Главная » Книги

Полонский Яков Петрович - Стихотворения, Страница 8

Полонский Яков Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

бломки славы мировой!
  
  
   Но, чу! свисток раздался птичий,
  
  
   Ночь шелестит во мгле кустов:
  
  
   Спеши, мой милый рыболов,
  
  
   Домой с наловленной добычей!
  
  
   Спеши! - уж божья благодать
  
  
   На ложе сна детей приемлет,
  
  
   Твои малютки спят, - и дремлет
  
  
   Их убаюкавшая мать.
  
  
   Уже в румяном полусвете,
  
  
   Там, в сладких грезах полусна,
  
  
   Тебя ждет милая жена
  
  
   Иль труд в соседнем кабинете.
  
  
   Труд благодатный! Труд живой!
  
  
   Часы, в которые душой
  
  
   Ты, чуя бога, смело пишешь
  
  
   И на себе цепей не слышишь.
  
  
   Люблю я стих широкий твой,
  
  
   Насквозь пропахнувший смолою
  
  
   Тех самых сосен, где весною,
  
  
   В тени от солнца, меж ветвей,
  
  
   Ты подстерег лесную фею,
  
  
   И где с Каменою твоею
  
  
   Шептался плещущий ручей.
  
  
   Я сам люблю твою Камену,
  
  
   Подругу северных ночей:
  
  
   Я помню, как неловко с ней
  
  
   Ты шел на шумную арену
  
  
   Народных браней и страстей;
  
  
   Как ей самой неловко было...
  
  
   Но... олимпийская жена,
  
  
   Не внемля хохоту зоила,
  
  
   Тебе осталася верна,
  
  
   И вновь в объятия природы -
  
  
   В поля, в леса, туда, где воды
  
  
   Струятся, где синеет мгла
  
  
   Из-под шатра дремучей ели,
  
  
   Туда, где водятся форели,
  
  
   С тобою весело ушла.
  
  
   Прости, мой друг! не знай желаний
  
  
   Моей блуждающей души!
  
  
   Довольно творческих страданий,
  
  
   Чтоб не заплесневеть в глуши.
  
  
   Поверь, не нужно быть в Париже,
  
  
   Чтоб к истине быть сердцем ближе,
  
  
   И для того, чтоб созидать,
  
  
   Не нужно в Риме кочевать.
  
  
   Следы прекрасного художник
  
  
   Повсюду видит и - творит,
  
  
   И фимиам его горит
  
  
   Везде, где ставит он треножник,
  
  
   И где творец с ним говорит.
  
  
   Баден-Баден. Август 1857
  
  
  
   НА БЕРЕГАХ ИТАЛИИ
  
  
   Я по красному щебню схожу один
  
  
  
  К морю сонному,
  
  
   Словно тучками, мглою далеких вершин
  
  
  
  Окаймленному.
  
  
   Ах! как млеют, вдали замыкая залив,
  
  
  
  Выси горные!
  
  
   Как рисуются здесь, уходя в тень олив,
  
  
  
  Козы черные...
  
  
   Пастухи вдали на свои жезлы,
  
  
  
  С их котомками,
  
  
   Опершись, стоят на краю скалы -
  
  
  
  Над обломками.
  
  
   Там, у взморья, когда-то стоял чертог
  
  
  
  С колоннадами,
  
  
   И наяды плескались в его порог
  
  
  
  Под аркадами.
  
  
   Там недавно мне снился роскошный сон -
  
  
  
  Но... всегда ли я
  
  
   Ради этих снов забывал твой стон,
  
  
  
  О Италия!
  
  
   Вдохновляемый плачем твоим, я схожу
  
  
  
  К морю сонному,
  
  
   Словно тучками, мглою далеких вершин
  
  
  
  Окаймленному.
  
  
   Там в лазурном тумане толпой встают
  
  
  
  Тени бледные.
  
  
   То не тени встают - по волнам плывут
  
  
  
  Пушки медные.
  
  
   Корабельный флаг отдаленьем скрыт.
  
  
  
  Словно дымкою.
  
  
   Там судьба твоя с фитилем стоит
  
  
  
  Невидимкою...
  
  
   1858
  
  
  
   НОЧЬ В СОРЕНТО
  
  
  Волшебный край! Соренто дремлет -
  
  
  Ум колобродит - сердце внемлет -
  
  
  Тень Тасса начинает петь.
  
  
  Луна сияет, море манит,
  
  
  Ночь по волнам далеко тянет
  
  
  Свою серебряную сеть.
  
  
  Волна, скользя, журчит под аркой,
  
  
  Рыбак зажег свой факел яркий
  
  
  И мимо берега плывет.
  
  
  Над морем, с высоты балкона,
  
  
  Не твой ли голос, примадонна,
  
  
  Взвился и замер? - Полночь бьет.
  
  
  Холодной меди бой протяжный,
  
  
  Будильник совести продажной,
  
  
  Ты не разбудишь никого!
  
  
  Одно невежество здесь дышит,
  
  
  Все исповедует, все слышит,
  
  
  Не понимая ничего.
  
  
  Но от полуночного звона
  
  
  Зачем твой голос, примадонна,
  
  
  Оборвался и онемел?
  
  
  Кого ты ждешь, моя синьора?
  
  
  О! ты не та Элеонора,
  
  
  Которую Торквато пел!
  
  
  Кто там, на звон твоей гитары,
  
  
  Прошел в тени с огнем сигары?
  
  
  Зачем махнула ты рукой,
  
  
  Облокотилась на перила,
  
  
  Лицо и кудри наклонила,
  
  
  И вновь поешь: "О идол мой!"
  
  
  Объятый трепетом и жаром,
  
  
  Я чувствую, что здесь недаром
  
  
  Италия горит в крови.
  
  
  Луна сияет - море дремлет -
  
  
  Ум колобродит - сердце внемлет -
  
  
  Тень Тасса плачет о любви.
  
  
  1858
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Корабль пошел навстречу темной ночи...
  
  
  Я лег на палубу с открытой головой;
  
  
  Грустя, в обитель звезд вперил я сонны очи,
  
  
  Как будто в той стране таинственно-немой
  
  
  Для моего чела венец плетут Плеады,
  
  
   И зажигают вечные лампады,
  
  
  И обещают мне бессмертия покой.
  
  
  Но вот - холодный ветр дохнул над океаном;
  
  
  Небесные огни подернулись туманом.
  
  
   И лег я ниц с покрытой головой,
  
  
  И в смутных грезах мне казалось: подо мной
  
  
  Наяды с хохотом в лучинный мрак ныряют,
  
  
   На дне его могилу разгребают -
  
  
  И обещают мне забвения покой.
  
  
  <1859>
  
  
  
  
  ЖЕНЩИНЕ
  
  
   Когда во мне душа кипела,
  
  
   Когда она, презрев судьбу,
  
  
   Рвалась из тесного предела
  
  
   На свет, на волю, на борьбу, -
  
  
   Зачем тогда не укротила
  
  
   Ты дух мой гордый и слепой,
  
  
   Чтоб даром не погибла сила
  
  
   В борьбе бесплодной и пустой?
  
  
   Когда тоскливый, беспокойный,
  
  
   Без цели - вдаль от суеты
  
  
   То мчался я по степи знойной,
  
  
   То лез на снежные хребты, -
  
  
   Зачем звездою путеводной
  
  
   Ты не сияла предо мной?
  
  
   Быть может, гордый и свободный,
  
  
   Нашел бы я мой путь прямой.
  
  
   Когда, от жизни уставая,
  
  
   В нетрезвом полузабытьи,
  
  
   Я повторял: о, жизнь пустая!
  
  
   О, силы прежние мои! -
  
  
   Как луч востока благодатный,
  
  
   Зачем тогда не разбудил
  
  
   Меня твой голос, сердцу внятный,
  
  
   И падших сил не обновил?
  
  
   Когда лампаду трудовую,
  
  
   Как раб нужды, зажег я вновь
  
  
   И проклинал страну родную
  
  
   Без веры в славу и любовь, -
  
  
   Зачем, когда лампада гасла,
  
  
   Не ты пришла и в поздний час,
  
  
   Как друг, спасительного масла
  
  
   Не ты влила, чтоб свет не гас?
  
  
   Когда, по слякоти шагая
  
  
   В туман, я отличал едва
  
  
   Себя от грязи - так больная
  
  
   Была туманна голова, -
  
  
   Зачем от этого ненастья
  
  
   Ты разум мой не сберегла
  
  
   И от постыдного участья
  
  
   Своим участьем не спасла?
  
  
   Но кто же ты? - к кому упреки!..
  
  
   Тебя я с юных лет не знал:
  
  
   Не ты давала мне уроки.
  
  
   Когда мой слабый ум блуждал,
  
  
   Не ты любить меня учила,
  
  
   Когда безумно я любил,
  
  
   Не ты меня благословила
  
  
   Бороться до утраты сил.
  
  
   Шли годы. С упованьем тайным
  
  
   Расстался я. - К чему ж теперь,
  
  
   Виденьем светлым и случайным,
  
  
   Ты к старику стучишься в дверь
  
  
   И, слезы поздние роняя,
  
  
   Мне шепчешь: о! как ты грешил!
  
  
   Как низко падал! - но - святая,
  
  
   Где ты была, когда я жил?
  
  
   1859
  
  
  
  
  ИНАЯ ЗИМА
  
   Я помню, как детьми, с румяными щеками,
  
   По снегу хрупкому мы бегали с тобой -
  
   Нас добрая зима косматыми руками
  
   Ласкала и к огню сгоняла нас клюкой;
  
   А поздним вечером твои сияли глазки
  
   И на тебя глядел из печки огонек,
  
   А няня старая нам сказывала сказки
  
   О том, как жил да был на свете дурачок.
  
   Но та зима от нас ушла с улыбкой мая,
  
   И летний жар простыл - и вот, заслыша вой
  
   Осенней бури, к нам идет зима иная,
  
   Зима бездушная - и уж грозит клюкой.
  
   А няня старая уж ножки протянула -
  
   И спит себе в гробу, и даже не глядит,
  
   Как ты, усталая, к моей груди прильнула,
  
   Как будто слушаешь, что сердце говорит.
  
   А сердце в эту ночь, как няня, к детской ласке
  
   Неравнодушное, раздуло огонек
  
   И на ушко тебе рассказывает сказки,
  
   О том, как жил да был на свете дурачок.
  
   <1859>
  
  
  
   ДЛЯ НЕМНОГИХ
  
  
   Мне не дал бог бича сатиры:
  
  
   Моя душевная гроза
  
  
   Едва слышна в аккордах лиры -
  
  
   Едва видна моя слеза.
  
  
   Ко мне виденья прилетают,
  
  
   Мне звезды шлют немой привет-
  
  
   Но мне немногие внимают -
  
  
   И для немногих я поэт.
  
  
   Я не взываю к дальним братьям
  
  
   Мои стихи - для их оков
  
  
   Подобны трепетным объятьям,
  
  
   Простертым в воздух. Вещих слов
  
  
   Моих не слушают народы.
  
  
   В моей душе проклятий нет;
  
  
   Но в ней журчит родник свободы
  
  
   И для немногих я поэт.
  
  
   Подслушав ропот Немезиды,
  
  
   Как божеству я верю ей;
  
  
   Не мне, а ей карать обиды,
  
  
   Грехи народов и судей.
  
  
   Меня глубоко возмущает
  
  
   Все, чем гордится грязный свет...
  
  
   Но к музам грязь не прилипает,
  
  
   И - для немногих я поэт.
  
  
   Когда судьба меня карала -
  
  
   Увы! всем общая судьба -
  
  
   Моя душа не уставала,
  
  
   По силам ей была борьба.
  
  
   Мой крик, мой плач, мои стенанья
  
  
   Не проникали в мир сует.
  
  
   Тая бесплодные страданья,
  
  
   Я для немногих был поэт.
  
  
   Я знаю: область есть иная,
  
  
   Там разум вечного живет -
  
  
   О жизни там, живым живая
  
  
   Любовь торжественно поет.
  
  
   Я, как поэт, ей жадно внемлю,
  
  
   Как гражданин, сердцам в ответ
  
  
   Слова любви свожу на землю -
  
  
   Но - для немногих я поэт.
  
  
   <1859>
  
  
  
  
  КАЗАЧКА
  
  
   Уж осень! кажется, давно ли
  
  
  Цветущим ландышем дремучий пахнул лес,
  
  
  И реки, как моря, сливалися по воле
  
  
   Весною дышащих небес!
  
  
   Давно ль ладья моя качалась
  
  
  Там, где теперь скрипят тяжелые возы;
  
  
  Давно ли жаркая в разливе отражалась
  
  
   Заря, предвестница грозы!
  
  
   Я помню - облаков волокна
  
  
  Сплывалися, и ночь спускалася кругом
  
  
  На крыльях ветра, а вдали сверкали окна,
  
  
   И грохотал весенний гром.
  
  
   И в блеске молний мне казалось
  
  
  Волшебным островом знакомое село.
  
  
  Я плыл - горела грудь - ладья моя качалась,
  
  
   И вырывалося весло.
  
  
   Я правил к берегу разлива,
  
  
  И хата, крытая соломою, с крыльцом,
  
  
  Ко мне навстречу шла, мигая мне пугливо
  
  
   Уединенным огоньком.
  
  
   Стихало. Туча громовая
  
  
  Отодвигалася за дальние плетни;
  
  
  Пел соловей, а я причаливал, бросая
  
  
   Весло свое на дно ладьи.
  
  
   О ночка, золотая ночка,
  
  
  Как ты свежа была, безлунная, в звездах!
  
  
  Как ты притихла вдруг, когда ее сорочка
  
  
   Мелькнула в темных воротах!
  
  
   Казачка бедная, пугливой
  
  
  Голубкой ты росла; но ты меня рукой
  
  
  Манила издали; меня твой взор ревнивый
  
  
   Мог узнавать во тьме ночной.
  
  
   Не диво, корень приворотный
  
  
  Мне за карбованец отец твой навязал,
  
  
  И уж чего-чего старик словоохотный
  
  
   Мне про него не насказал.
  
  
   Когда, последний шкалик водки
  
  
  Хватив, он поклялся, хмельной, на образах
  
  
  Ты вышла бледная из-за перегородки
  
  
   И долго плакала в сенях.
  
  
   И, недоступная дивчина,
  
  
  Ты в эту ночь пошла, как тень пошла за мной
  
  
  Я помню, лес был тих и сонная долина
  
  
   В росе белелась под луной.
  
  
   Когда холодными руками
  
  
  Ты обвила меня, и с головы платок
  
  
  Скатился на плеча, - прильнув к устам устами,
  
  
   Я страсти одолеть не мог...
  
  
   На самом деле оправдала
  
  
  Ты знахарство отца: ни плеть его с тех пор,
  
  
  Ни брань, ни кулаки, ничто не помогало;
  
  
   Силен был вражий приговор...
  
  
   На посиделках опустела
  
  
  В кругу девчат твоя обычная скамья;
  
  
  Ты мне лишь одному степные песни пела,
  
  
   Свои предчувствия тая.
  
  
   Бедняжка! в корень приворотный
  
  
  Ты верила, а я, - я верил, что весна
  
  
  Колдует и в гнезде у птички беззаботной
  
  
   И у

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 177 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа