Главная » Книги

Одоевский Александр Иванович - Полное собрание стихотворений, Страница 6

Одоевский Александр Иванович - Полное собрание стихотворений


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

nbsp; 
   Ты мертвою, как раб, окован тишиной.
  
   Твой необъятный труп лежит передо мною.
  
   Но время мертвого покоя протекло,
  
   И вновь усмешкою зазыблилось чело,
  
  
  Блеснуло жизненной красою.
  
  
   Заколебались небеса.
  
  
   За полосою полоса
  
  
   По морю быстро пробежала
  
   И влагу сонную широко взволновала.
  
  
   Повеял дух вечерних стран,
  
  
   Вольнее дышит океан,
  
  
   Что миг растет его дыханье.
  
   И беспредельного объяло волнованье.
  
  
  Отяжелел темнеющий обзор,
  
  
   Весь опоясался грядами,
  
  
   И мрачных волн, летучих гор
  
  
   Неперерывными хребтами
  
  
   Покрылось море; молний луч
  
  
   Над океаном зазмеился,
  
  
   Он кровью облил лоно туч
  
  
   И в грудах бездны отразился.
  
  
  За блеском блеск кровавый, горы вод
  
  
   Бегут, горят в крови текучей.
  
  
   Грохочет небо; гулкий свод
  
  
   Повис над морем черной тучей.
  
  
   То вспыхнет влага вся огнем,
  
  
   Вся дикой жизнию заблещет,
  
  
   То, как живая под ножом,
  
  
   Она и стонет и трепещет.
  
  
  На бурный ветер ветер набежал.
  
  
  Из рук его он вырвал грозный вал
  
  
  И зашумел победными крылами.
  
  
  Боренье бурь завыло над водами.
  
  
  Не устают воздушные борцы.
  
  
  Смешались! В чудной пляске мир кружится,
  
  
  И океан бежит во все концы,
  
  
  По воле их и мечется и мчится.
  
   Замолкните, ветры! борец не по вас
  
   Зовет вас на битву. Он издал свой глас.
  
   Он встанет, и небо наполнит собою,
  
   И море утопчет воздушной стопою.
  
  
   На крыльях бежит ураган.
  
  
   От страха затих Океан,
  
  
   Дрожит пред лицом Великана.
  
  
   Могучий все бури пожрал,
  
  
   И крепкой стопой утоптал
  
  
   Седые валы океана.
  
  
   Замолк. Настала тишина.
  
  
   Чернеет небо над водою,
  
  
   И за ленивою волною
  
  
   С любовью ластится волна.
  
   Сверкая, пенится безбрежная пучина,
  
   Вокруг пустынных скал бездонная шумит.
  
   И там, на теме их, могильный крест стоит.
  
   Там смолкнул бурный глас иного Исполина.
  
  
  Могучий дух все бури укротил,
  
   Когда явился он в пылу грозы кровавой.
  
   Едва дохнул на мир, и громоносной славой
  
  
   Свободы голос заглушил.
  
   Втоптал [он в прах] главы нестройного народа,
  
   И в тучах и громах по миру полетел,
  
   И замерла пред ним бессмертная свобода,
  
  
   И целый мир оцепенел.
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  [Я слышу войск бесчисленный (?)] восторг,
  
  
  Победы радостные клики.
  
  
  Цари! пред вами пал Великий.
  
   Но кто из рук его вселенную исторг?
  
   Он [нрзб.] крепкий дух; но молненное тело
  
   На дальнем Севере во льдах оцепенело.
  
  
  Он пал, вздохнул и снова поднял стан,
  
  
  Но высохла навек руки могучей сила.
  
  
  Вокруг высоких скал бушует океан,
  
  
  На теме вырыта пустынная могила.
  
  
  Глубокая настала тишина
  
   В странах, усеянных могильными холмами.
  
   Как благодатна брань! Всемирная война
  
  
  Связала мир - сдружила племена,
  
  
  Сроднила их под бранными шатрами.
  
  
   Напрасно павший вождь царей
  
  
   Для мира вынес гром цепей
  
  
   Из бурь народного броженья.
  
  
  Он своего не понял назначенья
  
   И власть гранитную воздвигнул на песке.
  
  
   Весь мир хотел он сжать в руке,
  
   Но узами любви соединил народы,
  
   И, увлекаемый таинственной судьбой,
  
   Невольно вытоптал кровавою стопой
  
   Высокий, тайный путь для будущей свободы.
  
  
  Его уж нет. Костями бранных сил
  
  
   Цари поля его покрыли,
  
  
   И ружей блеск сквозь тучи пыли
  
  
  Обратный путь в отчизну осветил!..
  
   Во все концы летучий прах клубится;
  
   Серея, тянутся сухие облака.
  
   Теперь под ними войск широкая река,
  
  
  И бесконечно серебрится.
  
   1831 (?)
  
  
  
   ВЕНЕРА НЕБЕСНАЯ
  
  
  Клубится чернь: восторгом безотчетным
  
  
  Пылает взор бесчисленных очей;
  
  
  Проходит гул за гулом мимолетным;
  
  
  Нестройное слияние речей
  
  
  Растет; но вновь восторг оцепенелый
  
  
  Сомкнул толпы шумливые уста...
  
  
  Не мрамор, нет! не камень ярко-белый,
  
  
  Не хладная богини красота
  
  
  Иссечена ваятеля рукою;
  
  
  Но роскошь неги, жизни полнота; -
  
  
  И что ни взгляд, то новая черта,
  
  
  Скользя из глаз округлостью живою,
  
  
  Сквозь нежный мрамор дышит пред толпою.
  
  
  Все жаждали очами осязать
  
  
  Сей чудный образ, созданный искусством,
  
  
  И с трепетным благоговейным чувством
  
  
  Подножие дыханьем лобызать.
  
  
  Казалось им: из волн, пред их очами,
  
  
  Всплывает Дионеи влажный стан
  
  
  И вкруг нее сам старец-Океан
  
  
  Еще шумит влюбленными волнами...
  
  
  Сглянулись в упоеньи: каждый взгляд
  
  
  Искал в толпе живого соучастья;
  
  
  Но кто средь них? Чьи очи не горят,
  
  
  Не тают в светлой влаге сладострастья?
  
  
  Его чело, его покойный взор
  
  
  Смутили чернь, и шепотом укор
  
  
  Пронесся - будто листьев трепетанье.
  
  
  "Он каменный!" - промолвил кто-то. "Нет,
  
  
  Завистник он!" - воскликнули в ответ,
  
  
  И вспыхнула гроза; негодованье,
  
  
  Шумя, волнует площадь; вкруг него
  
  
  Толпятся всё теснее и теснее...
  
  
  "Кто звал тебя на наше празднество?" -
  
  
  Гремела чернь. "Он пятна в Дионее
  
  
  Нашел!" - "Ты богохульник!" - "Пусть резец
  
  
  Возьмет он: он - ваятель!" - "Я - поэт".
  
  
  И в руки взял он лиру золотую,
  
  
  Взглянул с улыбкой ясной, и слегка
  
  
  До звонких струн дотронулась рука;
  
  
  Он начал песнь младенчески простую:
  
  
   "Легкие хоры пленительных дев
  
  
   Тихо плясали под говор Пелея;
  
  
   Негу движений я в лиру вдыхал,
  
  
   Сладостно пел Дионею.
  
  
   В образ небесный земные красы
  
  
   Слил я, как звуки в созвучное пенье;
  
  
   Создал я образ, и верил в него, -
  
  
   Верил в мою Дионею.
  
  
   Хоры сокрылись. Царица ночей,
  
  
   Цинтия томно на небо всходила;
  
  
   К лире склонясь, я забылся... но вдруг
  
  
   Замерло сердце: явилась
  
  
   Дочь океана! Над солнцем Олимп
  
  
   Светит без тени; так в неге Олимпа,
  
  
   В светлой любви без земного огня
  
  
   Таяли очи небесной.
  
  
   Сон ли я видел? Нет, образ живой;
  
  
   Долго следил я эфирную поступь,
  
  
   Взор лучезарный мне в душу запал,
  
  
   С ним - и мученье и сладость.
  
  
   Нет, я не в силах для бренных очей
  
  
   Тканью прозрачной облечь неземную;
  
  
   Голос немеет в устах... но я весь
  
  
   Полон Венеры небесной".
  
  
  1831 или 1832 (?)
  
  
  
  
  ДВА ДУХА
  
  
  Стоит престол на крыльях: серафимы,
  
  
  Склоня чело, пылают перед ним;
  
  
  И океан горит неугасимый -
  
  
  Бесплотный сонм пред господом своим.
  
  
  Все духи в дух сливаются единый,
  
  
  И, как из уст единого певца,
  
  
  Исходит песнь из солнечной пучины,
  
  
  Звучит хвалу всемирного творца.
  
  
  Но где средь волн сияет свет предвечный,
  
  
  Уже в ответ звучнеют голоса
  
  
  И, внемля им, стихают небеса,
  
  
  Как струнный трепет арфы бесконечной...
  
  
  "Вы созданы без меры и числа
  
  
  Предвечных уст божественным дыханьем...
  
  
  И бездна вас с любовью приняла,
  
  
  Украсилась нетлеющим созданьем.
  
  
  На чудный труд всевышний вас призвал:
  
  
  Вам дал он мир, всю будущую вечность -
  
  
  Но вещества, всю мира бесконечность -
  
  
  На вечное строенье даровал.
  
  
  Дольется ваша творческая сила!..
  
  
  Блудящие нестройные светила
  
  
  Вводите в путь, как стройный мир земной,
  
  
  Как Землю. Духа вышнего строенье
  
  
  Исполните изменчивые тленья
  
  
  Своею неизменной красотой".
  
  
  Замолкла песнь. Два духа светлым станом
  
  
  Блеснули над бесплотным океаном;
  
  
  Им божий перст на пропасть указал.
  
  
  Под ними за мелькающей Землею
  
  
  То тихо, то с порывной быстротою
  
  
  Два мира, как за валом темный вал,
  
  
  В бездонной мгле, светилами блестящей,
  
  
  В теченьи, в вихре солнечных кругов
  
  
  Катились средь бесчисленных миров,
  
  
  Бежали - в бесконечности летящей.
  
  
  Склоняя взор пылающих очей,
  
  
  Два ангела крылами зашумели,
  
  
  Низринулись и в бездну полетели,
  
  
  Светлее звезд, быстрее их лучей.
  
  
  Минули мир за миром; непрерывно,
  
  
  Как за волной волна падучих вод,
  
  
  Всходил пред ними звездный хоровод;
  
  
  И, наконец, в красе, от века дивной,
  
  
  Явилась им Земля, как райский сон,
  
  
  И одного из ангелов пленила.
  
  
  Над нею долго... тихо... плавал он,
  
  
  И видел, как божественная сила
  
  
  Весь мир земной еще животворила.
  
  
  Везде - черта божественных следов:
  
  
  Во глубине бушующих валов,
  
  
  На теме гор, встающих над горами.
  
  
  Венчанные алмазными венцами,
  
  
  Они метают пламя из снегов,
  
  
  Сквозь радуги свергают водопады,
  
  
  То, вея тихо крыльями прохлады
  
  
  Из лона сенелиственных лесов,
  
  
  Теряются в долинах благовонных,
  
  
  И грозно вновь исходят из валов,
  
  
  Из-под морей, безбрежных и бездонных.
  
  
  Душистой пылью, негой всех цветов
  
  
  И всех стихий величьем и красою,
  
  
  Летая, ангел крылья отягчил,
  
  
  И медленно поднялся над Землею,
  
  
  И в бездну, сквозь златую цепь светил,
  
  
  Летящий мир очами проводил.
  
  
  Еще в себе храня очарованье,
  
  
  Исполненный всех отцветов земных,
  
  
  Всех образов недвижных и живых,
  
  
  Он прилетел... и начал мирозданье...
  
  
  Мир вдвое был обширнее Земли.
  
  
  По нем живые воды не текли,
  
  
  Весь мрачный шар был смесью безобразной.
  
  
  Дух влагу свел и поднял цепи гор,
  
  
  Вкруг темя их провел венец алмазный,
  
  
  И на долины кинул ясный взор,
  
  
  И, вея светозарными крылами,
  
  
  Усеял их и лесом и цветами.
  
  
  И Землю вновь, казалось, дух узрел.
  
  
  Все образы земные вновь предстали,
  
  
  Его опять собой очаровали, -
  
  
  Другой же дух еще высоких дел
  
  
  Не кончил. Он летал. Его дыханье,
  
  
  Нетленных уст весь животворный жар
  
  
  Пылал... живил... огромный, мертвый шар.
  
  
  Изринулись стихии... Мирозданье
  
  
  Вздрогн_у_ло... Трепет в недрах пробежал...
  
  
  Все гласы бурь завыли; но покойно
  
  
  В борьбе стихий, над перстию нестройной
  
  
  Дух творческий и плавал и летал...
  
  
  Покрылся мир палящей лавой; льдины,
  
  
  Громады льдов растаяли в огне,
  
  
  Распались на шумящие пучины,
  
  
  И огнь потух в их мрачной глубине;
  
  
  Взошли леса, в ответ им зашумели.
  
  
  Но вкруг лесов, высоких и густых,
  
  
  Еще остатки пепельные тлели,
  
  
  Огромные, как цепи гор земных.
  
  
  Окончил дух... устроил мир обширный...
  
  
  Взвился... очами обнял целый труд,
  
  
  И воспарил. Пред непреложный суд
  
  
  Два ангела предстали. Дух всемирный
  
  
  С престола встал... Свой бесконечный взор
  
  
  С высот небес сквозь бездну он простер...
  
  
  Катится мир, но мир, вблизи прекрасный,
  
  
  Нестроен был. Всё чуждое цвело,
  
  
  Но образов и мера, и число
  
  
  С объемом мира были несогласны.
  
  
  Узрел господь, и манием перста
  
  
  Расстроил мир. Земная красота,
  
  
  Всё чуждое слетело и помчалось,
  
  
  Сквозь цепь миров с Землею сочеталось.
  
  
  Другой же мир, как зданье божьих рук,
  
  
  Юнел. В красе явился он суровой,
  
  
  Но в бездне он, - ответный звукам звук -
  
  
  Сияет век одеждой вечно новой,
  
  
  Чарует вечно юной красотой;
  
  
  И, облит света горнего лучами,
  
  
  Бесплотный Зодчий слышал глас святой,
  
  
  Внимал словам, воспетым небесами:
  
  
  "Ты к высшему стремился образцу,
  
  
  И строил труд на вечном основаньи,
  
  
  И не творенью, но творцу
  
  
  Ты подражал в своем созданьи".
  
  
  1831 или 1832 (?)
  
  
  
  
  * * *
  
   Сначала он полком командовал гусарским,
  
   Потом убийцею он вызвался быть царским,
  
  
  Теперь он зубы рвет
  
  
   И врет.
  
   1831 или 1832 (?)
  
  
  
   КОЛЫБЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ
  
  
  
   Спи, мой младенец,
  
  
  
   Милый мой Атий,
  
  
  
   Сладко усни!
  
  
  
   Пусть к изголовью
  
  
  
   Ангел-хранитель
  
  
  
   Тихо слетит.
  
  
  
   Вот он, незримый,
  
  
  
   Люльку качает,
  
  
  
   Крылышком мирный
  
  
  
   Сон навевает.
  
  
  
   Атий, мой Атий
  
  
  
   Веянье крыльев
  
  
  
   Слышит сквозь сон;
  
  
  
   Сладко он дышит,
  
  
  
   Сладкой улыбкой
  
  
  
   Вскрылись уста.
  
  
  
   Ангел-хранитель
  
  
  
   Люльку качает,
  
  
  
   Крылышком тихо
  
  
  
   Сон навевает.
  
  
  Когда же ты, младенец, возъюнеешь,
  
  
   Окрепнешь телом и душой
  
  
  И вступишь в мир и мыслию созреешь,
  
  
   Блеснешь взмужавшей красотой,-

Другие авторы
  • Редько Александр Мефодьевич
  • Корш Евгений Федорович
  • Силлов Владимир Александрович
  • Коневской Иван
  • Пущин Иван Иванович
  • Бажин Николай Федотович
  • Герсон И. И.
  • Вовчок Марко
  • Карлейль Томас
  • Одоевский Александр Иванович
  • Другие произведения
  • Крюков Александр Павлович - Нечаянная встреча
  • Теккерей Уильям Мейкпис - Доктор Бирч и его молодые друзья
  • Олин Валериан Николаевич - Критический взгляд на "Бахчисарайский фонтан"
  • Дорошевич Влас Михайлович - После актрисы
  • Мурахина-Аксенова Любовь Алексеевна - Л. А. Мурахина-Аксенова в комментариях современников
  • Гарин-Михайловский Николай Георгиевич - Коротенькая жизнь
  • Тур Евгения - Евгения Тур: биобиблиографическая справка
  • Тургенев Иван Сергеевич - Неосуществленные замыслы рассказов, предназначавшихся для "Записок охотника"
  • Короленко Владимир Галактионович - Несколько мыслей о национализме
  • Толстой Лев Николаевич - Хаджи-Мурат
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 173 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа