Главная » Книги

Глинка Федор Николаевич - Карелия, или заточение Марфы Иоанновны Романовой, Страница 5

Глинка Федор Николаевич - Карелия, или заточение Марфы Иоанновны Романовой


1 2 3 4 5 6 7 8

ustify">   Они то, в виде великанов,
  
  
   Кроят одежды из туманов;
  
  
   То, мелкие, в рыбачью сеть
  
  
   Закравшись, жадно крадут рыбу;
  
  
   То шарят в гнездах у гагар;
  
  
   То вдруг обрушат сверху глыбу;
  
  
   То на кого нашлют угар,
  
  
   Под час иной - на скот заразу;
  
  
   И страшную всегда проказу,
  
  
   Чрез знахарей-кареляков,
  
  
   На свадьбе сочинят. В волков
  
  
   (Да, да, в волков!) - гостей и свадьбу.
  
  
   Невеста ищет жениха,
  
  
   А он... Далеко ль до греха!..
  
  
   Он, бедный, в чью-нибудь усадьбу
  
  
   Охотой рвется на капкан!..
  
  
   Так духи всем располагают:
  
  
   Тузят ленивых поселян
  
  
   И красных девушек пугают...
  
  
   Так в тереме, наедине,
  
  
   Карелка сказки говорила,
  
  
   А мне молва их повторила,
  
  
   И эти сказки - вот оне:
  
  
  
   Сказка первая
  
  
   "Зачем тут ели вдруг не стало?
  
  
   Ее унес наш богатырь:
  
  
   На Мурму шел он в монастырь;
  
  
   Вдруг стадо на него напало,
  
  
   Как войско целое, волков
  
  
   (Конечно, посланных духами).
  
  
   Но, вмиг управившись с волками,
  
  
   Добрался он и до духов
  
  
   И видимых своей дубиной
  
  
   Громил и бил он, как пестом,
  
  
   А невидимок гнал крестом,
  
  
   Считал их козни - паутиной!..
  
  
   И силой честного креста
  
  
   Он их - воздушных скоморохов!
  
  
   Их не спасла и высота!..
  
  
   И он - правдива повесть та -
  
  
   Из озера сонливых лохов
  
  
   Пробил в Онегу ворота:
  
  
   И стал пролив там Саламейский...
  
  
   Пускай с насмешкою злодейской
  
  
   Клевещут духи на него:
  
  
   Он не боялся ничего!
  
  
   Мы помним змея Тугарина:
  
  
   Он триста сажен был длиной
  
  
   И горы подымал спиной;
  
  
   Но Заонегина дубина
  
  
   Ему далась порядком, знать:
  
  
   Мы помним, изо всей Карелы
  
  
   Сошлась, как туча, наших рать:
  
  
   Метали камни, копья, стрелы,
  
  
   А змей бойцов и не слыхал!
  
  
   И, лежа на скалах Онеги,
  
  
   Им в уши бурею свистал
  
  
   И пол-Онеги расплескал
  
  
   Хвостом. Но все от Заопеги
  
  
   Он не ушел! Избитый чуть,
  
  
   Чертя густою кровью путь,
  
  
   Чуть сонный, и Укшу дотащился
  
  
   И там у Косалмы свалился.
  
  
   Он так лежит там и теперь:
  
  
   И с той поры огромным телом
  
  
   Загородил на Кончу дверь {38}
  
  
   И лег, как толстая плотина;
  
  
   Его покрыла пыль и тина,
  
  
   На нем скопилася земля -
  
  
   И вырос лес. Теперь там пашня,
  
  
   Два дома, мельница, поля...
  
  
   Так наш силач - живая башня -
  
  
   Свою отчизну сторожил;
  
  
   Возвысил нас, себя прославил
  
  
   И рати всех воздушных сил
  
  
   (Он с ними крепко не дружил)
  
  
   И страшных леших в грош не ставил,
  
  
   Подчас щелчки давал горам;
  
  
   Две сосны с корнем, вместо весел,
  
  
   И сойму на плеча - и весел,
  
  
   Не дует в ус водяникам!..
  
  
  
   Сказка вторая
  
  
   Шумит шелойником Онега,
  
  
   Идет, нахмурясь, Заонега;
  
  
   А лешие в своих лесах
  
  
   Поют. В их хриплых голосах
  
  
   Есть что-то дикое. Но что же
  
  
   И про кого поют они?
  
  
   Их что-то мрачное тревожит:
  
  
   Они нам, говорят, сродни?..
  
  
   Не знаю я, в котором веке
  
  
   Бывали очень близки к нам {39},
  
  
   И вот теперь о человеке
  
  
   Грустят, грустят, к его бедам
  
  
   В их песнях слышно сожаленье.
  
  
   Поют: "Зачем он, бедный, пал,
  
  
   Оброс грехом и стал так мал -
  
  
   Забыл свое предназначенье!..
  
  
   Ныл век, когда его был рай!..
  
  
   Теперь, возвышенного чуждый,
  
  
   Зарылся он в земные нужды...
  
  
   Родись, томись и умирай!
  
  
   Что день, что час - все ближе к гробу!"
  
  
   Так лешие поют в лесах,
  
  
   Но в бесковарных их сердцах
  
  
   Они к нам не питают злобу.
  
  
  
   Сказка третья
  
  
   На сойме едет Заонега,
  
  
   Сам надувает паруса.
  
  
   А кто на камени у брега
  
  
   Сидит и чешет волоса?
  
  
   То водяник! И вдруг не стало!..
  
  
   И не колыхнется вода!
  
  
   Что ж под водою заблистало?
  
  
   Сады, деревни, города,
  
  
   Жемчуг, хрустальные дороги
  
  
   И золоченые мосты.
  
  
   И в этом царстве красоты
  
  
   Сидел монарх, на троне, строгий.
  
  
   Он строг, но светел он умом.
  
  
   И, как вода, он чист. И духи
  
  
   Долговолосые по нем -
  
  
   Правдивы все, умны... Но сухи
  
  
   И в обхождении своем
  
  
   Страх как неласковы. Все честность
  
  
   Да правоту при них храни.
  
  
   Зато грядущего безвестность
  
  
   Читают, как букварь, они!
  
  
   Они не терпят в человеках
  
  
   Жеманства, чванства, хвастовства,
  
  
   Двумыслня в полунамеках,
  
  
   Притворства, лжи и удальства.
  
  
   В лице - стыдливость, даже томность,
  
  
   Будь в нраве тихость и, с умом
  
  
   Большим, во всем большая скромность!.
  
  
   Но где ж сыскать все это? В ком?..
  
  
  
   Сказка четвертая
  
  
   Гладка, как зеркало, Онега;
  
  
   Осенний воздух свеж и чист;
  
  
   Ни синий, ни янтарный лист
  
  
   Не шелохнется. Заонега
  
  
   После обеденного сна
  
  
   Идет путем к лесному Уру {*}
  
  
   {* Ур - озеро.}
  
  
   Сбирать душистую мамуру:
  
  
   Она в то время новизна!
  
  
   Все тихо, тихо и сонливо;
  
  
   Порой лишь под овсяной нивой
  
  
   Взревет медведь; но вот жужжит
  
  
   И вьется... Что такое!.. Мухи?..
  
  
   Но Заонега говорит:
  
  
   "Я знаю вас, воздушны духи!
  
  
   Надоедать вы мастера:
  
  
   У вас любимая игра,
  
  
   Чтоб человека обморочить,
  
  
   И осмеять, и опорочить,
  
  
   Подслушать, сплетней наплести,
  
  
   Кутить, мутить, болтать, ввести
  
  
   В обман и потчевать ловушкой;
  
  
   Что ж, человек вам дан - игрушкой?.."
  
  
  
   Духи-насмешники
  
  
   "Ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! ха! -
  
  
   И эхо вторит: "Ха! ха! ха!" -
  
  
   Вот так-то судит сын греха!
  
  
   Мы виноваты?.. Вот прекрасно!
  
  
   У них и тяжбы и грабеж;
  
  
   Язык - игла, и нрав - как еж;
  
  
   В душе разврат, и в сердце страстном
  
  
   На злое похоть, лесть и ложь!
  
  
   Их судит думный дьяк из платы;
  
  
   Они друг друга тянут в суд;
  
  
   Друг друга лишь во сне не бьют!
  
  
   А духи чем же виноваты?..
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   Смотри! Повсюду неизменность:
  
  
   Все так же ловит мух паук,
  
  
   Ползет стезею грязный жук.
  
  
   Все та ж зимой в медведе леность,
  
  
   Все так же жаден тощий волк
  
  
   И так увертлива лисица:
  
  
   Задолго весну слышит птица:
  
  
   И вот лебяжий белый полк
  
  
   Летит в карельские озера,
  
  
   А человек?.. Хоть для примера
  
  
   Возьми себе любого сам
  
  
   И вскрой: заметь, разметь, исчисли
  
  
   Его желания и мысли!..
  
  
   Сегодня данник небесам,
  
  
   И набожен, и осторожен!
  
  
   А завтра, смотришь, брат бесам
  
  
   И вечно ложен, ложен, ложен...
  
  
   Подьячий врет перед дьяком;
  
  
   Дьяком лукавым пред царем
  
  
   Перелукавлеи воевода:
  
  
   Им ложь - что соль! Мила свобода,
  
  
   Все просят воли от судьбы,
  
  
   А сами жалкие рабы -
  
  
   Ковша, и штофного наряда,
  
  
   И женщины лукавой взгляда...
  
  
   И Богу - свечку, а рублю
  
  
   Закабалить готовы душу!"
  
  
  
  
  Заонега
  
  
   "Ну полно ж врать: я не люблю!
  
  
   Вы знаете: я вас не трушу!" -
  
  
   Так Заонега... Но кипит
  
  
   Воздушников лихая сила!
  
  
   Хохочет, дразнит и шумит -
  
  
   Уж Заонегу рассердила...
  
  
   Но Лазарь в Мурме {40} зазвонил
  
  
   (Угодник с братией там жил) -
  
  
   И духи тотчас присмирели,
  
  
   И Заонега стал смирен.
  
  
   Прогнал врагов вечерний звон:
  
  
   То в Мурме повечерье пели...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  
  
   Где наш пустынь карельских житель?
  
  
   Где наш, знакомый нам, монах?..
  
  
   Его, как говорят, в мечтах
  
  
   Ласкал дарами искуситель,
  
  
   И что ж успел?.. В его очах
  
  
   Негодование блеснуло,
  
  
   И сердце с гневом оттолкнуло
  
  
   Нечистый дар и злой совет;
  
  
   И он не возвратился в свет,
  
  
   Где все развратом накипело:
  
  
   Остался он с своей Карелой.
  
  
   Но уж с тех пор он стал не тем!
  
  
   Он созерцания нутом
  
  
   Взошел на высшие ступени
  
  
   Духовности. Он видел: тени
  
  
   Лежали густо на земле,
  
  
   И люди, в диком пьянстве страсти,
  
  
   На ветхом, ветхом корабле,
  
  
   Без путеводных звезд, без снасти,
  
  
   Неслись безумно по морям
  
  
   К каким-то дальним берегам...
  
  
   И он беседовал, как с книгой
  
  
   Разогнутой, с природой... и
  
  
   Пленил он прихоти свои,
  
  
   В лохмотьях риза, дыбом влас,
  
  
   И взор его так мутно бродит,
  
  
   Порою из туманных глаз
  
  
   Как будто молнии сверкают,
  
  
   Уста померкшие дрожат,
  
  
   И тело укротил - веригой...
  
  
   Теперь опять он в терем входит:
  
  
   Вериги из-под риз звенят,
  
  
   И содроганья обличают
  
  
   Какой-то исступленный ум...
  
  
   Под шумной Кивача стремниной,
  
  
   В стране лесной, в глуши пустынной
  
  
   Не одичал ли?.. Бурю дум
  
  
   Он без порядка, без искусства,
  
  
   Порой младенческие чувства
  
  
   С любовью детской выражал.
  
  
   Ему все что-то как мечталось,
  
  
   Он видел: Бог Свой суд держал -
  
  
   И все земное распадалось...
  
  
   Так, под защитой горних сил,
  
  
   Являлись с грешный мир пророки,
  
  
   Или вещания Сивилл
  
  
   Про тайны, времена и сроки...
  
  
   Вот озирается кругом -
  
  
   И, мнится, видит он народы
  
  
   И реющий над ними гром,
  
  
   И слышит стон больной природы...
  
  
   В словах - душа, в душе - пожар...
  
  
   Кипит... хладеет... Видит - шар,
  
  
   Как мир, на волосе повешен
  
  
   Над самым теменем земли:
  
  
   Падет - ив прах!.. Уж жребий взвешен!
  
  
   Они прошли, они легли,
  
  
   Истлели сонмы поколений...
  
  
   И вот... дрожат его колени...
  
  
   Он в страхе видит все и всех,
  
  
   Смущенный тайною грозою...
  
  
   А иногда холодный смех
  
  
   Сменяет жаркою слезою.
  
  
   Он что-то слышал, что-то зрел
  
  
   И загремел, как голос Вечи, -
  
  
   И вот, как мог я, как умел,
  
  
   Списал его, в отрывках, речи:
  
  
  
  
   1
  
  
   "...Земля приемлет образ гроба,
  
  
   Сокрылась жизнь сердец - любовь:
  
  
   Везде кипит, бунтует злоба,
  
  
   И вырос грех до облаков...
  
  
   Но ты, властитель тьмы и света!
  
  
   Не прогневись на сих детей!
  
  
   Они запутались в тенета!
  
  
   Приди и вынь их из сетей!
  
  
   Ты можешь спорные их рати
  
  
   Одним ударом раздробить:
  
  
   Одною каплей благодати
  
  
   Всю горечь моря усладить...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  
  
   2
  
  
   Гремит на ясном небе гром,
  
  
   И хлынул в мир разврат, как воды,
  
  
   И, мнится, воздух стал грехом!..
  
  
   Почто смущаются народы?
  
  
   Искать блаженства где? и в чем?
  
  
   Повсюду пламенным мечом
  
  
   Сечет обиженная совесть
  
  
   И тлеют заживо сердца;
  
  
   Ни в чем желанного конца!
  
  
   Все - недосказанная повесть...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  
  
   3
  
  
   В пустыне в полночь я вставал {*}
  
  
   {* В сем монологе монаха видно
  
  
   подражание одному ни псалмов
  
  
   Давидовых, именно 76-му.}
  
  
   И пред Тобой, мой Бог, молился;
  
  
   Свои грехи воспоминал
  
  
   И мудрости Твоей дивился...

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 229 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа