   Его невинная душа, - так тихо,
   Как пташка, заморенная в неволе,
   Когда ей дверцы клетки отворились...
  
   Все это время, с Анной заодно,
   Страдало сердце верное Филиппа.
   Хоть у нее он не бывал ни разу
   Со дня отъезда мужа, - да и прежде,
   В счастливые года, бывал не часто, -
   Он все-таки любил ее, следил
   За нею издали и знал,
   Как плохо бедной ей теперь живется;
   Знал, что известий от Андрея нет,
   Что мальчик болен.
   И в тот тяжкий день,
   Когда она ребенка схоронила
   И отдала на гроб последний грош,

- 227 -

   Филипп решил:
   "Мне надо к ней итти;
   Она совсем одна - в нужде и в горе;
   Помочь ей надо, ласковое слово
   Сказать, утешить..."
   И Филипп пошел.
   Открыта лавочка была; уныло
   Смотрели с полок жалкие остатки
   Товара; за прилавком - ни души.
   И в самом доме как в могиле:
   Ребята, видно, на дворе играли.
   Он постучал дрожащею рукой
   В дверь спальной. - но никто не отозвался
   На стук его; тогда он заглянул
   В незапертую дверь, и сердце сжалось
   В груди его: он увидал. что Анна
   Сидит у маленькой пустой кроватки
   С изломанной игрушкою в руках
   И на нее потухшими глазами
   Глядит, - застыла вся, окаменела
   В своей тоске, и ничего не слышит,
   Не видит. Подошел он, сел с ней рядом,
   Взял за руку, холодную как лед,
   И как умел, как подсказало сердце,
   Стал робко утешать. Он говорил: -
   "Не убивайся так, побереги себя
   Для деток бедных, Анна, для Андрея...
   Уж год прошел, - теперь не долго ждать...
   Приедет он".
   Лишь только про Андрея
   Упомянул Филипп - очнулась Анна;
   Посыпались из глаз потухших слезы,
   А горе словно отлегло от сердца.
   "Приедет?.. - встрепенулася она. -
   Спасибо, друг, тебе на добром слове,
   А то не знаю, право, как и быть..." -
   "А вот, - сказал Филипп и покраснел: -
   Ты не обидься, Анна, я принес
   Тебе пока деньжонок на хозяйство.
   Я знаю, выручка твоя плоха".

- 228 -

   Он положил ей деньги на колени.
   - "Возьми их, не побрезгай, сделай милость",
   Она, глотая слезы, отвернулась
   К стене и вспомнила, что нечем накормить
   Детей, когда придут они домой
   И есть попросят. А Филипп твердил:
   - "Возьми... Ведь мы с Андреем не чужие,
   Да и с тобой росли, что брат с сестрой".
   Она взяла бумажки и хотела
   Сказать: "Спасибо, брат, Андрей отдаст", -
   Да голос порвался на полуслове,
   И разрыдалась бедная опять
   При мысли, что Андрей уж не вернется.
   Филиип заговорил с ней про детей,
   Чтобы отвлечь ее от мыслей черных:
   - "Растут ребята... Надо бы учить.
   Послушай, Анна: присылай почаще
   Ты их на мельницу ко мне;
   Сад у меня хороший, дом большой,
   Лес близко, - деткам будет там приволье;
   Я их и за указку присажу,
   И научу читать-писать - всему,
   Что знаю сам. И мне забава будет;
   А то я там сижу один, как волк
   В своей берлоге. Скучно мне и пусто.
   Скажи, родная, будешь присылать?" -
   "Да, буду!" - тихо отвечала Анна
   И крепко руку честную Филиппа
   Пожала на прощанье. Он ушел
   Довольный и счастливый в первый раз
   С тех пор, как Анна вышла за другого.

IV

  
   За годом год, прошло еще пять лет
   Со дня отъезда бедного Андрея;
   Он без вести пропал; о нем забыли.
   Пронесся было по слободке слух
   О том, что, возвращаясь из Китая,
   Большой купеческий корабль "Удача"

- 229 -

   (Тот, на котором кормчим был Андрей)
   Погиб со всем товаром и с людьми
   В далеком море, и никто не спасся.
   Поверила той вести вся слободка,
   Поахали соседки и соседи
   Над участью вдовы Андрея и сирот,
   Потолковали малость и замолкли.
   Но Анна не поверила, - ждала.
   Безумное отчаянье сменялось
   В ее душе несбыточной надеждой;
   Она вся истомилась, извелась,
   И коротала молодость свою
   В унынии, в напрасных ожиданьях,
   В тоске о прошлых, невозвратных днях.
   Нужды она не знала: верный друг
   Филипп заботился о ней и детях,
   Как о родной семье. Он не ходил
   К ним в дом, встречался с Анной очень редко,
   Но Аннино хозяйство шло исправно,
   Благодаря ему; он всем, чем мог,
   Ей помогал; а детки живмя-жили
   На мельнице; он их ласкал, учил,
   И баловал, и сказывал им сказки,
   И помаленьку наставлял на ум,
   И приучал к работе, - словом, был
   Для них вторым отцом. Да и не знали
   Они другого. Смутно, как во сне,
   Припоминался им порою "тот отец",
   По ком их мать так плачет день и ночь,
   И жаль его им было; а любили
   Они всем сердцем "своего" Филиппа;
   Они его прозвали: "батя-Филь",
   Хозяйничали в доме у него,
   Делили с ним все радости свои
   И маленькие беды-неудачи;
   И праздник без него им был не в праздник.
   Давно уж все соседи наблюдали
   За Анной и Филиппом, - ждали свадьбы,
   Про дружбу их чесали языки
   И удивлялись: "Что ж это за притча?

- 230 -

   Детей жалеет, любит как своих,
   И в ней души не чает, - это видно:
   Ведь шила-то в мешке не утаишь, -
   Что ж он не женится?"
   - "Дурак он, что ли?
   На что ему жениться? Велика корысть -
   Вдова с двумя детьми!.."
   - "Найдет почище, -
   Такой-то молодец и богатей...
   А утешать вдову без свадьбы можно!"
   Такие речи услыхал Филипп.
   Он побелел с досады и обиды
   За Анну; стал печальней и мрачней
   С тех пор; и даже дети замечали,
   Какой он хмурый, бледный и худой,
   И думали: "Чем нам утешить батю?"
  
   Вот как-то осеныо они вбежали,
   Веселые, и обняли его,
   Повиснули на шее с двух сторон,
   Заговорили разом: "Батя-Филь!
   Мы за тобой... Пойдем, пойдем сейчас!
   Мы тут орехи рвем, и мама с нами!
   Орехов - страсть! Корзинку захвати...
   А маму притащили мы силком.
   Она все плачет, - скучная такая...
   Ты, батя-Филь, развеселишь ее?"
   Обрадовался Филь; пошел с детьми.
   - "Поговорю я с ней, покончим дело, -
   Чего нам ждать... Чего мы врозь живем?
   Один конец!.. Посватаюсь сейчас..."
  
   Сидела Анна на опушке леса,
   Вся бледная как смерть, - глядела вдаль.
   Все старое припомнилось Филиппу;
   И подошел он к ней, и ласково спросил:
   - "Устала, Анна?.." -
   "Нет... А так... взгрустнулось...
   Я это место помню..." - и вздохнула.
   - " И я...а - сказал Филипп; присел с ней рядом

- 231 -

   И призадумался. Ребята убежали;
   Их голоса из чащи доносились,
   Как щебетанье стаи птиц веселых.
   Заговорила Анна:
   "Филь, скажи,
   Когда и где "Удача" затонула?
   Ты это верно знаешь? Ты справлялся?.."
   Филипп махнул рукой:
   - "Пропал корабль!..
   Эх, Анна, что об этом толковать!
   Пронал совсем, с людьми... А где? - Бог весть!
   Никто домой с "Удачи" не вернулся, -
   Шесть лет - седьмой пошел. Чего же ждать,
   Напрасно убиваться?.. Слушай, Анна,
   Что я надумал... Много я терпел,
   Молчал я долго, а теперь скажу
   Всю правду, все, что в сердце наболело...
   Он умер, а мы - живы. Мы должны
   И думать о живом. Ведь жизнь - одна.
   Грешно губить ее в тоске, без пользы
   Себе и людям... Анна, надо жить!
   И я хочу, чтоб ты жила, родная,
   Чтоб заживо себя не хоронила,
   Чтоб деткам нашим было хорошо...
   И я прошу тебя... Скажи мне, Анна:
   Пойдешь ты замуж за меня? Скажи,
   Реши мою судьбу... Хоть не теперь,
   Когда-нибудь, - пойдешь?.. Я ждать привык...
   Сама назначишь день..." -
   "Господь с тобою, Филь! -
   Сказала Анна, словно испугавшись,
   И слезы покатились в три ручья
   По бледному прекрасному лицу: -
   Какая я теперь тебе невеста?
   Какая буду я тебе жена,
   Когда я не могу забыть Андрея,
   Когда душа с ним вместе умерла?..
   Жизнь потонула вместе с ним, пойми..."
   Филипп отер ей слезы, как ребенку,
   Прижал ее к себе и молвил тихо:

- 232 -

   - "Ты, Анна, только пожалей меня,
   Своих детей, и всех, кому нужна
   Твоя любовь, и ласка, и забота...
   Мы станем помогать друг другу жить,
   А бедная душа твоя воскреснет...
   Что ж?.. Пожалеешь?.. Ну, я буду ждать..."
   Он сам заплакал.
   Воротились дети
   И очень рассердились на Филиппа:
   "Хорош ты, батя! Нечего сказать!..
   Ведь мы тебя как доброго просили
   Утешить мамку и развеселить, -
   А ты сам плачешь!.. А еще большой!"
   Филипп пришел домой совсем счастливый:
   Он знал, что Анна за него пойдет.
   Но Анна долго не решалась,
   И целый длинный год еще прошел
   В напрасных ожиданьях - для нее,
   В тоске по ней - для бедного Филиппа.
   Не жаловался он, - умел молчать
   И ждать; но все печальнее, мрачнее
   Глядели робкие его глаза
   При встрече с Анной, и немой вопрос,
   Застывший в них: "Когда же, наконец,
   Меня ты пожалеешь?.." - без ответа
   Не мог остаться.
   Сжалилась она.
   Зимой сыграли свадьбу. Зазвонили
   Опять колокола в честь молодых
   На серой обветшалой колокольне;
   Филипп в свой одинокий, скучный дом
   Переселил любимую семью;
   И замолчали злые языки
   Соседок-сплетниц. Счастлив был Филипп;
   А Анна понемногу оживала,
   Согретая его любовью верной,
   Как смятые грозою, непогодой <

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 231 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа