Главная » Книги

Бенедиктов Владимир Григорьевич - Стихотворения, Страница 2

Бенедиктов Владимир Григорьевич - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8

а. В толпе холодной и сухой К кому приникнуть головой? Где растопить свинец несчастья? Где грудь укрыть от непогод? Везде людского безучастья Встречаешь неизбежный лед Повсюду чувство каменеет И мрет под кознями умов; В насмешках сирая немеет И мерзнет дружба; а любовь - В любви ль найдешь еще отраду? Оставь напрасные мечты! Любовь - лишь только капля яду На остром жале красоты. Товарищ, где же утешенье? . Чу! гром прошел по высотам. Дай руку! благо провиденье: Страданье здесь, блаженство - там!

Люблю тебя

Люблю тебя - произнести не смея, - Люблю тебя! - я взорами сказал; Но страстный взор вдруг опустился, млея, Когда твой взор суровый повстречал Люблю тебя! - я вымолвил, робея, Но твой ответ язык мой оковал; Язык мой смолк, и взор огня не мечет. А сердце все - люблю тебя! - лепечет. И звонкое сердечное биенье Ты слышишь; так, оно к тебе дошло, Но уж твое сердитое веленье Остановить его не возмогло. . Люблю тебя! И в месть за отверженье, Когда и грудь любовию отдышит, Когда-нибудь безжалостной назло, Мое перо - люблю тебя! - напишет.

Роза и дева

После бури мирозданья, Жизнью свежею блестя, Мир в венке очарованья Был прекрасен, как дитя. Роза белая являла Образ полной чистоты; Дева юная сияла Алым блеском красоты. Небо розу убелило, Дав румянец деве милой, - И волшебством тайных уз Между ними утвердило Неразгаданный союз; И заря лишь выводила В небе светлого царя, Дева, рдея, приходила К белой розе, как заря. Но преступного паденья Миг нежданный налетел: Под дыханьем обольщенья Образ девы потускнел. Молча, зеркало потока Ей сказало: ты бледна! И грустит она глубоко, Милой краски лишена. Вот светило дня сорвало Темной ночи покрывало; Розе верная, спешит Дева в бархатное поле... Вот подходит... чудный вид! Роза, белая дотоле, Алым пламенем горит; Пред пришелицею бедной Струи зари она пышней И кивает деве бледной Алой чашею своей. Милый цвет преобразился: Твой румянец, дева, здесь! Не пропал он, - сохранился, Розе переданный весь Так впервые отлетело Пламя с юной девы щек, А листочки розы белой Цвет стыдливости облек. Так на первом жизни пире Возникал греха посев, - И досталось жить нам в мире Алых роз и бледных дев!

Наездница

Люблю я Матильду, когда амазонкой Она воцарится над дамским седлом, И дергает повод упрямой рученкой, И действует буйно визгливым хлыстом. Гордяся усестом красивым и плотным, Из резвых очей рассыпая огонь, Она - властелинка над статным животным, И деве покорен неистовый конь, - Скрежещет об сталь сокрушительным зубом, И млечная пена свивается клубом, И шея крутится упорным кольцом. Красавец! - под девой он топчется, пляшет, И мордой мотает, гривою машет, И ноги, как нехотя, мечет потом, И скупо идет прихотливою рысью, И в резвых подскоках на мягком седле, Сердечно довольная тряскою высью, Наездница в пыльной рисуется мгле: На губках пунцовых улыбка сверкает, А ножка - малютка вся в стремя впилась; Матильда в галоп бегуна подымает И зыблется, хитро на нем избочась, И носится вихрем, пока утомленье На светлые глазки набросит туман... Матильда спрыгнула - и в сладком волненьи Кидается буйно на пышный диван.
  

Черные очи

Как могущественна сила Черных глаз твоих, Адель! В них бесстрастия могила И блаженства колыбель. Очи, очи - обольщенье! Как чудесно вы могли Дать небесное значенье Цвету скорбному земли! Прочь с лазурными глазами, Дева - ангел! Ярче дня Ты блестишь, но у меня Ангел с черными очами. Вы, кому любовь дано Пить очей в лазурной чаше, - Будь лазурно небо ваше! У меня - оно черно. Вам - кудрей руно златое, Други милые! Для вас Блещет пламя голубое В паре нежных, томных глаз: Пир мой блещет в черном цвете, И во сне и наяву Я витаю в черном свете, Черным пламенем живу. Пусть вас тешит жизни сладость В ярких красках и цветах: Мне мила, понятна радость Только в траурных очах. Полдень катит волны света - Для других все тени прочь, Предо мною все ж простерта Глаз Адели черна ночь. Вот - смотрю ей долго в очи, Взором в мраке их тону, Глубже, глубже - там одну Вижу искру в бездне ночи. Как блестящая чудна! То трепещет, то затихнет, То замрет, то пуще вспыхнет, Мило резвится она. Искра неба в женском теле - Я узнал тебя, узнал, Дивный блеск твой разгадал: Ты - душа моей Адели! Вот блестящая взвилась, Прихотливо поднялась, Прихотливо подлетела К паре черненьких очей И умильно посмотрела В окна храмины своей; Тихо влагой в них плеснула, Тихо в глубь опять порхнула, А на черные глаза Накатилась и блеснула, Как жемчужина, слеза. Вот и ночь. Средь этой ночи Черноты ее черней, Дивно блещут черны очи Тайным пламенем страстей. Небо мраком обложило; Дунул ветер; из - за туч Лунный вырезался луч И, упав на очи милой, На окате их живом Брызнул мелким серебром. Девы грудь волнообразна, Ночь тиха, полна соблазна... Прочь, коварная мечта: Нет, Адель, живи чиста! Не довольно ль любоваться На тебя, краса любви, И очами погружаться В очи черные твои, Проницать в их мглу густую И высматривать в тиши Неба искру золотую, Блестку ангельской души?

К Н - МУ

Не трать огня напрасных убеждений О сладости супружнего венца, О полноте семейных наслаждений, Где сплавлены приязнию сердца! Венец тот был мечты моей кумиром, И был готов я биться с целым миром За ту мечту; я в книге дней моих Тогда читал горячую страницу, И пел ее - любви моей царицу - Звезду надежд и помыслов святых. Небесный луч блистал мне средь ненастья, Я чувствовал все пламя бытия И радостно змею - надежду счастья Носил в груди... прекрасная змея! Но весь сосуд волшебного обмана Мной осушен; окончен жаркий путь; Исцелена мучительная рана, И гордостью запанцирилась грудь. Не говори, что я легок и молод! Не говори, что время впереди! Там нет его: закованное в холод, Оно в моей скрывается груди. Напрасно ты укажешь мне на деву, Не хладную к сердечному напеву И сладкую, как в раскаленный день Для бедуина пальмовая тень, - Я не хочу при кликах "торжествуем" Притворствовать у ангела в очах И класть клеймо бездушным поцелуем На бархатных, малиновых устах. Пускай меня язвят насмешкой люди, Но грудь моя, холодная давно, Как храм пустой, где все расхищено, К божественной да не приникнет груди! Да не падет на пламя красоты Морозный пар бесстрастного дыханья! Не мне венец святого сочетанья: В моем венце - крапивные листы. Былых страстей сказанием блестящим, Отчетами любви моей к другой Я угожу ль супруге молодой И жаждущей упиться настоящим? Удел толпы - сухой, обычный торг - Заменит ли утраченный восторг? Нет; пусть живу и мыслю одиноко! Пусть над одним ревет судьбы гроза! Зато я чист; ужасного упрека Меня не жжет кровавая слеза. Пускай мой одр не обогрет любовью, Пусть я свою холодную главу К холодному склоняю изголовью И роз любви дозволенных не рву, - Зато мой сон порою так прекрасен, Так сладостен, роскошен, жив и ясен, Что я своим то счастие зову, Которого не вижу наяву.

НОВОЕ ПРИЗНАНИЕ

Поэта сердце в дар примите! Вот вам оно! в нем пышет жар. Молчите вы - ужель хотите Отринуть мой священный дар? О, как лукаво вы взглянули! Понятен мне язык очей: О прежней вы любви моей Мне превосходно намекнули. Вы говорите: "Бог с тобой! Ты перед девою другой Все сердце сжег, поэт беспечный, И хочешь искру предо мной Теперь раздуть в золе сердечной". Нет, вы ошиблись, говорю, Не прежним сердцем я горю: Оно давно испепелилось, Из новое родилось, - И я вам Феникса дарю!

МОГИЛА

Рассыпано много холмов полевых Из длани природы обильной; Холмы те люблю я; но более их Мне холм полюбился могильный. В тоске не утешусь я светлым цветком, Не им обновлю мою радость: Взгляну на могилу - огнистым клубком По сердцу прокатится сладость. Любви ли сомнение в грудь залегло, На сладостный холм посмотрю я - И чище мне кажется девы чело, И ярче огонь поцелуя. Устану ли в тягостной с роком борьбе, Изранен, избит исполином, Лишь взгляну в могилу - и в очи судьбе Взираю с могуществом львиным. Я в мире боец; да, я биться хочу. Смотрите: я бросил уж лиру; Я меч захватил и открыто лечу Навстречу нечистому миру. И бог да поможет мне зло поразить, И в битве глубоко, глубоко, Могучей рукою сталь правды вонзить В шипучее сердце порока! Не бойтесь, друзья, не падет ваш певец! Пусть грозно врагов ополченье! Как лев я дерусь; как разумный боец, Упрочил себе отступленье. Могила за мною, как гений, стоит И в сердце вливает отвагу; Когда же боренье меня истомит, Туда - и под насыпью лягу. И пламенный дух из темницы своей Торжественным крыльев размахом К отцу возлетит, а ползучих гостей Земля угостит моим прахом. Но с миром не кончен кровавый расчет! Нет, - в бурные силы природы Вражда моя в новой красе перейдет, И в воздух, и в пламя, и в воды. На хладных людей я вулканом дохну, Кипящею лавой нахлыну; Средь водной равнины волною плесну - Злодея ладью опрокину! Порою злым вихрем прорвусь на простор, И вихрей - собратий накличу, И прахом засыплю я хищника взор, Коварно следящий добычу! Чрез горы преград путь свободный найду; Сквозь камень стены беспредельной К сатрапу в чертоги заразой войду И язвою лягу смертельной!

ПЕСНЬ СОЛОВЬЯ

Средь воскреснувших полей Гений звуков - соловей Песнью весь излиться хочет, В перекатах страстных мрет, Вот неистово хохочет, Тише, тише стал - и вот К нежным стонам переходит И, разлившись, как свирель, Упоительно выводит Они серебряную трель. О милая! певец в воздушном круге Поет любовь и к неге нас зовет - Так шепчет страстный юноша подруге, - И пламенна, как солнечный восход, Прекрасная к устам его прильнула; Его рука лукавою змеей Перевила стан девы молодой Всползла на грудь - и на груди уснула... А там - один - без девы, без венца, Таясь в глуши, питомец злополучья Прислушался: меж звуками певца И он сыскал душе своей созвучья; Блестит слеза отрадная в очах; Нежданная, к устам она скатилась, И дружно со слезою засветилась Могильная улыбка на устах. Пой, греми, полей глашатай! Песнью чудной и богатой Ты счастливому звучишь Так роскошно, бурно, страстно, А с печальным так согласно, Гармонически грустишь. Пой, звучи, дитя свободы! Мне понятна песнь твоя; Кликам матери - природы Грудь откликнулась моя.

СОНЕТЫ

1. ПРИРОДА

Повсюду прелести, повсюду блещут краски! Для всех природы длань исполнена даров. Зачем же к красоте бесчувственно - сурово Ты жаждешь тайн ее неистовой огласки? Смотри на дивную, пей девственные ласки; Но целомудренно храни ее покров! Насильственно не рви божественных узлов, Не мысли отпахнуть божественной повязки! Доступен ли тебе ее гиероглиф? Небесные лучи волшебно преломив, Раскрыла ли его обманчивая призма? Есть сердце у тебя: пади, благоговей, И бойся исказить догадкою твоей Запретные красы святого мистицизма!

2. КОМЕТА

Взгляни на небеса: там стройность вековая. Как упоительна созвездий тишина! Как жизнь текущих сфер гармонии полна, - И как расчетиста их пляска круговая! Но посмотри! меж них неправильно гуляя, Комета вольная - системам на верна; Ударами грозит и буйствует она, Блистательным хвостом полнеба застилая. Зря гостью светлую в знакомых небесах, Мудрец любуется игрой в ее лучах; Но робко путь ее и близость расчисляет. Так пылкая мечта - наперсница богов - Среди медлительных, обкованных умов, Сверкая, носится и тешит и пугает.

3. ВУЛКАН

Нахмуренным челом простерся он высоко Пятою он земли утробу придавил; Курится и молчит, надменный, одинокой, Мысль огнеметную он в сердце затаил... Созрела - он вздохнул, и вздох его глубокой Потряс кору земли и небо помрачил, И камни, прах и дым разбросаны широко, И лавы бурный ток окрестность обкатил. Он - гений естества! И след опустошенья, Который он простер, жизнь ярче осветит. Смирись - ты не постиг природы назначенья! Так в человечестве бич - гений зашумит - Толпа его клянет средь дикого смятенья, А он, свирепствуя, - земле благотворит.

4. ГРОЗА

В тяжелом воздухе соткалась мгла густая; Взмахнул крылами ветр; зубчатой бороздой Просеклась молния; завыла хлябь морская; Лес ощетинился; расселся дуб седой. Как хохот сатаны, несется, замирая, Громов глухой раскат; - и снова над землей Небесный пляшет огнь, по ребрам туч мелькая, И грозно вдруг сверкнет изломанной чертой. Смутилась чернь земли и мчится под затворы... Бегите! этот блеск лишь для очей орла... Творенья робкие, спешите в ваши норы! Кто ж там - на гребне скал? Стопа его смела; Открыта грудь его; стремятся к небу взоры, И молния - венец вокруг его чела!

5. ЦВЕТОК

Откуда милый гость? Не с неба ль брошен он? Златистою каймой он пышно обведен; На нем лазурь небес, на нем зари порфира . Нет, это сын земли - сей гость земного пира, Луг - родина ему; из праха он рожден. Так, видно, чудный перл был в землю посажен, Чтоб произвесть его на украшенье мира? О нет, чтоб вознестись увенчанной главой, Из черного зерна он должен был родиться И корень вить в грязи, во мраке, под землей. Так семя горести во грудь певцу ложится, И в сердце водрузив тяжелый корень свой, Цветущей песнею из уст его стремится.

6. "Красавица, как райское виденье... "

Красавица, как райское виденье, Являлось мне в сияньи голубом; По сердцу разливалось упоенье, И целый мир казался мне венком. Небесного зефира дуновенье Я узнавал в дыхании святом, И весь я был - молитвенное пенье И исчезал в парении немом. Прекрасная, я вдохновен тобою; Но не моей губительной рукою Развяжется заветный пояс твой. Мне сладостны томления и слёзы. Другим отдай обманчивые розы: мне дан цветок нетленный, вековой.

7. "Когда вдали от суеты всемирной... "

Когда вдали от суеты всемирной Прекрасная грустит, уединясь, - Слеза трепещет на лазури глаз, Как перл на незабудочке сапфирной. Веселием и роскошию пирной Её улыбка блещет в сладкий час, - Так два листочка розовых, струясь, Расходятся под ласкою зефирной. Порой и дождь и светят небеса; И на лице прелестной сердцегубки Встречаются улыбка и слеза. Как тягостны приличию уступки! Лобзаньем осушил бы ей глаза, Лобзаньем запечатал эти губки!

8. "Бегун морей дорогою безбрежной... "

Бегун морей дорогою безбрежной Стремился в даль могуществом ветрил, И подо мною с кормою быстробежной Кипучий вал шумливо говорил. Волнуемый тоскою безнадежной, Я от пловцов чело моё укрыл, Поникнул им над влагою мятежной И жаркую слезу в неё сронил. Снедаема изменой беспощадно, Моя душа к виновнице рвалась, По ней слеза последняя слилась - И, схваченная раковиной жадной, Быть может, перл она произвела Для милого изменницы чела!

СБОРНИК СТИХОТВОРЕНИЙ 1838 Г.

Горные выси

Одеты ризою туманов И льдом заоблачной зимы, В рядах, как войско великанов, Стоят державные холмы. Привет мой вам, столпы созданья, Нерукотворная краса, Земли могучие восстанья, Побеги праха в небеса! Здесь - с грустной цепи тяготенья Земная масса сорвалась, И, как в порыве вдохновенья, С кипящей думой отторженья В отчизну молний унеслась; Рванулась выше... но открыла Немую вечность впереди: Чело от ужаса застыло, А пламя спряталось в груди: И вот - на тучах отдыхая, Висит громада вековая, Чужая долу и звездам: Она с высот, где гром рокочет, В мир дольний ринуться не хочет, Не может прянуть к небесам. О горы - первые ступени К широкой, вольной стороне! С челом открытым, на колени Пред вами пасть отрадно мне. Как праха сын, клонюсь главою Я к вашим каменным пятам С какой - то робостью, - а там, Как сын небес, пройду пятою По вашим бурным головам!

ПЕРЛ

Что такое счастье наше? Други милые, оно - Бытия в железной чаше Перл, опущенный на дно. Кто лениво влагу тянет И боится, что хмельна, Слабый смертный, - не достанет Он жемчужного зерна! Кто ж, согрев в душе отвагу, Вдруг из чаши дочиста Гонит жизненную брагу В распаленные уста - Вот счастливец! - Дотянулся - Смело чашу об земь хлоп! Браво! Браво! - Оглянулся: А за ним отверстый гроб!

РАЗВАЛИНЫ

Обломки... Прах... Все сумрачно и дико! В кусках столбы - изгнанники высот; В расселины пробилась повилика И грустная по мрамору ползет. Там - чуть висят полунагие своды; Здесь - дряхлая стоит еще стена, Она в рубцах; ее иссекли годы И вывели узором письмена; Прочли ль вы их? - Здесь летопись природы На зодчестве людей продолжена. Здесь время быть художником желало И медленно, огнем и влагой бурь Согнав долой и пурпур и лазурь, Таинственные краски набросало, И, наступив широкою пятой На мрачные, безмолвные руины, Любуется могильной красотой Без кисти им написанной картины. Тут башня опочила, преклонясь, Встававшая на небо великаном, Теперь своим полуистлевшим станом На груды прежде павших оперлась И старчески лежит, облокотясь. Дщерь времени! Тебя изъело тленье, Исчезло все - и крепость и краса, Устала ты лететь на небеса И, бренная, легла в изнеможенье. Вот ночь. Луна глядит как лик земли, В сребре ее чрезоблачного взгляда, Сквозь пар ночной, на вышине, вдали Является нестройная громада - Без очерков, как призрак без лица, И грудами колонн разбитых звенья Виднеются - под желтой пылью тленья Разбросаны, как кости мертвеца, Лишенные святого погребенья. Немая тишь... Один неровный шум Своих шагов полночный путник слышит, И возмущен в нем рой неясных дум - И все окрест глубокой тайной дышит.

(Кудри)

Кудри девы - чародейки, Кудри - блеск и аромат, Кудри - кольца, струйки, змейки, Кудри - шелковый каскад! Вейтесь, лейтесь, сыпьтесь дружно, Пышно, искристо, жемчужно! Вам не надобен алмаз: Ваш извив неуловимый Блещет краше без прикрас, Без перловой диадемы, Только роза - цвет любви, Роза - нежности эмблема - Красит роскошью эдема Ваши мягкие струи. Помню прелесть пирной ночи: Живо помню я, как вы, Задремав, чрез ясны очи Ниспадали с головы: В ароматной сфере бала, При пылающих свечах, Пышно тень от вас дрожала На груди и на плечах; Ручка нежная бросала Вас небрежно за ушко, Грудь у юношей пылала И металась высоко. Мы, смущенные, смотрели - Сердце взорами неслось, Ум тускнел, уста немели, А в очах сверкал вопрос. (Кто ж владелец будет полный Этой россыпи златой? Кто - то будет эти волны Черпать жадною рукой? Кто из нас, друзья - страдальцы, Будет амбру их впивать, Навивать их шелк на пальцы, Поцелуем припекать, Мять и спутывать любовью И во тьме по изголовью Беззаветно рассыпать? ) Кудри, кудри золотые, Кудри пышные, густые - Юной прелести венец! Вами юноши пленялись, И мольбы их выражались Стуком пламенных сердец, Но снедаемые взглядом И доступны лишь ему, Вы ручным бесценным кладом Не далися никому: Появились, порезвились - И, как в море вод хрусталь, Ваши волны укатились В неизведанную даль!

Певец

Бездомный скиталец - пустынный певец - Один, с непогодою в споре, Он реет над бездной, певучий пловец Безъякорный в жизненном море; Всё в даль его манит неведомый свет: Он к берегу рвётся, а берега нет. Он странен; исполнен несбыточных дум, Бывает он весел - ошибкой; Он к людям на праздник приходит - угрюм, К гробам их подходит - с улыбкой; Всеобщий кумир их ему не кумир; - Недаром безумцем зовёт его мир! Он ищет печалей - и всюду найдёт. Он вызовет, вымыслит муки, Взлелеет их в сердце, а там перельёт В волшебные, стройные звуки, И сам же, обманутый ложью своей, Безумно ей верит и плачет над ней. Мир чёрный бранит он и громы со струн Срывает карающей дланью: Мир ловит безвредно сей пышный перун, Доволен прекрасною бранью; Ему для забавы кидает певец Потешное пламя на мрамор сердец! Перед девой застенчив; он милой своей Не смеет смутить разговором; Он, робкий, трепещет приблизиться к ней, Коснуться к ней пламенным взором; - Святое молчанье смыкает уста, Кипучая тайна в груди заперта; И если признаньем язык задрожит - Певец не находит напева, Из уст его буря тогда излетит, И вздрогнет небесная дева, И трепетный ангел сквозь пламя и гром Умчится, взмахнув опалённым крылом. Захочет ли дружбе тогда протянуть Страдалец безбрачную руку - На чью упадёт он отверстую грудь? Родной всему свету по звуку, Он тонет в печальном избытке связей. Врагов он находит, - но это рабы, Завистников рой беспокойных; Для жарких объятий кровавой борьбы Врагов ему нету достойных: Один, разрушитель всех собственных благ Он сам себе в мире достойнейший враг!

Море

В вечернем утишьи покоятся воды, Подёрнуты лёгкой паров пеленой; Лазурное море - зерцало природы - Безрамной картиной лежит предо мной. О море! - ты дремлешь, ты сладко уснуло И сны навеваешь на душу мою; Свинцовая дума в тебе потонула, Мечта лобызает поверхность твою. Отрадна, мила мне твоя бесконечность; В тебе мне открыта красавица - вечность; Брега твои гордым раскатом ушли И скрылась от взора в дали безответной: У вечности также есть берег заветный, Далёкий, незримый для сына земли; На дне твоём много сокровищ хранится, Но нам недоступно, безвестно оно; И в вечности также, быть может, таится Под тёмной пучиной богатое дно, Но, не дано силы уму - исполину: Мысль кинется в бездну - она не робка, Да груз её лёгок и нить коротка! Солнце в облаке играет, Запад пурпуром облит, Море солнца ожидает, Море золотом горит; И из облачного края Солнце, будто покидая Пелены и колыбель, К морю сладостно склонилось И младенцем погрузилось В необъятную купель; И с волшебной полутьмою Ниспадая свысока, В море пышной бахромою Окунулись облака. Безлунна ночь. Кругом она Небрежно звезды разметала, Иные в тучах затеряла, И неги тишь ее полна. И небеса и море дремлют, И ночь, одеянную мглой, Как деву смуглую объемлют И обнялись между собой. Прекрасны братские объятья! Эфир и море! - Вы ль не братья? Не явны ль очерки родства В вас, две таинственные бездны? На море искры - проблеск звездный На небе тучи - острова; И, кажется, в ночном уборе Волшебно опрокинут мир: Там - горнее с землями море, Здесь, долу - звезды и эфир. Чу! там вздохи переводит неги полный ветерок; Солнце из моря выходит На раскрашенный восток, Будто бросило купальню И, любовию горя, Входит в пурпурную спальню Где раскинулась заря, И срывая тени ночи, Через радужный туман Миру в дремлющие очи Бьет лучей его фонтан. Солнце с морем дружбу водит, Солнце на ночь к морю сходит, - Вышло, по небу летит, С неба на море глядит, И за дружбу неба брату От избытка своего Дорогую сыплет плату, Брызжет золотом в него; Море злата не глотает, Отшибает блеск луча, Море гордо презирает Дар ничтожный богача; Светел лик хрустально - зыбкой, Море тихо - и блестит, Но под ясною улыбкой Думу темную таит: "Напрасно, о солнце, блестящею пылью С высот осыпаешь мой вольный простор! Одежда златая отрадна бессилью, Гиганту не нужен роскошный убор. Напрасно, царь света, с игрою жемчужной Ты луч свой на персях моих раздробил: Тому ль нужны блестки и жемчуг наружной, Кто дивные перлы в груди затаил? Ты радуешь, греешь пределы земные, Но что мне, что стрелы твои калены! По мне проскользая, лучи огневые Не греют державной моей глубины". Продумало море глубокую думу; Смирна его влага: ни всплеска, ни шуму! Но тишь его чем - то грозящим полна; Заметно: гиганта томит тишина. Сон тяжкий его оковал - и тревожит, Смутил, взволновал - и сдавил его грудь; Он мучится сном - и проснуться не может, Он хочет взреветь - и не в силах дохнуть. Взгляните: трепещет дневное светило. Предвидя его пробуждения миг, И нет ли где облака, смотрит уныло, Где б спрятать подернутый бледностью лик... Вихорь! Взрыв! - Гигант проснулся, Встал из бездны мутный вал, Развернулся, расплеснулся, Закипел, заклокотал. Как боец, он озирает Взрытых волн степную ширь, Рыщет, пенится, сверкает - Среброглавый богатырь! Кто ж идет на вал гремучий? Это он - пучины царь, Это он - корабль могучий, Волноборец, храм пловучий, Белопарусный алтарь! Он летит, ширококрылый, Режет моря крутизны, В битве вервия, как жилы У него напряжены, И как конь, отваги полный, Выбивает он свой путь, Давит волны, топчит волны, Гордо вверх заносит грудь. И с упорными стенами, С неизменною кормой, Он, как гений над толпой, Торжествует над волнами. Тщетно бьют со всех сторон Влажных гор в него громады: Нет могучему преграды! Не волнам уступит он - Нет; пусть прежде вихрь небесный, Молний пламень перекрестный Мачту, парус и канат Изорвут, испепелят! Лишь тогда безвластной тенью Труп тяжелый корабля Влаги бурному стремленью Покорится, без руля... Свершилось... Кончен бег свободной При вопле бешеных пучин Летит на грань скалы подводной Пустыни влажной бедуин. Удар - и взят ревущей бездной, Измят, разбит полужелезной, И волны с плеском на хребтах Разносят тяжкие обломки, И с новым плеском этот прах От волн приемлют их потомки. О чем шумит мятежный рой Сих чад безумных океана? Они ль пришельца - великана Разбили в схватке роковой? Нет; силы с небом он изведал, Под божьим громом сильный пал, по вихрю мысли разметал, Слепым волнам свой остров предал, А груз - пучинам завещал; И море в бездне сокровенной тот груз навеки погребло И дар богатый, многоценной В свои кораллы заплело. Рев бури затихнул, а шумные волны Все идут, стремленья безумного полны; - Одни исчезают, другим уступив Широкое место на вечном просторе. Не тот же ль бесчисленных волн перелив В тебе, человечества шумное море? Не так же ль над зыбкой твоей шириной Вослед за явленьем восходит явленье, И время торопит волну за волной, И волны мгновенны, а вечно волненье? Здесь - шар светоносный над бездной возник, И солнце свой образ на влаге узнало, А ты, море жизни, ты - божье зерцало, Где видит он, вечный, свой огненный лик! О море, широкое, вольное море! Ты шумно, как радость, глубоко, как горе; Грозна твоя буря, светла твоя тишь; Ты сладко волненьем душе говоришь. Люблю твою тишь я: в ней царствует нега; На ясное, мирное лоно твое Смотрю я спокойно с печального брега, И бьется отраднее сердце мое; Но я не хотел бы стекла голубого В сей миг беспокойной ладьей возмутить И след человека - скитальца земного - На влаге небесной безумно чертить. Когда ж над тобою накатятся тучи, И ветер ударит по влаге крылом, И ал твой разгульный, твой витязь могучий, Серебряным гребнем заломит шелом, И ты, в красоте величавой бушуя, Встаешь, и стихий роковая вражда Кипит предо мною - о море! тогда, Угрюмый, от берега прочь отхожу я. Дичусь я раскатов валов твоих зреть С недвижной границы земного покоя: Мне стыдно на бурю морскую смотреть, Лениво на твердом подножьи стоя. Тогда, если б взор мой упал на тебя, Тобою бы дико душа взлюбовалась, И взбитому страстью, тебе б показалась Обидной насмешкой улыбка моя, И занято небо торжественным спором, Сияя в венце громового огня, Ты б мне простонало понятным укором, Презрительно влагой плеснуло в меня! Я внемлю разливу гармонии дивной... Откуда?.. Не волны ль играют вдали? О море, я слышу твой голос призывной, И рвусь, и грызу я оковы земли. О, как бы я жадно окинул очами Лазурную рябь и лазурную твердь! Как жадно сроднился б с твоими волнами! Как пламенно бился б с родными насмерть! Я понял бы бури музыку святую, Душой проглотил бы твой царственный гнев, Забыл песни неги, и песнь громовую Настроил под твой гармонический рев!

Искра

Дикий камень при дороге Дремлет глыбою немой; В гневе гром, земля в тревоге: Он недвижен под грозой. Дни ль златые улыбнуться - Всюду жизнь заговорит, Всюду звуки отольются: Глыба мертвая молчит; Все одето ризой света, Все согрето, а она - Серым мхом полуодета И мрачна и холодна. Но у этой мертвой глыбы Жизни чудное зерно В сокровенные изгибы До поры схоронено. Вот - удар! Она проснулась, Дикий звук произнесла, И со звуком - встрепенулась Брызга света и тепла: Искра яркая вспрыгнула Из темницы вековой, Свежим воздухом дохнула, Красной звездочкой блеснула, Разгорелась красотой. Миг еще - и дочь удара В тонком воздухе умрет, Иль живым зерно пожара Вдруг на ветку упадет, - Разовьется искра в пламень, И, дремавший в тишине, Сам ее родивший, камень Разрушается в огне. Долго дух в оцепененьи Безответен и угрюм, Долго в хладном онеменьи Дремлет сердце, дремлет ум; Долго искра золотая В бездне сумрачной души, В божий мир не выступая, Спит в бездейственной тиши; Но удар нежданный грянет - Искра прянет из оков И блистательно проглянет Из душевных облаков, И по миру пролагая Всепалящей силой путь, И пожары развивая, Разрушает, огневая, Огнетворческую грудь.

Возвратись!

В поход мы рядились; все прихоти - в пламень, А сабли на отпуск, коней на зерно; - О, весело шаркать железом о камень И думать: вот скоро взыграет оно! Вот скоро при взмахе блеснет и присвистнет! Где жизнь твоя, ратник? Была такова! Фонтанами влага багровая прыснет, Расколото сердце, в ногах голова! А кони - а кони - я помню лихова! Казацкая прелесть; глаза - два огня; Друзья любовались, и чаша донскова Ходила во здравье донского коня. Он ратный сочлен мой, я мыслил порою, Я праведной чести с него не сниму: Пол - бремени пусть он разносит со мною, А славу добуду - пол - славы ему! Уже мы если, снаряженные к брани, Родным и знакомым последний привет; Гремучие клики прощальных желаний Летели, как буря, за нами вослед. Друзья мне сулили в чужбине крамольной За почестью почесть, кресты на кресты... О други, простите! - Довольно! Довольно! А что не спросили: воротишься ль ты? Наперстники славы - мы дев покидали, Любимых красавиц родной стороны, И рыцарским жаром сердца трепетали Под медным, тяжелым убором войны. "Прости! " - прошептал я моей ненаглядной У ног ее брякнул предбитвенный меч; - Смутилась - и лепет волшебно - нескладный Сменил ее тихую, плавную речь. Не общим желаньем она пламенела, - Нет, заревом чувства ланиты зажглись; С последним лобзаньем в устах ее млело Одно только слово, одно: "возвратись! " Чу! грянули трубы; колонны столпились; Радушно - покорны священному звуку, Торжественно, дружно главы обнажились; Ружье на молитву, душа к божеству! В глазах просияла, протеплилась вера, Небесною влагой намокли глаза: По длинным, по мшистым усам гренадера Украдкой сбежала красотка - слеза. Вломились в чужбину незванные гости, Железо копыт бороздило поля, Обильным посевом ложилися кости, Потоками крови тучнела земля, - И выросли мира плоды золотые, И снова мечи потонули в ножнах, И шумно помчались в пределы родные Орлы полуночи на рьянах крылах. Обратно летел я с мечтою сердечной, С кипучею думой: "там дева твоя! " Друзья выходили толпою навстречной: "Здорово, товарищ! " - "Пустите, друзья! Меня вы хотели зреть в почести бранной, А я только сердце домой воротил! " Сказал - и спеша к моей милой, желанной, Впервые ударом коня оскорбил; Но он, благородный, обиду прощая, Домчал меня метко к жилищу красы; Влетел - все как было; пришельца встречая, Приветно визжали знакомые псы, И кланялись низко знакомые слуги, И узнанный всеми, и встречен, как свой, Горя нетерпеньем, к бесценной подруге Ворвался я жадно в заветный покой. Красавица вышла; - в восторге прижать я Хотел ее к сердцу и ринулся к ней, Но, кинуты в воздух, замерзли объятья, И слезы вернулись назад из очей. То злобно сжимались неверной уста, То тихо струилась улыбкой ужасной - И адски блистала змея - красота. Все кончило время; душа отстрадалась; О деве - злодейке мечты унеслись; Но в сумрачном сердце доныне осталось Одно ее слово, одно: "возвратись! "

К...МУ

Бодро выставь грудь младую Мощь и крепость юных плеч! Облекись в броню стальную! Прицепи булатный меч! Сердцем, преданным надежде, В даль грядущего взгляни, И о том, что было прежде, Мне с тобой напомяни! Да вскипит фиал заздравной - И привет стране родной, Нашей Руси православной, Бронноносице стальной! Широка она, родная, Ростом - миру по плечо, Вся одежда ледяная. Только сердце горячо, Чуть зазнала пир кровавой - И рассыпались враги, Высоко шумит двуглавой, Землю топчут русской славы Семимильные шаги! Новый ратник, стань под знамя! Верность в душу, сталь во длань! Юной жизни жар и пламя Сладко несть отчизне в дань. Ей да служить в охраненье Этот меч - головосёк! Ей сердец кипучих рвенье И небес благоговенье Ныне, присно и вовек!

ХОЛОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ

Алина - нет! Не тем мой полон взор! Я не горю безумною любовью! И что любовь? - Коварный заговор Слепой мечты с огне - мятежной кровью! Я пережил дней юношеских жар, Я выплатил мучительные дани; Ты видела души моей разгар Перед тобой, звезда моих желаний; Ты видела... Теперь иной судьбе Я кланяюсь, Иною жизнью молод, И пред тобой я чувствую в себе Один святой, благоговейный холод; Снег на сердце; но то не снег долин Растоптанный, под саваном тумана - Нет, это снег заоблачных вершин, Льдяной венец потухшего вулкана, - И весь тебе, как солнцу, он открыт, Земля в тени, а он тебя встречает, И весь огнём твоих лучей блестит, Но от огня лучей твоих не тает.

ЗАРЯ

Утра, вечера ль порою, Лишь сойдётся свет со тьмою, Тьма светлеет, меркнет свет - И по небу полосою Разольётся алый цвет. Это дня предосвещенье Иль прощальная заря? Это всход или паденье Светоносного царя? Вспыхнут ярче розы вешней Щёки девы молодой: Это пыл зари другой; Это - встреча мысли грешной С детских мыслей чистотой! Здесь - под мраком искушенья Свет невинности горит, На ланитах их боренья Отражён волшебный вид; И я мыслю: друг - девица, Этим пурпуром горя. Ты - восточная ль денница Иль закатная заря?

ПОЖАР

Ночь. Сомкнувшееся тучи Лунный лик заволокли. Лёг по ветру дым летучий, Миг - и вспыхнуло в дали! Встало пурпурное знамя, Искор высыпала рать, И пошёл младенец - пламя Вольным юношей гулять. Идёт и растёт он - красавец опасной! Над хладной добычей он бурно восстал, К ней жадною грудью прильнул сладострастно, А кудри в воздушных кругах разметал; Сверкают объятья, дымятся лобзанья... Воитель природы, во мраке ночном, На млеющих грудах роскошного зданья Сияет победным любви торжеством. Высоко он мечет живые изгибы, Вздымается к тучам - в эфирный чертог; Он обдал румянцем их тёмные глыбы; Взгляните: он заревом небо зажёг! Царствуй, мощная стихия! Раздирай покровы ночи! Обнимай холодный мир! Вейтесь, вихри огневые! Упивайтесь ими, очи! Длись, огня разгульный пир! Ветер воет; пламя вьётся; С треском рухнула громада; Заклубился дым густой. Диким грудь восторгом бьётся; Предо мною вся прелесть ада, Демон! ад прекрасен твой! Но буря стихает, и пламя слабеет; Не заревом небо - зарёю алеет; То пламя потухло, а огненный шар С высока выводит свой вечный пожар. Что ж? - На месте, где картина Так торжественна была, Труп лишь зданья - исполина, Хладный пепел и зола. Рдела пурпуром сраженья Ночь на празднике огня; След печальный разрушенья Oзарён лучами дня. В ночь пленялся я красою, Пламень буйства твоего: Днём я выкуплю слезою Злость восторга моего! Слеза прокатилась, обсохли ресницы, И взор устремился к пожару денницы, К пожару светила - алмаза миров; - Издавна следимый очами веков, Являет он пламени дивные силы; Земля на могилах воздвигла могилы, А он, то открытый, то в облачной мгле, Всё пышет, пылает и светит земле. Невольно порою мечтателю мниться: Он на небе блещет последней красою, И вдруг, истощённый, замрёт, задымится, И сирую землю осыплет золой!

ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Торжествующая Нина Видит: голубя смирней, Сын громов, орёл - мужчина Бьётся в прахе перед ней. Грудь железную смягчила Нега пламенной мечты, И невольно уступила Мужа царственная сила Власти женской красоты. Не гордись победой, дева! Далеки плоды посева. Дней грядущих берегись! Нина, Нина, - не гордись Этих взоров юной прытью; Не гордись, что ты могла Неги шёлковою нитью Спутать дикого орла! Близки новые минуты, Где сама должна ты снять Эти розовые путы И грозу распеленать! Дерзкий хищник жажду взора, Жажду взора утолит, И грудей роскошных скоро Жаркий пух растеребит; Ты подашь ему, как Геба, Этот нектар, а потом Вдруг неистовым крылом Твой орёл запросит неба; Чем сдержать его? Горе, если пред собою Он узрит одну лишь степь С пересохшую травою! Он от сердца твоего Прянет к тучам, к доле скрытной, Если неба пищей сытной Не прикормишь ты его!

ГОРЯЧИЙ ИСТОЧНИК

Струёю жгучей выбегает Из подземелей водный ключ. Не внешний жар его питает, Не жаром солнца он кипуч; - О нет, сокрытое горнило Живую влагу вскипятило; Ядра земного глубинам Огонь завещан самобытной: Оттуда гость горячий к нам Из двери вырвался гранитной. Так в мрачных сердца глубинах Порою песнь любви родится И, хлынув, в пламенных волнах Пред миром блещет и клубится; Но не прелестной девы взор Её согрел, её лелеет; Нет, часто этот метеор Сверкает ярко, но не греет! Жар сердца сам собой могуч; - Оттуда, пролитый в напевы, И под холодным взором девы Бежит любви горячий ключ.

УСЛЫШАННАЯ МОЛИТВА

Под мглою тяжких облаков, В час грозной бури завыванья, С любимой девой сочетанья, Топясь, просил я у богов. Вдруг - лёгким светом даль блеснула, Мрак реже, реже стал, - и вот Сквозь тучи ярко проглянула Эмаль божественных высот; И вот - открылся свод эфирной Туч нет: торжественно и мирно Прошли вестительницы бурь, И полная дневного пыла Весь лик природы осенила Одна чистейшая лазурь. Мой друг! Услышаны моленья; Вот он - предел соединенья; Один над мною и тобой Навес раскинут голубой! Взгляни, прекрасная, над нами, Как опрокинутый фиал, Он, в землю упершись краями, Нам общий храм образовал. Он прочен, радостен и мирен... Но жаль, мой друг, моя краса, Что общий храм наш так обширен, Что так огромны небеса! Быть может, здесь, под этим сводом, Стеснён докучливым народом, Я не найду к тебе следа, - И в грустной жизненной тревоге В одном лазуревом чертоге Мы не сойдёмся никогда!

ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ

Через все пути земные С незапамятной поры В мире ходят две родные, Но несходные сестры. Вся одна из них цветами, Как невеста, убрана, И опасными сетями Смертных путает она; На устах любви приманка, Огонь в очах, а в сердце лёд И, как бурная вакханка, Дева пляшет и поёт. Не блестит сестра другая; Черен весь её покров; Взор - недвижимо - суров; Перси - глыба ледяная, Но в груди у ней - любовь! Всем как будто незнакома, Но лишь стукнет у дверей, - И богач затворный - дома Должен сказываться ей; И чредой она приходит К сыну горя и труда, И бессонницу отводит От страдальца навсегда. Та - страстей могучем хмелем Шаткий ум обворожит И, сманив к неверным целям, С злобным смехом убежит. Эта в грозный час недуга Нас, как верная подруга, Посетит, навеет сон, Сникнет к ложу с страданьем И замкнёт своим лобзаньем Тяжкий мученика стон. Та - напевами соблазна Обольщает сжатый дух И для чувственности праздной Стелят неги жаркий пух. Эта - тушит пыл телесный, Прах с души, как, цепи рвёт И из мрака в свет небесный Вдохновенную влечёт. Рухнет грустная темница: Прах во прах! Душа - орлица Снова родину узрит И без шума, без усилья, Вскинув девственные крылья, В мир эфирный воспарит!

ВОЗВРАЩЕНИЕ НЕЗАБВЕННОЙ

Ты опять передо мною, Провозвестница всех благ! Вновь под кровлею родною Здесь, на невских берегах, Здесь, на тающих снегах, На нетающих гранитах, - И тебя объемлет круг То друзей полузабытых, То затерянных подруг; И, как перл неоценимой, Гостью кровную любя Сердце матери родимой Отдохнуло близь тебя. И певец, во дни былые Певший голосом любви Очи, тайной повитые, Очи томные твои, Пившей чашею безбрежной Горе страсти безнадежной, Безраздельных сердца грез, - Видя снова образ милой, Снова с песнию унылой В дар слезу тебе принес... Друг мой! прежде то ли было? Реки песен, море слез! О, когда бы все мученья, Все минувшие волненья Мог отдать мне твой возврат, - Я бы все мои стремленья, Как с утеса водоскат, В чашу прошлого низринул, Я б, не дрогнув, за нее Разом в вечность опрокинул Все грядущее море! Ты все та ж, как в прежни годы, В дни недавней старины, В дни младенческой свободы Золотой твоей весны; Вижу с радостию прежней Тот же образ пред собой: Те ж уста с улыбкой нежной, Очи с влагой голубой... Но рука - с кольцом обета, - И мечты мои во прах! Пыл сердечного привета Замирает на устах... . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Пусть блестит кольцо обета, Как судьбы твоей печать! И супругу - стих поэта Властен девой величать. Облекись же сам названьем! Что шум света? Что молва? Твой певец купил страданьем Миру чуждые права. Он страданьем торжествует, Он воспитан для него; Он лелеет, он целует Язвы сердца своего, и чуждается, не просит Воздаянья на земле; Он в груди все бури носит И покорность на челе. Так; - покорный воле рока, Я смиренно признаю, Чту я свято и высоко Участь брачную твою; И когда перед тобою Появлюсь на краткий миг, Я глубоко чувство скрою, Буду холоден и дик; - Света грустное условье Выполняя как закон, Принесу, полусмущен, Лишь вопрос мой о здоровье Да почтительный поклон. Но в часы уединенья, Но в полуночной тиши - Невозбранного томленья Буря встанет из души. - И мечтая, торжествуя, Полным вздохом разрешу я В сердце стиснутый огонь; Вольно голову, как ношу, Сердцу тягостную, брошу Я на жаркую ладонь, И, как волны, звуки прянут, Звуки - жемчуг, серебро, Закипят они и канут Со слезами под перо, И в живой реке напева Молвит звонкая струя: Ты моя, мой ангел - дева, Незабвенная моя!

К НЕЙ ЖЕ

Прекрасная! ты покидаешь нас, Вновь улететь ты в край готова дальний, И близок он - неотразимый час, Когда приму я твой завет прощальный, Когда еще в немой груди моей Уснувшее мученье встрепенется И у давно исплаканных очей Еще слеза кипучая найдется! Скажи: зачем от родины святой Ты свой полет к чужбине устремила? Или тебя природы красотой Та пышная страна обворожила? Цветущ тот край: там ясен неба свод, Тяжел и густ на нивах колос чудной Цветы горят, и рдея, сочный плод Колышется на ветке изумрудной; Но жизнь людей и там омрачена: В природе пир, а человек горюет, И, кажется, пред страждущим она Насмешливо, обидно торжествует! О, не гонись за солнцем той страны! Его лучи не возрождают счастья; А здесь тебе средь вечного ненастья Хоть отпрыски его сохранены. Любовь? - О нет; не страстное желанье Тебя зовет к далеким берегам, Не пыл души, не сердца трепетанье... Что было здесь не обновится там! Здесь ты жила и негой и любовью, Здесь вынесла сердечную грозу, И тайную полночную слезу Девичьему вверяла изголовью; Здесь было все... Напоминать ли мне, Чего забыть душа твоя не может? Нет! не любовь твой ангельский полет С родных брегов направила к чужбине; - Суровый долг - так, он тебя зовет, И ты летишь, покорная судьбине. Тебя не взрыв причудливой мечты Туда влечет, но воля проведенья; Не прихотью блестят твои черты, Но кротостью священного терпения. Ты счастья там не мыслишь отыскать; Надежды нет в твоем унылом взоре, - Нет, спешишь, чтоб снова там обнять Тебе в удел назначенное горе. Лети! лети! - Страдая и любя, И на земле твоим блистая светом, Я не дерзну, желанная, тебя Удерживать предательским советом. Свят жребия жестокий приговор: Пусть надо мной он громом раздается! прости! - Тебя лишается твой взор, С моей душой твой образ остается! И о тебе прекрасная мечта - Она со мной, - она не отнята, И надо мной горя лучом спасенья, Она мне жизнь, мой ангел вдохновенья; И в миг, когда заслышу горный клир И грудь мою взорвет порыв могучий, Она, гремя, изыдет в божий мир В живом огне серебряных созвучий!

Прости!

Прости! - Как много в этом звуке Глубоких тайн заключено! Святое слово! - в миг разлуки Граничит с вечностью оно. Разлука... Где ее начало? В немом пространстве без конца Едва да будет прозвучало Из уст божественных творца, Мгновенно бездна закипела, Мгновенно творческий глагол Черту великого раздела В хаосе дремлющем провел. Сей глас расторгнул сочетанья, Стихии рознял, ополчил, И в самый первый миг созданья С землею небо разлучил, И мраку бездны довременной Велел от света отойти, - И всюду в первый день вселенной Промчалось грустное "прости". С тех пор доныне эти звуки Идут, летят из века в век, И брошенный в юдоль разлуки Повит страданьем человек. С тех пор как часто небо ночи Стремится в таинственной дали Свои мерцающие очи На лоно сумрачной земли, И к ней объятья простирая, В свой светлый край ее манит! Напрасно: узница родная В оковах тяжести скорбит. Заря с востока кинет розы - Росой увлажатся поля; О, это слезы, скорби слезы, В слезах купается земля. Давно в века уходят годы, И в вечность катятся века, Все так же льется слез природы Неистощимая река! Прости! Прости! - Сей звук унылый Дано нам вторить каждый час, И наконец - в дверях могилы Его издать в последний раз; - И здесь, впервые полон света, Исходит он как новый луч, Как над челом разбитых туч Младая радуга завета, И смерть спешит его умчать, И этот звук с ода кончины, Здесь излетев до половины, Уходит в небо дозвучать, - И повторен эдемским клиром, И принят в небе с торжеством, Святой глагол разлуки с миром - Глагол свиданья с божеством!

За - невский край

Нева, красавица - Нева! Как прежде, ты передо мною Блестишь свободной шириною, Чиста, роскошна и резва; Но тот же ль я, как в прежни годы, Когда, в обновах бытия, На эти зеркальные воды Любил засматриваться я? Тогда, предчувствий робких полный. Следил я взорами твой бег И подо мной, дробясь о брег, Уныло всхлипывали волны, И я под их волшебный шум, Их вздохи и неясный ропот Настроил лепет первых дум И первых чувств любовный шопот. Потом, тоскуя и любя, Потом, и мысля, и страдая, О, сколько раз, река родная, Смотрел я в даль через тебя, - Туда, на темный край столицы, Туда, где чудная она Под дланью творческой десницы Державной мыслью рождена. Зачем туда летели взгляды? Зачем туда, чрез вольный ток, Убогий нес меня челнок В час тихой, девственной прохлады, Или тогда, как невский вал С возможной силой в брег плескал, Иль в те часы заповедные, Как меж гранитных берегов Спирались иглы ледяные, И зимний саван был готов? Зачем?.. Друзья мои, не скрою: Тот край - любви моей страна. Там - за оградой крепостною - Пустынно стелется она. Там не встречают наши взоры Красой увенчанных громад; Нагнувшись, хилые заборы В безлюдных улицах стоят; В глуши разметаны без связи Жилища смертных, как-нибудь, И суждено им в мире грязи Весной и осенью тонуть. Но, избалованные други! Ужели не случалось вам, Деля обидные досуги По всем Петрополя концам, В тот мирный край, хотя случайно, Стопой блуждающей забресть? Туда - друзья - скажу вам тайну: Там можно сердце перевесть! Идиллий сладкие напевы Там клонят юношу к мечте, И в благородной простоте Еще пастушествуют девы. . . . О, сколько раз, страна глухая, По темным улицам твоим Бродил я, трепетно вздыхая, Сердечной жаждою томим; Потупя взор, мрачней кладбища, Тая души глубокий плен, Бродил я вдоль заветных стен Алины мирного жилища, И видел в окнах белый свет, И все гадал: зайти иль нет? Что ж? чем решать недоуменье? - Зайду. К чему в святом стремленье Себя напрасно побеждать? Не грех ли сладкое мгновенье У сердца нищего отнять? И я был там... Как цвет эдема, Моим доступная мечтам, Она - души моей поэма - Меня приветство

Другие авторы
  • Григорьев Сергей Тимофеевич
  • Журовский Феофилакт
  • Бюргер Готфрид Август
  • Арватов Борис Игнатьевич
  • Ландсбергер Артур
  • Анненкова Прасковья Егоровна
  • Авдеев Михаил Васильевич
  • Гейер Борис Федорович
  • Вилинский Дмитрий Александрович
  • Омулевский Иннокентий Васильевич
  • Другие произведения
  • Желиховская Вера Петровна - В Христову ночь
  • Розанов Василий Васильевич - Христианство пассивно или активно?
  • Прокопович Феофан - История о избрании и восшествии на престол… императрицы Анны Иоанновны
  • Ричардсон Сэмюэл - Ричардсон
  • Некрасов Николай Алексеевич - Мертвое озеро (Часть первая)
  • Шмелев Иван Сергеевич - Переписка И. С. Шмелева и Томаса Манна
  • Амфитеатров Александр Валентинович - Вербы на Западе
  • Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих - Начало нового века
  • Булгарин Фаддей Венедиктович - Воспоминания о незабвенном Александре Сергеевиче Грибоедове
  • Пальмин Лиодор Иванович - Стихотворения
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 340 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа