Главная » Книги

Некрасов Николай Алексеевич - Собрание стихотворений. Том 2.

Некрасов Николай Алексеевич - Собрание стихотворений. Том 2.


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

    Н. А. Некрасов.
    Полное собрание стихотворений. Том 2.

--------------------------------
  Источник: Полное собрание сочинений в трех томах, тт. 1-3 Л.: Советский писатель, 1967.
  Редакция Lib.ru Классика, март 2006 г. --------------------------------

Содержание:

  • 1. Тишина
  • 1 "Всё рожь кругом, как степь живая..."
  • 2 "Пора! За рожью колосистой..."
  • 3 "Свершилось! Мертвые отпеты..."
  • 4 "А тройка всё летит стрелой..."
  • 2. Бунт
  • 3. "Стихи мои! Свидетели живые..."
  • 4. "В столице шум, гремят витии..."
  • 5. Размышления у парадного подъезда
  • 6. (Отрывок)
  • 7. Песня Еремушке
  • 8. Дружеская переписка Москвы с Петербургом
  • 1 Московское стихотворение
  • 2 Петербургское послание
  • 9. Убогая и нарядная
  • 10. Плач детей
  • 11. Папаша
  • 12. Первый шаг в Европу
  • 13. Знахарка
  • 14. "Что ты, сердце мое, расходилося?.."
  • 15. "....... одинокий, потерянный..."
  • 16. Деревенские новости
  • 17. Литературная травля, или "Не в свои сани не садись"
  • 18. На Волге (Детство Валежникова)
  • 1 "Не торопись, мой верный пес!.."
  • 2 "Я рос, как многие, в глуши..."
  • 3 "О Волга! после многих лет..."
  • 4 "Унылый, сумрачный бурлак!.."
  • 19. Рыцарь на час
  • 20. Тургеневу
  • 21. На смерть Шевченко
  • 22. Похороны
  • 23. Дума
  • 24. Коробейники
  • 1 "Ой, полна, полна коробушка..."
  • 2 "Эй, Федорушки! Варварушки!.."
  • 3 "За селом остановилися..."
  • 4 "Эй вы, купчики-голубчики..."
  • 5 "Хорошо было детинушке..."
  • 6 "Не тростник высок колышется..."
  • Песня убогого странника
  • 25. 20 ноября 1861
  • 26. Крестьянские дети
  • 27. "Что ни год - уменьшаются силы..."
  • 28. Свобода
  • 29. Слезы и нервы
  • 30. Дешевая прогулка
  • 31. "Литература с трескучими фразами..."
  • 32. На псарне
  • 33. ""Благодарение господу богу..."
  • 1 "Благодарение господу богу..."
  • 2 "Барин! не выпить ли нам понемногу?.."
  • 3 "Скоро попались нам пешие ссыльные..."
  • 34. "Надрывается сердце от муки..."
  • 35. Мороз, Красный Нос
  • Часть первая
  • Часть вторая
  • 36. Зеленый шум
  • 37. Что думает старуха, когда ей не спится
  • 38. "В полном разгаре страда деревенская..."
  • 39. Кумушки
  • 40. Песня об "Аргусе"
  • 41. Из автобиографии генерал-лейтенанта...
  • 42. Калистрат
  • 43. Пожарище
  • 44. Орина мать солдатская
  • 45. Памяти Добролюбова
  • 46. Возвращение
  • 47. Железная дорога
  • 1 "Славная осень! Здоровый, ядреный..."
  • 2 "Добрый папаша! К чему в обаянии..."
  • 3 "В эту минуту свисток оглушительный..."
  • 4 "Рад показать!.."
  • 48. Притча о Ермолае трудящемся
  • 49. Начало поэмы
  • 50-54. O погоде (уличные впечатления)
  • Часть первая
  • Часть вторая
  • 55. "Явно родственны с землей..."
  • 56. Газетная
  • 57. Притча о "киселе"
  • 58. Балет
  • 59. "Ликует враг, молчит в недоуменьи..."
  • 60-64. Песни
  • 1 "У людей-то в дому - чистота, лепота..."
  • 2 Катерина
  • 3 Молодые
  • 4 Сват и жених
  • 5 Гимн
  • 65-72. Песни о свободном слове
  • 1 Рассыльный
  • 2 Наборщики
  • 3 Поэт
  • 4 Литераторы
  • 5 Фельетонная букашка
  • 6 Публика
  • 7 Осторожность
  • 8 Пропала книга!
  • 73-75. Сцены из лирической комедии "Медвежья охота"
  • Действие первое
  • Сцена третья
  • Сцена четвертая
  • Сцена пятая
  • 76. Суд (Современная повесть)
  • 1 "Однажды, зимним вечерком..."
  • 2 "Ну, суд так суд! В судебный зал..."
  • 3 "Заснул и я, но тяжек сон..."
  • 4 "Не так счастливец молодой..."
  • Эпилог
  • 77. "Умру я скоро. Жалкое наследство..."
  • 78. Еще тройка
  • 1 "Ямщик лихой, лихая тройка..."
  • 2 "Какое ты свершил деянье..."
  • 3 "Иль погубил тебя презренный."
  • 4 "Иль, может быть, ночным артистом..."
  • 79. "Зачем меня на части рвете..."
  • 80. Выбор
  • 81. Эй, Иван! (тип недавнего прошлого)
  • 82. С работы
  • 83. "Не рыдай так безумно над ним..."
  • 84. Мать
  • 85. Дома - лучше!
  • 86. "Душно! без счастья и воли.."
  • 87. "Наконец не горит уже лес..."
  • 88. Перед зеркалом
  • 89. Дедушка (Посвящается З-н-ч-е)
  • 90. Недавнее время (А. Н. Еракову
  • 1 "Нынче скромен наш клуб именитый..."
  • 2 "Очень жаль, что тогдашних обедов..."
  • 3 "Время в клуб воротиться, к обеду..."
  • 4 "Благодатное время надежд!.."
  • Послесловие
  • 91-92. Русские женщины
  • 1 Княгиня Трубецкая (1826 год)
  • Часть первая
  • Часть вторая
  • 2 Княгиня М. Н. Волконская (бабушкины записки) (1826-27 г.)
  • Глава 1
  • (Глава 2)
  • Глава 3
  • (Глава 4)
  • Глава 5
  • Глава 6
  • 93. Утро
  • 94. Детство (Неоконченные записки)
  • 1 "В первые годы младенчества..."
  • 2 "Ближе к дороге красивая..."
  • 95-100. Стихотворения, посвященные русским детям
  • 1 Дядюшка Яков
  • 2 Пчелы
  • 3 Генерал Топтыгин
  • 4 Дедушка Мазай и зайцы
  • 5 Соловьи
  • 6 Накануне светлого праздника
  • 101. Над чем мы смеемся...
  • 102-104. Три элегии (А. Н. Плещееву)
  • 1 "Ах! что изгнанье, заточенье!.."
  • 2 "Бьется сердце беспокойное..."
  • 3 "Разбиты все привязанности, разум..."
  • 105. Страшный год
  • 106. "Смолкли честные, доблестно павшие..."
  • 107. Уныние
  • 108. Путешественник
  • 109. Отъезжающему
  • 110. Горе старого Наума (Волжская быль)
  • 111. Элегия
  • 112. Пророк
  • 113. Поэту (Памяти Шиллера)
  • 114-116. Ночлеги
  • 1. На постоялом дворе
  • 2. На погорелом месте
  • 3. У Трофима
  • 117. "Скоро стану добычею тленья."
  • 118. (В альбом О. С. Чернышевской)
  • 119. "Всевышней волею Зевеса..."
  • 120. Н. Ф. Крузе
  • 121. (В альбом С. Н. Степанову)
  • 122. (А. Е. Мартынову)
  • 123. Забракованные
  • Действие первое
  • Сцена 1
  • Сцена 2
  • Сцена 3
  • Действие второе
  • Действие третье
  • Сцена 1
  • Сцена 2
  • Эпилог
  • 124. Финансовые соображения
  • 125. "О гласность русская! ты быстро зашагала..."
  • 126. Что поделывает наша внутренняя гласность
  • 127. Мысли журналиста
  • 128. Разговор в журнальной конторе
  • 129. Гимн "Времени"
  • 130. "Приятно встретиться в столице шумной с другом..."
  • 131. Вступительное слово "Свистка" к читателям
  • 132. Журналист-руководитель
  • 133. Журналист-рутинер
  • 134. "Предмет любопытный для взора:.."
  • 135. Легенда о некоем покаявшемся старце,
  • 136. В. И. Асташеву
  • 137. Осипу Ивановичу Комиссарову
  • 138. "Чего же вы хотели б от меня..."
  • 139. "Весь пыткой нравственной измятый..."
  • 140. "Белый день был недолог..."
  • 141. Эпитафия
  • 142. Притча
  • 143. "Сыны "народного бича"..."
  • 144. Кузнец
  • 145. "Внизу серебряник Чекалин..."
  • 146. Н. П. Александровой
  • 147. Е. О. Лихачевой
  • 148. "Хотите знать, что я читал? Есть ода..."
  • 149. П. А. Ефремову
  • 150. На покосе (Из "Записной книжки")

    • 1. ТИШИНА

      1

    Всё рожь кругом, как степь живая, Ни замков, ни морей, ни гор... Спасибо, сторона родная, За твой врачующий простор! За дальним Средиземным морем, Под небом ярче твоего, Искал я примиренья с горем, И не нашел я ничего! Я там не свой: хандрю, немею, Не одолев мою судьбу, Я там погнулся перед нею, Но ты дохнула - и сумею, Быть может, выдержать борьбу! Я твой. Пусть ропот укоризны За мною по пятам бежал, Не небесам чужой отчизны - Я песни родине слагал! И ныне жадно поверяю Мечту любимую мою И в умиленьи посылаю Всему привет... Я узнаю Суровость рек, всегда готовых С грозою выдержать войну, И ровный шум лесов сосновых, И деревенек тишину, И нив широкие размеры... Храм божий на горе мелькнул И детски чистым чувством веры Внезапно на душу пахнул. Нет отрицанья, нет сомненья, И шепчет голос неземной: Лови минуту умиленья, Войди с открытой головой! Как ни тепло чужое море, Как ни красна чужая даль, Не ей поправить наше горе, Размыкать русскую печаль! Храм воздыханья, храм печали - Убогий храм земли твоей: Тяжеле стонов не слыхали Ни римский Петр, ни Колизей! Сюда народ, тобой любимый, Своей тоски неодолимой Святое бремя приносил - И облегченный уходил! Войди! Христос наложит руки И снимет волею святой С души оковы, с сердца муки И язвы с совести больной... Я внял... я детски умилился... И долго я рыдал и бился О плиты старые челом, Чтобы простил, чтоб заступился Чтоб осенил меня крестом Бог угнетенных, бог скорбящих, Бог поколений, предстоящих Пред этим скудным алтарем!

      2

    Пора! За рожью колосистой Леса сплошные начались, И сосен аромат смолистый До нас доходит..."Берегись!" Уступчив, добродушно смирен, Мужик торопится свернуть... Опять пустынно-тих и мирен Ты, русский путь, знакомый путь! Прибитая к земле слезами Рекрутских жен и матерей, Пыль не стоит уже столбами Над бедной родиной моей. Опять ты сердцу посылаешь Успокоительные сны, И вряд ли сам припоминаешь, Каков ты был во дни войны, - Когда над Русью безмятежной Восстал немолчный скрип тележный, Печальный, как народный стон! Русь поднялась со всех сторон, Всё, что имела, отдавала И на защиту высылала Со всех проселочных путей Своих покорных сыновей. Войска водили офицеры, Гремел походный барабан, Скакали бешено курьеры; За караваном караван Тянулся к месту ярой битвы - Свозили хлеб, сгоняли скот, Проклятья, стоны и молитвы Носились в воздухе... Народ Смотрел с довольными глазами На фуры с пленными врагами, Откуда рыжих англичан, Французов с красными ногами И чалмоносных мусульман Глядели сумрачные лица... И всё минуло... всё молчит... Так мирных лебедей станица, Внезапно спугнута, летит И, с криком обогнув равнину Пустынных, молчаливых вод, Садится дружно на средину И осторожнее плывет...

      3

    Свершилось! Мертвые отпеты, Живые прекратили плач, Окровавленные ланцеты Отчистил утомленный врач. Военный поп, сложив ладони, Творит молитву небесам. И севастопольские кони Пасутся мирно... Слава вам! Все были там, где смерть летает, Вы были в сечах роковых И, как вдовец жену меняет, Меняли всадников лихих. Война молчит - и жертв не просит, Народ, стекаясь к алтарям, Хвалу усердную возносит Смирившим громы небесам. Народ - герой! в борьбе суровой Ты не шатнулся до конца, Светлее твой венец терновый Победоносного венца! Молчит и он... как труп безглавый, Еще в крови, еще дымясь; Не небеса, ожесточась, Его снесли огнем и лавой: Твердыня, избранная славой, Земному грому поддалась! Три царства перед ней стояло, Перед одной... таких громов Еще и небо не метало С нерукотворных облаков! В ней воздух кровью напоили, Изрешетили каждый дом И, вместо камня, намостили Ее свинцом и чугуном. Там по чугунному помосту И море под стеной течет. Носили там людей к погосту, Как мертвых пчел, теряя счет... Свершилось! Рухнула твердыня, Войска ушли... кругом пустыня, Могилы... Люди в той стране Еще не верят тишине, Но тихо... В каменные раны Заходят сизые туманы, И черноморская волна Уныло в берег славы плещет... Над всею Русью тишина, Но - не предшественница сна: Ей солнце правды в очи блещет, И думу думает она.

      4

    А тройка всё летит стрелой. Завидев мост полуживой, Ямщик бывалый, парень русский, В овраг спускает лошадей И едет по тропинке узкой Под самый мост... оно верней! Лошадки рады: как в подполье, Прохладно там... Ямщик свистит И выезжает на приволье Лугов... родной, любимый вид! Там зелень ярче изумруда, Нежнее шелковых ковров, И, как серебряные блюда, На ровной скатерти лугов Стоят озера... Ночью темной Мы миновали луг поемный, И вот уж едем целый день Между зелеными стенами Густых берез. Люблю их тень И путь, усыпанный листами! Здесь бег коня неслышно-тих, Легко в их сырости приятной, И веет на душу от них Какой-то глушью благодатной. Скорей туда - в родную глушь! Там можно жить, не обижая Ни божьих, ни ревижских душ И труд любимый довершая. Там стыдно будет унывать И предаваться грусти праздной, Где пахарь любит сокращать Напевом труд однообразный. Его ли горе не скребет? - Он бодр, он за сохой шагает. Без наслажденья он живет, Без сожаленья умирает. Его примером укрепись, Сломившийся под игом горя! За личным счастьем не гонись И богу уступай - не споря... 1856-57

      2. БУНТ

    ... Скачу, как вихорь, из Рязани, Являюсь: бунт во всей красе, Не пожалел я крупной брани - И пали на колени все! Задавши страху дерзновенным, Пошел я храбро по рядам И в кровь коленопреклоненным Коленом тыкал по зубам... 1857 (?)

      3.

    Стихи мои! Свидетели живые За мир пролитых слез! Родитесь вы в минуты роковые Душевных гроз И бьетесь о сердце людские, Как волны об утес. < 1858 >

      4.

    В столице шум, гремят витии, Кипит словесная война, А там, во глубине России - Там вековая тишина. Лишь ветер не дает покою Вершинам придорожных ив, И выгибаются дугою, Целуясь с матерью-землею, Колосья бесконечных нив... 1857, 1858

      5. РАЗМЫШЛЕНИЯ У ПАРАДНОГО ПОДЪЕЗДА

    Вот парадный подъезд. По торжественным дням, Одержимый холопским недугом, Целый город с каким-то испугом Подъезжает к заветным дверям; Записав свое имя и званье, Разъезжаются гости домой, Так глубоко довольны собой, Что подумаешь - в том их призванье! А в обычные дни этот пышный подъезд Осаждают убогие лица: Прожектеры, искатели мест, И преклонный старик, и вдовица. От него и к нему то и знай по утрам Всё курьеры с бумагами скачут. Возвращаясь, иной напевает "трам-трам ", А иные просители плачут. Раз я видел, сюда мужики подошли, Деревенские русские люди, Помолились на церковь и стали вдали, Свесив русые головы к груди; Показался швейцар ."Допусти",- говорят С выраженьем надежды и муки. Он гостей оглядел: некрасивы на взгляд! Загорелые лица и руки, Армячишка худой на плечах. По котомке на спинах согнутых, Крест на шее и кровь на ногах, В самодельные лапти обутых (Знать, брели-то долгонько они Из каких-нибудь дальних губерний). Кто-то крикнул швейцару: "Гони! Наш не любит оборванной черни!" И захлопнулась дверь. Постояв, Развязали кошли пилигримы, Но швейцар не пустил, скудной лепты не взяв, И пошли они, солнцем палимы, Повторяя: "Суди его бог!", Разводя безнадежно руками, И, покуда я видеть их мог, С непокрытыми шли головами... А владелец роскошных палат Еще сном был глубоким объят... Ты, считающий жизнью завидною Упоение лестью бесстыдною, Волокитство, обжорство, игру, Пробудись! Есть еще наслаждение: Вороти их! в тебе их спасение! Но счастливые глухи к добру... Не страшат тебя громы небесные, А земные ты держишь в руках, И несут эти люди безвестные Неисходное горе в сердцах. Что тебе эта скорбь вопиющая, Что тебе этот бедный народ? Вечным праздником быстро бегущая Жизнь очнуться тебе не дает. И к чему? Щелкоперов забавою Ты народное благо зовешь; Без него проживешь ты со славою И со славой умрешь! Безмятежней аркадской идиллии Закатятся преклонные дни. Под пленительным небом Сицилии, В благовонной древесной тени, Созерцая, как солнце пурпурное Погружается в море лазурное, Полосами его золотя, - Убаюканный ласковым пением Средиземной волны, - как дитя Ты уснешь, окружен попечением Дорогой и любимой семьи (Ждущей смерти твоей с нетерпением); Привезут к нам останки твои, Чтоб почтить похоронною тризною, И сойдешь ты в могилу... герой, Втихомолку проклятый отчизною, Возвеличенный громкой хвалой!.. Впрочем, что ж мы такую особу Беспокоим для мелких людей? Не на них ли нам выместить злобу? - Безопасней... Еще веселей В чем-нибудь приискать утешенье... Не беда, что потерпит мужик: Так ведущее нас провиденье Указало... да он же привык! За заставой, в харчевне убогой Всё пропьют бедняки до рубля И пойдут, побираясь дорогой, И застонут... Родная земля! Назови мне такую обитель, Я такого угла не видал, Где бы сеятель твой и хранитель, Где бы русский мужик не стонал? Стонет он по полям, по дорогам, Стонет он по тюрьмам, по острогам, В рудниках, на железной цепи; Стонет он под овином, под стогом, Под телегой, ночуя в степи; Стонет в собственном бедном домишке, Свету божьего солнца не рад; Стонет в каждом глухом городишке, У подъезда судов и палат. Выдь на Волгу: чей стон раздается Над великою русской рекой? Этот стон у нас песней зовется - То бурлаки идут бечевой!.. Волга! Волга!.. Весной многоводной Ты не так заливаешь поля, Как великою скорбью народной Переполнилась наша земля, - Где народ, там и стон... Эх, сердечный! Что же значит твой стон бесконечный? Ты проснешься ль, исполненный сил, Иль, судеб повинуясь закону, Всё, что мог, ты уже совершил, - Создал песню, подобную стону, И духовно навеки почил?.. 1858

      6. (Отрывок)

    Ночь. Успели мы всем насладиться. Что ж нам делать? Не хочется спать. Мы теперь бы готовы молиться, Но не знаем, чего пожелать. Пожелаем тому доброй ночи, Кто всё терпит, во имя Христа, Чьи не плачут суровые очи, Чьи не ропщут немые уста, Чьи работают грубые руки, Предоставив почтительно нам Погружаться в искусства, в науки, Предаваться мечтам и страстям; Кто бредет по житейской дороге В безрассветной, глубокой ночи, Без понятья о праве, о боге, Как в подземной тюрьме без свечи... 1858

      7. ПЕСНЯ ЕРЕМУШКЕ

    "Стой, ямщик! жара несносная, Дальше ехать не могу!" Вишь, пора-то сенокосная - Вся деревня на лугу. У двора у постоялого Только нянюшка сидит, Закачав ребенка малого, И сама почти что спит; Через силу тянет песенку Да, зевая, крестит рот. Сел я рядом с ней на лесенку, Няня дремлет и поет: "Ниже тоненькой былиночки Надо голову клонить, Чтоб на свете сиротиночке Беспечально век прожить. Сила ломит и соломушку - Поклонись пониже ей, Чтобы старшие Еремушку В люди вывели скорей. В люди выдешь, всё с вельможами Будешь дружество водить, С молодицами пригожими Шутки вольные шутить. И привольная и праздная Жизнь покатится шутя..." Эка песня безобразная! "Няня! дай-ка мне дитя!" - "На, родной! да ты откудова?" - "Я проезжий, городской". - "Покачай; а я покудова Подремлю... да песню спой!" - "Как не спеть! спою, родимая, Только, знаешь, не твою. У меня своя, любимая... - Баю-баюшки-баю! В пошлой лени усыпляющий Пошлых жизни мудрецов, Будь он проклят, растлевающий Пошлый опыт - ум глупцов! В нас под кровлею отеческой Не запало ни одно Жизни чистой, человеческой Плодотворное зерно. Будь счастливей! Силу новую Благородных юных дней В форму старую, готовую Необдуманно не лей! Жизни вольным впечатлениям Душу вольную отдай, Человеческим стремлениям В ней проснуться не мешай. С ними ты рожден природою - Возлелей их, сохрани! Братством, Равенством, Свободою Называются они. Возлюби их! на служение Им отдайся до конца! Нет прекрасней назначения, Лучезарней нет венца. Будешь редкое явление, Чудо родины своей; Не холопское терпение Принесешь ты в жертву ей: Необузданную, дикую К угнетателям вражду И доверенность великую К бескорыстному труду. С этой ненавистью правою, С этой верою святой Над неправдою лукавою Грянешь божьею грозой... И тогда-то..." Вдруг проснулося И заплакало дитя. Няня быстро встрепенулася И взяла его, крестя. "Покормись, родимый, грудкою! Сыт?.. Ну, баюшки-баю!" И запела над малюткою Снова песенку свою... 1859

      8. ДРУЖЕСКАЯ ПЕРЕПИСКА МОСКВЫ С ПЕТЕРБУРГОМ

      1. МОСКОВСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

    На дальнем севере, в гиперборейском крае, Где солнце тусклое, показываясь в мае, Скрывается опять до лета в сентябре, Столица новая возникла при Петре. Возникнув с помощью чухонского народа Из топей и болот в каких-нибудь два года, Она до наших дней с Россией не срослась: В употреблении там гнусный рижский квас, С немецким языком там перемешан русский, И над обоими господствует французский, А речи истинно народный оборот Там редок столько же, как честный патриот!" Да, патриота там наищешься со свечкой: Подбиться к сильному, прикинуться овечкой, Местечка теплого добиться, и потом Безбожно торговать и честью и умом - Таков там человек! Но впрочем, без сомненья, Спешу оговорить, найдутся исключенья. Забота промысла о людях такова, Что если где растет негодная трава, Там есть и добрая: вот, например, Жуковский, - Хоть в Петербурге жил, но был с душой московской. Театры и дворцы, Нева и корабли, Несущие туда со всех сторон земли Затеи роскоши; музеи просвещенья, Музеи древностей - "все признаки ученья" В том городе найдешь; нет одного: души! Там высох человек, погрязнув в барыши, Улыбка на устах, а на уме коварность: Святого ничего - одна утилитарность! Итак, друзья мои! кляну тщеславный град! Рыдаю и кляну... Прогрессу он не рад. В то время как Москва надеждами пылает, Он погружается по-прежнему в разврат И против гласности стишонки сочиняет!..

      2. ПЕТЕРБУРГСКОЕ ПОСЛАНИЕ

    Ты знаешь град, заслуженный и древний, Который совместил в свои концы Хоромы, хижины, посады и деревни, И храмы божии, и царские дворцы? Тот мудрый град, где, смелый провозвестник Московских дум и английских начал, Как водопад бушует "Русский вестник", Где "Атеней" как ручеек журчал. Ты знаешь град? - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Ученый говорит: "Тот град славнее Рима", Прозаик "сердцем родины" зовет, Поэт гласит "России дочь любима", И "матушкою" чествует народ. Недаром, нет! Невольно брызжут слезы При имени заслуг, какие он свершил: В 12-м году такие там морозы Стояли, что француз досель их не забыл. Ты знаешь град? - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Достойный град! Там Минин и Пожарский Торжественно стоят на площади. Там уцелел остаток древнебарский У каждого патриция в груди. В купечестве, в сословии дворянском Там бескорыстие, готовность выше мер: В последней ли войне, в вопросе ли крестьянском Мы не один найдем тому пример... Ты знаешь град? - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Волшебный град! Там люди в деле тихи, Но говорят, волнуются за двух, Там от Кремля, с Арбата и с Плющихи Отвсюду веет чисто русский дух; Всё взоры веселит, всё сердце умиляет, На выспренний настраивает лад - Царь-колокол лежит, царь-пушка не стреляет, И сорок сороков без умолку гудят. Волшебный град! - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Правдивый град! Там процветает гласность, Там принялись науки семена, Там в головах у всех такая ясность, Что комара не примут за слона. Там, не в пример столице нашей невской, Подметят всё - оценят, разберут: Анафеме там предан Чернышевский И Кокорева ум нашел себе приют! Правдивый град! - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Мудреный град! По приговору сейма Там судятся и люди и статьи; Ученый Бабст стихами Розенгейма Там подкрепляет мнения свои, Там сомневается почтеннейший Киттары, Уж точно ли не нужно сечь детей? Там в Хомякове чехи и мадьяры Нашли певца народности своей. Мудреный град! - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Разумный град! Там Павлов Соллогуба, Байборода Крылова обличил, Там (Шевырев) был поражен сугубо, Там сам себя Чичерин поразил. Там что ни муж - то жаркий друг прогресса, И лишь не вдруг могли уразуметь: Что на пути к нему вернее - пресса Или умно направленная плеть? Разумный град! - Туда, туда с тобой Хотел бы я укрыться, милый мой! Серьезный град!.. Науку без обмана, Без гаерства искусство любят там, Там область празднословного романа Мужчина передал в распоряженье дам. И что роман? Там поражают пьянство, Устами Чаннинга о трезвости поют. Там люди презирают балаганство И наш "Свисток" проклятью предают! Серьезный град! - Туда, туда с тобой Нам страшно показаться, милый мой! 1859

      9. УБОГАЯ И НАРЯДНАЯ

    1

    Беспокойная ласковость взгляда, И поддельная краска ланит, И убогая роскошь наряда - Всё не в пользу ее говорит. Но не лучше ли, прежде чем бросим Мы в нее приговор роковой, Подзовем-ка ее да расспросим: "Как дошла ты до жизни такой?" Не длинен и не нов рассказ: Отец ее подьячий бедный, Таскался писарем в Приказ, Имел порок дурной и вредный - Запоем пил - и был буян, Когда домой являлся пьян. Предвидя роковую схватку, Жена малютку уведет, Уложит наскоро в кроватку И двери поплотней припрет. Но бедной девочке не спится! Ей чудится: отец бранится, Мать плачет. Саша на кровать, Рукою подпершись, садится, Стучит в ней сердце... где тут спать? Раздвинув завесы цветные, Глядит на двери запертые, Откуда слышится содом, Не шевелится и не дремлет. Так птичка в бурю под кустом Сидит - и чутко буре внемлет. Но как ни буен был отец, Угомонился наконец, И стало без него им хуже. Мать умерла в тоске по муже, А девочку взяла "Мадам" И в магазине поселила. Не очень много шили там, И не в шитье была там сила .............................

    2

    "Впрочем, что ж мы? нас могут заметить, - Рядом с ней?!." И отхлынули прочь Нет! тебе состраданья не встретить, Нищеты и несчастия дочь! Свет тебя предает поруганью И охотно прощает другой, Что торгует собой по призванью, Без нужды, без борьбы роковой; Что, поднявшись с позорного ложа, Разоденется, щеки притрет И летит, соблазнительно лежа В щегольском экипаже, в народ - В эту улицу роскоши, моды, Офицеров, лореток и бар, Где с полугосударства доходы Поглощает заморский товар. Говорят, в этой улице милой Всё, что модного выдумал свет, Совместилось с волшебною силой, Ничего только русского нет - Разве Ванька проедет унылый. Днем и ночью на ней маскарад, Ей недаром гордится столица. На французский, на английский лад Исковеркав нерусские лица, Там гуляют они, пустоты вековой И наследственной праздности дети, Разодетой, довольной толпой... Ну, кому же расставишь ты сети? Вышла ты из коляски своей И на ленте ведешь собачонку; Стая модных и глупых людей Провожает тебя вперегонку. У прекрасного пола тоска, Чувство злобы и зависти тайной. В самом деле, жена бедняка, Позавидуй! эффект чрезвычайный! Бриллианты, цветы, кружева, Доводящие ум до восторга, И на лбу роковые слова: "Продается с публичного торга!" Что, красавица, нагло глядишь? Чем гордишься? Вот вся твоя повесть: Ты ребенком попала в Париж, Потеряла невинность и совесть, Научилась белиться и лгать И явилась в наивное царство: Ты слыхала, легко обирать Наше будто богатое барство. Да, не трудно! Но должно входить В этот избранный мир с аттестатом. Красотой нас нельзя победить, Удивить невозможно развратом. Нам известность, нам мода нужна. Ты красивей была и моложе, Но, увы! неизвестна, бедна И нуждалась сначала... О боже! Твой рассказ о купце разрывал Нам сердца: по натуре бурлацкой, Он то ноги твои целовал, То хлестал тебя плетью казацкой. Но, по счастию, этот дикарь, Слабоватый умом и сердечком, Принялся за французский букварь, Чтоб с тобой обменяться словечком. Этим временем ты завела Рысаков, экипажи, наряды И прославилась - в моду вошла! Мы знакомству скандальному рады. Что за дело, что вся дочиста Предалась ты постыдной продаже, Что поддельна твоя красота, Как гербы на твоем экипаже, Что глупа ты, жадна и пуста - Ничего! знатоки вашей нации Порешили разумным судом, Что цинизм твой доходит до грации, Что геройство в бесстыдстве твоем! Ты у бога детей не просила, Но ты женщина тоже была, Ты со скрежетом сына носила И с проклятьем его родила; Он подрос - ты его нарядила И на Невский с собой повезла. Ничего! Появленье малютки Не смутило души никому, Только вызвало милые шутки, Дав богатую пищу уму. Удивлялась вся гвардия наша (Да и было чему, не шутя), Что ко всякому с словом "папаша" Обращалось наивно дитя... И не кинул никто, негодуя, Комом грязи в бесстыдную мать! Чувством матери нагло торгуя, Пуще стала она обирать. Бледны, полны тупых сожалений Потерявшие шик молодцы, - Вон по Невскому бродят как тени Разоренные ею глупцы! И пример никому не наука, Разорит она сотни других: Тупоумие, праздность и скука За нее... Но умолкни, мой стих! И погромче нас были витии, Да не сделали пользы пером... Дураков не убавим в России, А на умных тоску наведем. 28 декабря 1859

      10. ПЛАЧ ДЕТЕЙ

    Равнодушно слушая проклятья В битве с жизнью гибнущих людей, Из-за них вы слышите ли, братья, Тихий плач и жалобы детей? "В золотую пору малолетства Всё живое - счастливо живет, Не трудясь, с ликующего детства Дань забав и радости берет. Только нам гулять не довелося По полям, по нивам золотым: Целый день на фабриках колеса Мы вертим - вертим - вертим! Колесо чугунное вертится, И гудит, и ветром обдает, Голова пылает и кружится, Сердце бьется, всё кругом идет: Красный нос безжалостной старухи, Что за нами смотрит сквозь очки, По стенам гуляющие мухи, Стены, окна, двери, потолки, - Всё и все! Впадая в исступленье, Начинаем громко мы кричать: "Погоди, ужасное круженье! Дай нам память слабую собрать!" Бесполезно плакать и молиться - Колесо не слышит, не щадит: Хоть умри - проклятое вертится, Хоть умри - гудит - гудит - гудит! Где уж нам, измученным в неволе, Ликовать, резвиться и скакать! Если б нас теперь пустили в поле, Мы в траву попадали бы - спать. Нам домой скорей бы воротиться, - Но зачем идем мы и туда?.. Сладко нам и дома не забыться: Встретит нас забота и нужда! Там, припав усталой головою К груди бледной матери своей, Зарыдав над ней и над собою, Разорвем на части сердце ей..." (186О)

      11. ПАПАША

    Я давно замечал этот серенький дом, В нем живут две почтенные дамы, Тишина в нем глубокая днем, Сторы спущены, заперты рамы, А вечерней порой иногда Здесь движенье веселое слышно: Приезжают сюда господа И девицы, одетые пышно. Вот и нынче карета стоит, В ней какой-то мужчина сидит; Свищет он, поджидая кого-то, Да на окна глядит иногда. Наконец отворились ворота, И, нарядна, мила, молода, Вышла женщина... "Здравствуй, Наташа! Я уже думал - не будет конца!" - "Вот тебе деньги, папаша!" Девушка села, целует отца. Дверцы захлопнулись, скрылась карета, И постепенно затих ее шум. "Вот тебе деньги!" Я думал: что ж это? Дикая мысль поразила мой ум. Мысль эта сердце мучительна сжала. Прочь, ненавистная, прочь! Что же, однако, меня испугало? Мать, продающая дочь, Не ужасает нас... так почему же?.. Нет, не поверю я!.. изверг, злодей! Хуже убийства, предательства хуже... Хуже-то хуже, да легче, верней, Да и понятней. В наш век утонченный Изверги водятся только в лесах. Это не изверг, а фат современный - Фат устарелый, без места, в долгах. Что ж ему делать? Другого закона, Кроме дендизма, он в жизни не знал, Жил человеком хорошего тона И умереть им желал. Поздно привык он ложиться, Поздно привык он вставать, Кушая кофе, помадиться, бриться, Ногти точить и усы завивать; Час или два перед тонким обедом Невский проспект шлифовать. Смолоду был он лихим сердцеедом: Долго ли денег достать? С шиком оделся, приставил лорнетку К левому глазу, прищурил другой, Мигом пленил пожилую кокетку, И полилось ему счастье рекой. Сладки трофеи нетрудной победы - Кровные лошади, повар француз... Боже! какие давал он обеды - Роскошь, изящество, вкус! Подлая сволочь глотала их жадно. Подлая сволочь?.. о нет! Всё, что богато, чиновно, парадно, Кушало с чувством и с толком обед, Мы за здоровье хозяина пили, Мы целовалися с ним, Правда, что слухи до нас доходили... Что нам до слухов - и верить ли им? Старый газетчик, в порыве усердия, Так отзывался о нем: "Друг справедливости! жрец милосердия!" - То вдруг облаял потом, - Верь, чему хочешь! Мы в нем не заметили Подлости явной: в игре он платил. Муза! воспой же его добродетели! Вспомни, он набожен был; Вспомни, он руку свою тороватую Вечно раскрытой держал, Даже Жуковскому что-то на статую По доброте своей дал! Счастье, однако, на свете непрочно - Хуже да хуже с годами дела. Сил ему много отпущено, точно, Да красота изменять начала. Он уж купил три таинственных банки: Это - для губ, для лица и бровей, Учетверил благородство осанки И величавость походки своей; Ходит по Невскому с палкой, с лорнетом Сорокалетний герой. Ходит зимою, весною и летом, Ходит и думает: "Черт же с тобой, Город проклятый! Я строен, как тополь, Счастье найду по другим городам!" И, рассердясь, покидает Петрополь... Может быть, ведомо вам, Что за границей местами есть воды, Где собирается множество дам - Милых поклонниц свободы, Дам и отчасти девиц, Ежели дам, то в замужстве несчастных; Разного возраста лиц, Но одинаково страстных, - Словом, таких, у которых талант Жалкою славой прославиться в свете И за которых Жорж Санд Перед мыслителем русским в ответе. Что привлекает их в город такой, Славный не столько водами, Сколько азартной игрой И... но вы знаете сами... Трудно решить. Говорят, Годы терпенья и плена, Тяжких обид и досад Вдруг выкупает измена; Ежели так, то целительность вод Не подлежит никакому сомненью. Бурно их жизнь там идет, Вся отдана наслажденью, Оригинален наряд, - Дома одеты, а в люди Полураздеться спешат: Голые спины и голые груди! (Впрочем, не к каждой из дам Эти идут укоризны: Так, например, только лечатся там Скромные дочери нашей отчизны...) Наш благородный герой Там свои сети раскинул, Там он блистал еще годик-другой, Но и оттудова сгинул. Лет через восемь потом Он воротился в Петрополь, Всё еще строен, как тополь, Но уже несколько хром, То есть не хром, а немножко Стала шалить его левая ножка - Вовсе не гнулась! Шагал Ею он словно поленом, То вдруг внезапно болтал В воздухе правым коленом. Белый платочек в руке, Грусть на челе горделивом, Волосы с бурым отливом - И ни кровинки в щеке! Плохо!.. А вкусы так пошлы и грубы, Дай им красавчика, кровь с молоком.. Волк, у которого выпали зубы, Бешено взвыл; огляделся кругом Да и решился... Трудами питаться Нет ни уменья, ни сил, В бедности гнусной открыто признаться Перед друзьями, которых кормил, И удалиться с роскошного пира - Нет! добровольно герой Санктпетербургского модного мира Не достигает развязки такой. Молод - так дело женитьбой поправит, Стар - так игорный притон заведет, Вексель фальшивый составит, В легкую службу пойдет... Славная служба! Наш старый красавец Чуть не пошел было этой тропой, Да не годился... Вот этот мерзавец! Под руку с дочерью! Весь завитой, Кольца, лорнетка, цепочка вдоль груди... Плюньте в лицо ему, честные люди! Или уйдите хоть прочь! Легче простить за поджог, за покражу - Это отец, развращающий дочь И выводящий ее на продажу!.. "Знаем мы, знаем, - да дела нам нет! Очень горяч ты, любезный поэт!" Музыка вроде шарманки Однообразно гудит, Сонно поют испитые цыганки, Глупый цыган каблуками стучит. Около русой Наташи Пять молодых усачей Пьют за здоровье папаши. Кажется, весело ей: Смотрит спокойно, наивно смеется. Пусть же смеется всегда! Пусть никогда не проснется! Если ж проснется, что будет тогда? Нож ли ухватит, застонет ли тяжко И упадет без дыханья, бедняжка, Сломлена ужасом, горем, стыдом? Кто ее знает? Не дай только боже Быть никому в ее коже, - Звать обнищалого фата отцом! 14 марта 1860

      12. ПЕРВЫЙ ШАГ В ЕВРОПУ

    Как дядю моего, Ивана Ильича, Нечаянно сразил удар паралича, В его наследственном имении Корсунском, - Я памятник ему воздвигнул сгоряча, А души заложил в совете опекунском. Мои домашние, особенно жена, Пристали: "Жизнь для нас на родине скучна! Кто: "ангел!", кто: "злодей! вези нас за границу!" Я крикнул старосту Ивана Кузьмина, Именье сдал ему и - укатил в столицу. В столице получив немедленно паспорт, Я сел на пароход и уронил за борт Горячую слезу, невольный дар отчизне... "Утешься, - прошептал нас увлекавший черт, - Отраду ты найдешь в немецкой дешевизне", - И я утешился... И тут уж недолга Развязка мрачная: минули мы брега Священной родины, минули Свинемюнде, Приехали в Берлин - и обрели врага В Луизе-Августе-Фернанде-Кунигунде. Так горничная тварь в гостинице звалась. Но я предупредить обязан прежде вас, Что Лидия - моя дражайшая супруга - Ужасно горяча: как будто родилась Под небом Африки; в ней дышат страсти юга! В отечестве она не знала им узды: Покорно ей вручив правления бразды, Я скоро подчинил ей волю и рассудок (В сочельник крошки в рот не брал я до звезды, Хоть голоду терпеть не может мой желудок), И всяк за мною вслед во всём ей потакал, Противоречием никто не раздражал Из опасенья слез, трагических истерик., В гостинице, едва я умываться стал, Вдруг слышу: Лидия бушует, словно Терек. Я бросился туда. Вот что случилось с ней.. О ужас! о позор! В небрежности своей, Луиза, Лидию с дороги раздевая, Царапнула слегка булавкой шею ей, А Лидия моя, не долго размышляя... Но что тут говорить? Тут нужны не слова; Тут громы нужны бы... Недвижна, чуть жива, Стояла Лидия в какой-то думе новой. Растрепана коса, поникла голова: "На натиск пламенный ей был отпор суровый!.." Слова моей жены: "О друг, Иван Ильич! - Мне вспомнились тогда. - Здесь грубость, мрак и дичь, Здесь жить я не могу - вези меня в Европу!" Ах, лучше б, душечка, в деревне девок стричь Да надирать виски безгласному холопу! 186О

      13. ЗНАХАРКА

    Знахарка в нашем живет околодке: На воду шепчет; на гуще, на водке Да на каких-то гадает травах. Просто наводит, проклятая, страх! Радостей мало - пророчит всё горе; Вздумал бы плакать - наплакал бы море, Да - господь милостив! - русский народ Плакать не любит, а больше поет. Молвила ведьма горластому парню: "ЭЙ! угодишь ты на барскую псарню!" И - поглядят - через месяц всего По лесу парень орет: "го-го-го!" Дяде Степану сказала: "Кичишься Больно ты сивкой, а сивки лишишься, Либо своей голове пропадать!" Стали Степана рекрутством пугать: Вывел коня на базар - откупился! Весь околоток колдунье дивился. "Сем-ка! и я понаведаюсь к ней! - Думает старый мужик Пантелей. - Что ни предскажет кому: разоренье, Убыль в семействе, глядишь - исполненье! Черт у ней, что ли, в дрожжах-то сидит?.." Вот и пришел Пантелей - и стоит, Ждет: у колдуньи была уж девица, Любо взглянуть - молода, полнолица, Рядом с ней парень - дворовый, кажись, Знахарка девке: "Ты с ним не вяжись! Будет твоя особливая доля: Милые слезы - и вечная воля!" Дрогнул дворовый, а ведьма ему: "Счастью не быть, молодец, твоему. Всё говорить?" - "Говори!" - "Ты зимою Высечен будешь, дойдешь до запою, Будешь небритый валяться в избе, Чертики прыгать учнут по тебе, Станут глумиться, тянуть в преисподню: Ты в пузыречек наловишь их сотню, Станешь его затыкать..." Пантелей Шапку в охапку - и вон из дверей. "Что же, старик? Погоди - погадаю!" - Ведьма ему. Пантелей: "Не желаю! Что нам гадать? Малолетков морочь, Я погожу пока, чертова дочь! Ты нам тогда предскажи нашу долю, Как от господ отойдем мы на волю!" 1860
      

      14.

    Что ты, сердце мое, расходилося?.. Постыдись! Уж про нас не впервой Снежным комом прошла-прокатилася Клевета по Руси по родной. Не тужи! пусть растет, прибавляется, Не тужи! как умрем, Кто-нибудь и об нас проболтается Добрым словцом. 1860

      15.

    ....... одинокий, потерянный, Я как в пустыне стою, Гордо не кличет мой голос уверенный Душу родную мою. Нет ее в мире. Те дни миновалися, Как на призывы мои Чуткие сердцем друзья отзывалися, Слышалось слово любви. Кто виноват - у судьбы не доспросишься, Да и не всё ли равно? У моря бродишь: "Не верю, не бросишься! - Вкрадчиво шепчет оно. - Где тебе? Дружбы, любви и участия Ты еще жаждешь и ждешь. Где тебе, где тебе! - ты не без счастия, Ты не без ласки живешь... Видишь, рассеялась туча туманная, Звездочки вышли, горят? Все на тебя, голова бесталанная, Ласковым взором глядят". 1860

      16. ДЕРЕВЕНСКИЕ НОВОСТИ

    Вот и Качалов лесок, Вот и пригорок последний. Как-то шумлив и легок Дождь начинается летний, И по дороге моей, Светлые, словно из стали, Тысячи мелких гвоздей Шляпками вниз поскакали - Скучная пыль улеглась... Благодарение богу, Я совершил еще раз Милую эту дорогу. Вот уж запасный амбар, Вот уж и риги... как сладок Теплого колоса пар! - Останови же лошадок! Видишь: из каждых ворот Спешно идет обыватель. Всё-то знакомый народ, Что ни мужик, то приятель. "Здравствуйте, братцы!" - "Гляди, Крестничек твой-то, Ванюшка!" - "Вижу, кума! погоди, Есть мальчугану игрушка". - "Здравствуй, как жил-поживал? Не понапрасну мы ждали, Ты таки слово сдержал. Выводки крупные стали; Так уж мы их берегли, Сами ни штуки не били. Будет охота - пали! Только бы ноги служили. Вишь ты лядащий какой, Мы не таким отпускали: Словно тебя там сквозь строй В зиму-то трижды прогнали. Право, сердечный, чуть жив; Али неладно живется?" - "Сердцем я больно строптив, Попусту глупое рвется. Ну, да поправлюсь у вас, Что у вас нового, братцы?" "Умер третьеводни Влас И отказал тебе святцы". - "Царство небесное! Что, Было ему уж до сотни?" - "Было и с хвостиком сто. Чудны дела-то господни! Не понапрасну продлил Эдак-то жизнь человека: Сто лет подушны платил, Барщину правил полвека!" "Как урожай?" - "Ничего. Горе другое: покрали Много леску твоего. Мы станового уж звали. Шут и дурак наголо! Слово-то молвит, скотина, Словно как дунет в дупло, Несообразный детина! "Стан мой велик, говорит, С хвостиком двадцать пять тысяч, Где тут судить, говорит, Всех не успеешь и высечь!" - С тем и уехал домой, Так ничего не поделав: Нужен-ста тут межевой Да епутат от уделов! В Ботове валится скот, А у солдатки Аксиньи Девочку - было ей с год - Съели проклятые свиньи; В Шахове свекру сноха Вилами бок просадила - Было за что... Пастуха Громом во стаде убило. Ну уж и буря была! Как еще мы уцелели! Колокола-то, колокола - Словно о пасхе гудели! Наши речонки водой Налило на три аршина, С поля бежала домой, Словно шальная, скотина: С ног ее ветер валил. Крепко нам жаль мальчугана: Этакой клоп, а отбил Этто у волка барана! Стали Волчком его звать - Любо! Встает с петухами, Песни начнет распевать, Весь уберется цветами, Ходит проворный такой. Матка его проводила: "Поберегися, родной! Слышишь, какая завыла!" - "Буря-ста мне нипочем,- Я - говорит - не ребенок!" Да размахнулся кнутом И повалился с ножонок! Мы посмеялись тогда, Так до полден позевали; Слышим - случилась беда: "Шли бы: убитого взяли!" И уцелел бы, да вишь Крикнул дурак ему Ванька; "Что ты под древом сидишь? Хуже под древом-то... Встань-ка!" Он не перечил - пошел, Сел под рогожей на кочку, Ну, а господь и навел Гром в эту самую точку! Взяли - не в поле бросать, Да как рогожу открыли, Так не одна его мать - Все наши бабы завыли: Угомонился Волчок - Спит себе. Кровь на рубашке, В левой ручонке рожок, А на шляпенке венок Из васильков да из кашки! Этой же бурей сожгло Красные Горки: пониже, Помнишь, Починки село - Ну и его... Вот поди же! В Горках пожар уж притих, Ждали: Починок не тронет! Смотрят, а ветер на них Пламя и гонит, и гонит! Встречу-то поп со крестом, Дьякон с кадилами вышел, Не совладали с огнем - Видно, господь не услышал!.. Вот и хоромы твои, Ты, чай, захочешь покою?.." - "Полноте, други мои! Милости просим за мною..." Сходится в хате моей Больше да больше народу: "Ну, говори поскорей, Что ты слыхал про свободу?" 1860

      17. ЛИТЕРАТУРНАЯ ТРАВЛЯ,
      ИЛИ "НЕ В СВОИ САНИ НЕ САДИСЬ"

    ...О светские забавы! Пришлось вам поклониться, Литературной славы Решился я добиться. Недолго думал думу, Достал два автографа И вышел не без шуму На путь библиографа. Шекспировских творений Составил полный список, Без важных упущений И без больших описок. Всего-то две ошибки Открыли журналисты, Как их умы ни гибки, Как перья ни речисты: Какую-то "Заиру" Позднейшего

    Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 297 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа