Главная » Книги

Раевский Владимир Федосеевич - Стихотворения, Страница 4

Раевский Владимир Федосеевич - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7

/div>
   Души невинной не прельщал...
  
   Тогда ни следствий, ни начал,
  
   Добра, страстей и преступлений,
  
   В хаосе споров, жарких прений,
  
   Расторгнуть ум мой не алкал.
  
   Мой взор беспечно созерцал
  
   Лишь блеск светил в орбитах их движенья,
  
   В лугах я свежих роз искал.
  
   Не тайны дивной обновленья,
  
   Не свист железа и свинца,
  
   Не гром из медных жерл и стали,
  
   Не лютый в битве клик бойца
  
   Тогда мой робкий слух прельщали:
  
   Любил я сладостный напев,
  
   Как май веселых, сельских дев
  
   Под звук задумчивой свирели,
  
   Любил в тени густых дерев
  
   Я слушать птичек нежных трели,
  
   Иль звонкой голос соловья...
  
   Любил журчание ручья...
  
   Любил вечернею порой у колыбели
  
   С безмолвием внимать,
  
   Как нежная, сквозь слезы, мать,
  
   Прижав к груди младенца, прорекала
  
   Разлуку с кровлею родной,
  
   Борьбу с людьми, борьбу с судьбой,
  
   И провиденье умоляла
  
   Младенцу дать удел благой!..
  
   Прошло неведенье святое!
  
   Мой час пробил!.. В душе моей простой
  
   Все страсти, спавшие в покое,
  
   Вскипели бурною волной!
  
   Недетский взор сквозь мрак густой
  
   Я бросил к новой, тайной цели...
  
   И радость скрылась от очей,
  
   Как в тучах блеск дневных лучей,
  
   Вдали я видел бледный свет,
  
   И скорбь стеснила грудь, ланиты побледнела,
  
   Поблек прекрасной веры цвет,
  
   Сомненья срезанный косою.
  
   О добродетель! пред тобою
  
   Я пал во прах, я слезы лил
  
   И с умилением молил
  
   Отдать мне прошлое, отдать мне мир с собою!
  
   С людьми я мира не просил,
  
   Я их узнал, я их чуждался -
  
   Приветов, ласки их боялся
  
   И дружбы, как вражды крамольной, трепетал.
  
   Я видел, как, укрыв отточенный кинжал,
  
   Мне руки жмет с улыбкою лукавой
  
   И крест на грудь кладет рукой еще кровавой
  
   По человечеству мой брат!
  
   Везде я слышал плач и жалобные стоны,
  
   Я видел, как в пыли потоптаны лежали
  
   Права народные, щит слабого - законы;
  
   С безмолвным трепетом раскрыл
  
   Я Клии крепкие скрижали,
  
   Но хладный пот чело мое покрыл,
  
   Глубокие черты на обагренной стали
  
   Мой жребий царств, народов и царей,
  
   События грядущих дней
  
   И настоящего в протекшем указали.
  
   Давно мне этот мир - как степь безбрежная Сахары,
  
   Где дышит ветр песчаном волной,
  
   Как океан, где грозные удары
  
   Валов не устают греметь над головой.
  
   Мне этот край одно пространное кладбище,
  
   В котором ищет взор безбедного жилища
  
   Среди преступничьих гробов!
  
   И мой ударит час всеобщею чредою,
  
   И знак сотрет с земли моих следов,
  
   И снег завеет дерн над крышей гробовою;
  
   Весной оттает снег, за годом год пройдет,
  
   Могильный холм сравняется с землею
  
   И крест без надписи падет!..
  
   Жестокий Крон безжалостной рукою
  
   Разрушит гордые чертоги городов,
  
   Дела героев, мудрецов
  
   Туманною покроет тьмою,
  
   Иссушит глубину морей,
  
   Воздвигнет горы средь степей,
  
   И любопытный взор потомков
  
   Не тщетно ль будет вопрошать,
  
   Где царства падшие искать
  
   Среди рассеянных обломков?..
  
   Куда же мой отвеет время прах?
  
   Где денутся все призраки златые?
  
   Куда отделится таинственное я?
  
   Где будет след минутный бытия,
  
   Надежды, суеты, желания земные?
  
   Давно погибло все, чего мой дух алкал!
  
   Чего ж я жду с отжившею душою?
  
   Кто к жизни мысль страдальца приковал?
  
   И не в родстве ль давно я с прахом и землею?
  
   Не время ли мне сделать шаг вперед
  
   И снять покров с таинственной химеры?
  
   В моих руках светильник чистой веры, -
  
   Он свет в пути моем прольет!..
  
   1828
  
  
  
  
  * * *
  
  
  Когда ты был младенцем в колыбели
  
  
  И голосом невинным лепетал.
  
  
  Кто жизни план младенцу начертал,
  
  
  Назначил кто твой путь к опасной цели?
  
  
  В объятиях кормилицы своей
  
  
  Ты напрягал бессильные ручонки
  
  
  И с криком разрывал, как цепь, свивальник тонкий!
  
  
  Кто первый смысл родил в златой душе твоей
  
  
  О вольности и тяжести цепей?
  
  
  В объятиях кормилицы твоей
  
  
  Ты различал неволю от свободы...
  
  
  И небо ясное любил...
  
  
  
  
   ДУМА
  
  
   Шуми, шуми, Икаугун,
  
  
   Твой шум глухой, однообразный
  
  
   Слился в одно с толпою дум,
  
  
   С мечтой печальной и бессвязной?
  
  
   Далеко мой стремится взор
  
  
   Чрез эти снежные вершины,
  
  
   Гряду гранитных стен и гор
  
  
   На отдаленные равнины.
  
  
   Кто их увидит, кто найдет?
  
  
   Один орел под облаками...
  
  
   Для нас здесь неба ясный свод
  
  
   Закрыт утесами, лесами.
  
  
   Зачем же ты, пришлец, сменял
  
  
   Свои прелестные долины
  
  
   На дикий лес, громады скал,
  
  
   На эти мрачные теснины?
  
  
   Зачем оставил дом, детей,
  
  
   Привет их, ласковые взоры
  
  
   И непритворный смех друзей?
  
  
   Зачем принес твой ропот в горы?
  
  
   Не сам ли ты себе сказал,
  
  
   Любуясь дикою природой:
  
  
   "Средь этих тор, гранитных скал
  
  
   Дышу я силой и свободой!"
  
  
   Ты здесь нашел привет родной
  
  
   И жизни хилой обновление;
  
  
   Ты сам воздвиг сей крест святой
  
  
   В завет любви и примиренья!
  
  
   Здесь всё в согласии с душой
  
  
   Твоею мрачной, своевольной,
  
  
   Здесь нет людей, ты сам с собой!
  
  
   Чего ж желаешь, недовольный?
  
  
   В вершинах гор гремит перун,
  
  
   Прибрежных скал колебля своды.
  
  
   Внизу шумит Икаугун,
  
  
   Ревут его в утесах воды,
  
  
   Зачем они кипят струей,
  
  
   Куда, белея пеной снежной,
  
  
   Как бурей взломанной стезей
  
  
   Несут свой шум, разбег мятежный?
  
  
   Спроси природу - где устав
  
  
   Для сил надменных и свободы?
  
  
   Они не знают наших прав, -
  
  
   Здесь горы, каменные своды
  
  
   И зимний лед их волю жмут;
  
  
   С вершим гранитного Саяна
  
  
   Они летят, они бегут
  
  
   К брегам привольным океана!
  
  
   Кто ж остановит вечный бег?
  
  
   О, сколько власти, воли, силы
  
  
   Себе присвоил человек,
  
  
   Пришлец земли, жилец могилы.
  
  
   Прости, ключ жизни, ключ святой,
  
  
   С обетом мира и надежды
  
  
   Пришлец прощается с тобой!
  
  
   Сын рока, волей неизбежной
  
  
   Он призван рано в мир страстей...
  
  
   Прошли темничной жизни годы,
  
  
   И эти каменные своды
  
  
   Во тьме две тысячи ночей
  
  
   Легли свинцом в груди моей.
  
  
   Текут вперед изгнанья годы,
  
  
   Все те же солнце и луна,
  
  
   Такая ж осень и весна,
  
  
   Все тот же гул от непогоды.
  
  
   И та же книга прошлых лет,
  
  
   В ней только прибыли страницы,
  
  
   В умах все тот же мрак и свет,
  
  
   Но в драме жизни - жизни нет,
  
  
   Предмет один, другие лица...
  
  
   Прости ж, ключ жизни, ключ святой.
  
  
   Твои я пил целебны воды
  
  
   И снова жизнью и весной
  
  
   Дышал, как юный сын природы!
  
  
   Вдали от света, от людей
  
  
   Здесь все, как в родине моей,
  
  
   Светлело южною зарею;
  
  
   Забилось сердце веселей -
  
  
   И в темной памяти моей
  
  
   Минуты счастья прежних дней
  
  
   Блеснули яркою чертою...
  
  
   И все вокруг меня цвело,
  
  
   И думы гордые молчали,
  
  
   И сои страстей изображали
  
  
   Уста и бледное чело.
  
  
   1840
  
  
  
   ПРЕДСМЕРТНАЯ ДУМА
  
  
  Меня жалеть?.. О люди, ваше ль дело?
  
  
  Не вами мне назначено страдать!
  
  
  Моя болезнь, разрушенное тело -
  
  
  Есть жизни след, душевных сил печать!
  
  
  Когда я был младенцем в колыбели,
  
  
  Кто жизни план моей чертил,
  
  
  Тот волю, мысль, призыв к высокой цели
  
  
  У юноши надменного развил.
  
  
  В моих руках протекшего страницы -
  
  
  Он тайну в них грядущего мне вскрыл:
  
  
  И, гость земли, я, с ней простясь, ходил,
  
  
  Как в дом родной, в мои темницы!
  
  
  И жизнь страстей прошла как метеор,
  
  
  Мой кончен путь, конец борьбы с судьбою;
  
  
  Я выдержал с людьми опасный спор
  
  
  И падаю пред силой неземною!
  
  
  К чему же мне бесплодный толк людей?
  
  
  Пред ним отчет мой кончен без ошибки;
  
  
  Я жду не слез, не скорби от друзей,
  
  
  Но одобрительной улыбки!
  
  
  1842 г. Ноябрь. С. Олонки.
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Мой милый друг, твой час пробил,
  
  
   Твоя заря взошла для света;
  
  
   Вдали - безвестной жизни мета
  
  
   И трудный путь для слабых сил.
  
  
   Теперь в твои святые годы
  
  
   Явленья чудные природы:
  
  
   Блеск солнца в радужных лучах,
  
  
   Светило ночи со звездами
  
  
   В неизмеримых небесах,
  
  
   Раскаты грома за горами,
  
  
   Реки взволнованный поток,
  
  
   Луга, покрытые цветами,
  
  
   Огнем пылающий восток...
  
  
   Зовут твой взор, твое вниманье,
  
  
   Тревожат чувства и мечты;
  
  
   Ты дышишь миром красоты,
  
  
   И мир - твое очарованье!..
  
  
   Твой век младенческий, как день,
  
  
   Прошел, погас невозвратимо;
  
  
   В незрелой памяти, как тень,
  
  
   Исчезнет жизни след счастливый.
  
  
   Тебя вскормила в пеленах
  
  
   Не грудь наемницы холодной -
  
  
   На нежных матери руках,
  
  
   Под властью кроткой и природной.
  
  
   Ты улыбайся взросла.
  
  
   Ты доли рабской не видала,
  
  
   И сил души не подавляла
  
  
   В тебе печальная нужда.
  
  
   Отец, добывши суд людей,
  
  
   Ночные думы, крест тяжелый,
  
  
   Играл, как юноша веселый,
  
  
   С тобой в кругу своих детей.
  
  
   И луч безоблачной денницы
  
  
   Сиял так св_е_тло для тебя!
  
  
   Ты знала только близ себя
  
  
   Одни приветливые лица,
  
  
   Не как изгнанника дитя,
  
  
   Но как дитя отца-счастливца!
  
  
   И ты узнаешь новый свет,
  
  
   И ты, мой друг, людей увидишь;
  
  
   Ты встретишь ласки и привет
  
  
   И голос странный их услышишь.
  
  
   Там вечный шумный маскарад,
  
  
   В нем театральные наряды,
  
  
   Во всем размер, во всем обряды,
  
  
   На все судейский строгий взгляд -
  
  
   Ты не сочтешь смешной игрою,
  
  
   Торговлей лжи, набором слов,
  
  
   Поддельной, грубой мишурою
  
  
   И бредом страждущих голов...
  
  
   Нет, для тебя блестит, алеет
  
  
   И дышит мир еще весной,
  
  
   Твой лик невинный не бледнеет
  
  
   И не сверкает взор враждой.
  
  
   А я в твои младые годы
  
  
   Людей и света не видал...
  
  
   Я много лет не знал свободы,
  
  
   Одних товарищей я знал
  
  
   В моем учебном заключенья,
  
  
   Где время шло, как день один,
  
  
   Без жизни, красок и картин,
  
  
   В желаньях, скуке и ученый.
  
  
   Там в книгах я людей и свет
  
  
   Узнал. Но с волею мятежной,
  
  
   Как видит бой вдали атлет,
  
  
   В себе самом самонадежный
  
  
   Пустил чрез океан безбрежный
  
  
   Челнок мой к цели роковой.
  
  
   О друг мой, с бурей и грозой
  
  
   И с разъяренными волнами
  
  
   Отец боролся долго твой...
  
  
   Он видел берег в отдаленья.
  
  
   Там свет зари ему блистал,
  
  
   Он взором пристани искал
  
  
   И смело верил в провиденье:
  
  
   Но гром ударил в тишине...
  
  
   Как будто бы в ужасном сне
  
  
   На бреге диком и бесплодном,
  
  
   Почти безлюдном и холодном
  
  
   Борьбой измученный пловец
  
  
   Себя увидел, как пришлец
  
  
   Другого мира.
  
  
  
  
   В свете новом,
  
  
   Своекорыстном и суровом,
  
  
   С полудня жизни обречен
  
  
   Нести в молчанья рабском он
  
  
   Свой крест без слез, без укоризны,
  
  
   И не видать своих друзей,
  
  
   Своих родных, своей отчизны,
  
  
   И все надежды юной жизни
  
  
   Изгнать из памяти своей...
  
  
   О, помню я моих судей,
  
  
   Их смех торжественный, их лица
  
  
   Мрачнее стен моей темницы
  
  
   И их предательский вопрос:
  
  
   "Ты людям славы зов мятежный,
  
  
   Твой ранний блеск, твои надежды
  
  
   И жизнь цветущую принес,
  
  
   Что ж люди?"
  
  
  
  
  С набожной мечтою
  
  
   И с чистой верой - не искал
  
  
   Я власти, силы над толпою;
  
  
   Не удивленья, не похвал
  
  
   От черни я бессильной ждал;
  
  
   Я не был увлечен мечтою,
  
  
   Что скажут люди - я не знал!
  
  
   О добродетель! где ж непрочный
  
  
   Твой гордый храм, твои жрецы,
  
  
   Твоя поклонники-слепцы
  
  
   С обетом жизни непорочной?
  
  
   Где мой кумир, и где моя
  
  
   Обетованная земля?
  
  
   Где труд тяжелый и бесплодный:
  
  
   Он для людей давно пропал,
  
  
   Его никто не записал,
  
  
   И человек к груди холодной
  
  
   Тебя, как друга, не прижал!..
  
  
   Когда гром грянул над тобою -
  
  
   Где были братья и друзья?
  
  
   Раздался ль внятно за тебя
  
  
   Их голос смелый под грозою?
  
  
   Нет, их раскрашенные лица
  
  
   И в счастьи гордое чело
  
 

Другие авторы
  • Люксембург Роза
  • Мятлев Иван Петрович
  • Вейнберг Петр Исаевич
  • Аппельрот Владимир Германович
  • Сушков Михаил Васильевич
  • Щастный Василий Николаевич
  • Готфрид Страсбургский
  • Теплова Серафима Сергеевна
  • Цеховская Варвара Николаевна
  • Энгельгардт Егор Антонович
  • Другие произведения
  • Гоголь Николай Васильевич - Вечера на хуторе близ Диканьки, часть первая
  • Бунин Иван Алексеевич - Худая трава
  • Джером Джером Клапка - Мечты
  • Яковенко Валентин Иванович - Несколько слов о Томасе Карлейле
  • Шулятиков Владимир Михайлович - Ф. М. Достоевский
  • Язвицкий Николай Иванович - Стихи, написанные по прочтении известия Генерал-фельдмаршала Князя Голенищева-Кутузова
  • Шулятиков Владимир Михайлович - О новейшем реализме
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - Сексуальное обращение с молодыми девушками до достижения ими половой зрелости
  • Фет Афанасий Афанасьевич - Сонет
  • Ключевский Василий Осипович - Ф. И. Буслаев как преподаватель и исследователь
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 343 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа