Главная » Книги

Полонский Яков Петрович - Стихотворения, Страница 10

Полонский Яков Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

bsp;Надежды гибли, слезы высыхали,
  
  
   Как бури, страсти налетали
  
  
   И разлетались, как туман, -
  
  
  И ты, которая, даря меня мечтами,
  
  
  Была отрадой для души больной.
  
  
  Унесена - исчезла за горами,
  
  
  Как облачко с поднявшейся росой...
  
  
  <1864>
  
  
  
  
  ЧУЖОЕ ОКНО
  
   Помню, где-то в ночь с проливным дождем
  
   Я бродил и дрог под чужим окном;
  
   За чужим окном было так светло,
  
   Так манил огонь, что я - стук в стекло...
  
   Боже мой! какой поднялся содом!
  
   Как встревожил я благородный дом!
  
   "Кто стучит! - кричат, - убирайся, вор!
  
   Аль не знаешь, где постоялый двор!.."
  
   Ваше сердце мне - тоже дом чужой,
  
   Хоть и светит в нем огонек порой,
  
   Да уж я учен - не возьму ничего,
  
   Чтоб с отчаянья постучать в него...
  
   <1864>
  
  
  
  
   ВЕК
  
   Век девятнадцатый - мятежный, строгий век -
  
   Идет и говорит: "Бедняжка человек!
  
   О чем задумался? бери перо, пиши:
  
   В твореньях нет творца, в природе нет души.
  
   Твоя вселенная - броженье сил живых,
  
   Но бессознательных, - творящих, но слепых,
  
   Нет цели в вечности; жизнь льется, как поток.
  
   И, на ее волнах мелькнувший пузырек,
  
   Ты лопнешь, падая в пространство без небес, -
  
   Туда ж, куда упал и раб твой, и Зевес,
  
   И червь, и твой кумир; фантазию твою
  
   Я разбиваю в прах... покорствуй, я велю!"
  
   Он пишет - век идет; он кончил - век проходит.
  
   Сомненья вновь кипят, ум снова колобродит, -
  
   И снова слушает бедняжка-человек,
  
   Чт_о_ будет диктовать ему грядущий век...
  
   <1864>
  
  
  
   ПОЭТУ-ГРАЖДАНИНУ
  
  
   О гражданин с душой наивной!
  
  
  Боюсь, твой грозный стих судьбы не пошатнет,
  
  
  Толпа угрюмая, на голос твой призывный
  
  
   Не откликаяся, идет,
  
  
   Хоть прокляни-не обернется...
  
  
  И верь, усталая, в досужий час скорей
  
  
  Любовной песенке сердечно отзовется,
  
  
   Чем музе ропщущей твоей.
  
  
   Хоть плачь - у ней своя задача:
  
  
  Толпа-работница считает каждый грош;
  
  
  Дай руки ей свои, дай голову, - но плача
  
  
   По ней, ты к ней не подойдешь.
  
  
   Тупая, сильная, не вникнет
  
  
  В слова, которыми ты любишь поражать,
  
  
  И к поэтическим страданьям не привыкнет,
  
  
   Привыкнув иначе страдать.
  
  
   Оставь напрасные воззванья!
  
  
  Не хныкай! Голос твой пусть льется из груди,
  
  
  Как льется музыка, - в цветы ряди страданья,
  
  
   Любовью - к правде нас веди!
  
  
   Нет правды без любви к природе,
  
  
  Любви к природе нет без чувства красоты,
  
  
  К Познанью нет пути нам без пути к свободе,
  
  
   Труда - без творческой мечты...
  
  
  <1864>
  
  
  
  
  * * *
  
   Любви не боялась ты, сердцем созревшая рано:
  
   Поверила ей, отдалась - и грустишь одиноко...
  
   О бедная жертва неволи, страстей и обмана,
  
   Порви ты их грязную сеть и не бойся упрека!
  
   Людские упреки - фальшивая совесть людская...
  
   Не плачь, не горюй, проясни отуманенный взор твой!
  
   Ведь я не судья, не палач, - хоть и знаю, что злая
  
   Молва подписала - заочно, смеясь - приговор твой.
  
   Но каждый из нас разве не был страстями обманут?
  
   Но разве враги твои могут смеяться до гроба?
  
   И разве друзья твою душу терзать не устанут?..
  
   Без повода к злу у людей выдыхается злоба...
  
   И все, что в тебе было дорого, чисто и свято,
  
   Для любящих будет таким же священным казаться;
  
   И щедрое сердце твое будет так же богато -
  
   И так же ты будешь любить и, любя, улыбаться.
  
   <1864>
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Рассказать ли тебе, как однажды
  
  
   Хоронил друг твой сердце свое,
  
  
   Всех знакомых на пышную тризну
  
  
   Пригласил он и позвал ее.
  
  
   И в назначенный час панихиды,
  
  
   При сиянии ламп и свечей,
  
  
   Вкруг убитого сердца толпою
  
  
   Собралось много всяких гостей.
  
  
   И она появилась - все так же
  
  
   Хороша, холодна и мила,
  
  
   Он с улыбкой красавицу встретил;
  
  
   Но ома без улыбки вошла.
  
  
   Поняла ли она, что за праздник
  
  
   У него на душе в этот день,
  
  
   Иль убитого сердца над нею
  
  
   Пронеслась молчаливая тень?
  
  
   Иль боялась она, что воскреснет
  
  
   Это глупое сердце - и вновь
  
  
   Потревожит ее жаждой счастья -
  
  
   Пожелает любви за любовь!
  
  
   В честь убитого сердца заезжий
  
  
   Музыкант "Marche funebre" {*} играл,
  
  
   {* "Похоронный марш" (фр.).}
  
  
   И гремела рояль - струны пели,
  
  
   Каждый звук их как будто рыдал.
  
  
   Его слушая, томные дамы
  
  
   Опускали задумчивый взгляд, -
  
  
   Вообще они тронуты были,
  
  
   Ели дули и пили оршад.
  
  
   А мужчины стояли поодаль,
  
  
   Исподлобья глядели на дам,
  
  
   Вынимали свои папиросы
  
  
   И курили в дверях фимиам.
  
  
   В честь убитого сердца какой-то
  
  
   Балагур притчу нам говорил,
  
  
   Раздирательно-грустную притчу, -
  
  
   Но до слез, до упаду смешил.
  
  
   В два часа появилась закуска,
  
  
   И никто отказаться не мог
  
  
   В честь убитого сердца отведать,
  
  
   Хорошо ли состряпан пирог?
  
  
   Наконец, слава богу, шампанским
  
  
   Он ее и гостей проводил -
  
  
   Так, без жалоб, роскошно и шумно
  
  
   Друг твой сердце свое хоронил.
  
  
   <1864>
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Время новое повеяло - смотри.
  
  
   Время новое повеяло крылом:
  
  
   У одних глаза вдруг вспыхнули огнем,
  
  
   Словио луч в лицо ударил от зари,
  
  
   У друпих глаза померкли и чело
  
  
   Потемнело, словно облако нашло...
  
  
   <1865>
  
  
  
  
  * * *
  
  
  
  Наплывает туча с моря,
  
  
  
  Ночь и гром, чего я жду...
  
  
  
  Ах! куда, зачем я в гору,
  
  
  
  Тяжело дыша, иду!
  
  
  
  Али бремя не по силам
  
  
  
  Взял я на душу мою...
  
  
  
  Холод мысли непреклонный,
  
  
  
  Страсти жар неутоленный
  
  
  
  И тоску, тоску-змею...
  
  
  
  <1865>
  
  
  
  
  * * *
  
  
  И в праздности горе, и горе в труде...
  
  
  Откликнитесь, где вы, счастливые, где?
  
  
   Довольные, бодрые, где вы?
  
  
  Кто любит без боли, кто мыслит без страха?
  
  
  Кого не тревожит упрек или плач?
  
  
  Суда и позора боится палач -
  
  
   Свободе мерещится плаха...
  
  
  Хоть сотую долю тяжелых задач
  
  
  Реши ты нам, жизнь бестолковая,
  
  
   Некстати к нам нежная,
  
  
   Некстати суровая,
  
  
  Слепая, - беспутно мятежная!..
  
  
  <1865>
  
  
  
   НЕИЗВЕСТНОСТЬ
  
  
   Кто этот гений, что заставит
  
  
   Очнуться нас от тяжких снов,
  
  
   Разъединенных мысли сплавит
  
  
   И силу новую поставит
  
  
   На место старых рычагов?
  
  
   Кто упростит задачи сложность?
  
  
   Кто к совершенству даст возможность
  
  
   Расчистить миллион дорог?
  
  
   Кто этот дерзкий полубог?
  
  
   Кто нечестивец сей блаженный,
  
  
   Кто гениальный сей глупец?
  
  
   Пророк-фанатик вдохновенный
  
  
   Или практический мудрец?..
  
  
   Придет ли он как утешитель
  
  
   Иль как могучий, грозный мститель,
  
  
   Чтоб образумить племена;
  
  
   Любовь ли в нужды наши вникнет,
  
  
   Иль ненависть народам кликнет,
  
  
   Пойдет и сдвинет знамена?
  
  
   Бог весть! напрасно ум гадает,
  
  
   А там предтеча, может быть,
  
  
   Уже проселками шагает,
  
  
   Глубоко верит и не знает,
  
  
   Где ночевать, что есть и пить.
  
  
   Кто знает, может быть, случайно
  
  
   Он и к тебе уж заходил,
  
  
   Мечты мечтами заменил
  
  
   И в молодую душу тайно
  
  
   Иные думы заронил.
  
  
   <1865>
  
  
  
   ПЛОХОЙ МЕРТВЕЦ
  
  
   Схоронил я навек и оплакал
  
  
   Мое сердце - и что ж, наконец!
  
  
   Чудеса, наконец! - Шевелится,
  
  
   Шевелится в груди мой мертвец...
  
  
   Что с тобой, мое бедное сердце?
  
  
   - Жить хочу, выпускай на простор!
  
  
   Из-за каждой хорошенькой куклы
  
  
   Стану я умирать, что за вздор!
  
  
   Мир с тобой, мое бедное сердце!
  
  
   Я недаром тебя схоронил,
  
  
   Для кого тебе жить! Что за радость
  
  
   Трепетать, выбиваться из сил!
  
  
   Никому ты не нужно - покойся!
  
  
   - Жить хочу - выпускай на простор!
  
  
   Из-за каждой хорошенькой куклы
  
  
   Стану я умирать, что за вздор!
  
  
   <1865>
  
  
  
   ПОЗДНЯЯ МОЛОДОСТЬ
  
  
  Лета идут - идут и бременят -
  
   Суровой старости в усах мелькает иней, -
  
   Жизнь многолюдная, как многогрешный ад,
  
   Не откликается - становится пустыней -
  
   Глаза из-под бровей завистливо глядят,
  
   Улыбка на лице морщины выгоняет.
  
  
  Куда подчас нехороша
  
   Улыбка старости, которая страдает!
  
   А между тем безумная душа
  
  
  Еще кипит, еще желает.
  
   Уже боясь чарующей мечты,
  
   Невольно, может быть, она припоминает,
  
  
  При виде каждой красоты,
  
   Когда-то свежие и милые черты
  
   Своих богинь, давно уже отцветших, -
  
  
  И мнит из радостей прошедших
  
   Неслыханные радости создать,
  
   Отдаться новым искушеньям -
  
   Последним насладиться наслажденьем,
  
  
  Последнее отдать.
  
   Но страсть, лишенная живительной награды,
  
  
  Как жалкий и смешной порыв,
  
   Сменяется слезой отчаянной досады,
  
   Иль гаснет, тщетные желанья изнурив.
  
   Так музыкант, каким бы в нем огнем
  
  
  Ни пламенели памятные звуки,
  
  
  С разбитой скрипкой, взятой в руки,
  
  
  Стоит с понуренным челом.
  
  
  В душе любовь - и слезы - и перуны -
  
  
  И музыки бушующий поток -
  
   В руках - обломки, - порванные струны
  
  
  Или надломленный смычок.
  
   <1866>
  
  
  
   СРЕДИ ХАОСА
  
   Я не того боюсь, что время нас изменит,
  
   Что ты полюбишь вновь или простыну я.
  
   Боюсь я - дряблый свет сил свежих не оценит,
  
   Боюсь - каприз судьбы в лохмотья нас оденет,
  
   Не даст прохлады в зной, в мороз не даст огня...
  
   Отдамся ль творчеству в минуты вдохновенья! -
  
   К поэзии чутье утратил гордый век:
  
   В мишурной роскоши он ищет наслажденья,
  
   Гордится пушками - боится разоренья,
  
   И первый враг его - есть честный человек.
  
   Наука ль, озарив рассудок мой, понудит
  
   Сонливые умы толкать на верный след! -
  
   Мой связанный язык, скажи, кого разбудит?
  
   Невежество грозит, и долго, долго будет
  
   Грозить, со всех сторон загородивши свет.
  
   Вооружу ли я изнеженные руки
  
   Пилой и топором, чтоб с бедною толпой
  
   делить поденный труд, - ужели, боже мой!
  
   Тебя утешит, в дни томительной разлуки,
  
   Мечта, что я вернусь голодный иль больной?
  
   Чудес ли ожидать без веры в тайны неба!
  
   Иль верить нам в металл - как в высшее добро?
  
   Но биржа голосит: где наше серебро?!
  
   Богач клянет долги, работник ищет хлеба,
  
   Писатель продает свободное перо.
  
   Покоя ль ожидать! - но там, где наши силы
  
   Стремятся на простор и рвутся из пелен,
  
   Где правды нет еще, а вымыслы постылы, -
  
   Там нет желанного покоя вне могилы,
  
   Там даже сон любви - больной, тревожный сон.
  
   Случайность не творит, не мыслит и не любит,
  
   А мы - мы все рабы случайности слепой,
  
   Она не видит нас и не жалея губит;
  
   Но верит ей толпа, и долго, долго будет
  
   Ловить ее впотьмах и звать ее судьбой.
  
   Повалит ли меня случайность та слепая?
  
   Не знаю, но дай бог, чтоб был я одинок,
  
   Чтоб ты не падала, мне руки простирая...
  
   Нет - издали заплачь, и - пусть толпа, толкая
  
   Друг друга, топчет мой, ненужный ей, венок.
  
   <1866>
  
  
  
   ДЕТСКОЕ ГЕРОЙСТВО
  
  
  
  Когда я был совсем дитя,
  
  
  
   На палочке скакал я;
  
  
  
  Тогда героем не шутя
  
  
  
   Себя воображал я.
  
  
  
  Порой рассказы я читал
  
  
  
   Про битвы да походы -
  
  
  
  И, восторгаясь, повторял
  
  
  
   Торжественные оды.
  
  
  
  Мне говорили, что сильней
  
  
  
   Нет нашего народа;
  
  
  
  Что всех ученей и умней
  
  
  
   Поп нашего прихода;
  
  
  
  Что всех храбрее генерал,
  
  
  
   Тот самый, что всех раньше
  
  
  
  На чай с ученья приезжал
  
  
  
   К какой-то капитанше.
  
  
  
  В парадный день, я помню, был
  
  
  
   Развод перед собором -
  
  
  
  Коня он ловко осадил
  
  
  
   Перед тамбур-мажором.
  
  
  
  И с музыкой прошли полки...
  
  
  
   А генерал в коляске
  
  
  
  Проехал, кончиком руки
  
  
  
   Дотронувшись до каски.
  
  
  
  Поп был наставником моим
  
  
  
   Первейшим из мудрейших.
  
  
  
  А генерал с конем своим,
  
  
  
   Храбрейшим из первейших.
  
  
  
  Я верил славе - и кричал:
  
  
  
   Дрожите, супостаты!
  
  
  
  Себе врагов изобретал -
  
  
  
   И братьев брал в солдаты.
  
  
  
  Богатыри почти всегда
  
  
  
   Детьми боготворимы,
  
  
  
  И гордо думал я тогда,
  
  
  
   Что все богатыри мы.
  
  
  
  И ничего я не щадил
  
  
  
   (Такой уж был затейник!) -
  
  
  
  Колосьям головы рубил,
  
  
  
   В защиту брал реп

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 208 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа