Главная » Книги

Полонский Яков Петрович - Стихотворения, Страница 12

Полонский Яков Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

justify">   Но ты ли одна пострадала?!."
  
  
  И злятся, что я так скупа на слова,
  
  
   Внимая речам безучастным,
  
  
  Глаза мои сухи, в огне голова,
  
  
   Все небо мне кажется красным:
  
  
  Как будто сады, минарет и дома
  
  
   В кровавом стоят освещенье...
  
  
  В глазах ли обман, иль схожу я с ума,
  
  
   Иль это предчувствие мщенья!
  
  
  Навеки тот душу отравит свою
  
  
   Стыдом или жаждою битвы,
  
  
  Кто в страшную душу заглянет мою
  
  
   В часы безнадежной молитвы.
  
  
  Прийди же, спаситель! - бери города,
  
  
   Где слышится крик муэзина,
  
  
  И пусть в их дыму я задохнусь тогда
  
  
   В надежде на божьего сына!..
  
  
  1876
  
  
  
   СТАРАЯ НЯНЯ
  
  
  
  Ты девчонкой крепостной
  
  
  
  По дороге столбовой
  
  
   К нам с обозом дотащилася;
  
  
   Долго плакала, дичилася,
  
  
  
  Непричесанная,
  
  
  
  Неотесанная...
  
  
  
  Чуть я начал подрастать,
  
  
  
  Стали няню выбирать, -
  
  
   И тебя ко мне приставили,
  
  
   И обули, и наставили,
  
  
  
  Чтоб не важничала,
  
  
  
  Не проказничала.
  
  
  
  Славной няней ты была,
  
  
  
  Скоро в роль свою вошла:
  
  
   Теребила меня за ворот,
  
  
   Да гулять водила за город...
  
  
  
  С горок скатывалась,
  
  
  
  В рожь запрятывалась...
  
  
  
  Иль, раздевшись на песке,
  
  
  
  Ты плескалась в ручейке,
  
  
   Выжимала свои косынки;
  
  
   А кругом шумели сосенки,
  
  
  
  Птички радовались...
  
  
  
  Мы оглядывались...
  
  
  
  Вот пришла зимы пора;
  
  
  
  Дальше нашего двора
  
  
   Не пускала нас с салазками.
  
  
   Ты меня, не муча ласками,
  
  
  
  То закутывала,
  
  
  
  То раскутывала.
  
  
  
  Раз, я помню, при огне
  
  
  
  Ты чулки вязала мне
  
  
   (Или платье свое штопала?),
  
  
   К нам метель в окошко хлопала,
  
  
  
  Песнь затягивала -
  
  
  
  Сердце вздрагивало...
  
  
  
  Ты ж другую песню мне
  
  
  
  Напевала при огне:
  
  
   "Ай, кипят котлы кипучие!.."
  
  
   Помню, сказки я певучие,
  
  
  
  Сказки всяческие -
  
  
  
  Не ребяческие...
  
  
  
  И, побитая не раз,
  
  
  
  Ты любила, рассердясь,
  
  
   Потихоньку мне отплачивать -
  
  
   Меня больно поколачивать;
  
  
  
  Я не жаловался,
  
  
  
  Отбояривался.
  
  
  
  А как в школу поступил,
  
  
  
  Я читать тебя, учил:
  
  
   Ты за мной твердила "Верую"...
  
  
   И потом молилась с верою,
  
  
  
  С воздыханиями,
  
  
  
  С причитаниями.
  
  
  
  По ночам на образа
  
  
  
  Возводила ты глаза,
  
  
   Озаренные лампадкою;
  
  
   И когда с мечтою сладкою
  
  
  
  Сон мой спутывался,
  
  
  
  Я закутывался...
  
  
  
  Но пришли твои года...
  
  
  
  Подросла ты - и тогда,
  
  
   Знать, тебя цыганка сглазила:
  
  
   Из окна ты ночью лазила,
  
  
  
  Вся трепещущая,
  
  
  
  С кем-то шепчущая...
  
  
  
  Друг любил тебя шутя,
  
  
  
  И поблекнув, не цветя,
  
  
   Перестала ты пошаливать:
  
  
   Начала свой грех замаливать;
  
  
  
  Много маялася,
  
  
  
  Мне же каялася!
  
  
   . . . . . . . . . . . . .
  
  
  
  Через тридцать лет домой
  
  
  
  Я вернулся и слепой
  
  
   Уж застал тебя старушкою,
  
  
   В темной кухне, с чайной кружкою -
  
  
  
  Ты догадывалась...
  
  
  
  Слезно радовалась.
  
  
  
  И когда я лег вздремнуть,
  
  
  
  Ты пришла меня разуть,
  
  
   Как дитя свое любимое -
  
  
   Старика, в гнездо родимое
  
  
  
  Воротившегося,
  
  
  
  Истомившегося.
  
  
  
  Я измучен был, а ты
  
  
  
  Прожила без суеты
  
  
   И мятежных дум не ведала,
  
  
   Капли яду не отведала -
  
  
  
  Яду мающихся,
  
  
  
  Сомневающихся.
  
  
  
  И напомнила Христа
  
  
  
  Ты страдальцу без креста,
  
  
   Гражданину, сыну времени,
  
  
   Посреди родного племени
  
  
  
  Прозябающему,
  
  
  
  Изнывающему.
  
  
  
  Бог с тобой! я жизнь мою
  
  
  
  Не сменяю на твою...
  
  
   Но ты мне близка, безродная,
  
  
   В самом рабстве благородная,
  
  
  
  Не оплаченная
  
  
  
  И утраченная.
  
  
   1876(?)
  
  
  
   И. С. ТУРГЕНЕВУ
  
  
  
  
  Благословенный край - пленительный предел!
  
  
  
  
  Там лавры зыблются...
  
  
  
  
  
  
  
  
   А. Пушкин
  
  
  
  
  
   Невесела ты, родная картина!..
  
  
  
  
  
  
  
  
   Н. Некрасов
  
  
   Туда, в Париж, где я когда-то
  
  
   Впервые, искренне и свято,
  
  
   Любим был женскою душой...
  
  
   Туда, где ныне образ твой.
  
  
   Еще живой, мне свят и дорог,
  
  
   Не раз стремился я мечтой
  
  
   Подслушать милой тени шорох,
  
  
   Поймать хоть призрака черты...
  
  
   Увы! поклонник красоты -
  
  
   Я ей страдальческую службу
  
  
   Давно усердно отслужил
  
  
   И прозаическую дружбу
  
  
   В своей душе благословил.
  
  
   Но где друзья? - друзей немного...
  
  
   Я их не вижу по годам;
  
  
   Подчас глуха моя дорога...
  
  
   В разброде мы: я - здесь, ты - там.
  
  
   Донашивать свои седины
  
  
   Нам порознь суждено судьбой!..
  
  
   Тебе - в объятиях чужбины,
  
  
   Мне - в кандалах нужды родной.
  
  
   Устал я - лег - почти что болен,
  
  
   Своей работой недоволен;
  
  
   Не бросить ли? не сжечь ли? - Нет!
  
  
   В моем уединеньи скучном,
  
  
   Замкнувшись в тесный кабинет,
  
  
   Не чужд я мысли о насущном,
  
  
   Забот и будничных сует...
  
  
   Устал я... разшышлять нет мочи, -
  
  
   Не сплю... погас огарок мой...
  
  
   В окно глядит и лезет в очи
  
  
   Сырая мгла плаксивой ночи...
  
  
   Осенней вьюги слышен вой...
  
  
   И вот разнузданной мечтой
  
  
   Я мчусь в Париж, туда, где свято
  
  
   Впервые я любил когда-то
  
  
   И был блажен - в последний раз!..
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   Вот позднего досуга час...
  
  
   Париж недавно отобедал,
  
  
   Он все, что мог, изжил, изведал,
  
  
   И жаждет ночи...
  
  
  
  
  
  Чердаков
  
  
   Окошки - гнезда бедняков -
  
  
   Ушли под тучи в мрак печальный:
  
  
   Там голод, замыслы, нахальной
  
  
   Нужды запросы - бой с нуждой,
  
  
   Или при лампе трудовой
  
  
   Мечты о жизни идеальной...
  
  
   Зато внизу - Париж иной,
  
  
   Картинный, бронзовый, зеркальный;
  
  
   Сверкают тысячи огней -
  
  
   Гул катится по всем бульварам,
  
  
   Толпа снует... Любуйся даром,
  
  
   Дивись на роскошь богачей;
  
  
   Вздохнув о юности своей,
  
  
   Давай простор влюбленным парам...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   Вот дом - громада. Из сеней
  
  
   На тротуар и мостовую
  
  
   Ложится просвет полосой;
  
  
   Из-под балкона, головой
  
  
   Курчавясь, кажут грудь нагую
  
  
   Шесть статуй - шесть кариатид;
  
  
   Свет газовых рожков скользит
  
  
   Кой-где по мрамору их тела;
  
  
   Полураскрыв уста, оне
  
  
   Прижались к каменной стене,
  
  
   И никому до них нет дела...
  
  
   Вот - лестница осаждена...
  
  
   Идут, сгибаются колена,
  
  
   Ступенек не видать - одна
  
  
   С площадки мраморной видна
  
  
   Тебе знакомая арена:
  
  
   Звездятся люстры; их кайма
  
  
   Из хрусталей, как бахрома
  
  
   Из радужных огней, сверкает;
  
  
   Раздвинув занавес, ведет
  
  
   В громадный зал широкий вход,
  
  
   И тесную толпу стесняет.
  
  
   Толпа рассыпалась - и вот
  
  
   Шуршит атлас, пестрят наряды,
  
  
   Круглятся плечи бледных дам -
  
  
   Затылки - профили - а там,
  
  
   Из-за высокой балюстрады,
  
  
   Уже виднеются певцы,
  
  
   Артисты-гении, певицы,
  
  
   Которым пышные столицы
  
  
   Несут алмазы и венцы.
  
  
   И ты в толпе - уж за рядами
  
  
   Кудрей и лысин мне видна
  
  
   Твоя густая седина;
  
  
   Ты искоса повел глазами -
  
  
   Быть узнанным тщеславный страх
  
  
   Читаю я в твоих глазах...
  
  
   От русских барынь, от туристов,
  
  
   От доморощенных артистов
  
  
   Еще хранит тебя судьба...
  
  
   Но - чу! гремят рукоплесканья,
  
  
   Ты дрогнул - жадное вниманье
  
  
   Приподнимает складки лба;
  
  
   (Как будто что тебя толкнуло!)
  
  
   Ты тяжело привстал со стула,
  
  
   В перчатке сжатою рукой
  
  
   Прижал к глазам лорнет двойной
  
  
   И побледнел:
  
  
  
  
   _Она_ выходит...
  
  
   Уже вдали, как эхо, бродит
  
  
   Последних плесков гул, и - вот
  
  
   Хор по струнам смычками водит -
  
  
   Она вошла - она поет.
  
  
   О, это вкрадчивое пенье!
  
  
   В нем пламя скрыто - нет спасенья!
  
  
   Восторг, похожий на испуг,
  
  
   Уже захватывает дух -
  
  
   Опять весь зал гремит и плещет...
  
  
   Ты замер... Сладко замирать,
  
  
   Когда, как бы ожив, опять
  
  
   Пришла любовь с тобой страдать -
  
  
   И на груди твоей трепещет...
  
  
   Ты молча голову склонил,
  
  
   Как юноша, лишенный сил
  
  
   Перед разлукой...
  
  
  
  
  
  Но - быть может -
  
  
   (Кто знает?!) грустною мечтой
  
  
   Перелетел ты в край родной,
  
  
   Туда, где все тебя тревожит,
  
  
   И слава, и судьба друзей,
  
  
   И тот народ, что от цепей
  
  
   Страдал и - без цепей страдает...
  
  
   Повеся нос, потупя взор,
  
  
   Быть может, слышишь ты - качает
  
  
   Свои вершины темный бор -
  
  
   Несутся крики - кто-то скачет -
  
  
   А там, в глуши, стучит топор -
  
  
   А там, в избе, ребенок плачет...
  
  
   Быть может, вдруг перед тобой
  
  
   Возникла тусклая картина -
  
  
   Необозримая равнина,
  
  
   Застывшая во мгле ночной.
  
  
   Как бледно-озаренный рой
  
  
   Бесов, над снежной пеленой
  
  
   Несется вьюга; - коченеет,
  
  
   Теряясь в непроглядной мгле,
  
  
   Блуждающий обоз... Чернеет,
  
  
   Как призрак, в нищенском селе
  
  
   Пустая церковь; тускло рдеет
  
  
   Окно с затычкой - пар валит
  
  
   Из кабака; из-под дерюги
  
  
   Мужик вздыхает: "Вот-те на!"
  
  
   Иль "караул!" хрипит со сна,
  
  
   Под музыку крещенской вьюги.
  
  
   Быть может, видишь ты свой дом,
  
  
   Забитый ставнями кругом, -
  
  
   Гнилой забор - оранжерею -
  
  
   И ту заглохшую аллею,
  
  
   С неподметенною листвой,
  
  
   Где пахнет детской стариной
  
  
   И где теперь еще, быть может,
  
  
   Когда луна светла, как день,
  
  
   Блуждает молодая тень -
  
  
   Тот бледный призрак, что тревожит
  
  
   Сердца, когда поет она
  
  
   Перед толпой, окружена
  
  
   Лучами славы...
  
  
   1877
  
  
  
  ПОД КРАСНЫМ КРЕСТОМ
  
  
  
  
   Посв. памяти баронессы Ю. П. Вревской
  
   Семь дней, семь ночей я дрался на Балканах,
  
   Без памяти поднят был с мерзлой земли;
  
   И долго, в шинели изорванной, в ранах,
  
   Меня на скрипучей телеге везли;
  
   Над нами кружились орлы, - ветер стонам
  
   Внимал, да в ту ночь, как по мокрым понтонам
  
   Стучали копыта измученных кляч,
  
   В плесканьях Думая мне слышался плач.
  
   И

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 249 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа