Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (1921-1929), Страница 19

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (1921-1929)



  
   Насчет тени, фона
  
   И тона,
  
   И насчет светового канона
  
   Я судить не берусь:
  
   На канон я гляжу, как на молнию гусь.
  
   Не учен. Непонятно.
  
   В светотенях не смыслю, увы, ни аза.
  
   Знаю только: вот это смотреть мне приятно,
  
   А вот это мне режет глаза.
  
   Но на выставке этой,
  
   Ни одним "знатоком" не воспетой,
  
   Все глаза мне ласкало,
  
   Все мне в сердце запало.
  
   Разве этого мало?
  
   Вот картина какого-то парня
  
   "Солеварня".
  
   Вот в бою "Партизаны"
  
   (Что за лица! Герои! Титаны!),
  
   Вот отважный вояка "Рабкор",
  
   Вот "На кухне" прислуга ведет разговор
  
   (Тетка в девку вонзилась в упор
  
   С испытующе-едкою миною).
  
   Залюбуешься этой чудесной картиною!
  
   Вот стоит у корыта убогая "Прачка",
  
   Вот - при старом режиме "Рабочая стачка",
  
   Вот и "гвоздь" - "Заседание сельской ячейки":
  
   На эстраде у стенок скамейки,
  
   На скамейках четыре Антипа,
  
   "Выступает" оратор обычного типа,
  
   Может быть, не совсем разбитной,
  
   Может быть, краснобай не ахтительный,
  
   Но - такой бесконечно родной,
  
   Но - такой умилительный!
  
   Вот кошмар бытовой - "Беспризорные дети"...
  
   Все картины прекрасны, не только что эти!
  
  
  Вспоминаю далекие дни.
  
   Были пышные выставки, где искони
  
   "Мастера" выставлялись одни,
  
   Мастера, опьяненные славою.
  
   Но все выставки прежние - были они
  
   Буржуазно-салонной забавою.
  
   Все газеты вопили, да как, не по дню,
  
   По неделям, по месяцам - важное дело:
  
   "Гениально! Божественно! Дивное "ню"!"
  
   "Ню"! А попросту - голое женское тело.
  
   Что на выставках было? Портреты кокеток,
  
   На подушках на шелковых морды левреток,
  
   Виды храмов, дворцов и дворянских усадеб,
  
   Сцены жизни дворянской - обедов и свадеб,
  
   "Натюрморты" - десерт и букет хризантем,
  
   Иллюстрации пряные книг соблазнительных...
  
   Сколько тем! Сколько тонко-изысканных тем,
  
   Для дворянского сердца родных, упоительных!
  
   И каков был тогда - тошно вспомнить, каков -
  
   Подхалимски-восторженный визг "знатоков"!!
  
   Нынче чуть не один Петр Семенович Коган
  
   Был ахраровской выставкой нежно растроган
  
   И сказал настоящее слово о ней.
  
   (Почему нет в газетах его манифеста?
  
   Разве нету в "Известиях" Вциковских места?)
  
   Эй, ахраровцы-други, гребите дружней!
  
   И учите других, и учитеся сами,
  
   Чтобы в будущем нас подарить чудесами,
  
   Чтоб писать еще красочней, ярче, сильней.
  
   Вы на верной и славной дороге.
  
   Ваша выставка тем и важна, и сильна,
  
   Что рабочим - Ивану, Демьяну, Сереге -
  
   Много бодрого, яркого скажет она.
  
   Я же вам, хоть не смыслю ни капли в тональности,
  
  
  Я скажу: "Среди вас уже есть мастера.
  
   Ваша выставка - правда. _А правда - сестра
  
   Гениальности_!"
  
  
  
   КЛЯТВА ЗАЙНЕТ
  
  
  
  
  Поэма
  
  
  
  
   1
  
  
   Вошла и сказала ему: "Саламат!"
  
  
   Мирза потянулся и хмыкнул в халат.
  
  
   Жена у Мирзы - хоть картину пиши.
  
  
   - Якши!
  
  
   Жена у Мирзы - его третья жена -
  
  
   Юна и, как тополь высокий, стройна.
  
  
   Средь женщин узбекских прекраснее нет
  
  
   Зайнет.
  
  
   Узбекам, двум братьям ее удалым,
  
  
   Большой за нее уплатил он калым,
  
  
   И третий замок он навесил на дверь
  
  
   В ичкерь.
  
  
  
  
   2
  
  
   Под присмотром свирепой свекрови,
  
  
   Злобно хмурившей брови,
  
  
   Проходила Зайнет, прикрываясь чадрой,
  
  
   Мимо - страшно сказать! - "Комсомола",
  
  
   Где, гудя, как пчелиный встревоженный рой,
  
  
   Жизнью новой бурлила советская школа,
  
  
   Где на все голоса и лады
  
  
   Нараспев повторяли, твердили склады
  
  
   Из украшенной ленинским обликом книжки
  
  
   Черноглазые бой-ребятишки:
  
  
   "Ну-дыр-бай бай-ляр-дан ер-ал-ды
  
  
   Ек-са-ляра бер-ды..."
  
  
   Дома, сонный, обрюзглый, помятый,
  
  
   Ждал Зайнет ее муж и владыка, Мирза.
  
  
   И вздохнула Зайнет, опуская глаза:
  
  
   "Пр-ро-клятый!1"
  
  
  
  
   3
  
  
   "Велик Алла!
  
  
   Велик Алла!" -
  
  
   На минарете пел мулла
  
  
   Святой напев молитвы краткой.
  
  
   Презрев домашний произвол,
  
  
   Зайнет вбежала в "Комсомол",
  
  
   Скользнувши в дверь, как тень, украдкой
  
  
   "Зайнет! Откуда ты, скажи,
  
  
   Пришла домой без паранджи?
  
  
   Ты осквернила дом изменой!
  
  
   Где ты была, шакалья кровь?" -
  
  
   Шипела яростно свекровь,
  
  
   Кривя злой рот, покрытый пеной.
  
  
   И отвечала ей Зайнет:
  
  
   "Была я там, где светит свет,
  
  
   Где учат ленинским законам,
  
  
   Где объясняют, как найти
  
  
   К свободе верные пути
  
  
   Узбекским девушкам и женам!"
  
  
   А через день тупой Мирза,
  
  
   Покорных жен своих гроза.
  
  
   Рычал от злости и от боли:
  
  
   Он потерял Зайнет-жену,
  
  
   Зайнет бежала в Фергану,
  
  
   Зайнет спаслася от неволи!
  
  
  
  
   4
  
   Год тяжкого труда - по дням и по ночам -
  
   Прошел, как светлый сон, для боевой беглянки.
  
   С какою верою живой ее речам
  
  
  Внимали бедные дехканки!
  
   На фронте - шла она в разведку и в секрет.
  
   И басмачи не раз бранились бранью злобной:
  
   "Поймаем - пуля в лоб! У красных больше нет
  
  
  Другой разведчицы подобной!"
  
   Рвалася к подвигам - и тем была жива,
  
   Всегда - на скакуне иль полковой двуколке.
  
   И легендарная уже росла молва
  
  
  О черноглазой комсомолке.
  
  
  
  
   5
  
  
  
  Хмурый Мирза в Фергане
  
  
  
  В грязной сидит чайхане,
  
  
  
   Полон замыслом темным.
  
  
  
  Дал, не скупясь, он монет,
  
  
  
  Кун за убийство Зайнет,
  
  
  
   Двум убийцам наемным.
  
  
  
  Был их ответ: "Потерпи,
  
  
  
  Мы уж разыщем в степи
  
  
  
   След твоей комсомолки!"
  
  
  
  Ночью, напавши на след,
  
  
  
  Смяли узбеки Зайнет,
  
  
  
   Словно дикие волки,
  
  
  
  Рвали, оскалив клыки,
  
  
  
  Жилы из левой руки,
  
  
  
   - Будешь вечно калека!
  
  
  
  В шею, дробя позвонок,
  
  
  
  Острый вонзили клинок
  
  
  
   Два преступных узбека.
  
  
  
  
   6
  
   Прошло пять месяцев. Ферганская больница.
  
   Зайнет - в повязках вся, лицо - кровавый струп.
  
  
  Нет, не кошмарный сон ей снится,
  
  
  Она - калека, полутруп.
  
   Блуждает взор, и речь Зайнет звучит невнятно,
  
   Слух острый притуплён, трясется голова.
  
  
  Врачи дивятся: "Непонятно,
  
   Как ты осталася жива!"
  
   Зайнет свезли в Москву. Москва сильна наукой.
  
   Зайнет возвращены и речь, и взор, и слух.
  
  
  И в комсомолке однорукой
  
  
  Зажегся вновь бунтарский дух.
  
   "_Коммуниверситет трудящихся Востока_"
  
   Зайнет мерещится во сне и наяву.
  
   У гроба нового пророка
  
  
  Она сказала: "_Я живу!
  
   И ты - живешь во мне заветами твоими.
  
   На родине моей - в кишлак из кишлака -
  
   Дехканкам темным я их понесу, пока
  
   Сумеет начертить твое родное имя
  
  
  Моя последняя рука!_"
  Пояснение некоторых слов:
  Саламат - приветствие. Якши - хорошо. Калым - выкуп за невесту. Ичкерь - внутренний двор. Дехканки - крестьянки. Чайхана - вроде чайной. Кишлак - деревня. Паранджа - лицевое покрывало. Кун - награда за месть.
  
  
  
   ДРЕССИРОВАННЫЙ
  
  
  
  
  Известный белогвардейский и бывший
  
  
  
   кавалерийский генерал добровольческой армии
  
  
  
   Шкуро выступает теперь в цирке в Париже с
  
  
  
   труппой из казаков, под видом наездников.
  
  
  
  
  
  
  
  
   (Из газет.)
  
  
  Средь разоренных сел и брошенных полей
  
  
  От тифа и от пуль уж не валятся трупы.
  
  
  Шкуро, готовивший России мавзолей
  
  
  По воле биржевых царей и королей,
  
  
  Донской стотысячной уж не составит "труппы".
  
  
   Но... он готов на все за выгодный куртаж.
  
  
  Парижский цирк, так цирк! Какого, дескать, хрена!
  
  
  Ведь должность у него по существу все та ж,
  
  
   И только сузилась арена.
  
  
  Белонаездников, увы, не то число,
  
  
  И не Москва - приманка в виде приза.
  
  
  Ах, время множество мечтаний унесло!
  
  
  Но... то ж, продажное, осталось ремесло!
  
  
  И та ж, "_парижская_", осталась антреприза {*}.
  
  
  - Ха-ха! "Наездничек" Шкуро, на сцену - в строй!
  
  
  Признаться, даже мне, врагу, звучит обидой,
  
  
  Что этакий, ха-ха, бандитский "волк", "герой"
  
  
   Стал дрессированною гнидой!
  
  
  {*} Театральное предприятие.
  
  
  
   ОБРАТНЫЙ НАМЕК
  
  
  
  
  Английская эскадра в июне с. г. посетит
  
  
  
   Ревель (Эстония) и Ригу (Латвия), где
  
  
  
   останется до половины июля.
  
  
  
  
  
  
  
  
   (Из газет.)
  
   В просторах Балтики, средь северных широт,
  
   У "вольных" городов, у Ревеля и Риги,
  
   Английский бронтозавр раскроет хищный рот
  
   На две приманчиво лежащие ковриги.
  
  
  "Х-хам! Х-хам! Глотнуть? Аль не глотнуть,
  
  
   А только... тонко намекнуть?"
  
   И... в _нашу_ сторону скосит свои гляделки:
  
  
   "Что, Эсесерия? Поймешь?"
  
  
  
  
   *
  
   Почтенный бронтозавр, нас этим не проймешь!
  
   Твои - такие ли? - видали мы проделки.
  
   Намеки все твои поймет дурак любой.
  
   Слов нет, что жалко нам "пригретого" тобой
  
   "Демократичного" латвийца иль эстонца.
  
   Но мы, спокойные, у нашего оконца -
  
   С серпом и молотом в руке
  
   (Не забывая о штыке),
  
   Мы склонны речь с тобой вести на языке
  
   Тож преизрядного героя-оборонца,
  
  
  Советского бронечервонца.
  
   В нем, как его ни поверни,
  
   Упрешься ты в закал "хозяйственной брони",
  
   От укрепления которой - прямо скажем! -
  
   Нас пробуют отвлечь, кто - страхом, кто - шантажем,
  
  
  Забыв о мощи той страны,
  
  
  Где неразрывно сплетены
  
  
  Стаж трудовой с военным стажем:
  
  
  _За каждым плугом и станком
  
  
  Стоит советский военком_!
  
  
  
   НАНЯЛСЯ-ПРОДАЛСЯ
  
  
  Получил я намедни письмо от приятеля,
  
  
  Постоянного моего читателя.
  
  
  Пишет он мне: "Дружище!
  
  
  Умеешь ты браниться - не надо чище, -
  
  
  Раздраженный попами да иконами,
  
  
  Эвон в газете сколькими фельетонами.
  
  
  Да каждый фельетон в пол-листа.
  
  
  Крыл почем зря... Иисуса Христа,
  
  
  Подстилал ему колючки, вместо вайи,
  
  
  Изобразил его отпетым лжецом,
  
  
  А насчет австрийского лжеца Матайи
  
  
  Не обмолвился ни одним словцом.
  
  
  Неужто, язви его короста,
  
  
  Не покроешь ты этого прохвоста?
  
  
  Оставь на время евангельский хлам
  
  
  И вернись к очередным делам.
  
  
  Распиши нам этого Матайю-идиота.
  
  
  Очень нам посмеяться охота!"
  
  
  
  
   *
  
  
  Привел я письмо приятеля без искажения,
  
   Несмотря на его неделикатные выражения.
  
   Что с него взять? Разумная голова,
  
   Но дипломатией не занимался от века.
  
   Пусть господин Матайя не обидится на слова
  
   Простого русского человека.
  
   И опять же тому сам Матайя виной,
  
   Что взамен громового политического эха
  
   - Уж такой мы народ озорной! -
  
   От нас ответ получился иной:
  
   Веселый гул презрительного смеха!
  
  
  
  
   *
  
  
  Матайя, уповая на англо-французскую подачку,
  
   Изобразил из себя комнатную собачку,
  
   Лающую на советского рабочего и мужика
  
   Издалека:
  
   "Тяв! Тяв! Тяв! Вот я какая злая!
  
   Тяв! Тяв! Тяв! Свою барыню спасла я!
  
   Тяв! Тяв! Тяв! Большевики заполонили Вену!
  
   Тяв! Тяв! Тяв! Клевещу за любую цену!
  
   Тяв! Тяв! Тяв!" И на барыню - глазок:
  
   Не тявкнуть ли еще разок?
  
   И вдруг что есть мочи завизжала.
  
   Чья-то нога ей хвост прижала.
  
   "Не тявкай, черт тебя побери!
  
   Нет на тебя проказы!
  
   Большевики от австрийских заводов, смотри,
  
   Из-за тебя отнимают назад свои заказы.
  
   Какие ты, Матайя, сочиняешь страсти,
  
   Размотай тебя всего на части?"
  
  
  Сжалась болонка, от страху чуть дыша.
  
   Англо-французская барыня не дала ей ни шиша.
  
   Не то чтоб у австрийской болонки был голос не звонок,
  
   И не виляла б она хвостом, если скажут: "виляй!"
  
   Но у матайиной барыни этих самых болонок -
  
   Хоть отбавляй!
  
   Держит она их в черном теле.
  
   Чего с ними цацкаться в самом деле?
  
  
  
  
   *
  
  
  Бедная болонка! Положенье - огорчительное,
  
   Но - попробуй снова. Эйн! Цвей! Дрей!
  
   Тявкни что-либо умопомрачительное.
  
   Авось барыня окажется щедрей!
  
  
  
  "ИНЦИДЕНТ ИСЧЕРПАН"
  
  
  
  
  Австрийское министерство иностранных дел
  
  
  
   взяло обратно все выдвинутые господином
  
  
  
   Матайя против СССР обвинения.
  
  
  
  
  Советский поверенный в делах Коцюбинский
  
  
  
   в связи с этим сообщил, что советское
  
  
  
   правительство считает инцидент исчерпанным.
  
   Конец спору.
  
   Попал я, как говорится, "к шапочному разбору".
  
   Оказывается, Матайя "по неосторожности"
  
   Говорил как о "факте" - о "фактической возможности".
  
   Теперь признаньем, что "возможность" не "факт",
  
   Восстановлен нарушенный такт.
  
   Я со своей стороны приватно
  
   И деликатно-деликатно
  
   Выскажу свою точку зрения:
  
   "Инцидент исчерпан"... до его повторения.
  
  
   ВСМОТРИТЕСЬ! ПРИСЛУШАЙТЕСЬ!
  
  
  
  
  Привет дорогим гостям, немецким рабочим,
  
  
  
   приехавшим к нам убедиться в несостоятельности
  
  
  
   противосоветской клеветы, распространяемой
  
  
  
   буржуями и их подголосками.
  
  
  Мы пережили ряд отчаянных годин
  
  
   В огне войны, в кольце блокады.
  
  
  Отпрянули от нас проученные гады.
  
  
  Но мы не вырвались досель на миг один
  
  
   Из подлых, липких паутин
  
  
   Зло-клеветнической осады.

Другие авторы
  • Кокорин Павел Михайлович
  • Туманский Василий Иванович
  • Розанов Василий Васильевич
  • Репнинский Яков Николаевич
  • Рожалин Николай Матвеевич
  • Спейт Томас Уилкинсон
  • Ларенко П. Н.
  • Соймонов Федор Иванович
  • Базунов Сергей Александрович
  • Христофоров Александр Христофорович
  • Другие произведения
  • Полонский Яков Петрович - В. Соловьев. Полонский (краткий очерк)
  • Кони Анатолий Федорович - Г. Миронов, Л. Миронов. "Только в творчестве есть радость - все остальное прах и суета"
  • Волошин Максимилиан Александрович - История Черубины
  • Каронин-Петропавловский Николай Елпидифорович - 4. Вольный человек
  • Соловьев Сергей Михайлович - Идея церкви и поэзии Владимира Соловьева
  • Кржижановский Сигизмунд Доминикович - В. Перельмутер. Когда не хватает воздуха
  • Ауслендер Сергей Абрамович - Вечер у господина де-Сервираж
  • Шкулев Филипп Степанович - Шкулев Ф. С.: биобиблиографическая справка
  • Чириков Евгений Николаевич - В ночь под Рождество
  • Погорельский Антоний - Стихотворения
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 230 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа