Главная » Книги

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин, Страница 7

Пушкин Александр Сергеевич - Евгений Онегин


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

>   Я знаю: нежного Парни
  
  
   Перо не в моде в наши дни.
  
  
  
  
   XXX
  
  
   Певец Пиров и грусти томной {22},
  
  
   Когда б еще ты был со мной,
  
  
   Я стал бы просьбою нескромной
  
  
   Тебя тревожить, милый мой:
  
  
   Чтоб на волшебные напевы
  
  
   Переложил ты страстной девы
  
  
   Иноплеменные слова.
  
  
   Где ты? приди: свои права
  
  
   Передаю тебе с поклоном...
  
  
   Но посреди печальных скал,
  
  
   Отвыкнув сердцем от похвал,
  
  
   Один, под финским небосклоном,
  
  
   Он бродит, и душа его
  
  
   Не слышит горя моего.
  
  
  
  
   XXXI
  
  
   Письмо Татьяны предо мною;
  
  
   Его я свято берегу,
  
  
   Читаю с тайною тоскою
  
  
   И начитаться не могу.
  
  
   Кто ей внушал и эту нежность,
  
  
   И слов любезную небрежность?
  
  
   Кто ей внушал умильный вздор,
  
  
   Безумный сердца разговор,
  
  
   И увлекательный и вредный?
  
  
   Я не могу понять. Но вот
  
  
   Неполный, слабый перевод,
  
  
   С живой картины список бледный
  
  
   Или разыгранный Фрейшиц
  
  
   Перстами робких учениц:
  
  
  
  Письмо Татьяны к Онегину
  
  
   Я к вам пишу - чего же боле?
  
  
   Что я могу еще сказать?
  
  
   Теперь, я знаю, в вашей воле
  
  
   Меня презреньем наказать.
  
  
   Но вы, к моей несчастной доле
  
  
   Хоть каплю жалости храня,
  
  
   Вы не оставите меня.
  
  
   Сначала я молчать хотела;
  
  
   Поверьте: моего стыда
  
  
   Вы не узнали б никогда,
  
  
   Когда б надежду я имела
  
  
   Хоть редко, хоть в неделю раз
  
  
   В деревне нашей видеть вас,
  
  
   Чтоб только слышать ваши речи,
  
  
   Вам слово молвить, и потом
  
  
   Все думать, думать об одном
  
  
   И день и ночь до новой встречи.
  
  
   Но, говорят, вы нелюдим;
  
  
   В глуши, в деревне все вам скучно,
  
  
   А мы... ничем мы не блестим,
  
  
   Хоть вам и рады простодушно.
  
  
   Зачем вы посетили нас?
  
  
   В глуши забытого селенья
  
  
   Я никогда не знала б вас,
  
  
   Не знала б горького мученья.
  
  
   Души неопытной волненья
  
  
   Смирив со временем (как знать?),
  
  
   По сердцу я нашла бы друга,
  
  
   Была бы верная супруга
  
  
   И добродетельная мать.
  
  
   Другой!.. Нет, никому на свете
  
  
   Не отдала бы сердца я!
  
  
   То в вышнем суждено совете...
  
  
   То воля неба: я твоя;
  
  
   Вся жизнь моя была залогом
  
  
   Свиданья верного с тобой;
  
  
   Я знаю, ты мне послан богом,
  
  
   До гроба ты хранитель мой...
  
  
   Ты в сновиденьях мне являлся
  
  
   Незримый, ты мне был уж мил,
  
  
   Твой чудный взгляд меня томил,
  
  
   В душе твой голос раздавался
  
  
   Давно... нет, это был не сон!
  
  
   Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
  
  
   Вся обомлела, запылала
  
  
   И в мыслях молвила: вот он!
  
  
   Не правда ль? я тебя слыхала:
  
  
   Ты говорил со мной в тиши,
  
  
   Когда я бедным помогала
  
  
   Или молитвой услаждала
  
  
   Тоску волнуемой души?
  
  
   И в это самое мгновенье
  
  
   Не ты ли, милое виденье,
  
  
   В прозрачной темноте мелькнул,
  
  
   Приникнул тихо к изголовью?
  
  
   Не ты ль, с отрадой и любовью,
  
  
   Слова надежды мне шепнул?
  
  
   Кто ты, мой ангел ли хранитель,
  
  
   Или коварный искуситель:
  
  
   Мои сомненья разреши.
  
  
   Быть может, это все пустое,
  
  
   Обман неопытной души!
  
  
   И суждено совсем иное...
  
  
   Но так и быть! Судьбу мою
  
  
   Отныне я тебе вручаю,
  
  
   Перед тобою слезы лью,
  
  
   Твоей защиты умоляю...
  
  
   Вообрази: я здесь одна,
  
  
   Никто меня не понимает,
  
  
   Рассудок мой изнемогает,
  
  
   И молча гибнуть я должна.
  
  
   Я жду тебя: единым взором
  
  
   Надежды сердца оживи
  
  
   Иль сон тяжелый перерви,
  
  
   Увы, заслуженным укором!
  
  
   Кончаю! Страшно перечесть...
  
  
   Стыдом и страхом замираю...
  
  
   Но мне порукой ваша честь,
  
  
   И смело ей себя вверяю...
  
  
  
  
   XXXII
  
  
   Татьяна то вздохнет, то охнет;
  
  
   Письмо дрожит в ее руке;
  
  
   Облатка розовая сохнет
  
  
   На воспаленном языке.
  
  
   К плечу головушкой склонилась,
  
  
   Сорочка легкая спустилась
  
  
   С ее прелестного плеча...
  
  
   Но вот уж лунного луча
  
  
   Сиянье гаснет. Там долина
  
  
   Сквозь пар яснеет. Там поток
  
  
   Засеребрился; там рожок
  
  
   Пастуший будит селянина.
  
  
   Вот утро: встали все давно,
  
  
   Моей Татьяне все равно.
  
  
  
  
   XXXIII
  
  
   Она зари не замечает,
  
  
   Сидит с поникшею главой
  
  
   И на письмо не напирает
  
  
   Своей печати вырезной.
  
  
   Но, дверь тихонько отпирая,
  
  
   Уж ей Филипьевна седая
  
  
   Приносит на подносе чай.
  
  
   "Пора, дитя мое, вставай:
  
  
   Да ты, красавица, готова!
  
  
   О пташка ранняя моя!
  
  
   Вечор уж как боялась я!
  
  
   Да, слава богу, ты здорова!
  
  
   Тоски ночной и следу нет,
  
  
   Лицо твое как маков цвет".
  
  
  
  
   XXXIV
  
  
   - Ах! няня, сделай одолженье. -
  
  
   "Изволь, родная, прикажи".
  
  
   - Не думай... право... подозренье...
  
  
   Но видишь... ах! не откажи. -
  
  
   "Мой друг, вот бог тебе порука".
  
  
   - Итак, пошли тихонько внука
  
  
   С запиской этой к О... к тому...
  
  
   К соседу... да велеть ему,
  
  
   Чтоб он не говорил ни слова,
  
  
   Чтоб он не называл меня... -
  
  
   "Кому же, милая моя?
  
  
   Я нынче стала бестолкова.
  
  
   Кругом соседей много есть;
  
  
   Куда мне их и перечесть".
  
  
  
  
   XXXV
  
  
   - Как недогадлива ты, няня! -
  
  
   "Сердечный друг, уж я стара,
  
  
   Стара; тупеет разум, Таня;
  
  
   А то, бывало, я востра,
  
  
   Бывало, слово барской воли..."
  
  
   - Ах, няня, няня! до того ли?
  
  
   Что нужды мне в твоем уме?
  
  
   Ты видишь, дело о письме
  
  
   К Онегину. - "Ну, дело, дело.
  
  
   Не гневайся, душа моя,
  
  
   Ты знаешь, непонятна я...
  
  
   Да что ж ты снова побледнела?"
  
  
   - Так, няня, право ничего.
  
  
   Пошли же внука своего.
  
  
  
  
   XXXVI
  
  
   Но день протек, и нет ответа.
  
  
   Другой настал: все нет как нет.
  
  
   Бледна, как тень, с утра одета,
  
  
   Татьяна ждет: когда ж ответ?
  
  
   Приехал Ольгин обожатель.
  
  
   "Скажите: где же ваш приятель? -
  
  
   Ему вопрос хозяйки был. -
  
  
   Он что-то нас совсем забыл".
  
  
   Татьяна, вспыхнув, задрожала.
  
  
   - Сегодня быть он обещал, -
  
  
   Старушке Ленский отвечал, -
  
  
   Да, видно, почта задержала. -
  
  
   Татьяна потупила взор,
  
  
   Как будто слыша злой укор.
  
  
  
  
   XXXVII
  
  
   Смеркалось; на столе, блистая,
  
  
   Шипел вечерний самовар,
  
  
   Китайский чайник нагревая;
  
  
   Под ним клубился легкий пар.
  
  
   Разлитый Ольгиной рукою,
  
  
   По чашкам темною струею
  
  
   Уже душистый чай бежал,
  
  
   И сливки мальчик подавал;
  
  
   Татьяна пред окном стояла,
  
  
   На стекла хладные дыша,
  
  
   Задумавшись, моя душа,
  
  
   Прелестным пальчиком писала
  
  
   На отуманенном стекле
  
  
   Заветный вензель О да Е.
  
  
  
  
  XXXVIII
  
  
   И между тем душа в ней ныла,
  
  
   И слез был полон томный взор.
  
  
   Вдруг топот!.. кровь ее застыла.
  
  
   Вот ближе! скачут... и на двор
  
  
   Евгений! "Ах!" - и легче тени
  
  
   Татьяна прыг в другие сени,
  
  
   С крыльца на двор, и прямо в сад,
  
  
   Летит, летит; взглянуть назад
  
  
   Не смеет; мигом обежала
  
  
   Куртины, мостики, лужок,
  
  
   Аллею к озеру, лесок,
  
  
   Кусты сирен переломала,
  
  
   По цветникам летя к ручью.
  
  
   И, задыхаясь, на скамью
  
  
  
  
   XXXIX
  
  
   Упала...
  
  
  
  "Здесь он! здесь Евгений!
  
  
   О боже! что подумал он!"
  
  
   В ней сердце, полное мучений,
  
  
   Хранит надежды темный сон;
  
  
   Она дрожит и жаром пышет,
  
  
   И ждет: нейдет ли? Но не слышит.
  
  
   В саду служанки, на грядах,
  
  
   Сбирали ягоду в кустах
  
  
   И хором по наказу пели
  
  
   (Наказ, основанный на том,
  
  
   Чтоб барской ягоды тайком
  
  
   Уста лукавые не ели
  
  
   И пеньем были заняты:
  
  
   Затея сельской остроты!)
  
  
  
   Песня девушек
  
  
  
  Девицы, красавицы,
  
  
  
  Душеньки, подруженьки,
  
  
  
  Разыграйтесь девицы,
  
  
  
  Разгуляйтесь, милые!
  
  
  
  Затяните песенку,
  
  
  
  Песенку заветную,
  
  
  
  Заманите молодца
  
  
  
  К хороводу нашему,
  
  
  
  Как заманим молодца,
  
  
  
  Как завидим издали,
  
  
  
  Разбежимтесь, милые,
  
  
  
  Закидаем вишеньем,
  
  
  
  Вишеньем, малиною,
  
  
  
  Красною смородиной.
  
  
  
  Не ходи подслушивать
  
  
  
  Песенки заветные,
  
  
  
  Не ходи подсматривать
  
  
  
  Игры наши девичьи.
  
  
  
  
   ХL
  
  
   Они поют, и, с небреженьем
  
  
   Внимая звонкий голос их,
  
  
   Ждала Татьяна с нетерпеньем,
  
  
   Чтоб трепет сердца в ней затих,
  
  
   Чтобы прошло ланит пыланье.
  
  
   Но в персях то же трепетанье,
  
  
   И не проходит жар ланит,
  
  
   Но ярче, ярче лишь горит...
  
  
   Так бедный мотылек и блещет
  
  
   И бьется радужным крылом,
  
  
   Плененный школьным шалуном;
  
  
   Так зайчик в озими трепещет,
  
  
   Увидя вдруг издалека
  
  
   В кусты припадшего стрелка.
  
  
  
  
   ХLI
  
  
   Но наконец она вздохнула
  
  
   И встала со скамьи своей;
  
  
   Пошла, но только повернула
  
  
   В аллею, прямо перед ней,
  
  
   Блистая взорами, Евгений
  
  
   Стоит подобно грозной тени,
  
  
   И, как огнем обожжена,
  
  
   Остановилася она.
  
  
   Но следствия нежданной встречи
  
  
   Сегодня, милые друзья,
  
  
   Пересказать не в силах я;
  
  
   Мне должно после долгой речи
  
  
   И погулять и отдохнуть:
  
  
   Докончу после как-нибудь.
  
  
  
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  
  
  
   La morale est dans la nature des choses.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Necker.
  
  
  
  I. II. III. IV. V. VI.
  
  
  
  
   VII
  
  
   Чем меньше женщину мы любим,
  
  
   Тем легче нравимся мы ей
  
  
   И тем ее вернее губим
  
  
   Средь обольстительных сетей.
  
  
   Разврат, бывало, хладнокровный
  
  
   Наукой славился любовной,
  
  
   Сам о себе везде трубя
  
  
   И наслаждаясь не любя.
  
  
   Но эта важная забава
  
  
   Достойна старых обезьян
  
  
   Хваленых дедовских времян:
  
  
   Ловласов обветшала слава
  
  
   Со славой красных каблуков
  
  
   И величавых париков.
  
  
  
  
   VIII
  
  
   Кому не скучно лицемерить,
  
  
   Различно повторять одно,
  
  
   Стараться важно в том уверить,
  
  
   В чем все уверены давно,
  
  
   Все те же слышать возраженья,
  
  
   Уничтожать предрассужденья,
  
  
   Которых не было и нет
  
  
   У девочки в тринадцать лет!
  
  
   Кого не утомят угрозы,
  
  
   Моленья, клятвы, мнимый страх,
  
  
   Записки на шести листах,
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 220 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа