Главная » Книги

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин, Страница 10

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

   Деревья в зимнем серебре,
  
  
   Сорок веселых на дворе
  
  
   И мягко устланные горы
  
  
   Зимы блистательным ковром.
  
  
   Все ярко, все бело кругом.
  
  
  
  
   II
  
  
   Зима!.. Крестьянин, торжествуя,
  
  
   На дровнях обновляет путь;
  
  
   Его лошадка, снег почуя,
  
  
   Плетется рысью как-нибудь;
  
  
   Бразды пушистые взрывая,
  
  
   Летит кибитка удалая;
  
  
   Ямщик сидит на облучке
  
  
   В тулупе, в красном кушаке.
  
  
   Вот бегает дворовый мальчик,
  
  
   В салазки жучку посадив,
  
  
   Себя в коня преобразив;
  
  
   Шалун уж заморозил пальчик:
  
  
   Ему и больно и смешно,
  
  
   А мать грозит ему в окно...
  
  
  
  
   III
  
  
   Но, может быть, такого рода
  
  
   Картины вас не привлекут:
  
  
   Все это низкая природа;
  
  
   Изящного не много тут.
  
  
   Согретый вдохновенья богом,
  
  
   Другой поэт роскошным слогом
  
  
   Живописал нам первый снег
  
  
   И все оттенки зимних нег; {27}
  
  
   Он вас пленит, я в том уверен,
  
  
   Рисуя в пламенных стихах
  
  
   Прогулки тайные в санях;
  
  
   Но я бороться не намерен
  
  
   Ни с ним покамест, ни с тобой,
  
  
   Певец финляндки молодой! {28}
  
  
  
  
   IV
  
  
   Татьяна (русская душою,
  
  
   Сама не зная почему)
  
  
   С ее холодною красою
  
  
   Любила русскую зиму,
  
  
   На солнце иний в день морозный,
  
  
   И сани, и зарею поздной
  
  
   Сиянье розовых снегов,
  
  
   И мглу крещенских вечеров.
  
  
   По старине торжествовали
  
  
   В их доме эти вечера:
  
  
   Служанки со всего двора
  
  
   Про барышень своих гадали
  
  
   И им сулили каждый год
  
  
   Мужьев военных и поход.
  
  
  
  
   V
  
  
   Татьяна верила преданьям
  
  
   Простонародной старины,
  
  
   И снам, и карточным гаданьям,
  
  
   И предсказаниям луны.
  
  
   Ее тревожили приметы;
  
  
   Таинственно ей все предметы
  
  
   Провозглашали что-нибудь,
  
  
   Предчувствия теснили грудь.
  
  
   Жеманный кот, на печке сидя,
  
  
   Мурлыча, лапкой рыльце мыл:
  
  
   То несомненный знак ей был,
  
  
   Что едут гости. Вдруг увидя
  
  
   Младой двурогий лик луны
  
  
   На небе с левой стороны,
  
  
  
  
   VI
  
  
   Она дрожала и бледнела.
  
  
   Когда ж падучая звезда
  
  
   По небу темному летела
  
  
   И рассыпалася, - тогда
  
  
   В смятенье Таня торопилась,
  
  
   Пока звезда еще катилась,
  
  
   Желанье сердца ей шепнуть.
  
  
   Когда случалось где-нибудь
  
  
   Ей встретить черного монаха
  
  
   Иль быстрый заяц меж полей
  
  
   Перебегал дорогу ей,
  
  
   Не зная, что начать со страха,
  
  
   Предчувствий горестных полна,
  
  
   Ждала несчастья уж она.
  
  
  
  
   VII
  
  
   Что ж? Тайну прелесть находила
  
  
   И в самом ужасе она:
  
  
   Так нас природа сотворила,
  
  
   К противуречию склонна.
  
  
   Настали святки. То-то радость!
  
  
   Гадает ветреная младость,
  
  
   Которой ничего не жаль,
  
  
   Перед которой жизни даль
  
  
   Лежит светла, необозрима;
  
  
   Гадает старость сквозь очки
  
  
   У гробовой своей доски,
  
  
   Все потеряв невозвратимо;
  
  
   И все равно: надежда им
  
  
   Лжет детским лепетом своим.
  
  
  
  
   VIII
  
  
   Татьяна любопытным взором
  
  
   На воск потопленный глядит:
  
  
   Он чудно вылитым узором
  
  
   Ей что-то чудное гласит;
  
  
   Из блюда, полного водою,
  
  
   Выходят кольцы чередою;
  
  
   И вынулось колечко ей
  
  
   Под песенку старинных дней:
  
  
   "Там мужички-то все богаты,
  
  
   Гребут лопатой серебро;
  
  
   Кому поем, тому добро
  
  
   И слава!" Но сулит утраты
  
  
   Сей песни жалостный напев;
  
  
   Милей кошурка сердцу дев {29}.
  
  
  
  
   IX
  
  
   Морозна ночь, все небо ясно;
  
  
   Светил небесных дивный хор
  
  
   Течет так тихо, так согласно...
  
  
   Татьяна на широкой двор
  
  
   В открытом платьице выходит,
  
  
   На месяц зеркало наводит;
  
  
   Но в темном зеркале одна
  
  
   Дрожит печальная луна...
  
  
   Чу... снег хрустит... прохожий; дева
  
  
   К нему на цыпочках летит,
  
  
   И голосок ее звучит
  
  
   Нежней свирельного напева:
  
  
   Как ваше имя? {30} Смотрит он
  
  
   И отвечает: Агафон.
  
  
  
  
   X
  
  
   Татьяна, по совету няни
  
  
   Сбираясь ночью ворожить,
  
  
   Тихонько приказала в бане
  
  
   На два прибора стол накрыть;
  
  
   Но стало страшно вдруг Татьяне...
  
  
   И я - при мысли о Светлане
  
  
   Мне стало страшно - так и быть...
  
  
   С Татьяной нам не ворожить.
  
  
   Татьяна поясок шелковый
  
  
   Сняла, разделась и в постель
  
  
   Легла. Над нею вьется Лель,
  
  
   А под подушкою пуховой
  
  
   Девичье зеркало лежит.
  
  
   Утихло все. Татьяна спит.
  
  
  
  
   XI
  
  
   И снится чудный сон Татьяне.
  
  
   Ей снится, будто бы она
  
  
   Идет по снеговой поляне,
  
  
   Печальной мглой окружена;
  
  
   В сугробах снежных перед нею
  
  
   Шумит, клубит волной своею
  
  
   Кипучий, темный и седой
  
  
   Поток, не скованный зимой;
  
  
   Две жердочки, склеены льдиной,
  
  
   Дрожащий, гибельный мосток,
  
  
   Положены через поток;
  
  
   И пред шумящею пучиной,
  
  
   Недоумения полна,
  
  
   Остановилася она.
  
  
  
  
   XII
  
  
   Как на досадную разлуку,
  
  
   Татьяна ропщет на ручей;
  
  
   Не видит никого, кто руку
  
  
   С той стороны подал бы ей;
  
  
   Но вдруг сугроб зашевелился.
  
  
   И кто ж из-под него явился?
  
  
   Большой, взъерошенный медведь;
  
  
   Татьяна ах! а он реветь,
  
  
   И лапу с острыми когтями
  
  
   Ей протянул; она скрепясь
  
  
   Дрожащей ручкой оперлась
  
  
   И боязливыми шагами
  
  
   Перебралась через ручей;
  
  
   Пошла - и что ж? медведь за ней!
  
  
  
  
   XIII
  
  
   Она, взглянуть назад не смея,
  
  
   Поспешный ускоряет шаг;
  
  
   Но от косматого лакея
  
  
   Не может убежать никак;
  
  
   Кряхтя, валит медведь несносный;
  
  
   Пред ними лес; недвижны сосны
  
  
   В своей нахмуренной красе;
  
  
   Отягчены их ветви все
  
  
   Клоками снега; сквозь вершины
  
  
   Осин, берез и лип нагих
  
  
   Сияет луч светил ночных;
  
  
   Дороги нет; кусты, стремнины
  
  
   Метелью все занесены,
  
  
   Глубоко в снег погружены.
  
  
  
  
   XIV
  
  
   Татьяна в лес; медведь за нею;
  
  
   Снег рыхлый по колено ей;
  
  
   То длинный сук ее за шею
  
  
   Зацепит вдруг, то из ушей
  
  
   Златые серьги вырвет силой;
  
  
   То в хрупком снеге с ножки милой
  
  
   Увязнет мокрый башмачок;
  
  
   То выронит она платок;
  
  
   Поднять ей некогда; боится,
  
  
   Медведя слышит за собой,
  
  
   И даже трепетной рукой
  
  
   Одежды край поднять стыдится;
  
  
   Она бежит, он все вослед,
  
  
   И сил уже бежать ей нет.
  
  
  
  
   XV
  
  
   Упала в снег; медведь проворно
  
  
   Ее хватает и несет;
  
  
   Она бесчувственно-покорна,
  
  
   Не шевельнется, не дохнет;
  
  
   Он мчит ее лесной дорогой;
  
  
   Вдруг меж дерев шалаш убогой;
  
  
   Кругом все глушь; отвсюду он
  
  
   Пустынным снегом занесен,
  
  
   И ярко светится окошко,
  
  
   И в шалаше и крик и шум;
  
  
   Медведь промолвил: "Здесь мой кум:
  
  
   Погрейся у него немножко!"
  
  
   И в сени прямо он идет
  
  
   И на порог ее кладет.
  
  
  
  
   XVI
  
  
   Опомнилась, глядит Татьяна:
  
  
   Медведя нет; она в сенях;
  
  
   За дверью крик и звон стакана,
  
  
   Как на больших похоронах;
  
  
   Не видя тут ни капли толку,
  
  
   Глядит она тихонько в щелку,
  
  
   И что же видит?.. за столом
  
  
   Сидят чудовища кругом:
  
  
   Один в рогах с собачьей мордой,
  
  
   Другой с петушьей головой,
  
  
   Здесь ведьма с козьей бородой,
  
  
   Тут остов чопорный и гордый,
  
  
   Там карла с хвостиком, а вот
  
  
   Полужуравль и полукот.
  
  
  
  
   XVII
  
  
   Еще страшней, еще чуднее:
  
  
   Вот рак верхом на пауке,
  
  
   Вот череп на гусиной шее
  
  
   Вертится в красном колпаке,
  
  
   Вот мельница вприсядку пляшет
  
  
   И крыльями трещит и машет;
  
  
   Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
  
  
   Людская молвь и конской топ! {31}
  
  
   Но что подумала Татьяна,
  
  
   Когда узнала меж гостей
  
  
   Того, кто мил и страшен ей,
  
  
   Героя нашего романа!
  
  
   Онегин за столом сидит
  
  
   И в дверь украдкою глядит.
  
  
  
  
   XVIII
  
  
   Он знак подаст - и все хлопочут;
  
  
   Он пьет - все пьют и все кричат;
  
  
   Он засмеется - все хохочут;
  
  
   Нахмурит брови - все молчат;
  
  
   Он там хозяин, это ясно:
  
  
   И Тане уж не так ужасно,
  
  
   И, любопытная, теперь
  
  
   Немного растворила дверь...
  
  
   Вдруг ветер дунул, загашая
  
  
   Огонь светильников ночных;
  
  
   Смутилась шайка домовых;
  
  
   Онегин, взорами сверкая,
  
  
   Из-за стола, гремя, встает;
  
  
   Все встали: он к дверям идет.
  
  
  
  
   XIX
  
  
   И страшно ей; и торопливо
  
  
   Татьяна силится бежать:
  
  
   Нельзя никак; нетерпеливо
  
  
   Метаясь, хочет закричать:
  
  
   Не может; дверь толкнул Евгений:
  
  
   И взорам адских привидений
  
  
   Явилась дева; ярый смех
  
  
   Раздался дико; очи всех,
  
  
   Копыты, хоботы кривые,
  
  
   Хвосты хохлатые, клыки,
  
  
   Усы, кровавы языки,
  
  
   Рога и пальцы костяные,
  
  
   Все указует на нее,
  
  
   И все кричат: мое! мое!
  
  
  
  
   XX
  
  
   Мое! - сказал Евгений грозно,
  
  
   И шайка вся сокрылась вдруг;
  
  
   Осталася во тьме морозной
  
  
   Младая дева с ним сам-друг;
  
  
   Онегин тихо увлекает {32}
  
  
   Татьяну в угол и слагает
  
  
   Ее на шаткую скамью
  
  
   И клонит голову свою
  
  
   К ней на плечо; вдруг Ольга входит,
  
  
   За нею Ленский; свет блеснул;
  
  
   Онегин руку замахнул,
  
  
   И дико он очами бродит,
  
  
   И незваных гостей бранит;
  
  
   Татьяна чуть жива лежит.
  
  
  
  
   XXI
  
  
   Спор громче, громче; вдруг Евгений
  
  
   Хватает длинный нож, и вмиг
  
  
   Повержен Ленский; страшно тени
  
  
   Сгустились; нестерпимый крик
  
  
   Раздался... хижина шатнулась...
  
  
   И Таня в ужасе проснулась...
  
  
   Глядит, уж в комнате светло;
  
  
   В окне cквозь мерзлое стекло
  
  
   Зари багряный луч играет;
  
  
   Дверь отворилась. Ольга к ней,
  
  
   Авроры северной алей
  
  
   И легче ласточки, влетает;
  
  
   "Ну, говорит, скажи ж ты мне,
  
  
   Кого ты видела во сне?"
  
  
  
  
   XXII
  
  
   Но та, сестры не замечая,
  
  
   В постеле с книгою лежит,
  
  
   За листом лист перебирая,
  
  
   И ничего не говорит.
  
  
   Хоть не являла книга эта
  
  
   Ни сладких вымыслов поэта,
  
  
   Ни мудрых истин, ни картин,
  
  
   Но ни Виргилий, ни Расин,
  
  
   Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека,
  
  
   Ни даже Дамских Мод Журнал
  
  
   Так никого не занимал:
  
  
   То бы

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 261 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа