Главная » Книги

Пушкин Александр Сергеевич - Поэмы, Страница 8

Пушкин Александр Сергеевич - Поэмы


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

х пор исчезли дни златые, С тех пор не ведаю надежд... О милый друг, когда б ты знала, Когда бы видела черты Неотразимой красоты, Когда б ты их воображала,- Но нет... словам не передать Красу души ее небесной. О, если б мог я рассказать Ее
  звук чудесный! Ты плачешь?..
  Но зачем об ней Тревожу я воспоминанья? Увы, тоска без упованья Осталась от любви моей. Она мне враг. Одни мученья Она послала мне в удел. И я отвык от наслажденья И для любви оледенел. Последняя отброшенная строфа "Черкесской песни":

    4

Пастух с волынкой полевой На влажный берег стадо гонит, Его палит полдневный зной, И тихий сон невольно клонит. Он спит, а с верною стрелой Чеченец ходит над рекой. Из черновика окончания эпилога Смирились вы - умолкли брани, И там, где прежде только лани За вами пробегать могли, Торжественно при кликах славы, Князья заоблачной державы, Мы наше знамя провели.

ГАВРИЛИИАДА

Вариант стихов 403-406, сообщенный лицейским товарищем Пушкина С. Д. Комовским Вы помните ль то розовое поле, Друзья мои, где красною весной, Оставя класс, резвились мы на воле И тешились отважною борьбой? Граф Брольо был отважнее, сильнее, Комовский же - проворнее, хитрее; Не скоро мог решиться жаркий бой. Где вы, лета забавы молодой?

БРАТЬЯ-РАЗБОЙНИКИ

I Заключительные стихи, не введенные в печатный текст Умолк и буйной головою Разбойник в горести поник, И слез горючею рекою Свирепый оросился лик. Смеясь, товарищи сказали: "Ты плачешь! полно, брось печали, Зачем о мертвых вспоминать? Мы живы: станем пировать, Ну, потчевай сосед соседа!" И кружка вновь пошла кругом; На миг утихшая беседа Вновь оживляется вином; У всякого своя есть повесть, Всяк хвалит меткий свой кистень. Шум, крик. В их сердце дремлет совесть: Она проснется в черный день. II Планы поэмы "Разбойники"

    1

Вечером девица плачет, подговаривает, молодцы готовы отплыть; есаул - где-то наш атаман Они плывут и поют......... Под Астраханью разбивают корабль купеческий; он берет себе в наложницы другую - та сходит с ума, новая не любит и умирает - он пускается на все злодейства. Есаул предает его......

    2

I. Разбойники, история двух братиев. II. Атаман и с ним дева; хлад его etc. - песнь на Волге - III. Купеческое судно, дочь купца IV. Сходит с ума III Отрывок текста поэмы "Разбойники" На Волге в темноте ночной Ветрило бледное белеет, Бразда чернеет за кормой, Попутный ветер тихо веет. Недвижны волны, руль заснул, Плывут ребята удалые - И, стоя,
  есаул
  песню

БАХЧИСАРАЙСКИЙ ФОНТАН

Вступление к поэме, не вошедшее в окончательный текст Н. Н. Р. {1} Исполню я твое желанье, Начну обещанный рассказ. Давно, когда мне в первый раз Поведали сие преданье, Мне стало грустно; резвый ум Был омрачен невольной думой, Но скоро пылких оргий шум Развеселил мой сон угрюмый. О возраст ранний и живой, Как быстро легкой чередой Тогда сменялись впечатленья: Восторги - тихою тоской, Печаль - порывом упоенья!

ЦЫГАНЫ

I Черновой отрывок, не вошедший в окончательную редакцию После стиха "В шатре и тихо и темно": Бледна, слаба, Земфира дремлет - Алеко с радостью в очах Младенца держит на руках И крику жизни жадно внемлет: "Прими привет сердечный мой, Дитя любви, дитя природы, И с даром жизни дорогой Неоцененный дар свободы!.. Останься посреди степей; Безмолвны здесь предрассужденья, И нет их раннего гоненья Над дикой люлькою твоей; Расти на воле без уроков; Не знай стеснительных палат И не меняй простых пороков На образованный разврат; Под сенью мирного забвенья Пускай цыгана бедный внук Лишен и неги просвещенья И пышной суеты наук - Зато беспечен, здрав и волен, Тщеславных угрызений чужд, Он будет жизнию доволен, Не зная вечно новых нужд. Нет, не преклонит он колен Пред идолом какой-то чести, Не будет вымышлять измен, Трепеща тайно жаждой мести, - Не испытает мальчик мой, Сколь
  жестоки пени, Сколь черств и горек хлеб чужой - Сколь тяжко медленной ногой Всходить на чуждые ступени; От общества, быть может, я Отъемлю ныне гражданина,- Что нужды, - я спасаю сына, И я б желал, чтоб мать моя Меня родила в чаще леса, Или под юртой остяка, Или в расселине утеса. О, сколько б едких угрызений, Тяжелых снов, разуверений Тогда б я в жизни не узнал... II Проекты предисловия Пушкина к поэме
  
  
   1 Долго не знали в Европе происхождения цыганов; считали их выходцами из Египта - доныне в некоторых землях и называют их египтянами. Английские путешественники разрешили наконец все недоумения - доказано, что цыгане принадлежат отверженной касте индейцев, называемых париа. Язык и то, что можно назвать их верою, - даже черты лица и образ жизни - верные тому свидетельства. Их привязанность к дикой вольности, обеспеченной бедностню, везде утомила меры, принятые правительством для преобразования праздной жизни сих бродяг, - они кочуют в России, как и в Англии; мужчины занимаются ремеслами, необходимыми для первых потребностей, торгуют лошадьми, водят медведей, обманывают и крадут, женщины промышляют ворожбой, пеньем и плясками. В Молдавии цыгане составляют большую часть народонаселения; но всего замечательнее то, что в Бессарабии и Молдавии крепостное состояние есть только между сих смиренных приверженцев первобытной свободы. Это не мешает им, однако же, вести дикую кочевую жизнь, довольно верно описанную в сей повести. Они отличаются перед прочими большей нравственной чистотой. Они не промышляют ни кражей, ни обманом. Впрочем, они так же дики, так же любят музыку и занимаются теми же грубыми ремеслами. Дань их составляет неограниченный доход супруги господаря.
  
  
   2 Примечание. Бессарабия, известная в самой глубокой древности, должна быть особенно любопытна для нас: Она Державиным воспета И славой русскою полна. Но доныне область сия нам известна по ошибочным описаниям двух или трех путешественников. Не знаю, выдет ли когда-нибудь "Историческое и статистическое описание оной", составленное И. П. Липранди {1}, соединяющим ученость истинную с отличными достоинствами военного человека.

ГРАФ НУЛИН

После стиха "Не спится графу - бес не дремлет... " в рукописи следовало: Вертится Нулин - грешный жар Его сильней, сильней объемлет, Он весь кипит как самовар, Пока не отвернула крана Хозяйка нежною рукой, Иль как отверстие волкана, Или как море над грозой, Или... сравнений под рукой У нас довольно, - но сравнений Боится мой смиренный гений: Живей без них рассказ простой. В потемках пылкий наш герой Теперь воображает живо Хозяйки взор красноречивый После стиха "Отправился, на все готовый...": Граф местной памяти орган Имел по Галевой примете, Он в темноте, как и при свете, Нашел бы дверь, окно, диван. Он чуть дыханье переводит, Желаньем пламенным томим (Или боязнью). Пол под ним Скрыпит. Украдкой он подходит К безмолвной спальне. "Здесь она! Ждет, нетерпения полна, Ее склонить не будет трудно!.." Глядит, однако ж это чудно: Дверь заперта! Герой слегка Жмет ручку медную замка После стиха "Не гладит стриженых кудрей": К хозяйке как ему явиться, Не покраснев? Что скажет ей? Не лучше ль, мыслит, в путь пуститься? Да не готово колесо. Какая мука это все! За чьи грехи я погибаю? Но вот его позвали к чаю

ПОЛТАВА

Предисловие к первому изданию "Полтавы" Полтавская битва есть одно из самых важных и самых счастливых происшествий царствования Петра Великого. Она избавила его от опаснейшего врага; утвердила русское владычество на юге; обеспечила новые заведения на севере и доказала государству успех и необходимость преобразования, совершаемого царем. Ошибка шведского короля вошла в пословицу. Его упрекают в неосторожности, находят его поход на Украйну безрассудным. На критиков не угодишь, особенно после неудачи. Карл, однако ж, сим походом избегнул славной ошибки Наполеона: он не пошел на Москву. И мог ли он ожидать, что Малороссия, всегда беспокойная, не будет увлечена примером своего гетмана и не возмутится противу недавнего владычества Петра, что Левенгаупт три дня сряду будет разбит, что наконец 25 тысяч шведов, предводительствуемых своим королем, побегут перед нарвскими беглецами? Сам Петр долго колебался, избегая главного сражения, яко зело опасного дела. В сем походе Карл XII менее, нежели когда-нибудь, вверялся своему счастию; оно уступило гению Петра. Мазепа есть одно из самых замечательных лиц той эпохи. Некоторые писатели хотели сделать из него героя свободы, нового Богдана Хмельницкого {1}. История представляет его честолюбцем, закоренелым в коварстве и злодеяниях, клеветником Самойловича, своего благодетеля, губителем отца несчастной своей любовницы, изменником Петра перед его победою, предателем Карла после его поражения: память его, преданная церковию анафеме, не может избегнуть и проклятия человечества. Некто в романической повести {2} изобразил Мазепу старым трусом, бледнеющим пред вооруженной женщиною, изобретающим утонченные ужасы, годные во французской мелодраме и пр. Лучше было бы развить и объяснить настоящий характер мятежного гетмана, не искажая своевольно исторического лица. 31 января 1829 II Из рукописей поэмы После стиха "Над ним привычные права": Убитый ею, к ней одной Стремил он страстные желанья, И горький ропот, и мечтанья Души кипящей и больной... Еще хоть раз ее увидеть Безумной жаждой он горел; Ни презирать, ни ненавидеть Ее не мог и не хотел. После стиха "Но, вихрю мыслей предана...": "Ей-богу, - говорит она, - Старуха лжет; седой проказник Там в башне спрятался. Пойдем, Не будем горевать о нем. Пойдем, какой сегодня праздник! Народ бежит, народ поет, - Пойду за ними; я на воле, Меня никто не стережет. Алтарь готов; в веселом поле Не кровь... о, нет! вино течет. Сегодня праздник. Разрешили. Жених - не крестный мой отец; Отец и мать меня простили; Идет невеста под венец..." Но вдруг, потупя взор безумный, Виденья страшного полна, - "Однако ж, - говорит она, - Стихи "Кто при звездах и при луне..." и далее были первоначально написаны другим размером: При звездах и при луне Мчится витязь на коне Во степи необозримой. Конь бежит неутомимо - Он на север правит путь И не хочет отдохнуть Ни в деревне, ни в дубраве, Ни при быстрой переправе. Сабля верная блестит, Кошелек его звенит, Конь бежит неутомимо По степи необозримой. Деньги надобны ему, Сабля верный друг ему, Конь ему всего дороже

ТАЗИТ

В черновике поэма имела продолжение: Но с неприязненною думой Ему внимал старик угрюмый, Главою белой покачал, Махнул рукой и отвечал: "Ты мой рассудок искушаешь, Иль испытуя, иль шутя... Какой безумец, сам ты знаешь, Отдаст любимое дитя Тому, кто в бой вступить не смеет, Кто робок даже пред рабом, Кто мстить за брата не умеет, Кто изгнан и проклят отцом? Ступай, оставь меня в покое!" - Глубоко в сердце молодое Тяжелый врезался укор. Тазит сокрылся. С этих пор Ни с кем не вел он разговора И никогда на деву гор Не подымал несчастный взора. Но под отеческую сень Не возвратился сын изгнанный, Настала ночь и снова день вечер хладный и туманный по горам Он как сайгак чрез бездны скачет То Сидит печальный, одинокий... Первоначально Пушкин задумал написать свою поэму в другом размере. От этого замысла сохранились наброски начальных стихов: Не для тайного совета, Не для битвы до рассвета, Не для встречи кунака, Не для свадебной потехи Ночью съехались адехи К сакле
  старика. Хищник смелый, сын Гасуба, Вся надежда старика, Близ развалин Татартуба Пал от пули казака.

ДОМИК В КОЛОМНЕ

Первоначальный набросок вступления Пока меня без милости бранят За цель моих стихов - иль за бесцелье,- И важные особы мне твердят, Что ремесло поэта - не безделье, Что славы прочной я добьюся вряд, Что хмель хорош, но каково похмелье? И что пора б уж было мне давно Исправиться, хоть это мудрено. Пока сердито требуют журналы, Чтоб я воспел победы россиян И написал скорее мадригалы На бой или на бегство персиян, В ранней редакции за третьей строфой следовало: IV У нас война. Красавцы молодые! Вы, хрипуны (но хрип ваш приумолк), Сломали ль вы походы боевые? Видали ль в Персии Ширванский полк? Уж люди! мелочь, старички кривые, А в деле всяк из них, что в стаде волк. Все с ревом так и лезут в бой кровавый, Ширванский полк могу сравнить с октавой. V Поэты Юга, вымыслов отцы, Каких чудес с октавой не творили! Но мы ленивцы, робкие певцы, На мелочах мы рифмы заморили, Могучие нам чужды образцы, Мы новых стран себе не покорили, И наших дней изнеженный поэт Чуть смыслит свой уравнивать куплет. VI Ну, женские и мужеские слоги! {1} . . . . . . . . . . . . . . . . . VII Октавы трудны (взяв уловку лисью, Сказать я мог, что кисел виноград). Мне, видно, с ними над парнасской высью Век не бывать. Не лучше ли назад Скорей вести свою дружину рысью? Уж рифмами кой-как они бренчат - Кой-как уж до конца октаву эту Я дотяну. Стыд русскому поэту! VIII Но возвратиться все ж я не хочу К четырехстопным ямбам, мере низкой. С гекзаметром... о, с ним я не шучу: Он мне невмочь. А стих александрийской?.. Уж не его ль себе я залучу? Извивистый, проворный, длинный, склизкой И с жалом даже - точная змия; Мне кажется, что с ним управлюсь я. IX Он вынянчен был мамкою не дурой (За ним смотрел степенный Буало), Шагал он чинно, стянут был цезурой, Но пудреной пиитике назло Растреплен он свободною цензурой - Учение не впрок ему пошло: Hugo с товарищи, друзья натуры, Его гулять пустили без цезуры. X От школы прежней он уж далеко, Он предался совсем другим уставам. Как резвая покойница Жоко {2}, Александрийский стих по всем составам Развинчен, гнется, прыгает легко - На диво всем парнасским костоправам - Они ворчат: уймется ль негодяй? Какой повеса! экий разгильдяй!.. XI О, что б сказал поэт законодатель {3}, Гроза несчастных, мелких рифмачей, И ты, Расин, бессмертный подражатель, Певец влюбленных женщин и царей, И ты, Вольтер, философ и ругатель, И ты, Делиль, парнасский муравей, Что б вы сказали, сей соблазн увидя,- Наш век обидел вас, ваш стих обидя. XII У нас его недавно стали гнать (Кто первый? - можете у Телеграфа {4} Спросить и хорошенько все узнать). Он годен, говорят, для эпиграфа Да можно им порою украшать Гробницы или мрамор кенотафа, До наших мод, благодаря судьбе, Мне дела нет: беру его себе. Сии октавы служили вступлением к шуточной поэме, уже уничтоженной {5}. Восьмая строфа (с другой редакцией окончания) имела в рукописи продолжение: И табор свой писателей ватага Перенесла с горы на дно оврага. * И там колышутся себе в грязи {6} Густой, болотистой, прохладной, клейкой, Кто с жабой, кто с лягушками в связи, Кто раком пятится, кто вьется змейкой... Но, муза, им и в шутку не грози - Не то тебя покроем телогрейкой {7} Оборванной и вместо похвалы Поставим в угол "Северной пчелы" {8}. * Иль наглою, безнравственной, мишурной Тебя в Москве журналы прозовут, Или Газетою Литературной Ты будешь призвана на барский суд, - Ведь нынче время споров, брани бурной. Друг на друга словесники идут, Друг друга жмут, друг друга режут, губят И хором про свои победы трубят. * Читатель, можешь там глядеть на всех, Но издали и смейся то над теми, То над другими. Верх земных утех Из-за угла смеяться надо всеми. Но сам в толпу не суйся... или смех Плохой уж выйдет: шутками однеми Тебя как шапками и враг и друг, Соединясь, все закидают вдруг. * Тогда давай бог ноги... Потому-то Здесь имя подписать я не хочу. Порой я стих повертываю круто, Все ж, видно, не впервой я им верчу, А как давно? того и не скажу-то. На критиков я еду, не свищу. Как древний богатырь - а как наеду... Что ж? поклонюсь и приглашу к обеду. * Покамест можете принять меня За старого, обстрелянного волка Или за молодого воробья, За новичка, в котором мало толка. У вас в шкапу, быть может, мне, друзья, Отведена особенная полка, А может быть, впервой хочу послать Свою тетрадку в мокрую печать. * Когда б никто меня под легкой маской (По крайней мере долго) не узнал! Когда бы за меня своей указкой Другого строго критик пощелкал, Уж то-то б неожиданной развязкой Я все журналы после взволновал! Но полно, будет ли такой мне праздник? Нас мало. Не укроется проказник. * А вероятно, не заметят нас, Меня, с октавами моими купно. Однако ж нам пора. Ведь я рассказ Готовил - а шучу довольно крупно И ждать напрасно заставляю вас. Язык мой враг мой: все ему доступно, Он обо всем болтать себе привык!.. Фригийский раб, на рынке взяв язык, * Сварил его... (у господина Копа {9} Коптят его). Езоп его потом Принес на стол... Опять! зачем Езопа Я вплел с его вареным языком В мои стихи - что вся прочла Европа, Нет нужды вновь беседовать о том. Насилу-то, рифмач я безрассудный, Отделался от сей октавы трудной.

МЕДНЫЙ ВСАДНИК

  Из рукописей поэмы После стихов "И что с Парашей будет он Дни на два, на три разлучен": Тут он разнежился сердечно И размечтался, как поэт: "А почему ж? зачем же нет? Я небогат, в том нет сомненья, И у Параши нет именья, Ну что ж? какое дело нам, Ужели только богачам Жениться можно? Я устрою Себе смиренный уголок И в нем Парашу успокою. Кровать, два стула; щей горшок Да сам большой; чего мне боле? Не будем прихотей мы знать, По воскресеньям летом в поле С Парашей буду я гулять; Местечко выпрошу; Параше Препоручу хозяйство наше И воспитание ребят... И станем жить - и так до гроба Рука с рукой дойдем мы оба, И внуки нас похоронят..." После стиха "И дома тонущий народ": Со сна идет к окну сенатор И видит - в лодке по Морской Плывет военный губернатор. Сенатор обмер: "Боже мой! Сюда, Ванюша! стань немножко, Гляди: что видишь ты в окошко?" - Я вижу-с: в лодке генерал Плывет в ворота, мимо будки. "Ей-богу?" - Точно-с. - "Кроме шутки?" - Да так-с. - Сенатор отдохнул И просит чаю: "Слава богу! Ну! Граф наделал мне тревогу, Я думал: я с ума свихнул". Черновой набросок описания Евгения Он был чиновник небогатый, Безродный, круглый сирота, Собою бледный, рябоватый, Без роду, племени, связей, Без денег, то есть без друзей, А впрочем, гражданин столичный, Каких встречаете вы тьму, От вас нимало не отличный Ни по лицу, ни по уму. Как все, он вел себя нестрого, Как вы, о деньгах думал много, Как вы, сгрустнув, курил табак, Как вы, носил мундирный фрак.

ЕЗЕРСКИЙ

Варианты начальных строф романа Над Петербургом омраченным Осенний ветер тучи гнал; Нева в теченье возмущенном, Шумя, неслась. Упрямый вал, Как бы проситель беспокойный, Плескал в гранит ограды стройной Ее широких берегов. Среди бегущих облаков Вечерних звезд не видно было - Огонь светился в фонарях, По улицам взвивался прах И буйный вихорь выл уныло, Клубя капоты дев ночных И заглушая часовых. * В своем роскошном кабинете В то время Рулин молодой Сидел один при бледном свете Одной лампады; ветра вой, Волненье города глухое Да бой дождя в окно двойное,- Все мысли усыпляло в нем. Согретый дремлющим огнем, Он у чугунного камина Дремал - Видений сонных перед ним Менялась тусклая картина... * Вбежав по ступеням отлогим Гранитной лестницы своей, В то время Волин с видом строгим Звонил у запертых дверей И трес замком нетерпеливо. Дверь отворилась, он бранчиво Андрею выговор прочел И в кабинет, ворча, пошел. Андрей принес ему две свечи. Цербер, по долгу своему Залаяв, прибежал к нему И положил ему на плечи Свои две лапы - и потом Улегся тихо под столом. * Порой сей поздней и печальной (В том доме, где стоял и я) Один при свете свечки сальной В конурке пятого жилья {1} Писал чиновник - скоро, смело Перо привычное скрыпело - Как видно, малый был делец - Работу кончив наконец, Он стал тихонько раздеваться, Задул огарок - лег в постель Под заслуженную шинель - И стал мечтать...
  Но может статься Захочет знать читатель мой, Кто сей чиновник молодой. * Порой сей поздней и печальной В том доме, где стоял и я, Неся огарок свечки сальной, В конурку пятого жилья Вошел один чиновник бедный, Задумчивый, худой и бледный. Вздохнув, свой осмотрел чулан, Постелю, пыльный чемодан, И стол, бумагами покрытый, И шкап со всем его добром; Нашел в порядке все; потом, Дымком своей сигарки сытый, Разделся сам и лег в постель Под заслуженную шинель. Строфы, не вошедшие в последнюю редакцию (строфы IV и след.) * Во время смуты безначальной, Когда то лях, то гордый швед Одолевал наш край печальный, И гибла Русь от разных бед, Когда в Москве сидели воры, А с крулем вел переговоры Предатель умный Салтыков, И средь озлобленных врагов Посольство русское гадало, И за Москву стоял один Нижегородский мещанин, - В те дни Езерские немало Сменили мнений и друзей Для пользы общей (и своей). * Когда средь Думы величавой Приял Романов свой венец И под отеческой державой Русь отдохнула наконец, А наши вороги смирились, Тогда Езерские явились Опять в чинах и при дворе. При императоре Петре Один из них был четвертован За связь с царевичем, другой, Его племянник молодой, Прощен и милостью окован, Он на голландке был женат И умер знатен и богат. * Царя не стало; государство Шаталось, будто под грозой, И усмиренное боярство Его железною рукой Мятежной предалось надежде: "Пусть будет вновь, что было прежде, Долой кафтан кургузый. Нет! Примером нам да будет швед". Не тут-то было. Тень Петрова Стояла грозно средь бояр. Бессилен немощный удар, Что было, не восстало снова; Россию двинули вперед Ветрила те ж, средь тех же вод. * И тут Езерские возились В связи то с этим, то с другим, На счастье Меншикова злились, Шептали с хитрым Трубецким, И Бирон, деспот непреклонный, Смирял их род неугомонный, И Долгорукие князья Бывали втайне им друзья. Матвей Арсеньевич Езерский, Случайный, знатный человек, Был очень славен в прошлый век Своим умом и злобой зверской. Имел он сына одного (Отца героя моего). Варианты строф VI-IX (о дворянстве) * {1} К тому же это подражанье Поэту Байрону: наш лорд (Как говорит о нем преданье) Не только был отменно горд Высоким даром песнопенья, Но и
  рожденья
  Ламартин (Я слышал) также дворянин, Юго - не знаю В России же мы все дворяне, Все, кроме двух иль трех, зато Мы их не ставим ни во что. * Мне жаль, что домы наши новы, Что выставляют стены их Не льва о мечом, не щит гербовый, А ряд лишь вывесок цветных, Что наши бабушки и деды Для назидательной беседы С жезлами, с розами, в звездах, В роброндах, в латах, париках У нас не блещут в старых рамах В простенках светлых галерей; Мне жаль, что шайка торгашей Лягает в плоских эпиграммах Святую нашу старину Другая редакция конца строфы: Что мы в свободе беспечальной Не знаем жизни феодальной В своих поместьях родовых Среди подручников своих, Мне жаль, что мы, руке наемной Вверяя чистый свой доход, С трудом в столице круглый год Влачим ярмо неволи темной, И что спасибо нам за то Не скажет, кажется, никто. Варианты продолжения романа в черновых рукописях * Он одевался нерадиво, На нем сидело все не так, Всегда бывал застегнут криво Его зеленый узкий фрак. Но надо знать, что мой чиновник Был сочинитель и любовник, Не только малый деловой... * Во фраке очень устарелом Он молча, сидя у бюро, До трех часов в раздумье зрелом Чинил и пробовал перо. Вам должно знать, что мой чиновник Был сочинитель и любовник; Свои статьи печатал он В "Соревнователе". Влюблен Он был в Коломне по соседству В одну лифляндочку. Она С своею матерью одна Жила в домишке, по наследству Доставшемся недавно ей От дяди Франца. Дядя сей... Но от мещанской родословной Я вас избавлю - и займусь Моею повестью любовной, Покамест вновь не занесусь.

    С. М. БОНДИ. ПОЭМЫ ПУШКИНА

  В пушкинском творчестве поэмы занимают самое большое место наряду с лирикой. Пушкиным написано двенадцать поэм (одна из них - "Тазит" - осталась неоконченной), и еще более двенадцати сохранилось в набросках, планах, начальных строках.
  В лицее Пушкин начал, но не закончил очень слабую, еще совсем детскую шутливую поэму "Монах" (1813) и шутливую сказочную поэму "Бова" (1814). В первой-пародируется в духе вольтерианского вольнодумия христианская церковная легенда, во второй - популярная народная сказка.
  В этих произведениях юный Пушкин еще не самостоятельный поэт, а только необыкновенно талантливый ученик своих предшественников, русских и французских поэтов (Вольтера, Карамзина, Радищева). Не с этих юношеских опытов начинается история пушкинской поэмы; да они и не были напечатаны при жизни автора.
  В 1817 г. Пушкин начал самую большую свою поэму - "Руслан и Людмила" - и писал ее целых три года.
  Это были годы подъема революционных настроений среди дворянской молодежи, когда создавались тайные кружки и общества, подготовившие декабрьское восстание 1825 г.
  Пушкин, не будучи членом Тайного общества, был одним из крупнейших деятелей этого движения. Он единственный в эти годы (до ссылки на юг) писал революционные стихи, которые тотчас в рукописных копиях расходились по всей стране.
  Но и в легальной, печатной литературе Пушкину пришлось вести борьбу с реакционными идеями. В 1817 г. Жуковский напечатал фантастическую поэму "Вадим" - вторую часть большой поэмы "Двенадцать спящих дев" (первая часть ее - "Громобой" - вышла еще в 1811 г.). Стоя на консервативных позициях, Жуковский хотел этим произведением увести молодежь от политических действий в область романтических, религиозно-окрашенных мечтаний. Его герой (которому поэт не случайно дал имя Вадима - легендарного героя восстания новгородцев против князя Рюрика) - идеальный юноша, стремящийся к подвигам и в то же время чувствующий в своей душе таинственный зов к чему-то неизвестному, потустороннему. Он в конце концов преодолевает все земные соблазны и, следуя неуклонно этому зову, находит счастье в мистическом соединении с одной из двенадцати дев, которых он пробуждает от их чудесного сна. Действие поэмы происходит то в Киеве, то в Новгороде. Вадим побеждает великана и спасает киевскую княжну, которую предназначает ему в жены ее отец. Эта реакционная поэма написана с большой поэтической силой, прекрасными стихами, и Пушкин имел все основания опасаться сильнейшего влияния ее на развитие молодой русской литературы. К тому же "Вадим" был в то время единственным крупным произведением, созданным представителем новой литературной школы, только что окончательно победившей в борьбе с классицизмом.
  На "Вадима" Пушкин ответил "Русланом и Людмилой", тоже сказочной поэмой из той же эпохи, c рядом сходных эпизодов. Но все ее идейное содержание резко полемично по отношению к идеям Жуковского. Вместо таинственно-мистических чувств и почти бесплотных образов - у Пушкина все земное, материальное; вся поэма наполнена шутливой, озорной эротикой (описание свадебной ночи Руслана, приключения Ратмира у двенадцати дев, попытки Черномора овладеть спящей Людмилой и т. п., а также в ряде авторских отступлений).
  Полемический смысл поэмы вполне раскрывается в начале четвертой песни, где поэт прямо указывает на объект этой полемики - поэму Жуковского "Двенадцать спящих дев" - и издевательски пародирует ее, превращая ее героинь, мистически настроенных чистых дев, "инокинь святых", в легкомысленных обитательниц придорожной "гостиницы", заманивающих к себе путников.
  Остроумная, блестящая, искрящаяся весельем поэма Пушкина сразу рассеяла мистический туман, окруживший в поэме Жуковского народные сказочные мотивы и образы. После "Руслана и Людмилы" стало уже невозможно использовать их для воплощения реакционных религиозных идей.
  Добродушный Жуковский сам признал свое поражение в этой литературной борьбе, подарив Пушкину свой портрет с надписью: "Победителю ученику от побежденного учителя, в тот высоко-торжественный день, когда он окончил свою поэму "Руслан и Людмила".
  Эта поэма поставила Пушкина на первое место среди русских поэтов. О нем стали писать и в западноевропейских журналах.
  Однако, будучи крупнейшим явлением в русской литературе и общественной жизни, шутливая сказочная поэма Пушкина еще не ставила русскую литературу в один ряд с литературой Запада, где действовали в те годы Гете в Германии, Байрон и Шелли в Англии, Шатобриан и Бенжамен Констан во Франции, каждый по-своему решавшие в своем творчестве важнейшие вопросы современности.
  С 1820 г. Пушкин включается в этот ряд, создавая одну за другой свои романтические поэмы, серьезные и глубокие по содержанию, современные по проблематике и высокопоэтические по форме. С этими поэмами ("Кавказский пленник", "Братья-разбойники", "Бахчисарайский фонтан") в русскую литературу входит новое направление: передовой, революционный романтизм - поэтическое выражение чувств и взглядов самого передового общественного слоя, революционно-настроенной дворянской молодежи, наиболее активной частью которой были декабристы. Резкое недовольство всем окружающим, всем общественным укладом, при котором жизнь представляется тюрьмой, а человек-узником; пламенное стремление к свободе; свобода как предмет почти религиозного культа {1} - это одна сторона мироощущения революционных романтиков 20-х гг. В то же время их социальное одиночество, отсутствие живой связи с народом, страданиям которого они глубоко сочувствовали, но чью жизнь плохо знали и мало понимали, - все это придавало трагический и крайне субъективный, индивидуалистический характер их мировоззрению. Чувства и трагические переживания одинокой, гордой, высоко над толпой стоящей личности стали основным содержанием романтического творчества Пушкина. Протест против всякого гнета, тяготеющего над человеком в "цивилизованном" обществе, - гнета политического, социального, морального, религиозного, - заставлял его, как и всех революционных романтиков того времени, сочувственно изображать своего героя преступником. нарушителем всех принятых в обществе норм - религиозных. юридических, моральных. Излюбленный романтиками образ - "преступник и герой", который "и ужаса людей и славы был достоин". Наконец, характерным для романтиков было стремление увести поэзию от воспроизведения ненавистной им обыденной действительности в мир необычного, экзотики, географической или исторической. Там они находили нужный им образы природы - могучей и мятежной ("пустыни, волн края жемчужны, и моря шум, и груды скал"), и образы людей, гордых, смелых, свободных, не затронутых еще европейской цивилизацией.
  Большую роль в поэтическом воплощении этих чувств и переживаний сыграло творчество Байрона, во многом близкое мироощущению русских передовых романтиков. Пушкин, а за ним и другие поэты использовали прежде всего удачно найденную английским поэтом форму "байронической поэмы", в которой чисто лирические переживания поэта облечены, в повествовательную форму с вымышленным героем и событиями, далекими от реальных событий жизни поэта, но прекрасно выражающими его внутреннюю жизнь, его душу. "...Он постиг, создал и описал единый характер (именно свой), - писал Пушкин в заметке о драмах Байрона. - Он создал себя вторично, то под чалмою ренегата, то в плаще корсара, то гяуром, издыхающим под схимиею..." (см. т. 6). Так и Пушкин в своих романтических поэмах пытался "создавать себя вторично", то пленником на Кавказе, то бежавшим "неволи душных городов" Алеко. Пушкин сам не раз указывал на лирический, почти автобиографический характер своих романтических героев.
  Внешние особенности южных поэм Пушкина также связаны с байроновской традицией: простой, неразвитый сюжет, малое количество действующих лиц (двое, трое), отрывочность и иногда нарочитая неясность изложения.
  Всегдашнее свойство пушкинского поэтического таланта-уменье зорко наблюдать действительность и стремление точными словами говорить о ней. В поэмах это сказалось в том, что, создавая романтические образы природы и людей, Пушкин не выдумывал их, не писал (как, например, Байрон о России или, позже, Рылеев о Сибири) о том, чего сам не видел, а всегда основывался на живых личных впечатлениях - Кавказа, Крыма, бессарабских степей.
  Поэмы Пушкина создали и надолго предопределили тип романтической поэмы в русской литературе. Они вызвали многочисленные подражания второстепенных поэтов, а также оказали сильное влияние на творчество таких поэтов, как Рылеев, Козлов, Баратынский и, наконец, Лермонтов.
  Помимо "Кавказского пленника", "Братьев-разбойников" и "Бахчисарайского фонтана", написанных до 1824 г. и вскоре напечатанных, Пушкин задумывал и другие романтические поэмы. "У меня в голове бродят еще поэмы", - писал он Дельвигу в марте 1821 г. В рукописях его остались наброски нескольких поэм, где Пушкин по-разному, с различными сюжетами и в различной национальной среде, думал разработать тот же "героический" или "преступный" романтический образ и показать его неминуемо трагическую судьбу (см. отрывки и планы поэм). Отрывок одной из таких поэм, где героем должен был стать атаман волжских разбойников, Пушкин напечатал под заглавием "Братья-разбойники". Сохранилось и начало большой романтической поэмы "Вадим".
  В эти же годы, может быть под влиянием громадного успеха "Руслана и Людмилы", Пушкин обдумывал и поэмы совершенно иного типа - волшебно-сказочные, с авантюрным сюжетом и историческими или мифологическими персонажами: о Бове-королевиче, о сыне Владимира Святого Мстиславе и его борьбе с черкесами, об Актеоне и Диане. Но эти замыслы, отвлекавшие поэта от основной его задачи - развития и углубления романтической тематики, - так и не были осуществлены им.
  Впрочем, весной 1821 г. Пушкин написал небольшую поэму "Гавриилиада", остроумную, блестящую антирелигиозную сатиру - отклик на усилившуюся политическую реакцию, окрашенную в эти годы мистикой и религиозным ханжеством.
  В 1823 г. Пушкин переживает сильнейший кризис своего романтического мировоззрения. Разочаровавшись в надежде на близкое осуществление победы революции сначала на Западе, а затем и в России, - а в этой победе Пушкин, полный "беспечной веры", был совершенно убежден, - он скоро разочаровался и во всех своих романтических идеалах - свободы, возвышенного героя, высокого назначения поэзии, романтической вечной любви. Он пишет в это время ряд мрачных, горьких стихотворений, изливая в них свою "желчь" и "цинизм" (по его выражению) - "Сеятель", "Демон", "Разговор книгопродавца с поэтом" (а немного позже - "Сцену из Фауста") и другие, оставшиеся в рукописи не оконченными. В этих стихах он подвергает горькому осмеянию все основные положения своего романтического мировоззрения.
  К числу подобных произведений относится и поэма "Цыганы", написанная в 1824 г. Ее содержание - критическое разоблачение романтического идеала свободы и романтического героя. Романтический герой Алеко, попавший в желанную для него обстановку полной свободы, возможности беспрепятственно делать все, что ему хочется, - обнаруживает свою подлинную сущность: он оказывается эгоистом и насильником. В "Цыганах" развенчивается и сам романтический идеал неограниченной свободы. Пушкин убедительно показывает, что полная свобода действий, отсутствие ограничений и обязательств в общественной жизни было бы осуществимо только для людей примитивных, праздных, ленивых, "робких и добрых душою", а в личной жизни, в любви она оказывается чисто животной страстью, не связанною ни с какими моральными переживаниями. Неумение выйти за пределы чисто романтического, субъективного взгляда на жизнь неминуемо приводит поэта к глубоко мрачному заключению о том, что счастие на земле невозможно "и от судеб защиты нет". "Цыганы" - поэма переломного, переходного периода - является в идейном и художественном отношении громадным шагом вперед по сравнению с предыдущими поэмами. Несмотря на вполне романтический характер и стиля ее, и экзотической обстановки, и героев, Пушкин здесь впервые применяет метод чисто реалистической проверки верности своих романтических идеалов. Он не подсказывает речей и действий своим персонажам, а просто помещает их в данную обстановку и прослеживает, как они проявляют себя в обстоятельствах, с которыми сталкиваются. В самом дело, Алеко, типичный романтический герой, хорошо знакомый нам по поэмам и лирике Пушкина начала 20-х гг., иначе и не мог поступить в том положении, в котором он оказался. Совершаемое им из ревности двойное убийство вполне соответствует его характеру и мировоззрению, раскрытым как в самой поэме, так и в других романтических произведениях той эпохи. С другой стороны, и Земфира, такая, какой она показана Пушкиным, так же не могла поступить иначе, не могла остаться верной Алеко навсегда - ведь она цыганка, дочь Мариулы, и ее история только повторяет - за исключением трагического финала - историю ее матери.
  Эта "объективная" позиция автора "Цыган" по отношению к действиям и чувствам его героев сказалась и в самой форме: большинство эпизодов поэмы дано в форме диалогов, в драматической форме, где отсутствует голос автора, а говорят и действуют сами персонажи.
  "Цыганы" - произведение, в котором глубже всего отразился кризис мировоззрения Пушкина-романтика; в то же время по методу разработки темы оно открывало новые пути в творчестве Пушкина - пути к реализму.
  Летой 1824 г. Пушкин был выслан из Одессы в Михайловское, без права выезда оттуда. Постоянное и близкое общение с крестьянами, с народом, видимо более всего другого содействовало преодолению тяжелого кризиса в мировоззрении поэта. Он убедился в несправедливости своих горьких упреков народу в нежелании бороться за свою свободу {2}, он понял, что "свобода" не есть какое-то
  отвлеченное
  морально-философское
  понятие,
  а конкретно-историческое, всегда связанное с общественной жизнью, и за такую свободу - политическую, экономическую - народ всегда неустанно боролся (постоянные крестьянские бунты против помещиков, не говоря уже о восстаниях Пугачева, Разина или эпохи "смутного времени"). Он должен был увидеть, что все его разочарования в прежних романтических идеалах - результат недостаточного знания самой действительности, ее объективных закономерностей и малого поэтического интереса к ней самой. В 1825 г. в творчестве Пушкина происходит крутой поворот. Окончательно порвав с романтизмом, Пушкин выходит из своего кризиса. Его поэзия приобретает ясный и в целом светлый, оптимистический характер. Прежняя задача его поэзии-выражение своих собственных чувств и страданий, поэтический отклик на несовершенства жизни, противоречащей субъективным, хотя и благородным требованиям романтика, воплощение романтических идеалов в образах необычного - экзотической, идеализированной природы и необыкновенных героев - заменяется новой. Пушкин сознательно делает свою поэзию средством познания отвергавшейся им прежде обычной действительности, стремится актом поэтического творчества проникнуть в нее, понять ее типичные явления, объективные закономерности. Стремление верно объяснить человеческую психологию неминуемо приводит его к изучению и художественному воплощению общественной жизни, к изображению в тех или иных сюжетных формах социальных конфликтов, отражением которых и является психология человека.
  То же стремление познать действительность, современность толкает его и к изучению прошлого, к воспроизведению важных моментов истории.
  В связи с этими новыми творческими задачами изменяется и характер изображаемых объектов у Пушкина, и самый стиль изображения: вместо экзотики, необычного - обыденная жизнь, природа, люди; вместо поэтически-возвышенного, отвлеченного, метафорического стиля - простой, близкий к разговорному, но тем не менее высокопоэтический стиль.
  Пушкин создает новое направление в литературе - реализм, сделавшийся позже (с 40-х гг.) ведущим направлением русской литературы.
  Основное, преимущественное воплощение этого нового, реалистического направления, этих новых задач верного познания действительности и ее законов Пушкин дает в это время не столько в поэмах, сколько в других жанрах: в драме ("Борис Годунов", "маленькие трагедии"), в прозаической повести ("Повести Белкина", "Капитанская дочка" и др.), в стихотворном романе - "Евгений Онегин". В этих жанрах Пушкину легче было осуществлять новые принципы и разрабатывать новые методы реалистического творчества.
  Своего рода манифестами этого нового направления в русской литературе были историческая народная трагедия "Борис Годунов" (1825) и центральные главы "Евгения Онегина" {3} (1825-1826).
  В это же время (в декабре 1825 г.) Пушкин написал и первую реалистическую поэму - шутливого, безоблачно-веселого "Графа Нулина". В нем на простой, почти анекдотический сюжет нанизано множество прекрасных, превращенных в подлинную поэзию картин, пейзажей, разговоров самого обыденного, "прозаического", бытового содержания. Здесь встречаются почти все те образы, которыми Пушкин в полусерьезной-полушутливой строфе из "Путешествия Онегина" характеризует свой новый реалистический стиль, в противоположность романтическим "грудам скал", "шуму моря", "пустыням", образу "гордой девы" {4}: здесь и косогор, и забор, и серенькие тучи на небе, и дождливая пора, и задний двор, и утки, и даже "хозяйка" (хотя и плохая) в качестве героини поэмы...
  Разгром декабрьского восстания 1825 г. и наступившая вслед за этим политическая и общественная реакция, временная остановка в развитии русского революционного движения изменили характер русской литературы: из нее на несколько лет ушла тема борьбы за свободу. Пушкин, возвращенный Николаем I из ссылки, получивший возможность общаться с друзьями, пользующийся громадной популярностью среди публики, тем не менее не чувствовал себя счастливым.
  Душная общественная атмосфера после разгрома декабристов, реакционные, трусливые, обывательские настроения, поддерживаемые новой реакционной журналистикой, воцарившиеся в обществе и заразившие многих из его друзей - все это вызывало временами у Пушкина приступы полного отчаяния, выразившиеся в таких стихах его, как "Дар напрасный, дар случайный, жизнь, зачем ты мне дана?" или "В степи мирской, печальной и безбрежной..." ("Последний ключ - холодный ключ забвенья, он слаще всех жар сердца утолит").
  Мысль о том, что смерть предпочтительней жизни, Пушкин думал положить в основу начатой им в 1826 г. мрачной поэмы о герое евангельской легенды - Агасфере ("Вечном Жиде"), наказанном за свое преступление перед богом бессмертием. Однако эти мрачные темы остались временным эпизодом в творчестве Пушкина. Он сумел преодолеть свое тяжелое настроение, и поэма об Агасфере была оставлена в самом начале.
  В эти годы общественного упадка творческая работа Пушкина не прекращается, но он разрабатывает в это время темы, непосредственно не связанные с темой освободительного движения. Предметом пристального внимания поэта становятся человеческая психика, характеры, "страсти", их влияние на душу человека (центральные главы "Евгения Онегина", "маленькие трагедии", наброски прозаических повестей).
  Среди произведений Пушкина 1826-1830 гг.,
  вдохновленных "психологической" темой, мы не находим ни одной поэмы. (Правда, в поэмах "Полтава" и "Тазит" разработка психологии героев занимает большое место, но не она является основной задачей этих чисто политических произведений.) Более подходящей формой для художественного анализа человеческой психологии были роман в стихах, драматический этюд, прозаический рассказ или повесть.
  В эти же годы Пушкин пишет и ряд крупных произведений политического содержания, но иного характера. В его творчестве этого времени находит свое воплощение тема русского государства, судьбы России в борьбе с Западом за свою самостоятельность - отзвук юношеских воспоминаний Пушкина о событиях 1812-1815 гг. Параллельно с этим он поэтически разрабатывает и важнейшую тему многонациональности русского государства, пишет об исторической закономерности объединения в одно государственное целое множества различных народов. В поэме "Полтава" эти темы развиваются на историческом материале борьбы России начала XVIII в. с сильнейшим тогда военным государством - Швецией. Здесь же Пушкин поэтически раскрывает свою оценку взаимоотношений России и Украины. В другой, неоконченной, поэме "Тазит", на основании впечатлений Пушкина от его второго кавказского путешествия (1829). и размышлений о сложности и трудности вопроса о прекращении вражды народов Кавказа с русскими, развивается та же национально-политическая тема.
  В 30-х гг. творчество Пушкина снова почти целиком посвящается разработке социальных вопросов. Народ, крепостное крестьянство, его жизнь, его поэзия, его борьба за свое освобождение - становится одной из основных тем Пушкина-художника и историка, каким он делается в эти годы. Жизнь крепостной деревни показывается в неоконченной "Истории села Горюхина", в "Дубровском"; в сказках и драме "Русалка" воспроизводятся и художественно обрабатываются мотивы народной поэзии. Борьбу крестьян против помещиков Пушкин показывает сначала в форме "разбоя" (в "Дубровском"), причем это уже не романтические "братья-разбойники", а живые, реальные типы крестьян и дворовых. Настоящей крестьянской войне, "пугачевщине" Пушкин посвящает два больших произведения - повесть "Капитанская дочка" и историческое исследование "История Пугачева". Народное восстание против феодалов-рыцарей и участие в нем представителей класса буржуазии составляют тому неоконченной драмы "Сцены из рыцарских времен".

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 357 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа