Главная » Книги

Козлов Иван Иванович - Невеста Абидосская, Страница 4

Козлов Иван Иванович - Невеста Абидосская


1 2 3 4 5 6 7 8

   И с мраком ужас ночь наводит,
  
  
  
   А над туманною горой
  
  
  
   Желанный месяц не восходит.
  
  
  
   О Ида! он с твоих высот,
  
  
  
   Бывало, свет дрожащий льет
  
  
  
   На поле битв; но смолкло поле -
  
  
  
   И нет на нем тех ратных боле,
  
  
  
   Которым часто в тме ночей
  
  
  
   Был в гибель блеск его лучей.
  
  
  
   Лишь пастухи, в их мирной доле,
  
  
  
   Когда он светит веселей,
  
  
  
   Пасут стада вокруг могилы
  
  
  
   Того, кто, славный и младой,
  
  
  
   Сражен дарданскою стрелой.
  
  
  
   Здесь возвышался холм унылый,
  
  
  
   Здесь сын Аммона горделивый, {17}
  
  
  
   Свершая тризну, пировал.
  
  
  
   Сей холм народы воздвигали,
  
  
  
   Цари могучие венчали;
  
  
  
   Но сам курган надменный пал
  
  
  
   И в безымянной здесь пустыне
  
  
  
   Почти от взоров скрылся ныне.
  
  
  
   О ты, жилец его былой!
  
  
  
   Как тесен дом подземный твой!
  
  
  
   Пришлец один на нем мечтает
  
  
  
   О том, кого и в гробе нет,
  
  
  
   И свой задумчивый привет
  
  
  
   Пустынным ветрам поверяет.
  
  
  
   Наш прах как бы живет в гробах;
  
  
  
   Но твой - исчез и самый прах.
  
  
  
  
  
  
   5
  
  
  
  
   Взойдет, взойдет в свой час урочный
  
  
  
   Сребристый рог луны полночной,
  
  
  
   Утешит мирных пастухов
  
  
  
   И страх отгонит от пловцов;
  
  
  
   Но до луны всё тма скрывает;
  
  
  
   Маяк на взморье не пылает,
  
  
  
   И в мгле туманной легкий челн
  
  
  
   Ныряет робко между волн.
  
  
  
   Везде, вдоль берега морского,
  
  
  
   В домах светилиcя огни, -
  
  
  
   Но вот, один после другого,
  
  
  
   Уже потухнули они;
  
  
  
   Лишь только в башне одинокой
  
  
  
   Младой Зюлейки свет блестит, -
  
  
  
   Лишь у нее, в ночи глубокой,
  
  
  
   Лампада поздняя горит,
  
  
  
   И тускло светит пламень томный
  
  
  
   В диванной, тихой и укромной,
  
  
  
   Блестя на тканях золотых
  
  
  
   Ее подушек парчевых.
  
  
  
   На них из янтарей душистых
  
  
  
   Вот чётки девы молодой,
  
  
  
   Которые, в молитвах чистых,
  
  
  
   Она лилейного рукой
  
  
  
   Так набожно перебирает, - {18}
  
  
  
   И в изумрудах вот сияет
  
  
  
   С словами Курзи талисман;
  
  
  
   Ах, что ж она его забыла!
  
  
  
   В нем тайная хранится сила,
  
  
  
   И ей он матерью был дан; {19}
  
  
  
   И с комболойё вот Коран, {20}
  
  
  
   Раскрашен яркими цветами;
  
  
  
   А подле - с пестрыми каймами
  
  
  
   Тетради песен и стихов
  
  
  
   Счастливой Персии певцов,
  
  
  
   И лютня, бывшая подруга
  
  
  
   Ее веселого досуга;
  
  
  
   И вкруг лампады золотой
  
  
  
   Цветут цветы, благоухая,
  
  
  
   В фарфоре расписном Китая
  
  
  
   И дышат свежею весной!
  
  
  
   И пышные ковры Ирана,
  
  
  
   И ароматы Шелистана,
  
  
  
   И всё здесь дивною красой
  
  
  
   И взор, и чувство услаждает.
  
  
  
   Но что-то тайною тоской
  
  
  
   Невольно сердце замирает.
  
  
  
   Сама где пери? - где ж она? -
  
  
  
   И воет ветр, и ночь темна.
  
  
  
  
  
  
   6
  
  
  
  
   Под соболем пушистым, черным,
  
  
  
   Сокрыв от вьюги нежну грудь,
  
  
  
   Она, не смея и дохнуть,
  
  
  
   С проводником своим безмолвным,
  
  
  
   Проходит трепетной стопой
  
  
  
   Кустарник дикий и густой.
  
  
  
   Когда ж в поляне вихрь промчится
  
  
  
   И вдруг завоет, засвистит, -
  
  
  
   То дева бедная дрожит, -
  
  
  
   Назад хотела б возвратиться,
  
  
  
   Но от Селима как отстать,
  
  
  
   Как на любезного роптать?
  
  
  
  
  
  
   7
  
  
  
  
   И вот стезей уединенной
  
  
  
   Пришли к пещере отдаленной,
  
  
  
   Где часто с лютнею в руках
  
  
  
   По вечерам она певала
  
  
  
   И набожно Коран читала,
  
  
  
   Носясь в младенческих мечтах
  
  
  
   Девичьей думой в небесах.
  
  
  
   Что будет с женскими душами, -
  
  
  
   Пророк ни слова не сказал,
  
  
  
   Но ясными везде чертами
  
  
  
   Селиму вечность обещал.
  
  
  
   "Ах! и в тени садов чудесных,
  
  
  
   И в светлых радостях небесных
  
  
  
   Селим встоскуется по мне,
  
  
  
   Ему так милой на земле.
  
  
  
   О нет! возможно ль, чтоб иная
  
  
  
   Так нежно с ним умела жить,
  
  
  
   И будто может дева рая
  
  
  
   Страстней меня его любить?"
  
  
  
  
  
  
   8
  
  
  
  
   Но вид пещера изменила
  
  
  
   С тех пор, когда в последний раз
  
  
  
   Зюлейка там досужный час
  
  
  
   В сердечных думах проводила.
  
  
  
   Быть может то, что мрак ночной
  
  
  
   Давал пещере вид иной,
  
  
  
   Где пламень синеватый, бледный
  
  
  
   Едва пылал в лампаде медной.
  
  
  
   Но что в лучах его блестит?
  
  
  
   Что чудное в углу лежит?
  
  
  
   То были сабли и кинжалы;
  
  
  
   Но с таковыми в бой летит
  
  
  
   Не грозный обожатель Аллы,
  
  
  
   А носит рать чужой земли.
  
  
  
   И вот один кинжал в крови!..
  
  
  
   Не льется кровь без злодеянья...
  
  
  
   И тут же чаша ликованья,
  
  
  
   И не шербет был в чаше той.
  
  
  
   Она глядит, не понимает, -
  
  
  
   На друга робко взор бросает:
  
  
  
   "Селим! Ах! ты ли предо мной?"
  
  
  
  
  
  
   9
  
  
  
  
   И он пред ней в одежде новой:
  
  
  
   Исчезла гордая чалма,
  
  
  
   И шалью обвита пунцовой
  
  
  
   Его младая голова;
  
  
  
   Нет камней радужного цвета;
  
  
  
   Кинжал не блещет жемчугом,
  
  
  
   Но два чеканных пистолета
  
  
  
   За пестрым, шитым кушаком,
  
  
  
   И сабля легкая звенела,
  
  
  
   И тонкий стан его одела,
  
  
  
   Небрежно сброшена с плеча,
  
  
  
   Из белой ткани епанча,
  
  
  
   Какую носят кандиоты,
  
  
  
   Пускаясь в буйные налеты;
  
  
  
   Не панцирь грудь его хранит, -
  
  
  
   Она под сеткой золотою;
  
  
  
   И обувь странная гремит
  
  
  
   Серебряною чешуею;
  
  
  
   Но чин высокий он являл
  
  
  
   Осанкой гордою своею,
  
  
  
   Хотя казалось, что стоял
  
  
  
   Галионджи простой пред нею. {21}
  
  
  
  
  
  
   10
  
  
  
  
   "Ты видишь правду тайных слов:
  
  
  
   Что я - кто я - никто не знает;
  
  
  
   Мой рок мрачнее страшных снов
  
  
  
   И многим горе предвещает.
  
  
  
   Но как молчать, стерпеть ли мне,
  
  
  
   Чтоб мужем был Осман тебе?
  
  
  
   Доколе мне тоской мятежной
  
  
  
   Ты не явила страсти нежной, -
  
  
  
   Я должен был, я сам хотел
  
  
  
   Таить мой бедственный удел;
  
  
  
   Не пламенной моей любовью
  
  
  
   Теперь я стану убеждать:
  
  
  
   Любовь я должен доказать
  
  
  
   Годами, верностью и кровью;
  
  
  
   Но ты не будь ничьей женой,
  
  
  
   И я не брат, Зюлейка, твой".
  
  
  
  
  
  
   11
  
  
  
  
   "Не брат? и мне тебя чуждаться?
  
  
  
   Творец! роптать я не должна.
  
  
  
   Но, ах! ужель я рождена
  
  
  
   Безродной по земле скитаться,
  
  
  
   Без милого на свете жить?
  
  
  
   Меня не будешь ты любить!
  
  
  
   И я увяну сиротою.
  
  
  
   Но знай: и в горести моей
  
  
  
   Останусь другом я - сестрою -
  
  
  
   Зюлейкой прежнею твоей!
  
  
  
   Быть может, жаль тебе решиться
  
  
  
   Младую жизнь мою пресечь,
  
  
  
   А должен мстить; возьми же меч -
  
  
  
   Вот грудь моя! чего страшиться?
  
  
  
   Сноснее тлеть в земле сырой,
  
  
  
   Чем жить и быть тебе чужой.
  
  
  
   Судьбы жестокого удара
  
  
  
   Теперь причину вижу я -
  
  
  
   Яфар... Он вечно гнал тебя
  
  
  
   А я, увы! я дочь Яфара!
  
  
  
   Спаси меня!.. хоть не сестрой,
  
  
  
   Пусть буду я твоей рабой".
  
  
  
  
  
  
   12
  
  
  
  
   "Зюлейка! ты моей рабою?..
  
  
  
   Пророком я клянусь! Селим
  
  
  
   Всегда, везде, навек твоим!
  
  
  
   Счастлива нежною мечтой,
  
  
  
   Ты слез не лей передо мною. -
  
  
  
   Взгляни на меч заветный мой,
  
  
  
   Корана с надписью святой! {22}
  
  
  
   Пускай сей меч в день шумной брани
  
  
  
   Позором ослабелой длани
  
  
  
   Не защитит в бою меня,
  
  
  
   Когда обет нарушу я!
  
  
  
   Прелестный друг - души отрада -
  
  
  
   Соединимся мы тесней!
  
  
  
   Теперь исчезла нам преграда,
  
  
  
   Хоть лично мне Яфар злодей. -
  
  
  
   Ему был братом - мой родитель;
  
  
  
   Он тайно брата умертвил;
  
  
  
   Но однокровного губитель
  
  
  
   Меня, младенца, пощадил;
  
  
  
   И сироту - он, Каин новый, {23}
  
  
  
   Хотел себе поработить,
  
  
  
   Как львенка, думал заключить
  
  
  
   Обманом в тяжкие оковы
  
  
  
   И тщился строго наблюдать,
  
  
  
   Чтоб я цепей не смел порвать;
  
  
  
   Его обид я не забуду;
  
  
  
   Кипит во мне отцова кровь;
  
  
  
   Но в том порукою любовь,
  
  
  
   Что для тебя - я мстить не буду.
  
  
  
   Однако ж ведай, как Яфар
  
  
  
   Свершил злодейский свой удар!
  
  
  
  
  
  
   13
  
  
  
  
   Как ярость братьев раздраженных
  
  
  
   Вспылала гибельной грозой,
  
  
  
   Любовь иль честь тому виной, -
  
  
  
   Не знаю я, в душах надменных
  
  
  
   Обид малейших даже вид
  
  
  
   Вражду смертельную родит.
  
  
  
   Отец мой, Абдала, всех боле
  
  
  
   Врагам был страшен в ратном поле.
  
  
  
   Еще поднесь его дела
  
  
  
   Боснийцы в песнях величают,
  
  
  
   И ратники Пасвана знают, {24}
  
  
  
   Каков был смелый Абдала.
  
  
  
   Я расскажу Зюлейке ныне
  
  
  
   О горестной его кончине,
  
  
  
   Как он коварства жертвой пал
  
  
  
   И, о моей узнав судьбине,
  
  
  
   Как я навек свободным стал.
  
  
  
  
  
  
   14
  
  
  
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 254 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа