Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (1921-1929), Страница 18

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (1921-1929)



ой вестью упоенный,
  
  
   Наш бедняк глядит героем:
  
  
   "Всей семьей объединенной
  
  
   Наше горе мы раскроем.
  
  
   Наше горе, наши муки,
  
  
   Беспросветное мытарство...
  
  
   Ко всему приложим руки!
  
  
   Для всего найдем лекарство!"
  
  
   На желанную поездку
  
  
   Сберегая грош последний,
  
  
   Всем друзьям совал повестку,
  
  
   С ней слетал в уезд соседний.
  
  
   В возбужденье чрезвычайном
  
  
   Собрались учителишки,
  
  
   На собрании на тайном
  
  
   Обсудили все делишки:
  
  
   "Стой на правом деле твердо!"
  
  
   "Не сморгни, где надо, глазом!"
  
  
   Мчит герой наш в Питер гордо
  
  
   С поручительным Наказом.
  
  
   Вот он в Питере. С вокзала
  
  
   Мчит по адресу стрелою.
  
  
   Средь огромнейшего зала
  
  
   Стал с Наказом под полою.
  
  
   Смотрит: слева, справа, всюду
  
  
   Пиджаки, косоворотки...
  
  
   У доверчивого люда
  
  
   Разговор простой, короткий.
  
  
   "Вы откуда?" - "Из Ирбита".
  
  
   "Как у вас?" - "Да уж известно!"
  
  
   Глядь - душа уж вся открыта,
  
  
   Будто жили век совместно!
  
  
   Началося заседанье.
  
  
   И на нового соседа
  
  
   Наш земляк глядит с улыбкой:
  
  
   Экий, дескать, непоседа!
  
  
   Повернется, обернется,
  
  
   Крякнет, спросит, переспросит, -
  
  
   Ухмыляется, смеется,
  
  
   Что-то в книжечку заносит.
  
  
   Франтоват, но не с излишком,
  
  
   Рукава не в рост, кургузы,
  
  
   Под гороховым пальтишком
  
  
   Темносиние рейтузы.
  
  
   Тараторит: "Из Ирбита?
  
  
   Оч-чень р-рад знакомству с вами!"
  
  
   И засыпал и засыпал
  
  
   Крючковатыми словами:
  
  
   "Что? Наказ?.. Так вы с Наказом?..
  
  
   Единение?.. Союзы?..
  
  
   Оч-чень р-рад знакомству с вами!"
  
  
   Распиналися рейтузы:
  
  
   "Мил-лый! Как? Вы - без приюта?..
  
  
   Но, ей-богу... вот ведь кстати!
  
  
   Тут ко мне... одна минута...
  
  
   Дело все в одной кровати..."
  
  
   Не лукавил "друг-приятель",
  
  
   "Приютил" он друга чудно.
  
  
   Где? Я думаю, читатель,
  
  
   Угадать не так уж трудно.
  
  
   Съезд... Сановный покровитель...
  
  
   Встречи... Речи... Протоколы...
  
  
   Ах, один ли наш учитель
  
  
   Не увидел больше школы!
  
  
   УЧИТЕЛЬСКИЙ СЪЕЗД В 1925 г.
  
  
  
  
  Соратнику
  
  
  
  
  Вчера
   состоялось
   заседание
  
  
  
   сеньёрен-конвента.
  
  
  
  
  
   (Хроника учительского съезда.)
  
   Он юношески бодр, не по летам проворен.
  
   Средь пестрых диаграмм, плакатов, красных лент
  
   Бежит, торопится...
  
  
   "Не опоздать в сеньёрен-
  
  
  
  Конвент!"
  
   С безмолвной нежностью гляжу я вслед "сеньёру".
  
   Худые валенки, потертый пиджачок...
  
   - Родной, ты ясен мне и люб без разговору,
  
   Как на груди твоей, дающий нам опору,
  
  
   Портретный ленинский значок!
  
   Пусть будет этот стих моим простым приветом
  
   Тебе, с кем творческий союз на съезде этом
  
   Отныне закрепив, его мы сохраним,
  
  
   Навеки спаяны одним
  
  
  
  Великим "ленинским заветом"!
  
  
  
  
  СНЕЖИНКИ
  
  
   Засыпала звериные тропинки
  
  
   Вчерашняя разгульная метель,
  
  
   И падают и падают снежинки
  
  
   На тихую, задумчивую ель.
  
  
   Заковано тоскою ледяною
  
  
   Безмолвие убогих деревень.
  
  
   И снова он встает передо мною -
  
  
   Смертельною тоской пронзенный день.
  
  
   Казалося: земля с пути свернула.
  
  
   Казалося: весь мир покрыла тьма.
  
  
   И холодом отчаянья дохнула
  
  
   Испуганно-суровая зима.
  
  
   Забуду ли народный плач у _Горок_ {*},
  
  
   И проводы вождя, и скорбь, и жуть,
  
  
   И тысячи лаптишек и опорок,
  
  
   За Лениным утаптывавших путь!
  
  
   Шли лентою с пригорка до ложбинки,
  
  
   Со снежного сугроба на сугроб.
  
  
   И падали, и падали снежинки
  
  
   На ленинский - от снега белый - гроб.
  {* Горки - подмосковная деревня, где скончался В. И. Ленин.}
  
  
  
   ДВА УГОЛЬКА
  
  
  
  
  Сказка
  
  
   Жили-были старик да старуха.
  
  
  Не было у них ни пера, ни пуха.
  
  
  Никакого добра:
  
  
  Ни кола, ни двора,
  
  
  Ни медной полушки,
  
  
  Не было хлеба у старика и старушки,
  
  
  Чтобы прятать его в сундучок
  
  
  Под крючок.
  
  
  Не было хлеба краюшки
  
  
  У старика и старушки,
  
  
  И сундучка у них не было, где б
  
  
  Хранить могли они хлеб.
  
  
   Не было у старика и старушки
  
  
  Своей избушки
  
  
  С уголком особым, в котором
  
  
  Хлеб хранился б у них в сундучке под запором,
  
  
  И не было у них клочочка земли,
  
  
  Где б избушку они построить могли.
  
  
   Будь у них, хоть худая, избушка,
  
  
  Уж наверно б старушка
  
  
  Со своим старичком
  
  
  Обзавелись сундучком.
  
  
  В сундучке ж - хоть какая б нужда привязалася-
  
  
  Корка хлеба, наверно, всегда б оказалася.
  
  
  Но у них ни земли не имелось клочка,
  
  
  Ни избушки, ни сундучка.
  
  
  И таких бедняков не встречалося боле,
  
  
  Кто б завидовать мог незавидной их доле.
  
  
   Не о том, однако, старики горевали,
  
  
  Что не всюду им хлеба кусок подавали:
  
  
  Тем была их судьба особливо сурова,
  
  
  Что у них своего не имелося крова.
  
  
  Люди все же не звери:
  
  
  Не везде закрывали пред нищими двери,
  
  
  Даже лишний давали порой ломоток,
  
  
  А случалось, так даже и бражки глоток.
  
  
  Старики всё ж почли бы за лучшее -
  
  
  Не поесть в ином случае
  
  
  И в отрепье своем походить хоть на пугал,
  
  
  Но - иметь свой угол,
  
  
  Иметь свой угол,
  
  
  Где б могли они после бродяжного дня
  
  
  Свои старые кости погреть у огня.
  
  
   Четыре стены простого жилища
  
  
  Важней человеку, чем пища, -
  
  
  Четыре стены человеку дают
  
  
  Приют.
  
  
   Четыре стены - это радость огромная,
  
  
  Без них человек, что собака бездомная,
  
  
  Бездомные ж люди бедным-бедны.
  
  
  Четыре стены!!.
  
  
   Однажды зимою
  
  
  Старичок со старушкой женою
  
  
  В некий праздничный вечер, - а в вечер такой,
  
  
  Когда праздничный всюду наступает покой,
  
  
  Для бездомных людей и голод чувствительней
  
  
  И холод действительней, -
  
  
  В этот вечер старик со старухой, голодные
  
  
  И холодные,
  
  
   Кряхтя и дрожа, озираясь в тревоге,
  
  
  Шли по темной дороге.
  
  
  И попался им вдруг у каких-то ворот
  
  
  Весь облезлый, мяукавший жалобно кот, -
  
  
  На нем кожа да кости, а шерсть - две шерстинки
  
  
  На четыре плешинки.
  
  
  А вот будь у кота его шерсть попышнее,
  
  
  Так была б его кожа нежнее,
  
  
  А была б его кожа нежнее,
  
  
  Не пристала б она к его ребрам так плотно, -
  
  
  Не пристала бы кожа к ребрам так плотно,
  
  
  Кот бы жил беззаботно,
  
  
  Был бы он боевым мышеловом,
  
  
  Бодрым, сытым, ну, словом,
  
  
  Не имел бы такого печального вида
  
  
  Кота-инвалида.
  
  
  Но, костлявый, горбатый и шерстью не пышный,
  
  
  Он, понятно, был кот никудышный.
  
  
   Богачи к богачам хлебосольны,
  
  
  А для бедного - грошик, и то - раз в году.
  
  
  Бедняки, не в пример богачам, сердобольны
  
  
  И отзывчивы крайне на чужую беду,
  
  
  Коркой хлеба последней делясь без отказу.
  
  
  Старичок со старухой вспомнили сразу,
  
  
  Как кота увидали,
  
  
  Что им сала кусок люди добрые дали.
  
  
  "Бедный котик! - старуха сказала. -
  
  
  Кис-кис-кис! На, покушай вот сала!"
  
  
   Подкрепившися, кот - погляди ты, каков! -
  
  
  Зашагал молодцом впереди стариков
  
  
  И привел их средь ночи глухой, непробудной
  
  
  К одинокой хибарочке, темной, безлюдной.
  
  
  Кот в хибарку веселым прыжком,
  
  
  А за ним старичок со старухой - шажком.
  
  
  Осмотрелась в хибарке семейка.
  
  
  Печь. Пред печью - скамейка.
  
  
  Посидеть есть на чем.
  
  
  Заиграл было месяц на печке лучом,
  
  
  Осветив всю хибарочку бледно.
  
  
  Луч сверкнул и погас. Стало снова темно.
  
  
  А с лучом заодно
  
  
  Кот исчез вдруг бесследно.
  
  
  Била зимняя слякоть в окно.
  
  
  И, казалось, конца уж не будет ненастью.
  
  
  Печь зияла раскрытою черною пастью,
  
  
  Вид холодный и злобный храня
  
  
  Без огня.
  
  
  "До чего же погода плохая, -
  
  
  Простонала старуха, вздыхая, -
  
  
  Дождь и снег вперемешку.
  
  
  Если б нам хоть одну головешку...
  
  
  Головешку хотя бы одну...
  
  
  У огня мы бы вспомнить могли старину".
  
  
  "Есть что вспомнить. Того ли мы ждали,
  
  
  Чтоб порой не иметь даже хлеба куска!"
  
  
  "Жизнь счастливая вот уж, казалось - близка!.."
  
  
  Так вдвоем старики, пригорюнясь, мечтали.
  
  
  А кругом были - холод, и мрак, и тоска.
  
  
   Вдруг в печи - что же это? -
  
  
  В глубине ее где-то
  
  
  Ярко вспыхнули два огонька,
  
  
  Два волшебных, живых, золотых уголька,
  
  
  Два уголька!!
  
  
  "Вот ты бредила, мать, головешкой, -
  
  
  Старичок усмехнулся счастливой усмешкой. -
  
  
  Что ж ты, бабка Авдотья?
  
  
  Долго кутаться будешь в лохмотья?
  
  
  Ну, тогда отодвинься и стынь,
  
  
  Коль из печки не чувствуешь теплого духа".
  
  
  "Как же! Чувствую!.. Чувствую!.. Сразу - теплынь! -
  
  
  Отвечала старуха,
  
  
  То одну, то другую ладонь
  
  
  Наводя на огонь. -
  
  
  Не подуть ли, чтоб все разгорелося дружно?"
  
  
  "Что ты! Что ты! Не нужно!
  
  
  Угольки тогда могут быстрее сгореть.
  
  
  Будем греться всю ночь и на угли смотреть!"
  
  
   Старики у огня до утра согревалися
  
  
  И всю ночь на огонь любовалися.
  
  
  А когда же ночная ушла темнота,
  
  
  То открылося пред старичками,
  
  
  Что всю ночь проглядели они на кота,
  
  
  Согреваясь его золотыми зрачками!
  
  
   Так нашло подтверждение
  
  
  Чье-то "мудрое" крайне суждение
  
  
  Среди многих красивых, но шатких идей,
  
  
  "Как закон, непреложное":
  
  
  "Все богатство и счастье бедных людей -
  
  
  _Вера их в невозможное_".
  
  
   Эту сказку с моралью такой "непреложной",
  
  
  Но в советские дни оказавшейся ложной,
  
  
  Я выудил в белой газете {*}.
  
  
  {* Кадетская газета "Руль". Сказка "Богатство бедных".}
  
  
  "Счастье бедных? Цена ему - ломаный грош".
  
  
  Нет надежды, чтоб лучше жилось им на свете.
  
  
  Эмигрантам сюжет показался хорош.
  
  
  Невдомек им, что сказочка эта кусается,
  
  
  Что уж если кого она близко касается,
  
  
  То касается собственно их.
  
  
   - Твоя от твоих! -
  
  
  Господа беглецы закордонные!
  
  
  Вашей сказкой бью вам челом.
  
  
  Это вы же проводите ночи бессонные
  
  
  В черной скорби, в мечтах о былом.
  
  
  Там, в краях чужедальних, бродяги бездомные,
  
  
  "Мемуары" наплакали вы многотомные:
  
  
  "Полководцев имели... Имели войска...
  
  
  Уж победа, казалось, была так близка...
  
  
  Колокольни Москвы из Орла уж видали...
  
  
  А теперь... Ах, того ли, того ли мы ждали?!"
  
  
   Безнадежность! Тоска!
  
  
  
  Но, одначе,
  
  
  По газетам по белым выходит иначе.
  
  
  Манит печка советская. Издалека
  
  
  В этой печке им чудится два уголька.
  
  
   "Мать честная! Царица!
  
  
  Что из этих из двух угольков возгорится?"
  
  
  Глядь-поглядь, разыгралась фантазия
  
  
  (Я иные статейки для смеха храню!):
  
  
  "Вот какие творятся в Москве безобразия!
  
  
  Власть советская - крышка! - гниет на корню!
  
  
  Мужики, мол, теперь спохватилися.
  
  
  Научили их разуму злые года.
  
  
  Всюду стоны: "Скорей бы, скорей возвратилися
  
  
  Настоящие к нам господа!"
  
  
   Вот, - орут господа из газеты в газету
  
  
  ("Господа", у которых пристанища нету,
  
  
  Нету "дома" - усадьбы! - и нет сундука), -
  
  
  Вот, - орут они, - сколько тепла нам и свету
  
  
  Посылают российские два уголька!
  
  
  Вот! "Свершается!.." - "Мы - накануне момента!.."
  
  
  "Впереди угольки..." - "Ждите добрых вестей!"
  
  
   Угольки ж, на проверку, не стоят ни шпента.
  
  
  Это просто вралей патентованных рента,
  
  
  Брех обычнейший "рижского корреспондента"
  
  
  Из "_Последних_ (живущих враньем) _новостей_".
  
  
  
   "АXРАРОВЦЫ"
  
  
   Посвящается выставке АХРР
  
   (Ассоциации художников революционной России)
  
   Отложив на часик политику,
  
   Пускаюсь в "художественную критику".
  
   Знатоки найдут в ней много банальности,
  
   Но ведь я пишу не по своей специальности,
  
   А пишу потому - хоть писать не с руки, -
  
   Что молчат "знатоки".
  
  
  Объявились такие архаровцы,
  
   - Виноват, "ахраровцы"! -
  
   Художники новые,
  
   Люди очень бедовые,
  
   Ударившиеся со всех четырех копыт
  
   В революционно-советский быт.
  
   Они этой зимою
  
   Бьют челом нам выставкой - шутка ль? - седьмою!
  
  
  Оглядел я выставку эту.
  
   До чего хороша по сюжету!

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 239 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа