Главная » Книги

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин, Страница 9

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

/div>
  
  
  
  
   XXX
  
  
   Но вы, разрозненные томы
  
  
   Из библиотеки чертей,
  
  
   Великолепные альбомы,
  
  
   Мученье модных рифмачей,
  
  
   Вы, украшенные проворно
  
  
   Толстого кистью чудотворной
  
  
   Иль Баратынского пером,
  
  
   Пускай сожжет вас божий гром!
  
  
   Когда блистательная дама
  
  
   Мне свой in-quarto подает,
  
  
   И дрожь и злость меня берет,
  
  
   И шевелится эпиграмма
  
  
   Во глубине моей души,
  
  
   А мадригалы им пиши!
  
  
  
  
   XXXI
  
  
   Не мадригалы Ленский пишет
  
  
   В альбоме Ольги молодой;
  
  
   Его перо любовью дышит,
  
  
   Не хладно блещет остротой;
  
  
   Что ни заметит, ни услышит
  
  
   Об Ольге, он про то и пишет:
  
  
   И, полны истины живой,
  
  
   Текут элегии рекой.
  
  
   Так ты, Языков вдохновенный,
  
  
   В порывах сердца своего,
  
  
   Поешь бог ведает кого,
  
  
   И свод элегий драгоценный
  
  
   Представит некогда тебе
  
  
   Всю повесть о твоей судьбе.
  
  
  
  
   XXXII
  
  
   Но тише! Слышишь? Критик строгий
  
  
   Повелевает сбросить нам
  
  
   Элегии венок убогий,
  
  
   И нашей братье рифмачам
  
  
   Кричит: "Да перестаньте плакать,
  
  
   И все одно и то же квакать,
  
  
   Жалеть о прежнем, о былом:
  
  
   Довольно, пойте о другом!"
  
  
   - Ты прав, и верно нам укажешь
  
  
   Трубу, личину и кинжал,
  
  
   И мыслей мертвый капитал
  
  
   Отвсюду воскресить прикажешь:
  
  
   Не так ли, друг? - Ничуть. Куда!
  
  
   "Пишите оды, господа,
  
  
  
  
   XXXIII
  
  
   Как их писали в мощны годы,
  
  
   Как было встарь заведено..."
  
  
   - Одни торжественные оды!
  
  
   И, полно, друг; не все ль равно?
  
  
   Припомни, что сказал сатирик!
  
  
   "Чужого толка" хитрый лирик
  
  
   Ужели для тебя сносней
  
  
   Унылых наших рифмачей? -
  
  
   "Но все в элегии ничтожно;
  
  
   Пустая цель ее жалка;
  
  
   Меж тем цель оды высока
  
  
   И благородна..." Тут бы можно
  
  
   Поспорить нам, но я молчу:
  
  
   Два века ссорить не хочу.
  
  
  
  
   XXXIV
  
  
   Поклонник славы и свободы,
  
  
   В волненье бурных дум своих,
  
  
   Владимир и писал бы оды,
  
  
   Да Ольга не читала их.
  
  
   Случалось ли поэтам слезным
  
  
   Читать в глаза своим любезным
  
  
   Свои творенья? Говорят,
  
  
   Что в мире выше нет наград.
  
  
   И впрям, блажен любовник скромный,
  
  
   Читающий мечты свои
  
  
   Предмету песен и любви,
  
  
   Красавице приятно-томной!
  
  
   Блажен... хоть, может быть, она
  
  
   Совсем иным развлечена.
  
  
  
  
   XXXV
  
  
   Но я плоды моих мечтаний
  
  
   И гармонических затей
  
  
   Читаю только старой няне,
  
  
   Подруге юности моей,
  
  
   Да после скучного обеда
  
  
   Ко мне забредшего соседа,
  
  
   Поймав нежданно за полу,
  
  
   Душу трагедией в углу,
  
  
   Или (но это кроме шуток),
  
  
   Тоской и рифмами томим,
  
  
   Бродя над озером моим,
  
  
   Пугаю стадо диких уток:
  
  
   Вняв пенью сладкозвучных строф,
  
  
   Они слетают с берегов.
  
  
  
   XXXVI. XXXVII
  
  
   А что ж Онегин? Кстати, братья!
  
  
   Терпенья вашего прошу:
  
  
   Его вседневные занятья
  
  
   Я вам подробно опишу.
  
  
   Онегин жил анахоретом:
  
  
   В седьмом часу вставал он летом
  
  
   И отправлялся налегке
  
  
   К бегущей под горой реке;
  
  
   Певцу Гюльнары подражая,
  
  
   Сей Геллеспонт переплывал,
  
  
   Потом свой кофе выпивал,
  
  
   Плохой журнал перебирая,
  
  
   И одевался...
  
  
  
   XXXVIII. XXXIX
  
  
   Прогулки, чтенье, сон глубокой,
  
  
   Лесная тень, журчанье струй,
  
  
   Порой белянки черноокой
  
  
   Младой и свежий поцелуй,
  
  
   Узде послушный конь ретивый,
  
  
   Обед довольно прихотливый,
  
  
   Бутылка светлого вина,
  
  
   Уединенье, тишина:
  
  
   Вот жизнь Онегина святая;
  
  
   И нечувствительно он ей
  
  
   Предался, красных летних дней
  
  
   В беспечной неге не считая,
  
  
   Забыв и город, и друзей,
  
  
   И скуку праздничных затей.
  
  
  
  
   XL
  
  
   Но наше северное лето,
  
  
   Карикатура южных зим,
  
  
   Мелькнет и нет: известно это,
  
  
   Хоть мы признаться не хотим.
  
  
   Уж небо осенью дышало,
  
  
   Уж реже солнышко блистало,
  
  
   Короче становился день,
  
  
   Лесов таинственная сень
  
  
   С печальным шумом обнажалась,
  
  
   Ложился на поля туман,
  
  
   Гусей крикливых караван
  
  
   Тянулся к югу: приближалась
  
  
   Довольно скучная пора;
  
  
   Стоял ноябрь уж у двора.
  
  
  
  
   XLI
  
  
   Встает заря во мгле холодной;
  
  
   На нивах шум работ умолк;
  
  
   С своей волчихою голодной
  
  
   Выходит на дорогу волк;
  
  
   Его почуя, конь дорожный
  
  
   Храпит - и путник осторожный
  
  
   Несется в гору во весь дух;
  
  
   На утренней заре пастух
  
  
   Не гонит уж коров из хлева,
  
  
   И в час полуденный в кружок
  
  
   Их не зовет его рожок;
  
  
   В избушке распевая, дева {23}
  
  
   Прядет, и, зимних друг ночей,
  
  
   Трещит лучинка перед ней.
  
  
  
  
   XLII
  
  
   И вот уже трещат морозы
  
  
   И серебрятся средь полей...
  
  
   (Читатель ждет уж рифмы розы;
  
  
   На, вот возьми ее скорей!)
  
  
   Опрятней модного паркета
  
  
   Блистает речка, льдом одета.
  
  
   Мальчишек радостный народ {24}
  
  
   Коньками звучно режет лед;
  
  
   На красных лапках гусь тяжелый,
  
  
   Задумав плыть по лону вод,
  
  
   Ступает бережно на лед,
  
  
   Скользит и падает; веселый
  
  
   Мелькает, вьется первый снег,
  
  
   Звездами падая на брег.
  
  
  
  
   XLIII
  
  
   В глуши что делать в эту пору?
  
  
   Гулять? Деревня той порой
  
  
   Невольно докучает взору
  
  
   Однообразной наготой.
  
  
   Скакать верхом в степи суровой?
  
  
   Но конь, притупленной подковой
  
  
   Неверный зацепляя лед,
  
  
   Того и жди, что упадет.
  
  
   Сиди под кровлею пустынной,
  
  
   Читай: вот Прадт, вот W. Scott.
  
  
   Не хочешь? - поверяй расход,
  
  
   Сердись иль пей, и вечер длинный
  
  
   Кой-как пройдет, а завтра тож,
  
  
   И славно зиму проведешь.
  
  
  
  
   XLIV
  
  
   Прямым Онегин Чильд-Гарольдом
  
  
   Вдался в задумчивую лень:
  
  
   Со сна садится в ванну со льдом,
  
  
   И после, дома целый день,
  
  
   Один, в расчеты погруженный,
  
  
   Тупым кием вооруженный,
  
  
   Он на бильярде в два шара
  
  
   Играет с самого утра.
  
  
   Настанет вечер деревенский:
  
  
   Бильярд оставлен, кий забыт,
  
  
   Перед камином стол накрыт,
  
  
   Евгений ждет: вот едет Ленский
  
  
   На тройке чалых лошадей;
  
  
   Давай обедать поскорей!
  
  
  
  
   XLV
  
  
   Вдовы Клико или Моэта
  
  
   Благословенное вино
  
  
   В бутылке мерзлой для поэта
  
  
   На стол тотчас принесено.
  
  
   Оно сверкает Ипокреной; {25}
  
  
   Оно своей игрой и пеной
  
  
   (Подобием того-сего)
  
  
   Меня пленяло: за него
  
  
   Последний бедный лепт, бывало,
  
  
   Давал я. Помните ль, друзья?
  
  
   Его волшебная струя
  
  
   Рождала глупостей не мало,
  
  
   А сколько шуток и стихов,
  
  
   И споров, и веселых снов!
  
  
  
  
   XLVI
  
  
   Но изменяет пеной шумной
  
  
   Оно желудку моему,
  
  
   И я Бордо благоразумный
  
  
   Уж нынче предпочел ему.
  
  
   К Аu я больше не способен;
  
  
   Au любовнице подобен
  
  
   Блестящей, ветреной, живой,
  
  
   И своенравной, и пустой...
  
  
   Но ты, Бордо, подобен другу,
  
  
   Который, в горе и в беде,
  
  
   Товарищ завсегда, везде,
  
  
   Готов нам оказать услугу
  
  
   Иль тихий разделить досуг.
  
  
   Да здравствует Бордо, наш друг!
  
  
  
  
   XLVII
  
  
   Огонь потух; едва золою
  
  
   Подернут уголь золотой;
  
  
   Едва заметною струею
  
  
   Виется пар, и теплотой
  
  
   Камин чуть дышит. Дым из трубок
  
  
   В трубу уходит. Светлый кубок
  
  
   Еще шипит среди стола.
  
  
   Вечерняя находит мгла...
  
  
   (Люблю я дружеские враки
  
  
   И дружеский бокал вина
  
  
   Порою той, что названа
  
  
   Пора меж волка и собаки,
  
  
   А почему, не вижу я.)
  
  
   Теперь беседуют друзья:
  
  
  
  
   XLVIII
  
  
   "Ну, что соседки? Что Татьяна?
  
  
   Что Ольга резвая твоя?"
  
  
   - Налей еще мне полстакана...
  
  
   Довольно, милый... Вся семья
  
  
   Здорова; кланяться велели.
  
  
   Ах, милый, как похорошели
  
  
   У Ольги плечи, что за грудь!
  
  
   Что за душа!... Когда-нибудь
  
  
   Заедем к ним; ты их обяжешь;
  
  
   А то, мой друг, суди ты сам:
  
  
   Два раза заглянул, а там
  
  
   Уж к ним и носу не покажешь.
  
  
   Да вот... какой же я болван!
  
  
   Ты к ним на той неделе зван.
  
  
  
  
   XLIX
  
  
   "Я?" - Да, Татьяны именины
  
  
   В субботу. Оленька и мать
  
  
   Велели звать, и нет причины
  
  
   Тебе на зов не приезжать. -
  
  
   "Но куча будет там народу
  
  
   И всякого такого сброду..."
  
  
   - И, никого, уверен я!
  
  
   Кто будет там? своя семья.
  
  
   Поедем, сделай одолженье!
  
  
   Ну, что ж? - "Согласен". - Как ты мил! -
  
  
   При сих словах он осушил
  
  
   Стакан, соседке приношенье,
  
  
   Потом разговорился вновь
  
  
   Про Ольгу: такова любовь!
  
  
  
  
   L
  
  
   Он весел был. Чрез две недели
  
  
   Назначен был счастливый срок.
  
  
   И тайна брачныя постели,
  
  
   И сладостной любви венок
  
  
   Его восторгов ожидали.
  
  
   Гимена хлопоты, печали,
  
  
   Зевоты хладная чреда
  
  
   Ему не снились никогда.
  
  
   Меж тем как мы, враги Гимена,
  
  
   В домашней жизни зрим один
  
  
   Ряд утомительных картин,
  
  
   Роман во вкусе Лафонтена... {26}
  
  
   Мой бедный Ленский, сердцем он
  
  
   Для оной жизни был рожден.
  
  
  
  
   LI
  
  
   Он был любим... по крайней мере
  
  
   Так думал он, и был счастлив.
  
  
   Стократ блажен, кто предан вере,
  
  
   Кто, хладный ум угомонив,
  
  
   Покоится в сердечной неге,
  
  
   Как пьяный путник на ночлеге,
  
  
   Или, нежней, как мотылек,
  
  
   В весенний впившийся цветок;
  
  
   Но жалок тот, кто все предвидит,
  
  
   Чья не кружится голова,
  
  
   Кто все движенья, все слова
  
  
   В их переводе ненавидит,
  
  
   Чье сердце опыт остудил
  
  
   И забываться запретил!
  
  
  
  
  ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  
  
  
  
  
   О, не знай сих страшных снов
  
  
  
  
  
  
   Ты, моя Светлана!
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Жуковский.
  
  
  
  
   I
  
  
   В тот год осенняя погода
  
  
   Стояла долго на дворе,
  
  
   Зимы ждала, ждала природа.
  
  
   Снег выпал только в январе
  
  
   На третье в ночь. Проснувшись рано,
  
  
   В окно увидела Татьяна
  
  
   Поутру побелевший двор,
  
  
   Куртины, кровли и забор,
  
  
   На стеклах легкие узоры,
  
 

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 186 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа