Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, эпиграммы, басни, сказки, повести (1908 - октябрь 1917), Страница 4

Бедный Демьян - Стихотворения, эпиграммы, басни, сказки, повести (1908 - октябрь 1917)



>
  
  Все замыслы мои бесплодно гинут,
  
  
  Я осужден, оплеван, я покинут
  
  
  Разумными и честными людьми!
  
   А ты мне чем помог? Чем, прах тебя возьми?
  
   Едва не каждый день мне поднося иконы,
  
  
   Знамена да жетоны,
  
  
   Ты, утопая весь во лжи,
  
   Сулил мне доблестных "союзников" "мильёны".
  
  
   А где они? А где они, скажи?.."
  
   Упрекам нет конца. Сановник в гневе пылок.
  
  
   "Союзник" же то запыхтит,
  
  
  
   То закряхтит,
  
   То поскребет всей пятерней затылок,
  
  
  То пальцем ковырнет в носу...
  
  
  
  
   *
  
   Так я уж, так и быть, отечество спасу,
  
  
  
  Скажу сановнику открыто,
  
  
  
  Холопским душам не во гнев:
  
   "Поставь скорей казенное корыто,
  
   "Союзников" набьется полон хлев!"
  
  
  
  ПРАВДА, КРИВДА И КОПЕЙКА
  
  
  
  
  Издательство
  "Копейка",
  собрав
  
  
  
   газетчиков, предложило им не продавать
  
  
  
   "Правды".
  
  
  
  
  
  
   (Из письма наборщика Х-с.)
  
  
   Нельзя сказать, в каком году
  
  
   Так повелось, но так ведется,
  
  
   Что Кривде с Правдой не живется,
  
  
   Что Кривда с Правдой не в ладу,
  
  
   И не одна она, злодейка:
  
  
   Союзник верный ей Копейка.
  
  
   Людьми подмечено давно:
  
  
   Копейка с Кривдой заодно!
  
  
   Имея общую лазейку,
  
  
   Они вдвоем всегда, везде.
  
  
   С тех пор как создал черт Копейку,
  
  
   Копейка с Правдой во вражде!
  
  
  
  
   ПОЮТ
  
  
  
  
  (Быль)
  
  
  
  
  Рабочими организуются певческие хоровые
  
  
  
   общества.
  
  
  
  
  
  
  
   Из рабочей жизни.
  
  
   Жена молодка,
  
  
   Красотка,
  
   К заводчику, как банный лист,
  
  
   Пристала:
  
   "Ах, мне нехорошо!.. Ах, я совсем устала!..
  
   А ты - бесчувственный... буржуй, капиталист.
  
  
   Фу, гадкий, гадкий...
  
  
   Как есть тюлень!
  
   Ну, как не стыдно: целый день
  
   Все у тебя в уме расчеты да раскладки!
  
  
   Хотя на часик их забудь.
  
   Садись вот здесь... Вот так... Поговори со мною...
  
   Ну, приласкай меня... Склонись ко мне на грудь...
  
  
  
   Побудь,
  
  
   Как муж с женою!.."
  
   "Ох, матушка, не до того!
  
  
  Ведь ты ж не знаешь ничего.
  
  
  Не только у меня заботы,
  
   Что выкладки да в барышах расчеты.
  
  
  Ты не заметила: рабочие... поют!
  
   Поют с недавних пор, идя домой с работы.
  
   Так эти песни мне покою не дают!
  
   Попробовал певцов приструнить я построже, -
  
   Так нет, спокойны все: ни криков, ни угроз.
  
   Но стоит им запеть, как весь я настороже!
  
   И слов не разберешь, а жутко... И по коже,
  
  
  Поверишь ли, дерет мороз!"
  
  
  
  
   *
  
  
  
  Когда рабочий плачет,
  
  
  
  Тогда хозяин скачет,
  
  
  
  Когда ж рабочий весел,
  
  
  
  Хозяин нос повесил.
  
  
  
  
  РЫБОЛОВЫ
  
  
   Бывают же дела!
  
  
   Зовите это чудом, -
  
   Но вслед за православным людом
  
  
   Лиса посты блюла
  
   И в пост жила лишь рыбным блюдом.
  
   "Тут дело вкуса, мол, совсем не чудеса",
  
   Мне скажут. Я не прекословлю.
  
   Но дело в том: раз утречком Лиса
  
  
   Пришла к реке на ловлю.
  
   В струи прозрачные закинута леса
  
   С наживкой - мухой золотистой.
  
   Разнежилась Лиса на травушке росистой;
  
   Ан глядь - напротив Волк сидит на берегу,
  
  
   - Принес его нечистый! -
  
  
   Сидит и ни гу-гу:
  
  
   Тихонько рыбу удит.
  
   Так делать нечего, себя Лисичка нудит
  
  
   И куму шлет привет.
  
  
   Кум корчит ей в ответ
  
  
   Подобие улыбки:
  
   "Желаем кумушке - наудить больше рыбки!"
  
  
  А рыбки нет как нет!
  
   В досаде Волк уж было забожился:
  
   "Уловец-то какой здесь был, кума, вчерась!.."
  
  
   И вдруг насторожился.
  
   За ним - Лиса. В реке резвился
  
   Меж двух крючков - Карась!
  
   От жадности у Волка ни терпенья,
  
   Ни совести, - он к рыбе держит речь:
  
   Миляга, подь сюда! От ложного движенья
  
  
   Тебя хочу я оберечь.
  
  
   Пусть рыбы немы, да не глухи...
  
   Послушай-ка, держись подальше ты от мухи!
  
   Не то как раз нарвешься на крючок.
  
   Меж тем - гляди сюда: ну что за червячок
  
  
   Перед тобою вьется!"
  
   Лиса от бешенства трясется:
  
   "А, серый черт!.. Так знай: ты больше мне не кум,
  
   Подохнуть бы тебе от лихоманки!
  
   Карасик, положись на собственный свой ум.
  
  
  И муха и червяк - равно приманки.
  
  
   Да разница все ж есть,
  
  
  
  Какую съесть.
  
   Голубчик мой, я так толкую:
  
   Коль все равно тебе, какую
  
   Кончину живота обресть,
  
   Так выбирай из них любую;
  
   В рыбачью сеть ты можешь влезть,
  
   Узнаешь человечьи руки;
  
   Иль можешь смерть приять от щуки,
  
   Иль от другой какой помрешь ты штуки,
  
   Иль можешь за ничто пропасть,
  
   Живым попавши в волчью пасть!..
  
   Сравни ж теперь, - а в выборе ты волен! -
  
   Таким концом ты можешь быть доволен?
  
   А мне ты попадись - тебе почет какой!
  
   Тебя я скушаю - уж похвалюсь заране! -
  
   Не прежде, как, обсыпанный мукой,
  
   Ты хорошо прожаришься в сметане!"
  
  
  
  
   *
  
   Карасик! Что тебе лукавый "рыболов"?!
  
   Не слушая его коварно-льстивых слов,
  
   Себе, а не врагу, в угоду
  
   Нырни поглубже в воду!
  
  
  
  
  КАШЕВАРЫ
  
  
  
  
  Хочет ли "Правда" вообще работать вместе
  
  
  
   с нами, так называемыми "ликвидаторами"? Мы
  
  
  
   ждем от "Правды" ответа.
  
  
  
  
  
  
  
   ("Невский голос".)
  
  
  Взялась за ум рабочая артель:
  
  
  "Довольно быть нам сборищем случайным
  
  
  Да путаться по кабакам и чайным,
  
  
   Как все мы путались досель!"
  
  
   Артель единогласно
  
  
   К решению пришла:
  
  
  Кормиться всем из общего котла!
  
  
  
  Прекрасно.
  
  
  Добыт котел и выбран кашевар -
  
  
  
  Кривой Захар.
  
  
   А так как было ясно,
  
  
  Что не управиться Захару одному,
  
  
  Приставили к нему
  
  
  Двух пареньков охочих
  
  
  (Не дюже-то рабочих),
  
  
   Ерёму да Кузьму.
  
  
   Так надо же греху случиться:
  
  
  
  При первой же стряпне
  
  
  Пришлося по нужде Захару отлучиться,
  
  
  Когда со справою котел уж был в огне.
  
  
  Кузьма с Ерёмой тары-бары
  
  
   Да растабары:
  
  
   "Мы тоже кашевары!"
  
  
  
  "Ась, брат? Чай, надоть посолить".
  
  
  "И поперчить да маслица расплавить".
  
  
  "И молочком недурно б забелить".
  
  
  
  "А опосля кваском заправить".
  
  
   "Постой-ка, Кузя, виноват:
  
  
  Забыл подбросить я салат".
  
  
  Захар, вернувшися, не доглядел оплошки,
  
  
   Что там сварилося - бог весть!
  
  
   Артели ж довелося есть.
  
  
  Едва успев хлебнуть по три-четыре ложки
  
  
   Невиданной окрошки,
  
  
   Ребята наши - кто куда!
  
  
  Тошнит и рвет бедняг без меры,
  
  
   Как от холеры.
  
  
   Беда!
  
  
   А поварам грозит расправа
  
  
   За то, что вышла их еда -
  
  
   Еще бы ничего - бурда! -
  
  
   А то, как есть, отрава!
  
  
  
  
   *
  
  
  Ох, ликвидаторы! Что долго говорить!
  
  
  Нам с вами каши не сварить!
  
  
  
   ПОДЖИГАТЕЛИ
  
  
  
  
  
  
   Зубатовщина - не умирает.
  
  
  
  
  
  
  
  
   (Из газет.)
  
  
  Не спится Прову Кузьмичу.
  
   В глухую ночь идет он к стражнику Фаддею.
  
   "Охти, беды! Совсем собою не владею.
  
   Скажи по совести, Фаддей, - я знать хочу:
  
   Уж я ль о батраках моих не хлопочу?
  
  
  Уж я ль им не радею?
  
   На деле, в помыслах, во всем пред ними чист!
  
  
  Скажу, как перед богом...
  
  
  А вот - гляди: подметный лист!
  
   Они ль, а может, так какой-то стрекулист,
  
  
  Грозят поджогом!"
  
   Печалуется Пров, - ему и невдомек,
  
  
  Что подметнул листок
  
   Не кто иной, как плут и бражник,
  
  
  Сам... стражник.
  
   Фаддей меж тем ворчит: "Да, милый, времена!
  
   Крушенье света, знать, приходит, старина!
  
   Антихрист сам никак стал сеять в людях злобу.
  
   Всяк только и глядит, где плохо что лежит.
  
   Одначе, чтоб самим не лезть врагу в утробу,
  
   Нам что-нибудь с тобой придумать надлежит...
  
   Смекай! Устроим-ка, Кузьмич, с поджогом... пробу!"
  
   Быть по сему. В ту ж ночь, домой вернувшись, Пров
  
   Средь сонного двора поджег вязанку дров.
  
   Дрова попалися - сырец, горели скудно,
  
   Так было загасить огонь совсем не трудно.
  
   Настала енова ночь. Фаддей вошел в удар:
  
   "А ну-ко-сь, подожги, Кузьмич, теперь амбар!"
  
  
  Кузьмич послушен.
  
   И в этот раз огонь - верней: почти пожар -
  
   Руками батраков был, хоть с трудом, потушен.
  
  
  У Прова пот на лбу.
  
  
  Пров крестится, благодарит судьбу.
  
   "Постой, - шипит Фаддей, - что ж, думаешь ты, даром
  
   Возились мы с дровами и с амбаром?
  
   Попробуем теперь поджечь избу".
  
   Поджег Кузьмич. Ан тут и вышла-то зарубка:
  
  
  Изба была стара, суха,
  
  
  Внутри все бревна - требуха,
  
  
  Огню податливы, что губка, -
  
  
  Как порох, вспыхнула изба.
  
   Напрасно колокол церковный бил тревогу:
  
   Хоть к Прову полсела сбежалось на подмогу,
  
   Торчала через час замест избы - труба!
  
  
  И во дворе не велики остатки.
  
  
  В огне погибли все достатки
  
  
   Несчастных батраков.
  
   Пров убивается. Фаддей же - был таков!
  
  
   Проделано все ловко.
  
  
  А был всему конец какой?
  
   Поправил кое-как дела Кузьмич страховкой;
  
  
  Фаддея становой
  
   "За расторопность со сноровкой"
  
   Пожаловал двойною ассигновкой.
  
   За всю же бывшую с пожаром кутерьму,
  
  
  - Ну, есть ли правда где на свете?! -
  
  
  Остались батраки в ответе:
  
   Их "за поджог" всех упекли в тюрьму!
  
  
  
  
  ПОРОДА
  
  
  
  У барыни одной
  
  
  
  Был пес породы странной
  
  
   С какой-то кличкой иностранной.
  
  
   Был он для барыни равно что сын родной:
  
  
   День каждый собственной рукой
  
  
   Она его ласкает, чешет, гладит, -
  
  
  
  Обмывши розовой водой,
  
  
  
  И пудрит и помадит.
  
  
  
  А если пес нагадит -
  
  
   Приставлен был смотреть и убирать за ним
  
  
  
  Мужик Аким.
  
  
   Но под конец такое дело
  
  
  
  Акиму надоело.
  
  
   "Тьфу, - говорит, - уйду я к господам другим!
  
  
   Без ропота, свободно
  
  
   Труд каторжный снесу,
  
  
   Готов служить кому угодно,
  
  
   Хоть дьяволу, но только бы не псу!"
  
  
   Так порешив на этом твердо,
  
  
   Оставшись как-то с псом наедине,
  
  
   Аким к нему: "Скажи ты мне,
  
  
  
  Собачья морда,
  
  
   С чего ты нос дерешь так гордо?
  
  
  
  Ума не приложу:
  
  
  
  За что я псу служу?
  
  
   За что почет тебе, такому-то уроду?!"
  
  
   "За что? - ответил пес, скрывая в сердце злость.
  
  
   За то, что ты - мужичья кость,
  
  
   И должен чтить мою высокую породу!"
  
  
  
  
   *
  
  
   Забыл Аким: "По роду и удел!"
  
  
  
  Так ведь Аким - простонародье.
  
  
   Но если я какого пса задел,
  
  
  
  Простите, ваше благородье!
  
  
  
  
  СЫНОК
  
   Помещик прогорел, не свесть конца с концом,
  
   Так роща у него взята с торгов купцом.
  
   Читателям, из тех, что позлословить рады,
  
  
  Я сам скажу: купчина груб,
  
   И рощу он купил совсем не для прохлады,
  
  
  А - дело ясное - на сруб.
  
  
  Все это так, чего уж проще!
  
   Однакож наш купец, бродя с сынком по роще,
  
  
  Был опьянен ее красой.
  
   Забыл сказать - то было вешним утром,
  
  
  Когда, обрызгана душистою росой,
  
  
  Сверкала роща перламутром.
  
  
  "Не роща - божья благодать!
  
   Поди ж ты! Целый рай купил за грош на торге!
  
   Уж рощу я срублю, - орет купец в восторге, -
  
   Не раньше осени, как станет увядать!"
  
   Но тут мечты отца нарушил сын-мальчонок:
  
   "Ай, тятенька, гляди: раздавленный галчонок!"
  
   "И впрямь!.. Ребята, знать, повадились сюда.
  
   Нет хуже гибели для птиц, чем в эту пору!
  
   Да ты пошто ревешь? Какая те беда?"
  
   "Ой, тятенька! Никак ни одного гнезда
  
  
  Мне не осталось... для разору!"
  
  
  
  
   *
  
  
  Что скажешь о сынке таком?
  
   Он жадность тятькину - в количестве сугубом, -
  
  
  Видать, усвоил с молоком,
  
   Был тятька - кулаком.
  
  
  Сын будет - душегубом!
  
  
  
  
  "ПЕС"
  
  
   "Хозяин стал не в меру лих!
  
  
  Такую жизнь, - сказал в конюшне рыжий мерин, -
  
  
   Терпеть я больше не намерен:
  
  
   Бастую - больше никаких!"
  
  
  И мерину в ответ заржали все лошадки:
  
  
   "Ты прав, ты прав!
  
  
   Стал больно крут хозяйский нрав,
  
  
   И далеко зашли хозяйские повадки!"
  
  
   Бывалый мерин знал порядки.
  
  
   Он тут же внес на общий суд
  
  
   Ряд коренных вопросов:
  
  
  
  Про непосильный труд,
  
  
  Про кор

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 329 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа