Главная » Книги

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин, Страница 15

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

="justify">   В которых отразился век
  
  
   И современный человек
  
  
   Изображен довольно верно
  
  
   С его безнравственной душой,
  
  
   Себялюбивой и сухой,
  
  
   Мечтанью преданной безмерно,
  
  
   С его озлобленным умом,
  
  
   Кипящим в действии пустом.
  
  
  
  
   XXIII
  
  
   Хранили многие страницы
  
  
   Отметку резкую ногтей;
  
  
   Глаза внимательной девицы
  
  
   Устремлены на них живей.
  
  
   Татьяна видит с трепетаньем,
  
  
   Какою мыслью, замечаньем
  
  
   Бывал Онегин поражен,
  
  
   В чем молча соглашался он.
  
  
   На их полях она встречает
  
  
   Черты его карандаша.
  
  
   Везде Онегина душа
  
  
   Себя невольно выражает
  
  
   То кратким словом, то крестом,
  
  
   То вопросительным крючком.
  
  
  
  
   XXIV
  
  
   И начинает понемногу
  
  
   Моя Татьяна понимать
  
  
   Теперь яснее - слава богу -
  
  
   Того, по ком она вздыхать
  
  
   Осуждена судьбою властной:
  
  
   Чудак печальный и опасный,
  
  
   Созданье ада иль небес,
  
  
   Сей ангел, сей надменный бес,
  
  
   Что ж он? Ужели подражанье,
  
  
   Ничтожный призрак, иль еще
  
  
   Москвич в Гарольдовом плаще,
  
  
   Чужих причуд истолкованье,
  
  
   Слов модных полный лексикон?..
  
  
   Уж не пародия ли он?
  
  
  
  
   XXV
  
  
   Ужель загадку разрешила?
  
  
   Ужели слово найдено?
  
  
   Часы бегут; она забыла,
  
  
   Что дома ждут ее давно,
  
  
   Где собралися два соседа
  
  
   И где об ней идет беседа.
  
  
   - Как быть? Татьяна не дитя, -
  
  
   Старушка молвила кряхтя. -
  
  
   Ведь Оленька ее моложе.
  
  
   Пристроить девушку, ей-ей,
  
  
   Пора; а что мне делать с ней?
  
  
   Всем наотрез одно и то же:
  
  
   Нейду. И все грустит она,
  
  
   Да бродит по лесам одна.
  
  
  
  
   XXVI
  
  
   "Не влюблена ль она?" - В кого же?
  
  
   Буянов сватался: отказ.
  
  
   Ивану Петушкову - тоже.
  
  
   Гусар Пыхтин гостил у нас;
  
  
   Уж как он Танею прельщался,
  
  
   Как мелким бесом рассыпался!
  
  
   Я думала: пойдет авось;
  
  
   Куда! и снова дело врозь. -
  
  
   "Что ж, матушка? за чем же стало?
  
  
   В Москву, на ярманку невест!
  
  
   Там, слышно, много праздных мест".
  
  
   - Ох, мой отец! доходу мало. -
  
  
   "Довольно для одной зимы,
  
  
   Не то уж дам хоть я взаймы".
  
  
  
  
   XXVII
  
  
   Старушка очень полюбила
  
  
   Совет разумный и благой;
  
  
   Сочлась - и тут же положила
  
  
   В Москву отправиться зимой.
  
  
   И Таня слышит новость эту.
  
  
   На суд взыскательному свету
  
  
   Представить ясные черты
  
  
   Провинциальной простоты,
  
  
   И запоздалые наряды,
  
  
   И запоздалый склад речей;
  
  
   Московских франтов и цирцей
  
  
   Привлечь насмешливые взгляды!..
  
  
   О страх! нет, лучше и верней
  
  
   В глуши лесов остаться ей.
  
  
  
  
   XXVIII
  
  
   Вставая с первыми лучами,
  
  
   Теперь она в поля спешит
  
  
   И, умиленными очами
  
  
   Их озирая, говорит:
  
  
   "Простите, мирные долины,
  
  
   И вы, знакомых гор вершины,
  
  
   И вы, знакомые леса;
  
  
   Прости, небесная краса,
  
  
   Прости, веселая природа;
  
  
   Меняю милый, тихий свет
  
  
   На шум блистательных сует...
  
  
   Прости ж и ты, моя свобода!
  
  
   Куда, зачем стремлюся я?
  
  
   Что мне сулит судьба моя?"
  
  
  
  
   XXIX
  
  
   Ее прогулки длятся доле.
  
  
   Теперь то холмик, то ручей
  
  
   Остановляют поневоле
  
  
   Татьяну прелестью своей.
  
  
   Она, как с давними друзьями,
  
  
   С своими рощами, лугами
  
  
   Еще беседовать спешит.
  
  
   Но лето быстрое летит.
  
  
   Настала осень золотая.
  
  
   Природа трепетна, бледна,
  
  
   Как жертва, пышно убрана...
  
  
   Вот север, тучи нагоняя,
  
  
   Дохнул, завыл - и вот сама
  
  
   Идет волшебница зима.
  
  
  
  
   XXX
  
  
   Пришла, рассыпалась; клоками
  
  
   Повисла на суках дубов;
  
  
   Легла волнистыми коврами
  
  
   Среди полей, вокруг холмов;
  
  
   Брега с недвижною рекою
  
  
   Сравняла пухлой пеленою;
  
  
   Блеснул мороз. И рады мы
  
  
   Проказам матушки зимы.
  
  
   Не радо ей лишь сердце Тани.
  
  
   Нейдет она зиму встречать,
  
  
   Морозной пылью подышать
  
  
   И первым снегом с кровли бани
  
  
   Умыть лицо, плеча и грудь:
  
  
   Татьяне страшен зимний путь.
  
  
  
  
   XXXI
  
  
   Отъезда день давно просрочен,
  
  
   Проходит и последний срок.
  
  
   Осмотрен, вновь обит, упрочен
  
  
   Забвенью брошенный возок.
  
  
   Обоз обычный, три кибитки
  
  
   Везут домашние пожитки,
  
  
   Кастрюльки, стулья, сундуки,
  
  
   Варенье в банках, тюфяки,
  
  
   Перины, клетки с петухами,
  
  
   Горшки, тазы et cetera,
  
  
   Ну, много всякого добра.
  
  
   И вот в избе между слугами
  
  
   Поднялся шум, прощальный плач:
  
  
   Ведут на двор осьмнадцать кляч,
  
  
  
  
   XXXII
  
  
   В возок боярский их впрягают,
  
  
   Готовят завтрак повара,
  
  
   Горой кибитки нагружают,
  
  
   Бранятся бабы, кучера.
  
  
   На кляче тощей и косматой
  
  
   Сидит форейтор бородатый,
  
  
   Сбежалась челядь у ворот
  
  
   Прощаться с барами. И вот
  
  
   Уселись, и возок почтенный,
  
  
   Скользя, ползет за ворота.
  
  
   "Простите, мирные места!
  
  
   Прости, приют уединенный!
  
  
   Увижу ль вас?.." И слез ручей
  
  
   У Тани льется из очей.
  
  
  
  
   XXXIII
  
  
   Когда благому просвещенью
  
  
   Отдвинем более границ,
  
  
   Современем (по расчисленью
  
  
   Философических таблиц,
  
  
   Лет чрез пятьсот) дороги, верно,
  
  
   У нас изменятся безмерно:
  
  
   Шоссе Россию здесь и тут,
  
  
   Соединив, пересекут.
  
  
   Мосты чугунные чрез воды
  
  
   Шагнут широкою дугой,
  
  
   Раздвинем горы, под водой
  
  
   Пророем дерзостные своды,
  
  
   И заведет крещеный мир
  
  
   На каждой станции трактир.
  
  
  
  
   XXXIV
  
  
   Теперь у нас дороги плохи {42},
  
  
   Мосты забытые гниют,
  
  
   На станциях клопы да блохи
  
  
   Заснуть минуты не дают;
  
  
   Трактиров нет. В избе холодной
  
  
   Высокопарный, но голодный
  
  
   Для виду прейскурант висит
  
  
   И тщетный дразнит аппетит,
  
  
   Меж тем как сельские циклопы
  
  
   Перед медлительным огнем
  
  
   Российским лечат молотком
  
  
   Изделье легкое Европы,
  
  
   Благословляя колеи
  
  
   И рвы отеческой земли.
  
  
  
  
   XXXV
  
  
   Зато зимы порой холодной
  
  
   Езда приятна и легка.
  
  
   Как стих без мысли в песне модной,
  
  
   Дорога зимняя гладка.
  
  
   Автомедоны наши бойки,
  
  
   Неутомимы наши тройки,
  
  
   И версты, теша праздный взор,
  
  
   В глазах мелькают, как забор {43}.
  
  
   К несчастью, Ларина тащилась,
  
  
   Боясь прогонов дорогих,
  
  
   Не на почтовых, на своих,
  
  
   И наша дева насладилась
  
  
   Дорожной скукою вполне:
  
  
   Семь суток ехали оне.
  
  
  
  
   XXXVI
  
  
   Но вот уж близко. Перед ними
  
  
   Уж белокаменной Москвы
  
  
   Как жар, крестами золотыми
  
  
   Горят старинные главы.
  
  
   Ах, братцы! как я был доволен,
  
  
   Когда церквей и колоколен,
  
  
   Садов, чертогов полукруг
  
  
   Открылся предо мною вдруг!
  
  
   Как часто в горестной разлуке,
  
  
   В моей блуждающей судьбе,
  
  
   Москва, я думал о тебе!
  
  
   Москва... как много в этом звуке
  
  
   Для сердца русского слилось!
  
  
   Как много в нем отозвалось!
  
  
  
  
   XXXVII
  
  
   Вот, окружен своей дубравой,
  
  
   Петровский замок. Мрачно он
  
  
   Недавнею гордится славой.
  
  
   Напрасно ждал Наполеон,
  
  
   Последним счастьем упоенный,
  
  
   Москвы коленопреклоненной
  
  
   С ключами старого Кремля:
  
  
   Нет, не пошла Москва моя
  
  
   К нему с повинной головою.
  
  
   Не праздник, не приемный дар,
  
  
   Она готовила пожар
  
  
   Нетерпеливому герою.
  
  
   Отселе, в думу погружен,
  
  
   Глядел на грозный пламень он.
  
  
  
  
  XXXVIII
  
  
   Прощай, свидетель падшей славы,
  
  
   Петровский замок. Ну! не стой,
  
  
   Пошел! Уже столпы заставы
  
  
   Белеют: вот уж по Тверской
  
  
   Возок несется чрез ухабы.
  
  
   Мелькают мимо будки, бабы,
  
  
   Мальчишки, лавки, фонари,
  
  
   Дворцы, сады, монастыри,
  
  
   Бухарцы, сани, огороды,
  
  
   Купцы, лачужки, мужики,
  
  
   Бульвары, башни, казаки,
  
  
   Аптеки, магазины моды,
  
  
   Балконы, львы на воротах
  
  
   И стаи галок на крестах.
  
  
  
  
  XXXIX. ХL
  
  
   В сей утомительной прогулке
  
  
   Проходит час-другой, и вот
  
  
   У Харитонья в переулке
  
  
   Возок пред домом у ворот
  
  
   Остановился. К старой тетке,
  
  
   Четвертый год больной в чахотке,
  
  
   Они приехали теперь.
  
  
   Им настежь отворяет дверь,
  
  
   В очках, в изорванном кафтане,
  
  
   С чулком в руке, седой калмык.
  
  
   Встречает их в гостиной крик
  
  
   Княжны, простертой на диване.
  
  
   Старушки с плачем обнялись,
  
  
   И восклицанья полились.
  
  
  
  
   ХLI
  
  
   - Княжна, mon аngе! -
  
  
  
  "Раchеttе!" - Алина! -
  
  
   "Кто б мог подумать? Как давно!
  
  
   Надолго ль? Милая! Кузина!
  
  
   Садись - как это мудрено!
  
  
   Ей-богу, сцена из романа..."
  
  
   - А это дочь моя, Татьяна. -
  
  
   "Ах, Таня! подойди ко мне -
  
  
   Как будто брежу я во сне...
  
  
   Кузина, помнишь Грандисона?"
  
  
   - Как, Грандисон?.. а, Грандисон!
  
  
   Да, помню, помню. Где же он? -
  
  
   "В Москве, живет у Симеона;
  
  
   Меня в сочельник навестил;
  
  
   Недавно сына он женил.
  
  
  
  
   ХLII
  
  
   А тот... но после все расскажем,
  
  
   Не правда ль? Всей ее родне
  
  
   Мы Таню завтра же покажем.
  
  
   Жаль, разъезжать нет мочи мне;
  
  
   Едва, едва таскаю ноги.
  
  
   Но вы замучены с дороги;
  
  
   Пойдемте вместе отдохнуть...
  
  
   Ох, силы нет... устала грудь...
  
  
   Мне тяжела теперь и радость,
  
  
   Не только грусть... душа моя,
  
  
   Уж никуда не годна я...
  
  
   Под старость жизнь такая гадость..."
  
  
   И тут, совсем утомлена,
  
  
   В слезах раскашлялась она.
  
  
  
  
   XLIII
  
  
   Больной и ласки и веселье
  
  
   Татьяну трогают; но ей
  
  
   Нехорошо на новоселье,
  
  
   Привыкшей к горнице своей.
  
  
   Под занавескою шелковой
  
  
   Не спится ей в постеле новой,
  
  
   И ранний звон колоколов,
  
  
   Предтеча утренних трудов,
  
  
   Ее с постели подымает.
  
  
   Садится Таня у окна.
  
  
   Редеет сумрак; но она
  
  
   Своих полей не различает:
  
  
   Пред нею незнакомый двор,
  
  
   Конюшня, кухня и забор.
  
  
  
  
   XLIV
  
  
   И вот: по родственным обедам
  
  
   Развозят Таню каждый день
  
  
   Представить бабушкам и дедам
  
  
   Ее рассеянную лень.
  
  
   Родне, прибывшей издалеча,
  
  
   Повсюду ласковая встреча,
  
  
   И восклицанья, и хлеб-соль.
  
  
 

Другие авторы
  • Мейендорф Егор Казимирович
  • Садовников Дмитрий Николаевич
  • Тредиаковский Василий Кириллович
  • Глинка Сергей Николаевич
  • Снегирев Иван Михайлович
  • Коковцев Д.
  • Муравьев-Апостол Иван Матвеевич
  • Писарев Модест Иванович
  • Ибрагимов Николай Михайлович
  • Чарторыйский Адам Юрий
  • Другие произведения
  • Вяземский Петр Андреевич - Письмо к С. Н. Карамзинной из Буюкдере
  • Иванов-Разумник Р. В. - Иванов-Разумник Р. В.: биографическая справка
  • Богданов Александр Александрович - Из письма А .В. Луначарскому
  • Кони Анатолий Федорович - Памяти Д. В. Григоровича
  • Лесков Николай Семенович - Грабеж
  • Бенитцкий Александр Петрович - Стихотворения
  • Навроцкий Александр Александрович - Крещение Литвы
  • Романов Пантелеймон Сергеевич - Легкая служба
  • Державин Гавриил Романович - Гавриилу Романовичу Державину
  • Бальмонт Константин Дмитриевич - Из стихотворений, не вошедших в сборники
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 279 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа