Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Литургия красоты, Страница 8

Бальмонт Константин Дмитриевич - Литургия красоты


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

v align="justify">   Голубые очи детства золотого,
  
   Изумруды мая, лето, страсть, зима,
  
   Душные теплицы, ночь - и снова, снова
  
   Лампа, звезды, взоры, сказка, ласка, тьма.
  
  
  
  
  ЗОЛОТИСТЫЙ
  
  
  
  Лютик золотистый,
  
  
  
  Греза влажных мест,
  
  
  
  Луч, и шелк цветистый,
  
  
  
  Светлый сон невест.
  
  
  
  Пляска брызг огнистых
  
  
  
  В пламени костров,
  
  
  
  Между красно-мглистых
  
  
  
  Быстрых огоньков.
  
  
  
  Колос, отягченный
  
  
  
  Числами зерна,
  
  
  
  Вечер позлащенный,
  
  
  
  Полная Луна.
  
  
  
  ПРОЩАЛЬНО-ЗОЛОТИСТЫЙ
  
  
  
  Тихий шелест Сентября,
  
  
  
  И умильный свист синицы,
  
  
  
  Улетающие птицы,
  
  
  
  Пышный праздник янтаря.
  
  
  
  Праздник Солнца золотого,
  
  
  
  Углубленный небосклон,
  
  
  
  На лазури-желтый клен,
  
  
  
  Остров моря голубого.
  
  
  
  Все оттенки желтизны,
  
  
  
  Роскошь ярких угасаний,
  
  
  
  Трепет красочных прощаний,
  
  
  
  Траур Лета и Весны.
  
  
  
  
  ЗЕЛЕНЫЙ
  
  На странных планетах, чье имя средь нас неизвестно,
  
  Глядят с восхищеньем, в небесный простор, существа,
  
  Их манит звезда, чье явленье для них - бестелесно,
  
  Звезда, на которой сквозь Небо мерцает трава.
  
  На алых планетах, на белых, и ласково-синих,
  
  Где светят кораллом, горят бирюзою поля,
  
  Влюбленные смотрят на остров в небесных пустынях,
  
  В их снах изумрудно, те сны навевает - Земля.
  
  
  
   ЗЕЛЕНЫЙ И ЧЕРНЫЙ
   Подвижная сфера зрачков, в изумруде текучем сужаясь,
   Расширяясь, сливает, безмолвно, привлеченную душу с душой.
   В глубоких зрачках, искушенья, во влаге зеленой качаясь,
   Как будто бы манят, внушают: "Приблизься, ты мне не чужой".
  
  
   О, травянистый изумруд,
  
  
   Глаза испанки светлокудрой!
  
  
   Какой художник нежно-мудрый,
  
  
   Утонченник, сказался тут?
  
  
   Где все так жарко, чернооко,
  
  
   Где всюду черный цвет волос, -
  
  
   В сияньи белокурых грез,
  
  
   Испанка-нимфа, одиноко,
  
  
   Порой возникнет - и на вас
  
  
   Струит огонь зеленых глаз.
  
  
   Всего красивей черный цвет
  
  
   В зрачках зеленых глаз.
  
  
   Где водный свет? Его уж нет.
  
  
   Лишь черный есть алмаз!
  
  
   Зелено-бледная вода,
  
  
   Русалочий затон, -
  
  
   О, не одна здесь спит беда,
  
  
   И чуток этот сон.
  
  
   И каждый миг, и каждый час
  
  
   Воздушный изумруд,
  
  
   Воздушный цвет зеленых глаз
  
  
   Поет мечте: "Я тут!"
  
  
   Зрачек растет, и жадный свет
  
  
   Зовет, берет, светясь.
  
  
   Где целый мир? Его уж нет,
  
  
   Лишь черный есть алмаз!
  
  
  
  
  СИНИЙ
  
   Пустынями эфирными, эфирными-сапфирными,
  
   Скитается бесчисленность различно-светлых звезд.
  
   Над этими пространствами, то бурными, то мирными,
  
   Душою ощущается в Эдем ведущий мост.
  
   Зовется ли он Радугой, навек тысячецветною,
  
   Зовется ли иначе как, значения в том нет.
  
   Но синий цвет - небесный цвет, и грезою ответного
  
   Просящему сознанию дает он ряд примет.
  
   Примет лазурно-радостных нам в буднях много светится,
  
   И пусть, как Море синее, дороги далеки,
  
   "Дойдешь", тебе вещает лен, там в Небе все отметится,
  
   "Дойдешь", твердят глаза детей, и шепчут васильки.
  
  
  
   НЕЖНО-ЛИЛОВЫЙ
  
  
   Колокольчик на опушке леса,
  
  
   С звонами, что внятны слуху фей,
  
  
   Бархатисто-пышная завеса,
  
  
   Возле лиловатых орхидей.
  
  
   В лепете романса - цвет сирени,
  
  
   Сад мечты, и в нем упавший лист,
  
  
   В красочном контрасте - свет и тени,
  
  
   На руке лилейной - аметист.
  
  
  
  
  ФИОЛЕТОВЫЙ
  
  
   Мне снилось множество цветов,
  
  
   Багряных, алых, золотистых,
  
  
   Сапфирно-синих лепестков,
  
  
   И снов, застывших в аметистах.
  
  
   Но между всех цветочных сил,
  
  
   Я видел, в призрачной картине,
  
  
   Что красный цвет внизу застыл,
  
  
   А цвет зеленый - посредине.
  
  
   Но выше - выше, в синеву,
  
  
   Восходит множество фиалок,
  
  
   И в сновиденьи наяву
  
  
   Я вижу белый храм Весталок.
  
  
   Их не встревожит зов ничей,
  
  
   Им Ночь - моления внушает,
  
  
   И взор фиалковых очей
  
  
   В себе бездонность отражает.
  
  
   И быстро, быстро, быстро - я
  
  
   Несусь мечтою к ним, предельным,
  
  
   В лесной пустыне Бытия
  
  
   Забвенье пью фиалом цельным.
  
  
  
  ХРУСТАЛЬНО-СЕРЕБРИСТЫЙ
  
  
   Звуки лютни в свете лунном,
  
  
   Словно сказка, неживые,
  
  
   В сновиденьи многострунном
  
  
   Слезы флейты звуковые.
  
  
   Лики сонных белых лилий
  
  
   В озерной зеркальной влаге,
  
  
   Призрак ангелов, их крылий,
  
  
   Сон царевны в лунной саге.
  
  
  
   ОПАЛОВО-ЗИМНИЙ
  
  
  Легкий слой чуть выпавшего снега,
  
  
  Серп Луны в лазури бледно-синей,
  
  
  Сеть ветвей, узорная их нега.
  
  
  Кружевом на всем - воздушный иней.
  
  
  Духов серебристых замок стройный,
  
  
  Сонмы фей в сплетеньях менуэта,
  
  
  Танец блесток, матово-спокойный,
  
  
  Бал снежинок, вымышленность света.
  
  
  ГОЛУБОВАТО-БЕЛЫЙ И КРАСНОВАТО-СЕРЫЙ
  
   Голубовато-белый и красновато-серый,
  
   В дворце людского мозга два цвета-вещества.
  
   Без них мы не имели б ни знания, ни веры,
  
   Лишь с ними область чувства и наша мысль жива.
  
   Чрез них нам ярко светят душевные эфиры,
  
   Напевность ощущений слагается в узор.
  
   В дворце людского мозга играют скрипки, лиры,
  
   И чудо-панорама струит просвет во взор.
  
   Во внутренних чертогах сокровища без меры,
  
   Цветут, пьянят, чаруют - не день, не час, века -
  
   Голубовато-белый и красновато-серый
  
   В дворце людского мозга два странные цветка.
  
  
  
  
  БЕЛЫЙ
  
  
  Нарцисс, восторг самовлюбленности,
  
  
  До боли сладостные сны,
  
  
  Любовь - до смерти, до бездонности,
  
  
  Всевластность чистой Белизны.
  
  
  Нарцисс, забвенье жизни, жалости,
  
  
  Желанье, страстность - до того,
  
  
  Что в белом - в белом! - вспышка алости,
  
  
  Забвенье лика своего.
  
  
  Нарцисс, туман самовнушения,
  
  
  Любовь к любви, вопрос-ответ,
  
  
  Загадка Жизни, отражение,
  
  
  Венчальный саван, белый цвет.
  
  
  
  
  ЧЕРНЫЙ
  
  Как ни странно это слышать, все же истина верна: -
  
  Свет противник, мрак помощник прорастанию зерна.
  
  Под землею призрак жизни должен выждать нужный срок,
  
  Чтобы колос золотистый из него родиться мог.
  
  В черной тьме - биенье жизни, зелень бледная, росток,
  
  Лишь за этим - стебель, колос, пышность зерен, желтый сок.
  
  Мировой цветок, который назван Солнцем меж людей,
  
  Утомясь, уходит в горы, или в глубь ночных морей.
  
  Но, побывши в сонном мраке, в час рассвета, после грез,
  
  Он горит пышнее, чем маки, ярче самых пышных роз.
  
  Черный уголь - символ жизни, а не смерти для меня: -
  
  Был Огонь здесь, говорю я, будет вновь напев Огня,
  
  И не черный ли нам уголь, чтоб украсить светлый час,
  
  Из себя произрождает ярко-праздничный алмаз.
  
  Все цвета в одном согласны: входят все они - в цветы.
  
  Черной тьме - привет мой светлый мой светлый,
  
  
  
  
  
  
   в Литургии Красоты!
  
  
  
   ЗАРЕВО МГНОВЕНИЙ
  
  В закатном зареве мгновений, твоих или моих,
  
  Я вижу, как сгорает гений, как возникает стих,
  
  В закатном зареве мгновений докучный шум затих.
  
  Воспламененное Светило ушло за грань морей,
  
  И в тучах краски доживают всей роскошью своей,
  
  Чего в них больше - аметистов, рубинов, янтарей?
  
  К чему свой взор случайно склонишь, то даст тебе ответ,
  
  В одном увидишь пламя счастья, в другом услышишь "Нет".
  
  Но все, на что свой взгляд уронишь, восхвалит поздний свет.
  
  Прозрачность, нежность, и чрезмерность, все слито в забытьи,
  
  В последний раз мы их коснемся в предсмертном бытии,
  
  И мы поймем, что эти краски - твои или мои.
  
  И мы поймем, как полнозвучно поет волна морей,
  
  Когда дневное отшумело, и Ночь, во сне, бодрей,
  
  И все ночное, незаметно, идет скорей, скорей.
  
  Вот, все воздушней аметисты, рубины, янтари,
  
  Все, что во внешнем - еле слышно, все ярко - что внутри,
  
  Мгновенье пышного Заката - последнее - гори!
  
  
  
  
  ОГОНЬ
  
  
  
  
  Не устану тебя восхвалять,
  
  
  
  
  О, внезапный, о, страшный, о, вкрадчивый,
  
  
  
  
  На тебе расплавляют металлы,
  
  
  
  
  Близ тебя создают и куют.
  
  
  
  
  
  
  
   Будем как Солнце
  
  
  
  
  ОГОНЬ
  
  
  
  
   1
  
  
  Огнепоклонником я прежде был когда-то,
  
  
  Огнепоклонником останусь я всегда.
  
  
  Мое индийское мышление богато
  
  
  Разнообразием рассвета и заката,
  
  
  Я между смертными - падучая звезда.
  
  
  Средь человеческих бесцветных привидений,
  
  
  Меж этих будничных безжизненных теней,
  
  
  Я вспышка яркая, блаженство исступлений,
  
  
  Игрою красочной светло венчанный гений,
  
  
  Я праздник радости, расцвета, и огней.
  
  
  Как обольстительна в провалах тьмы комета!
  
  
  Она пугает мысль и радует мечту.
  
  
  На всем моем пути есть светлая примета,
  
  
  Мой взор - блестящий круг, за мною - вихри света,
  
  
  Из тьмы и пламени узоры я плету.
  
  
  При разрешенности стихийного мечтанья,
  
  
  В начальном Хаосе, еще не знавшем дня,
  
  
  Не гномом роющим я был средь Мирозданья,
  
  
  И не ундиною морского трепетанья,
  
  
  А саламандрою творящего Огня.
  
  
  Под Гималаями, чьи выси - в блесках Рая,
  
  
  Я понял яркость дум, среди долинной мглы,
  
  
  Горела в темноте моя душа живая,
  
  
  И людям я светил, костры им зажигая,
  
  
  И Агни светлому слагал свои хвалы.
  
  
  С тех пор, как миг один, прошли тысячелетья,
  
  
  Смешались языки, содвинулись моря.
  
  
  Но все еще на Свет не в силах не глядеть я,
  
  
  И знаю явственно, пройдут еще столетья,
  
  
  Я буду все светить, сжигая и горя.
  
  
  О, да, мне нравится, что бело так и ало
  
  
  Горенье вечное земных и горних стран.
  
  
  Молиться Пламени сознанье не устало,
  
  
  И для блестящего мне служат ритуала
  
  
  Уста горячие, и Солнце, и вулкан.
  
  
  Как убедительна лучей растущих чара,
  
  
  Когда нам Солнце вновь бросает жаркий взгляд,
  
  
  Неисчерпаемость блистательного дара!
  
  
  И в красном зареве победного пожара
  
  
  Как убедителен, в оправе тьмы, закат!
  
  
  И в страшных кратерах - молитвенные взрывы:
  
  
  Качаясь в пропастях, рождаются на дне
  
  
  Колосья пламени, чудовищно-красивы,
  
  
  И вдруг взметаются пылающие нивы,
  
  
  Устав скрывать свой блеск в могучей глубине.
  
  
  Бегут колосья ввысь из творческого горна,
  
  
  И шелестенья их слагаются в напев,
  
  
  И стебли жгучие сплетаются узорно,
  
  
  И с свистом падают пурпуровые зерна,
  
  
  Для сна отдельности в той слитности созрев.
  
  
  Не то же ль творчество, не то же ли горенье,
  
  
  Не те же ль ужасы, и та же красота
  
  
  Кидают любящих в безумные сплетенья,
  
  
  И заставляют их кричать от наслажденья,
  
  
  И замыкают им безмолвием уста
  
  
  В порыве бешенства в себя принявши Вечность,
  
  
  В блаженстве сладостном истомной слепоты,
  
  
  Они вдруг чувствуют, как дышит Бесконечность,
  
  
  И в их сокрытостях, сквозь ласковую млечность,
  
  
  Молниеносные рождаются цветы.
  
  
  Огнепоклонником Судьба мне быть велела,
  
  
  Мечте молитвенной ни в чем преграды нет.
  
  
  Единым пламенем горят душа и тело,
  
  
  Глядим в бездонность мы в узорностях предела,
  
  
  На вечный праздник снов зовет безбрежный Свет.
  
  
  
  
   2
  
  
   Огонь в своем рожденьи мал,
  
  
   Бесформен, скуден, хром,
  
  
   Но ты взгляни, когда он, ал,
  
  
   Красивым исполином встал,
  
  
   Когда он стал Огнем!
  
  
   Огонь обманчив, словно дух: -
  
  
   Тот может встать как тень,
  
  
   Но вдруг заполнит взор и слух,
  
  
   И ночь изменит в день.
  
  
   Вот, был в углу он, на полу,
  
  
   Кривился, дымно-сер,
  
  
   Но вдруг блестящей сделал мглу,
  
  
   Удвоил свой размер.
  
  
   Размер меняя, опьянил
  
  
   Все числа, в сон их слив,
  
  
   И в блеске смеха, полон сил,
  
  
   Внезапно стал красив.
  
  
   Ты слышишь? слышишь? Он поет,
  
  
   Он славит Красоту,
  
  
   Вот - вот, до Неба достает,
  
  
   И вьется налету!
  
  
  
  
   3
  
  
  Я закрываю глаза, и в мечтании
  
  
  Вижу повсюду сияющий Свет,
  
  
  Вижу Огонь я во всем Мироздании,
  
  
  В травках, в росинках, в спиралях планет.
  
  
  Вижу я Землю - сестрой меж планетами,
  
  
  Землю опять ощущаю Землей,
  
  
  Горы, долины, сады с их расцветами,
  
  
  Ценные камни с подземною мглой.
  
  
   Медное небо, отяжелелое,
  
  
   Грозно нависло над знойной пустыней,
  
  
   В нем Электричество белое,
  
  
   С роскошью желтых изломанных линий,
  
  
   Желтых, и красных, лазурно-зеленых,
  
  
   В безднах эфирностей синих,
  
  
   Тучи как горы, там замки на склонах,
  
  
   Кони из пламени в вышних пустынях.
  
  
  Снова я в Индии. Да, но не в той,
  
  
  Где побывал соглядатай ничтожный,-
  
  
  В Индии древней, в отчизне святой,
  
  
  Данной для всех, опьяненных мечтой,
  
  
  В цельной, навек непреложной.
  
  
  И меж светлоликих, меж дважды рожденных,
  
  
  Открывши на миг в Запредельное дверь,
  
  
  При свете огней, благовонно-зажженных,
  
  
  Я слушаю Бурю теперь.
  
  
  
  
   4
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 285 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа