Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Литургия красоты, Страница 9

Бальмонт Константин Дмитриевич - Литургия красоты


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

  
   Рудра, красный вепрь Небес,
  
  
   Ниспосылатель алых жгутов,
  
  
   Отец стремительных Марутов,
  
  
   В вихре огненных завес,
  
  
   Гений Бури,
  
  
   Враг Лазури,
  
  
   Пробежал и вдруг исчез.
  
  
   Где он почву Неба роет?
  
  
   Образ пламенных чудес,
  
  
   Вон, он там рычит и воет,
  
  
   Между облачных зыбей
  
  
   Тучи молнией своей
  
  
   Беспокоит.
  
  
   Рудра шлет блестящесть вод,
  
  
   Льет их током плодородным,
  
  
   Но, порвавши небосвод,
  
  
   Вдруг пожар в домах зажжет,
  
  
   Быть он добрым устает,
  
  
   Хочет быть свободным.
  
  
   Рудра-Сива, Смерть-Любовь,
  
  
   Губит Жизнь, и любит вновь,
  
  
   Равнодушен к звукам стона,
  
  
   Вепря красного клыки
  
  
   Ранят тело, рвут в куски,
  
  
   Но в траве у склона,
  
  
   Где убит был Адонис,
  
  
   Лепестки цветов зажглись,
  
  
   Дышит анемона.
  
  
   Рудра-Сива, Смерть-Любовь,
  
  
   Смерть-Бессмертье, Пламя-Кровь,
  
  
   Радуга над Морем,
  
  
   Змеи молний, ток дождей,
  
  
   Вечность зыбкая страстей,
  
  
   Здесь мы Грому вторим!
  
  
  
  
   5
  
  Огонь приходит с высоты,
  
  Из темных туч, достигших грани
  
  Своей растущей темноты,
  
  И порождающей черты
  
  Молниеносных содроганий.
  
  Огонь приходит с высоты,
  
  И, если он в земле таится,
  
  Он лавой вырваться стремится,
  
  Из подземельной тесноты,
  
  Когда ж с высот лучом струится,
  
  Он в хоровод зовет цветы.
  
  Вон лотос, любимец стихии тройной,
  
  На свет и на воздух, над зыбкой волной,
  
  Поднялся, покинувши ил,
  
  Он Рай обещает нам с вечной Весной,
  
  И с блеском победных Светил.
  
  Вот пышная роза, Персидский цветок.
  
  Душистая греза Ирана,
  
  Пред розой исполнен влюбленных я строк,
  
  Волнует уста лепестков ветерок,
  
  И сердце от радости пьяно.
  
   Вон чампак, цветущий в столетие раз,
  
   Но грезу лелеющий - век,
  
   Он тоже оттуда примета для нас,
  
   Куда убегают, в волненьи светясь,
  
   Все воды нам ведомых рек.
  
  Но что это? Дрогнув, меняются чары,
  
  Как будто бы смех Соблазнителя-Мары,
  
  Сорвавшись к долинам с вершин,
  
  Мне шепчет, что жадны, как звери, растенья,
  
  И сдавленность воплей я слышу сквозь пенье,
  
  И если мечте драгоценны каменья,
  
  Кровавы гвоздики и страшен рубин.
  
  Мне страшен угар ароматов и блесков расцвета,
  
  Все смешалось во мне,
  
  Я горю как в Огне,
  
  Душное Лето,
  
  Цветочный кошмар овладел распаленной мечтой,
  
  Синие пляшут огни, пляшет Огонь золотой,
  
  Страшною стала мне даже трава,
  
  Вижу, как в мареве, стебли немые,
  
  Пляшут и мысли кругом и слова.
  
  Мысли - мои? Или, может, чужие?
  
  Закатное Небо. Костры отдаленные.
  
  Гвоздики, и маки, в своих сновиденьях бессонные.
  
  Волчцы под Луной, привиденья они,
  
  Обманные бродят огни
  
  Пустырями унылыми.
  
  Георгины тупые, с цветами застылыми,
  
  Точно их создала не Природа живая,
  
  А измыслил в безжизненный миг человек.
  
  Одуванчиков стая седая.
  
  Миллионы раздавленных красных цветов,
  
  Клокотанье кроваво-окрашенных рек.
  
  Гнет Пустыни над выжженой ширью песков.
  
  Кактусы, цепкие, хищные, сочные,
  
  Странно-яркие, тяжкие, жаркие,
  
  Не по-цветочному прочные,
  
  Что-то паучье есть в кактусе злом,
  
  Мысль он пугает, хоть манит он взгляд,
  
  Этот ликующий цвет,
  
  Смотришь-растенье, а может быть - нет,
  
  Алою кровью напившийся гад?
  
  И много, и много отвратностей разных,
  
  Красивых цветов, и цветов безобразных,
  
  Нахлынули, тянутся, в мыслях - прибой,
  
  Рожденный самою Судьбой.
  
  Болиголов, наркоз, с противным духом, -
  
  Воронковидный венчик белены,
  
  Затерто-желтый, с сетью синих жилок, -
  
  С оттенком буро-красным заразиха,
  
  С покатой шлемовидною губой, -
  
  Подобный пауку, офрис, с губою
  
  Широкой, желто-бурою, и красной, -
  
  Колючее создание, татарник,
  
  Как бы в броне крылоподобных листьев,
  
  Зубчатых, паутинисто-шерстистых, -
  
  Дурман вонючий, - мертвенный морозник,
  
  Цветы отравы, хищности и тьмы, -
  
  Мыльнянка, с корневищем ядовитым,
  
  Взлюбившая края дорог, опушки
  
  Лесные и речные берега,
  
  Места, что в самой сущности предельны,
  
  Цветок любимый бабочек ночных, -
  
  Вороний глаз, с приманкою из ягод
  
  Отливно-цветных, синевато-черных, -
  
  Пятнадцатилучистый сложный зонтик
  
  Из ядовитых беленьких цветков,
  
  Зовущихся - так памятно - цикутой, -
  
  И липкие исчадия Земли,
  
  Ужасные растенья-полузвери, -
  
  В ленивых водах, медленно-текущих,
  
  В затонах, где стоячая вода,
  
  Вся полная сосудцев, пузырчатка,
  
  Капкан для водной мелочи животной,
  
  Пред жертвой открывает тонкий клапан,
  
  Замкнет его в тюремном пузырьке,
  
  И уморит, и лакомится гнилью, -
  
  Росянка ждет, как вор, своей добычи.
  
  Орудием уродливых железок
  
  И красных волосков, так липко-клейких,
  
  Улавливает мух, их убивает,
  
  Удавливает медленным сжиманьем -
  
  О, краб-цветок! - и сок из них сосет,
  
  Болотная причудливость, растенье,
  
  Которое цветком не хочет быть,
  
  И хоть имеет гроздь расцветов белых,
  
  На гада больше хочет походить.
  
  Еще, еще, косматые, седые,
  
  Мохнатые, жестокие виденья,
  
  Измышленные дьявольской мечтой,
  
  Чтоб сердце в достовернейшем, в последнем
  
  Убежище, среди цветов и листьев,
  
  Убить.
  
  Кошмар! уходи, я рожден, чтоб ласкать и любить!
  
  Для чар беспредельных раскрыта душа,
  
  И все, что живет, расцветая, спеша,
  
  Приветствую, каждому - хочется быть,
  
  Кем хочешь, тем будешь, будь вольным, собой,
  
  Ты черный? будь черным мой цвет - голубой,
  
  Мой цвет будет белым на вышних горах,
  
  В вертепах я весел, я страшен впотьмах,
  
  Все, все я приемлю, чтоб сделаться Всем,
  
  Я слеп был - я вижу, я глух был и нем,
  
  Но как говорю я - вы знаете, люди,
  
  А что я услышал, застывши в безжалостном Чуде,
  
  Скажу, но не все, не теперь,
  
  Нет слов, нет размеров, ни знаков,
  
  Чтоб таинство блесков и мраков
  
  Явить в полноте, только миг - и закроется дверь,
  
  Песчинок блестящих я несколько брошу,
  
  Желанен мне лик Человека, и боги, растенье, и птица, и зверь,
  
  Но светлую ношу,
  
  Что в сердце храню,
  
  Я должен пока сохранять, я поклялся, я клялся Огню.
  
  
  
  
   6
  
  
   Буря промчалась,
  
  
   Кончен кошмар.
  
  
   Солнце есть вечный пожар,
  
  
   В сердце горячая радость осталась.
  
  
   Ждите. Я жду.
  
  
   Если хотите,
  
  
   Темными будьте, живите в бреду,
  
  
   Только не лгите,
  
  
   Сам я в вертепы вас всех поведу.
  
  
   Если хотите,
  
  
   Мысли сплетайте в лучистые нити,
  
  
   Светлая ткань хороша, хороша,
  
  
   Только не лгите,
  
  
   К Солнцу идите, коль Солнца воистину хочет душа.
  
  
   Все совершится,
  
  
   Круг неизбежен,
  
  
   Люди, я нежен,
  
  
   Сладко забыться.
  
  
   Пытки я ведал. О, ждите. Я жду.
  
  
   Речь от Огня я и Духа веду!
  
  
  
  
   7
  
  
   Лучи и кровь, цветы и краски,
  
  
   И искры в пляске вкруг костров -
  
  
   Слова одной и той же сказки
  
  
   Рассветов, полдней, вечеров.
  
  
   Я с вами был, я с вами буду,
  
  
   О, многоликости Огня,
  
  
   Я ум зажег, отдался Чуду,
  
  
   Возможно счастье для меня.
  
  
   В темнице кузниц неустанных,
  
  
   Где горн, и молот, жар и чад,
  
  
   Слова напевов звездотканных
  
  
   Неумолкаемо звучат.
  
  
   С Огнем неразлучимы дымы,
  
  
   Но горицветный блеск углей
  
  
   Поет, что светлы Серафимы
  
  
   Над тесной здешностью моей.
  
  
   Есть Духи Пламени в Незримом,
  
  
   Как здесь цветы есть из Огня,
  
  
   И пусть я сам развеюсь дымом,
  
  
   Но пусть Огонь войдет в меня.
  
  
   Гореть хотя одно мгновенье,
  
  
   Светить хоть краткий час звездой -
  
  
   В том радость верного забвенья,
  
  
   В том праздник ярко-молодой.
  
  
   И если в Небе Солнце властно,
  
  
   И светлы звездные пути,
  
  
   Все ж искра малая прекрасна,
  
  
   И может алый цвет цвести.
  
  
   Гори, вулкан, и лейся, лава,
  
  
   Сияйте, звезды, в вышине,
  
  
   Но пусть и здесь - да будет слава
  
  
   Тому, кто сжег себя в Огне!
  
  
  
  
   ВОДА
  
  
  
  
  
  Влажная пропасть сольется
  
  
  
  
  
  С бездной эфирных высот.
  
  
  
  
  
  Таинство - Небом дается,
  
  
  
  
  
  Слитность - зеркальностью вод.
  
  
  
  
  
  
  
   Только Любовь
  
  
  
  
   ВОДА
  
  
  
  
   1
  
  
   Вода, стихия сладострастия,
  
  
   Вода, зеркальность наших дум,
  
  
   Бездонность снов, безбрежность счастья,
  
  
   Часов бегущих легкий шум.
  
  
   То недвижимо-безглагольная,
  
  
   То с неудержною волной,
  
  
   Но вечно легкая и вольная,
  
  
   И вечно дружная с Луной.
  
  
   И с Солнцем творческим слиянная,
  
  
   То - гул, то - плеск; то - блески струй.
  
  
   Стихия страстная и странная,
  
  
   Твой голос - влажный поцелуй.
  
  
  
  
   2
  
  
  От капли росы, что трепещет, играя,
  
  
  Огнем драгоценных камней,
  
  
  До бледных просторов, где, вдаль убегая,
  
  
  Венчается пеною влага морская
  
  
  На глади бездонных морей,
  
  
  Ты всюду, всегда, неизменно живая,
  
  
  И то изумрудная, то голубая,
  
  
  То полная красных и желтых лучей,
  
  
  Оранжевых, белых, зеленых и синих,
  
  
  И тех, что рождается только в пустынях,
  
  
  В волненьи и пеньи безмерных зыбей,
  
  
  Оттенков, что видны лишь избранным взорам,
  
  
  Дрожаний, сверканий, мельканий, которым
  
  
  Нельзя подыскать отражающих слов,
  
  
  Хоть в слове бездонность оттенков блистает,
  
  
  Хоть в слове красивом всегда расцветает
  
  
  Весна многоцветных цветов.
  
  
  Вода бесконечные лики вмещает
  
  
  В безмерность своей глубины,
  
  
  Мечтанье на зыбях различных качает,
  
  
  Молчаньем и пеньем душе отвечает,
  
  
  Уводит сознание в сны. -
  
  
  Богатыми были, богаты и ныне
  
  
  Просторы лазурно-зеленой Пустыни,
  
  
  Рождающей мир островной.
  
  
  И Море - все Море, но в вольном просторе
  
  
  Различно оно в человеческом взоре
  
  
  Качается грезой-волной.
  
  
  В различных скитаньях,
  
  
  В иных сочетаньях,
  
  
  Я слышал сказания бурь,
  
  
  И знаю, есть разность в мечтаньях.
  
  
  Я видел Индийское море, лазурь,
  
  
  В нем волн голубые извивы,
  
  
  И Красное море, где ласков корал,
  
  
  Где розовой краскою зыбится вал,
  
  
  И Желтое, водные нивы,
  
  
  Зеленое море, Персидский залив,
  
  
  И Черное море, где буен прилив,
  
  
  И Белое, призрак красивый.
  
  
  И всюду я думал, что всюду, всегда,
  
  
  Различно-прекрасна Вода.
  
  
  
  
   3
  
   Безмолвно она под землею таится,
  
   Ей Солнце и Небо, там в сумраке, снится,
  
   И нежная к Солнцу сумеет прорыться,
  
   Пещеры сплотит в города.
  
   Застынет, и дремлет, над горной вершиной,
  
   И дрогнет, услышавши возглас звериный,
  
   От крика проснется, сорвется лавиной,
  
   И вихрем несется Беда.
  
   Беззвучна в колодцах, в прозрачных озерах,
  
   Безгласна во влажных ласкающих взорах,
  
   Но в снежных узорах таится в ней шорох
  
   И звонкое вскрытие льда.
  
   Превратившись в снега, заключившись в усладу молчанья,
  
   Расстилаясь застывшей студеной немой пеленой,
  
   От зеленой Луны принимая в снежинки мерцанья,
  
   В первозданность Вода возвращается теплой весной.
  
  
  
   И играет волной,
  
  
  
   И бежит, и поет.
  
  
  
   И горит белизной
  
  
  
   Уплывающий лед.
  
  
  
   Нарастанием вод
  
  
  
   Затопляет луга.
  
  
  
   Все победно возьмет,
  
  
  
   Все зальет берега.
  
  
  
   Как раздольна игра
  
  
  
   Водопольной волны.
  
  
  
   Но шепнули "Пора!"
  
  
  
   Уходящие сны.
  
  
  
   И речной глубины
  
  
  
   Установлен размер.
  
  
  
   Все цветы зажжены,
  
  
  
   Пышен праздник Весны,
  
  
  
   В нем лучи сплетены
  
  
  
   Отдаленнейших сфер.
  
  
   Все приняло свой вечный вид,
  
  
   Лик озера зеркально спит,
  
  
   Безгласно дремлет гладь затона.
  
  
   О бесконечности услад
  
  
   Поет бессмертный водопад,
  
  
   Ключи бегут по скатам склона.
  
  
   И рек причудливый узор
  
  
   Лелейной сказкой нежит взор,
  
  
   Их вид спокоен и беззвучен,
  
  
   И тот узор светло сплетен,
  
  
   В серебряный, в хрустальный сон,
  
  
   Среди уклончивых излучин.
  
  
   И без конца поют ручьи,
  
  
   И нежат душу в забытьи
  
  
   Воздушно-сладкою тоскою.
  
  
   Как разность ярко здесь видна,
  
  
   Как ясно, что Вода - одна:
  
  
   Ручей различно-схож с рекою.
  
  
   И нам преданья говорят:
  
  
   Ручей с рекой - сестра и брат.
  
   Ручей ласкает слух, влечет нас в отдаленье,
  
   Ручей журчит, звучит, баюкает, поет.
  
   Река лелеет глаз, дает успокоенье
  
   Движеньем медленным безмолвствующих вод.
  
   Ручей, как чаровник, дремотно шепчет, манит,
  
   Ручей гадает нам, и вкрадчиво зовет.
  
   Река наш зыбкий дух яснит, а не туманит
  
   Успокоительным теченьем светлых вод.
  
   Ручей нам говорит: "Люби! Люби! Люби же!"
  
   Но в нем не отражен глубокий небосво

Другие авторы
  • Бальдауф Федор Иванович
  • Лухманова Надежда Александровна
  • Эрберг Константин
  • Аргентов Андрей Иванович
  • Новоселов Н. А.
  • Дуроп Александр Христианович
  • Барятинский Владимир Владимирович
  • Булгаков Сергей Николаевич
  • Рид Тальбот
  • Гуро Елена
  • Другие произведения
  • Бегичев Дмитрий Никитич - Семейство Холмских (Часть пятая)
  • Чарская Лидия Алексеевна - Мой принц
  • Блок Александр Александрович - Рыцарь-монах
  • Свенцицкий Валентин Павлович - Из дневника "странного человека"
  • Ишимова Александра Осиповна - А. О. Ишимова: биографическая справка
  • Кузмин Михаил Алексеевич - Письма о русской поэзии
  • Кольцов Алексей Васильевич - Письмо Кн.В.Ф.Одоевскому.
  • Федоров Николай Федорович - Живое и мертвенное восприятие истории
  • Горнфельд Аркадий Георгиевич - В. Ш. Антуан Альбала: "Искусство писателя - начатки литературной грамоты".
  • Дельвиг Антон Антонович - Макбет. Трагедия Шакспира. Из соч Шиллера
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 251 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа