Главная » Книги

Жуковский Василий Андреевич - Собрание стихотворений, Страница 2

Жуковский Василий Андреевич - Собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

ет,
  Еще не сняв и праздничных одежд...
  Тогда наш дух обьемлет трепетанье,
  И силой в грудь врывается роптанье.
  
  О наша жизнь, где верны лишь утраты,
  Где милому мгновенье лишь дано,
  Где скорбь без крыл, а радости крылаты,
  И где навек минувшее одно...
  Почто ж мы здесь мечтами так богаты,
  Когда мечтам не сбыться суждено?
  Внимая глас Надежды, нам поющей,
  Не слышим мы шагов Беды грядущей.
  
  Кого спешишь ты, Прелесть молодая,
  В твоих дверях так радостно встречать?
  Куда бежишь, ужасного не чая,
  Привыкшая с сей жизнью лишь играть?
  Не радость - Весть стучится гробовая...
  О! подожди сей праг переступать;
  Пока ты здесь - ничто не умирало;
  Переступи - и милое пропало.
  
  Ты, знавшая житейское страданье,
  Постигшая все таинства утрат,
  И ты спешишь с надеждой на свиданье...
  Ах! удались от входа сих палат;
  Отложено навек торжествованье;
  Счастливцы там себя не угостят;
  Ты посетишь обитель уж пустую...
  Смерть унесла хозяйку молодую.
  
  Из дома в дом по улицам столицы
  Страшилищем скитается Молва;
  Уж прорвалась к убежищу царицы;
  Уж шепчет там ужасные слова;
  Трепещет всё печалью бледны лицы...
  Но мертвая для матери жива;
  В ее душе спокойствие незнанья;
  Пред ней мечта недавнего свиданья.
  
  О Счастие, почто же на отлете
  Ты нам в лицо умильно так глядишь?
  Почто в своем предательском привете,
  Спеша от нас: я вечно! говоришь;
  И к милому, уж бывшему на свете,
  Нас прелестью нежнейшею манишь?..
  Увы! в тот час, как матерь ты пленяло,
  Ты только дочь на жертву украшало.
  
  И, нас губя с холодностью ужасной,
  Еще Судьба смеяться любит нам;
  Ее уж нет, сей жизни столь прекрасной...
  А Мать, склонясь к обманчивым листам,
  В них видит дочь надеждою напрасной,
  Дарует жизнь безжизненным чертам,
  В них голосу умолкшему внимает,
  В них воскресить умершую мечтает.
  
  Скажи, скажи, супруг осиротелый,
  Чего над ней ты так упорно ждешь?
  С ее лица приветное слетело;
  В ее глазах узнанья не найдешь;
  И в руку ей рукой оцепенелой
  Ответного движенья не вожмешь.
  На голос чад зовущих недвижима...
  О! верь, отец, она невозвратима.
  
  Запри навек ту мирную обитель,
  Где спутник твой тебе минуту жил;
  Твоей души свидетель и хранитель,
  С кем жизни долг не столько бременил
  Советник дум, прекрасного делитель,
  Слабеющих очарователь сил -
  С полупути ушел он от земного,
  От бытия прелестно-молодого.
  
  И вот- сия минутная царица,
  Какою смерть ее нам отдала;
  Отторгнута от скипетра десница;
  Развенчано величие чела;
  На страшный гроб упала багряница,
  И жадная судьбина пожрала
  В минуту всё, что было так прекрасно,
  Что всех влекло и так влекло напрасно.
  
  Супруг, зовут! иди на расставанье!
  Сорвав с чела супружеский венец,
  В последнее земное провожанье
  Веди сирот за матерью, вдовец;
  Последнее отдайте ей лобзанье;
  И там, где всем свиданиям конец,
  Невнемлющей прости свое скажите
  И в землю с ней все блага положите.
  
  Прости ж, наш цвет, столь пышно восходивший -
  Едва зарю успел ты перецвесть.
  Ты, Жизнь, прости, красавец не доживший;
  Как радости обманчивая весть,
  Пропала ты, лишь сердце приманивши,
  Не дав и дня надежде перечесть.
  Простите вы благие начинанья,
  Вы, славных дел напрасны упованья...
  
  Но мы... смотря, как наше счастье тленно,
  Мы жизнь свою дерзнем ли презирать?
  О нет, главу подставивши смиренно,
  Чтоб ношу бед от промысла принять,
  Себя отдав руке неоткровенной,
  Не мни творца, страдалец, вопрошать;
  Слепцом иди к концу стези ужасной...
  В последний час слепцу всё будет ясно.
  
  Земная жизнь небесного наследник;
  Несчастье нам учитель, а не враг;
  Спасительно-суровый собеседник,
  Безжалостный разитель бренных благ,
  Великого понятный проповедник,
  Нам об руку на тайной жизни праг
  Оно идет, всё руша перед нами
  И скорбию дружа нас с небесами.
  
  Здесь радости - не наше обладанье;
  Пролетные пленители земли,
  Лишь по пути заносят к нам преданье
  О благах, нам обещенных вдали;
  Земли жилец безвыходный - Страданье;
  Ему на часть Судьбы нас обрекли;
  Блаженство нам по слуху лишь знакомец:
  Земная жизнь - страдания питомец.
  
   И сколь душа велика сим страданьем!
   Сколь радости при нем помрачены!
   Когда, простясь свободно с упованьем,
   В величии покорной тишины,
   Она молчит пред грозным испытаньем,
   Тогда... тогда с сей светлой вышины
   Вся промысла ей видима дорога;
   Она полна понятного ей бога.
   О! Матери печаль непостижима,
   Смиряются все мысли пред тобой!
   Как милое сокровище, таима,
   Как бытие, слиянная с душой,
   Она с одним лишь небом разделима...
   Что ей сказать дерзнет язык земной?
   Что мир с своим презренным утешеньем
   Пред ее великим вдохновеньем?
   Когда грустишь, о Матерь, одинока,
   Скажи, тебе не слышится ли глас,
   Призывное несущий из далека,
   Из той страны, куда все манит нас,
   Где милое скрывается до срока,
   Где возвратим отнятое на час?
   Не сходит ли к душе благовеститель,
   Земных утрат и неба изъснитель?
   И в горнее унынием влекома,
   Не верою ль душа твоя полна?
   Не мнится ль ей, что отческого дома
   Лишь только вход земная сторона?
   Что милая небесная знакома
   И ждущею семьей населена?
   Все тайное не злится ль откровенным,
   А бытие великим и священным?
   Внемли жь: когда молчит во храме пенье,
   И вышних сил мы чувствуем нисход;
   Когда в алтарь на жертосовершенье
   Сосуд Любви сияющей грядет;
   И на тебя с детьми багословленье
   Торжественно мольба с небес зовет;
   В час таинства, кода союзом тесным
   Соединен житейский мир с небесным -
   Уже в сей час не будет, как бывало,
   Отшедшая твоя наречена;
   Об ней навек земное замолчало;
   Небесному она передана;
   Задернулось за нею покрывало...
   В божественном святилище она,
   Не зрима нам, но, видя нас оттоле,
   Безмолвствует при жертвенном престоле.
   Святый символ надежд и утешенья!
   Мы все стоим у таинственных врат;
   Опущена завеса провиденья;
   Но проникать ее дерзает взгляд;
   За нею скрыт предел соединенья;
   Из-за нее мы слышим, говорят:
   "Мужайтеся; душою не скорбите!
   С надеждою и с верой приступите!"
  
  

  СЕЛЬСКОЕ КЛАДБИЩЕ
  
  (Второй перевод из Грея)
  
  Колокол поздний кончину отшедшего дня возвещает;
  С тихим блеяньем бредет через поле усталое стадо;
  Медленным шагом домой возвращается пахарь, уснувший
  Мир уступая молчанью и мне. Уж бледнеет окрестность,
  Мало-по-малу теряясь во мраке, и воздух наполнен
  Весь тишиною торжественной: изредка только промчится
  Жук с усыпительно-тяжким жужжанием, да рог
  
  
  
  
  
   отдаленный,
  Сон наводя на стада, порою невнятно раздастся;
  Только с вершины той пышно плющом украшенной башни
  Жалобным криком сова пред тихой луной обвиняет
  Мир нарушают ее безмолвного, древнего царства.
  Здесь под навесом нагнувшихся вязов, под свежею тенью
  Ив, где зеленым дерном могильные холмы покрыты,
  Каждый навек затворяся в свою одинокую келью,
  Спят непробудно смиренные предки села. Ни веселый
  Голос прохладно-душистого утра, ни ласточки ранней
  С кровли соломенной трель, ни труба петуха, ни отзывный
  Рог, ничто не подымет их боле с их бедной постели.
  Яркий огонь очага уж для них не зажжется; не будет
  Их вечеров услаждать хлопотливость хозяйки; не будут
  Дети тайком к дверям подбегать, чтоб подслушать,
  
  
  
  
  
  
  нейдут ли
  С поля отцы, и к ним на колена тянуться, чтоб первый
  Прежде других поцелуй. Как часто серпам их
  Нива богатство свое отдавала; как часто их острый
  Плуг побеждал упорную глыбу; как весело в поле
  К трудной работе они выходили; как звучно топор их
  В лесе густом раздавался, рубя вековые деревья!
  Пусть издевается гордость над их полезною жизнью,
  Низкий удел и семейственный мир поселян презирая;
  Пусть величие с хладной насмешкой читает простую
  Летопись бедного, - знатность породы, могущества пышность,
  Всё,чем блестит кпасота,чем богатство пленяет, всё будет
  Жертвой последнего часа: и слава ведет нас к гробу.
  Кто обвинит их за то, что над прахом смиренным их память
  Пышных гробниц не воздвигла; что в храмах, по сводам высоким,
  В блеске торжественных свеч, в благовонном дыму фимиама
  Им похвала не гремит, повторенная звучным органом?
  Надпись на урне иль дышащий в мраморе лик не воротят
  В прежнюю область её отлевшую жизнь, и хвалебный
  Голос не тронет безмолвного праха, и в хладно-немое
  Ухо смерти не вкрадется сладкий ласкательства лепет.
  Может быть, здесь в могиле, ничем не заметной, истлело
  Сердце, огнем небесным некогда полное; стала
  Прахом рука, рожденная скипетр носить иль восторга
  Пламень в живые струны вливать. Но наука пред ними
  Свитков своих, богатых добычей веков, не раскрыла;
  Холод нужды умертвил благородный их пламень, и сила
  Гением полной ждуши их бесплодно погибла на веки.
  О! как много чистых, прекрасных жемчужин сокрыто
  В темных, неведомых нам глубинах Океана! Как часто
  Цвет родится на то, чтоб цвести незаметно и сладкий
  Запах терять в беспредельной пустыне!" Быть может,
  Здесь погребен какой-нибудь Гампден незнаемый,
  
  
  
  
   грозный
  Мелким тиранам села, иль Мильтон немой и неславный,
  Или Кромвель, неповинный в крови сограждан. Всемогущим
  Словом сенат покорять, бороться с судьбою, обилье
  Щедрою сыпать рукой на цветущую область, и в громких
  Плесках отечества жизнь свою слышать, - то рок запретил им
  Но, ограничив в добре их, равно и во зле ограничил:
  Не дал им воли стремиться к престолу стезею убийства,
  Иль затворять милосердия двери пред страждущим братом,
  Или, коварствуя, правду таить, или стыда на ланитах
  Чистую краску терять, иль срамить вдохновенье святое,
  Гласом поэзии славя могучий разврат и фортуну.
  Чуждые смут и волнений безумной толпы, из-за тесной
  Грани желаньям своим выходить запрещая, вдоль свежей,
  Сладко-бесшумной долины жизни, они тихомолком
  Шли по тропинке своей, и здесь их приют безмятежен.
  Кажется, слышишь, как дышит кругом их спокойствие неба.
  Все тревоги земные смиряя, и мнится,какой-то
  Сердце объемлющий голос, из тихих могил подымаясь,
  Здесь разливает предчувствие вечного мира. Чтоб праха
  Мертвых никто не обидел, надгробные камни с простою
  Надписью, с грубой резьбою прохожего молят почтить их
  Вздохом минутным; на камнях рука неграмотной музы
  Их имена и лета написала, кругом начертавши,
  Вместо надгробий, слова из святого писанья, чтоб скромный
  Сельский мудрец по ним умирать научался. И кто же
  Кто в добычу немому забвению эту земную
  Милую, смутную жизнь предавал и с цветущим пределом
  Радостно-светлого дня расставался, назад не бросая
  Долгого, томного, грустного взгляда? Душа, удаляясь,
  Хочет на нежной груди отдохнуть, и очи,темнея,
  Ищут прощальной слезы; из могилы нам слышен знакомый
  Голос, и в нашем прахе живет бывалое пламя.
  Ты же, заботливый друг погребенных без славы,простую
  Повесть об них рассказавший, быть может, кто-нибудь сердцем
  Близкий тебе, одинокой мечтою сюда приведенный,
  Знать пожелает о том, что случилось с тобой, и, быть может,
  Вот что расскажет ему о тебе старожил поседелый:
  "Часто видали его мы, как он на рассвете поспешным
  Шагом, росу отряхая с травы, всходил на пригорок
  Встретить солнце; там, на мшистом, изгибистом корне
  Старого вяза, к земле приклонившего ветви, лежал он
  В полдень и слушал, как ближний ручей журчит, извиваясь;
  Вечером часто, окончив работу, случалось
  Нам видать, как у входа в долину стоял он за солнцем
  Следуя взором и слушая зяблицы позднюю песню;
  Так же не раз, мы видали, как шел он вдоль леса, с какой-то
  Грустной улыбкой, и что-то шептал про себя, наклонивши
  Голову, бледный лицом, как-будто оставленный целым
  Светом и мучимый тяжкою думой или безнадежным
  Горем любви. Но однажды поутру его я не встретил,
  Подле ручья, ни после в долине; прошло и другое
  Утро и третье; но он не встречался нигде; ни на холме я
  Рано, ни в полдень подле ручья, ни в долине
  Вечером. Вот мы однажды поутру печальное пенье
  Слышим: его на кладбище несли. Подойди; здесь на камне,
  Если умеешь, прочтешь, что о нем тогда написали:
  "Юноша здесь погребен, неведомый счастью и славе;
  Но при рожденьи он был небесною музой присвоен,
  И меланхолия знаки свои на него положила.
  Был он душой откровенен и добр, и его наградило
  Небо: несчасным давал, что имел он - слезу; и в награду
  Он получил от неба самое лучшее - друга.
  Путник, не трогай покоя могилы: здесь всё, что в нем было
  Некогда доброго, все его слабости робкой надеждой
  Предано в лоно отца, правосудного бога. "
  
  
  

ПЕВЕЦ ВО СТАНЕ РУССКИХ ВОЙНОВ

  
  (Певец)
  
  На поле бранном тишина;
  Огни между шатрами;
  Друзья, здесь светит нам луна,
  Здесь кров небес над нами.
  Наполним кубок круговой!
  Дружнее! руку в руку!
  Запьём вином кровавый бой
  И с падшими разлуку.
  Кто любит видеть в чашах дно,
  Тот бодро ищет боя...
  О всемогущее вино,
  Веселие героя!
  
  (Воины)
  
  Кто любит видеть в чашах дно,
  Тот бодро ищет боя...
  О всемогущее вино,
  Веселие героя!
  
  (Певец)
  
  Сей кубок чадам древних лет!
  Вам слава, наши деды!
  Друзья, уже могущих нет;
  Уж нет вождей победы;
  Их домы вихорь разметал;
  Их гробы срыли плуги;
  И пламень ржавчины сожрал
  Их шелемы и кольчуги;
  Но дух отцов воскрес в сынах;
  Их поприще пред нами...
  Мы там найдём их славный прах
  С их славными делами.
  Смотрите, в грозной красоте,
  Воздушными полками,
  Их тени мчатся в высоте
  Над нашими шатрами...
  О Святослав, бич древних лет,
  Се твой полёт орлиной.
  "Погибнем! мёртвым срама нет!"
  Гремит перед дружиной.
  И ты, неверных страх, Донской,
  С четой двух соименных,
  Летишь погибленный грозою
  На рать иноплеменных.
  
  И ты, наш Пётр, в толпе вождей.
  Внимайте клич: Полтава!
  Орды пришельца снедь мечей,
  И мир взывает: слава!
  Давно ль, о хищник, пожирал
  Ты взором наши грады?
  Беги! твой конь и всадник пал;
  Твой след костей - громады;
  Беги! и стыд и страх сокрой
  В лесу с твоим Сарматом;
  Отчизны враг сопутник твой;
  Злодей владыке братом.
  
  Но кто сей рьяный великан,
  Сей витязь полуночи?
  Друзья, на спящий вражий стан
  Вперил он страшно очи;
  Его завидя в облаках,
  Шумящим, смутным роем
  На снежных Альпов высотах
  Взлетели тени с воем;
  Бледнеет Галл, дрожит Сармат
  В шатрах от гневных взоров...
  О горе! горе, супостат!
  То грозный наш Суворов!
  
  Хвала вам, чада прежних лет,
  Хвала вам, чада славы!
  Дружиной смелой вам во след
  Бежим на пир кровавый;
  Да мчится наш победный строй
  Пред нашими орлами;
  Да сеет, нам предтеча в бой,
  Погибель над врагами;
  Наполним кубок! меч во длань!
  Внимай нам, вечный Мститель!
  За гибель - гибель, брань - за брань,
  И казнь тебе, губитель!
  
  (Воины)
  
  Наполним кубок! меч во длань!
  Внимай нам, вечный Мститель!
  За гибель - гибель, брань - за брань,
  И казнь тебе губитель!
  
  (Певец)
  
  Отчизне кубок сей, друзья!
  Страна, гле мы впервые
  Вкусили сладость бытия,
  Поля, холмы родные,
  Родного неба милый свет,
  Знакомые потоки,
  Златые игры первых лет
  И первых лет уроки,
  Что вашу прелесть заменит?
  О родина святая,
  О родина святая,
  Какое сердце не дрожит,
  Тебя благословляя?
  
  Там всё - там родных милый дом;
  Там наши жёны, чада;
  О нас их слёзы пред творцом;
  Мы жизни их ограда;
  Там девы - прелесть наших дней,
  сонм друзей бесценный,
  И царский трон, и прах царей,
  предков прах священный.
  За них, друзья, всю нашу кровь!
  На вражьи грянем силы:
  Да в чадах к родине любовь
  Зажгут отцов могилы.
  
  
  (Воины)
  
  За них, за них всю нашу кровь!
  На вражьи грянем силы;
  Да в чадах к родине любовь
  Зажгут отцов могилы.
  
  (Певец)
  
  Тебе сей кубок, русский царь!
  Цвети твоя держава;
  Священный трон сей наш алтарь;
  Пред ним обет наш: слава.
  Не изменим: мы от отцов
  Прияли верность с кровью;
  О царь; здесь сонм твоих певцов,
  К тебе горим любовью;
  Наш каждый ратник славянин;
  Все долгу здесь послушны;
  Бежит предатель сих дружин,
  И чужд им малодушный.
  
  (Воины)
  
  Не изменим: мы от отцов
  Прияли верность с кровью;
  О царь; здесь сонм твоих певцов,
  К тебе горим любовью;
  
  (Певец)
  
  Сей кубок, ратным и вождям!
  В шатрах, на поле чести,
  И жизнь, и смерть - всё пополам;
  Там дружество без лести,
  Решимость, правда, простота
  И нравов непритворство,
  И смелость - бранных простота,
  И твёрдость, и покорство.
  Друзья, мы чужды низких уз;
  К венцам стезёю правой!
  Опасность - твёрдый наш союз;
  Одной пылаем славой.
  
  Тот наш, кто первый в бой летит;
  На гибель супостата,
  Kто слабость падшего щадит,
   И грозно мстит за брата;
  Он взором жизнь дает полкам
   Он махом мощной длани
  Их мчит во сретенье врагам,
   В средину шумной брани;
  Ему веселье битвы глас,
   Спокоен под громами:
  Он свой последний видит час
   Бесстрашными очами.
  
  Хвала тебе, наш бодрый вождь,
   Герой под сединами!
  Как юный ратник, вихрь и дождь,
   И труд он делит с нами.
  О сколь с израненным челом
   Пред строем он прекрасен!
  И сколь он хладен пред врагом
   И сколь врагу ужасен!
  О диво! се орел пронзил
   Пред ним небес равнины...
  Могущий вождь главу склонил;
   Ура! кричат дружины.
  
  Лети ко прадедам, орел,
   Пророком славной мести!
  Мы тверды: вождь наш перешел
   Путь гибели и чести;
  С ним опыт, сын труда и лет;
   Он бодр и с сединою;
  Ему знаком победы след...
   Доверенность к герою!
  Нет, други, нет!
   Не предана Москва на расхищенье;
  Там стены!.. в Россах вся она;
   Мы здесь - и бог наш мщенье.
  
  Хвала сподвижникам-вождям!
   Ермолов, витязь юный,
  Ты ратным брат, ты жизнь полкам
   И страх твои перуны.
  Раевский, слава наших дней,
   Хвала! перед рядами
  Он первый грудь против мечей
   С отважными сынами.
  Наш Милорадович, хвала!
   Где он промчался с бранью,
  Там, мнится, смерть сама прошла
   С губительною дланью.
  
  Наш Витгенштеин, вождь-герой,
   Петрополя спаситель,
  Хвала!.. Он щит стране родной,
   Он хищных истребитель.
  О сколь величественный вид,
   Когда перед рядами,
  Один, склонясь на твердый щит,
   Он грозными очами
  Блюдет противников полки,
  Им гибель устрояет
  И вдруг... движением руки
  Их сонмы рассыпает
  
  Хвала тебе, славян любовь,
  Наш Коновницын смелый!..
  Ничто ему толпы врагов,
   Ничто мечи и стрелы;
  Пред ним, за ним перун гремит
  И пышет пламень боя...
  Он весел, он на гибель зрит
   С спокойствием героя;
  Себя забыл... одним врагам
   Готовит истребленье;
  Пример и ратным и вождям
   И смелым удивленье.
  
  Хвала, наш вихорь-Атаман;
   Вождь невредимых, Платов!
  Твой очарованный аркан
   Гроза для супостатов.
  Орлом шумишь по облакам,
   По полю волком рыщешь,
  Летаешь страхом в тыл врагам,
   Бедой им в уши свищешь;
  Они лишь к лесу - ожил лес,
   Деревья сыплют стрелы;
  Они лишь к мосту - мост исчез;
   Лишь к селам - пышут селы.
  
  Хвала, наш Нестор-Бенингсон!
  И вождь и муж совета,
  Блюдет врагов не дремля он,
  Как птиц орел с полета.
  Хвала, наш Остерман-герой,
  В час битвы ратник смелый!
  И Тормасов, летящий в бой,
  Как юноша веселый!
  И Багговут, среди громов,
  Средь копий безмятежный!
  И Дохтуров, гроза врагов,
  К победе вождь надежный!
  
  Наш твердый Воронцов, хвала!
  О други, сколь смутилась
  Вся рать славян, когда стрела
  В бесстрашного вонзилась;
  Когда полмертв, окровавлен,
  С потухшими очами,
  Он на щите был изнесен
  За ратный строй друзьями.
  Смотрите... язвой роковой
  К постеле пригвожденный,
  Он страждет, братскою толпой
  Увечных окруженный.
  
  Ему возглавье бранный щит;
  Незыблемый в мученье,
  Он с ясным взором говорит:
  "Друзья, бедам презренье!"
  И в их сердцах героя речь
  Веселье пробуждает,
  И, оживясь, до полы меч
  Рука их обнажает.
  Спеши ж, о витязь наш! воспрянь;
  Уж ангел истребленья
  Горе поднял ужасну длань,
  И близок час отмщенья.
  
  Хвала, Щербатов, вождь младой!
  Среди грозы военной,
  Друзья, он сетует душой
  О трате незабвенной.
  О витязь, ободрись!.. она
  Твой спутник невидимый,
  И ею свыше знамена
  Дружин твоих хранимы.
  Любви и скорби оживить
  Твои для мщенья силы:
  Рази дерзнувших возмутить
  Покой ее могилы.
  
  Хвала, наш Пален, чести сын!
  Kак бурею носимый,
  Везде впреди своих дружин
  Разит, неотразимый.
  Наш смелый Строганов, хвала!
  Он жаждет чистой славы;
  Она из мира увлекла
  Его на путь кровавый...
  О храбрых сонм, хвала и честь!
  Свершайте истребленье,
  Отчизна к вам взывает: месть!
  Вселенная: спасенье!
  
  Хвала бестрепетным вождям!
  На конях окрыленных,
  По долам скачут, по горам,
  Вослед врагов смятенных;
  Днем мчатся строй на строй; в ночи
  Страшат, как привиденья;
  Блистают смертью их мечи;
  От стрел их нет спасенья;
  По всем рассыпаны путям,
  Невидимы и зримы;
  Сломили здесь; сражают там,
  И всюду невредимы.
  
  Наш Фигнер старцем в стан врагов
  Идет во мраке ночи;
  Как тень прокрался вкруг шатров
  Все зрели быстры очи...
  И стан еще в глубоком сне,
  День светлый не проглянул -
  А он уж, витязь, на коне,
  Уже с дружиной грянул.
  Сеславин - где ни пролетит
  С крылатыми полками:
  Там брошен в прах и меч, и щит,
  И устлан путь врагами.
  
  Давыдов, пламенный боец,
  Он вихрем в бой кровавый;
  Он в мире счастливый певец
  Вина, любви и славы.
  Кудашев скоком через ров
  И летом на стремнину;
  Бросает взглядом Чернышов
  На меч и гром дружину;
  Орлов отважностью орел;
  И мчит грозу ударов
  Сквозь дым и огнь, по грудам тел,
  В среду врагов Кайсаров.
  
  (Воины)
  
  Вожди славян, хвала и честь!
  Свершайте истребленье,
  Отчизна к вам взывает: месть!
  Вселенная: спасенье!
  
  (Певец)
  
  Друзья, кипящий кубок сей
  Вождям, сраженным в бое.
  Уже не придут в сонм друзей,
  Не встанут в ратном строе,
  Уж для врага их грозный лик
  Не будет вестник мщенья,
  И не помчит их мощный клик
  Дружину в пыл сраженья;
  Их празден меч, безмолвен щит,
  Их ратники унылы,
  И сир могучих конь стоит
  Близ тихой их могилы.

Другие авторы
  • Семевский Василий Иванович
  • Бенитцкий Александр Петрович
  • Вронченко Михаил Павлович
  • Горбов Николай Михайлович
  • Крандиевская Анастасия Романовна
  • Тургенев Андрей Иванович
  • Бибиков Петр Алексеевич
  • Мильтон Джон
  • Большаков Константин Аристархович
  • Стеллер Георг Вильгельм
  • Другие произведения
  • Федоров Николай Федорович - Что такое русско-всемирная и всемирно-русская история?
  • Даль Владимир Иванович - Займы
  • Аксаков Иван Сергеевич - Аксаков И. С.: биобиблиографическая справка
  • Гримм Вильгельм Карл, Якоб - Четверо искусных братьев
  • Дорошевич Влас Михайлович - Одесский язык
  • Розанов Василий Васильевич - Восстановление экзаменов в гимназиях
  • Северин Н. - Из недавнего прошлого
  • Толстой Лев Николаевич - Ясная поляна - журнал педагогический. Изд. гр. Л. Н. Толстым
  • Лукьянов Иоанн - Проезжая грамота калужского купца Ивана Кадмина
  • Григорьев Аполлон Александрович - После "Грозы" Островского
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 219 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа