Главная » Книги

Майков Аполлон Николаевич - Машенька, Страница 2

Майков Аполлон Николаевич - Машенька


1 2 3 4 5 6

div align="justify">  Мне кажется, я полюблю его
  
  
  За то, что он тебя так любит... Право...
  
  
  Хоть он такой...
  
  
  
  
   - Zizine!
  
  
  
  
  
  
  - Ах, ничего,
  
  
  Ну, не сердись. Что это за кудрявый
  
  
  Цветок?
  
  
  
   - Простой.
  
  
  
  
  
  - А этот вон, большой,
  
  
  Высокий, желтый? Верно, дорогой!
  
  
  - Подсолнечник.
  
  
  
  
   - Милашка! Ах, конечно,
  
  
  Я для себя велю купить... Marie,
  
  
  Завидовать тебе я буду вечно!
  
  
  Как хорошо тебе здесь, посмотри,
  
  
  Счастливица! Аллея! Сколько тени!
  
  
  Какой чудесный запах от сирени...
  
  
  Как весело здесь целый день гулять,
  
  
  Мечтать и думать, думать и мечтать.
  
  
  - Конечно... Но одной, без друга, скучно!
  
  
  - А я-то что ж? Ты только напиши,
  
  
  Верь, я явлюсь. Мы были неразлучны
  
  
  И в классах. Ты - ты часть моей души.
  
  
  - Ах, добрая Zizine!
  
  
  
  
   Смеясь сквозь слезы,
  
  
  Подруги обнялись. Как вешни розы,
  
  
  Пылали щеки их; рука с рукой;
  
  
  Головка Маши смуглой и живой
  
  
  Лежала на груди блондинки Зины.
  
  
  У Греза есть подобные картины.
  
  
  
  
   8
  
  
  
  
   Маша
  
  
  Я многое обдумала одна,
  
  
  О, боже! Для чего я не богата!
  
  
  Ты знаешь, душка, я ведь не жадна
  
  
  И, верь, презренного металла, злата
  
  
  Желала б я для счастия людей.
  
  
  Пренебрегла бы я законы света:
  
  
  Нет, где-нибудь, в лачуге, без друзей,
  
  
  В страданиях, нашла бы я поэта;
  
  
  К нему б пришла я ангелом любви,
  
  
  Сказала бы: "Ты удручен судьбою,
  
  
  Но я даю тебе, своей рукою -
  
  
  Любовь мою и золото: живи!
  
  
  Живи!.." Ему была б я вдохновеньем,
  
  
  Он миру бы слова небес вещал,
  
  
  И целый мир ему б рукоплескал...
  
  
  Как я б была горда своим твореньем!
  
  
  - Когда б, Marie, была поэтом я,
  
  
  Я б выбрала тебя своею музой!
  
  
  Но ведь поэты - гадкие мужья;
  
  
  Брак, говорят, им тягостные узы...
  
  
  Кто это, погляди, Mimi, скорей!
  
  
  Кавалерист и на коне... Вот чудо!
  
  
  Вообрази: знакомый! Точно, он
  
  
  Бывал всегда у Верочки Посуды.
  
  
  - Противный! Как он был всегда смешон!
  
  
  Я презираю!
  
  
  
  
  - Что же он здесь скачет?
  
  
  Ах, погляди, какой чудесный конь!
  
  
  А латы, каска блещут, как огонь!
  
  
  Ах, душка - каска! Что же это значит?
  
  
  Зачем он здесь?
  
  
  
  
   - Как смел?
  
  
  
  
  
  
  - Скорей уйдем.
  
  
  Подумает, что мы нарочно ждем.
  
  
  - Заговорит, пожалуй!.. Фи, как стыдно!
  
  
  - Ах, боже! Маменька, за мной... Прощай,
  
  
  Marie!
  
  
  
  - Прощай, Zizine, не забывай!
  
  
  - Ах, quelle idee {*}! Мне, право, преобидно!
  
  
  {* Какая мысль! (франц.). - Ред.}
  
  
  - Нет, поклянись!
  
  
  
  
   - Я раз уж поклялась.
  
  
  - Так мы друзья?
  
  
  
  
   - Ах, боже мой, конечно!
  
  
  - И вечно?
  
  
  
   - Да!
  
  
  
  
   Карета понеслась,
  
  
  И девушки расстались с криком: "Вечно".
  
  
  
   ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
  
  
  
   1
  
  
  Чуть освежась холодною водой
  
  
  И наскоро свернувши косу змейкой,
  
  
  В капоте легком, с обнаженной шейкой,
  
  
  Красавица являлась в садик свой,
  
  
  К своим цветам, то с граблями, то с лейкой.
  
  
  Потом в тени, среди семьи цветов,
  
  
  Как их сестра, садилась и читала.
  
  
  О, как тогда ее кипела кровь!
  
  
  Из рук порою книга выпадала.
  
  
  И в сладком забытье неслась тогда
  
  
  Душа ее... бог ведает куда...
  
  
  
  
   2
  
  
  Кавалерист меж тем являлся чаще...
  
  
  То будто вихрь промчится на коне
  
  
  В красивой каске, в блещущей броне;
  
  
  То так идет, расстроенный, молящий.
  
  
  Он Машеньку немножко занимал
  
  
  (Так, крошечку! Предмет ее мечтаний
  
  
  Всё был поэт - дитя святых страданий).
  
  
  "А этот что? Быть может, проиграл!
  
  
  Ведь эти гадкие мужчины, право,
  
  
  Бог знает, как живут!.. Противный он!
  
  
  Обкрадывать друг друга им забава!"
  
  
  Она ушла, захлопнувши балкон,
  
  
  Но на себя потом досадно стало:
  
  
  "Кто право дал его мне оскорблять?
  
  
  Могу ль я людям запретить гулять
  
  
  По улице? Им нравится - пожалуй!
  
  
  Пускай и он... Привыкла я давно;
  
  
  Быть может... О, мне, впрочем, всё равно!"
  
  
  
  
   3
  
  
  Как звезды средь небесного селенья,
  
  
  Он совершал обычное теченье.
  
  
  Так медленно идет, усы крутит,
  
  
  Вздыхает, в сад задумчиво глядит.
  
  
  Раз, встретив взоры Маши, поклонился,
  
  
  Но так был бледен, грустен и угрюм,
  
  
  Что в этот миг ей не пришло на ум,
  
  
  Что надо рассердиться. Он сокрылся.
  
  
  
  
   4
  
  
  Другой, быть может, бросил бы письмо.
  
  
  Но сей герой писал не очень шибко,
  
  
  Он размышлял: в письме одна ошибка
  
  
  Испортит дело - вечное клеймо!
  
  
  Ведь девушка из пансиона часто
  
  
  Напишет правильней, чем Марс усастый.
  
  
  
  
   5
  
  
  Остановясь однажды за решеткой,
  
  
  Заговорил он так печально, кротко,
  
  
  Что Маша испугалася его.
  
  
  - Сударыня, вам ничего не стоит
  
  
  Страдальца осчастливить.
  
  
  
  
  
   - Мне, кого?
  
  
  Что вам угодно?
  
  
  
  
   - Если беспокоит
  
  
  Вас просьба - я, пожалуй, замолчу.
  
  
  - Что вам угодно?
  
  
  
  
   - Ах, прошу... позвольте...
  
  
  Из сада вашего иметь хочу
  
  
  Цветок я непременно.
  
  
  
  
  
  - Вот, извольте.
  
  
  - Нет, нет, не этот.
  
  
  
  
  
  - Розан?
  
  
  
  
  
  
   - Нет, не тот.
  
  
  - Который же? Скажите, я не знаю.
  
  
  - Ах, если б мог я указать... Ну, вот
  
  
  Что подле лилии...
  
  
  
  
  
  - Не понимаю,
  
  
  Тут был нарцисс - его я сорвала.
  
  
  - Нет, не нарцисс... Вы им так любовались!
  
  
  Тюльпан, где, помните, еще ползла
  
  
  Букашка, вы сначала испугались...
  
  
  - Не знаю, где же мне его найти?..
  
  
  - Позвольте на минуточку войти?
  
  
  - Как это можно? Папеньки нет дома.
  
  
  - Так что ж, ему расскажете потом,
  
  
  Что приходил я только за цветком.
  
  
  Что ж тут дурного?
  
  
  
  
  
  - Вы ведь незнакомый! -
  
  
  И думала она, как Гамлет: _быть
  
  
  Или не быть_ - впустить иль не впустить?
  
  
  - Ах, что вы? Что вы? Боже мой, уйдите!
  
  
  Я закричу.
  
  
  
   - Уйду-с. Из-за цветка
  
  
  Уж вы поднять историю хотите!
  
  
  Вы лед: душа в вас как гранит жестка.
  
  
  Вы слезы лить готовы над романом,
  
  
  А человек пред вами хоть умри -
  
  
  Вам всё равно. Каким-нибудь тюльпаном,
  
  
  Который свянет нынче ж до зари,
  
  
  Вы дорожите... Это ведь ужасно!
  
  
  - Возьмите, я хоть все цветы отдам,
  
  
  Мне их не надо... Но зачем же вам
  
  
  Тюльпан так нужен?
  
  
  
  
  
  - Ангел мой прекрасный,
  
  
  И можете вы спрашивать - зачем?
  
  
  Глядеть и знать, что вы его касались,
  
  
  Что вы ему с любовью улыбались -
  
  
  А я слезами оболью... Затем,
  
  
  Чтоб он всегда мне вспоминал мгновенье,
  
  
  Когда от вас теперь, из сожаленья,
  
  
  Он дан мне... Вы не знаете, ваш лик,
  
  
  Как ангела господня, я встречаю,
  
  
  С тех пор, как вас увидел, я постиг
  
  
  Все ваши совершенства.
  
  
  
  
  
   - Я не знаю,
  
  
  Чего же вы хотите!
  
  
  
  
  
  - Иногда
  
  
  Позвольте видеть, слышать вас, хоть тайно,
  
  
  Хоть издали; улыбку, хоть случайно,
  
  
  Мне искупить ценою слез моих -
  
  
  Позволите? О, я вам благодарен
  
  
  За жизнь. Ах, дайте ручку!.. -
  
  
  
  
  
  
   В этот миг
  
  
  Анютка из окна шепнула: "Барин!"
  
  
  - Ах, папенька! Пустите.
  
  
  
  
  
   - Я приду
  
  
  Сюда же завтра.
  
  
  
  
   - Боже мой, скорее
  
  
  Уйдите! -
  
  
  
  "Машенька, где ты? В саду?
  
  
  Анютка, собирай обед живее!
  
  
  Здорово, Маша, ангелочек мой.
  
  
  Не знаю, право, друг мой, что со мной?
  
  
  Я смолоду трезов был в поведеньи;
  
  
  И нынче разве что для дня рожденья
  
  
  Сотерну рюмку. Я, вот видишь, встал;
  
  
  Ну, к должности пришел, дела сыскал -
  
  
  Всё хорошо. Кузьма Ильич Батыев
  
  
  Перебелить мне предписанье дал
  
  
  В палату в Могилев, нет, прежде в Киев, -
  
  
  Всё хорошо, окончил, написал,
  
  
  Сел за другое - тут меня схватило
  
  
  Под ложечкой, в глазах аж помутило,
  
  
  Да, слава богу, тут случись со мной
  
  
  Ошлепников, Панталеон Иваныч.
  
  
  "Что с вами, говорит, вы б шли домой
  
  
  Да выпили чего такого на ночь".
  
  
  Насилу вышел - тут уж отлегло,
  
  
  И, слава богу, вот совсем прошло".
  
  
  - "Ах, бедненький! Ах, добрый мой папаша!"
  
  
  Как коршуна избегший голубок,
  
  
  К отцу прижавшись, зарыдала Маша.
  
  
  - "Эх, дурочка! Прошло ведь. С нами бог!"
  
  
  
   ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  
  
  
   1
  
  
  Как тонкий яд в взволнованную кровь,
  
  
  Прокралась в сердце Машеньки любовь;
  
  
  И мощно вдруг в душе проснулись юной
  
  
  Живым аккордом дремлющие струны.
  
  
  Ей чудный мир открыл врата свои,
  
  
  Мир сладких тайн, пленительных мечтаний,
  
  
  Мир с негою блаженства и страданий,
  
  
  Со всею милой глупостью любви.
  
  
  
  
   2
  
  
  О, не беги любви, дитя мое!
  
  
  Пусть розы цвет лицо твое утратит,
  
  
  Зато твой дух, всё бытие твое
  
  
  Такою полной жизнию охватит!
  
  
  Вокруг тебя пока мир целый спит;
  
  
  Потом проснется вдруг, заговорит,
  
  
  В блаженстве ты душою с ним сольешься,
  
  
  Тогда найдешь ты друга в нем себе:
  
  
  Он засмеется, если ты смеешься,
  
  
  Заплачет, если плачется тебе.
  
  
  И звезды вечера тебе укажут
  
  
  Свой тайный смысл; поймешь внезапно ты,
  
  
  Что шепчут ночью листья и цветы;
  
  
  И слезы дивные глаза увлажут;
  
  
  Услышишь: мир шепнет тебе "люблю" -
  
  
  И этот звук проникнет грудь твою,
  
  
  И грудь твоя, уста и очи скажут:
  
  
  "И я люблю..."
  
  
  
  
   3
  
  
  
  
   У Машеньки в глазах
  
  
  Всё изменилось: будто на крылах
  
  
  Какой-то гений, дух неуловимый,
  
  
  По комнате ее порхал незримо,
  
  
  Над нею вился, жил в ее цветах.
  
  
  Как часто вдруг, себя не понимая,
  
  
  Невольно остановится она,
  
  
  Глядит и внемлет, втайне замирая,
  
  
  Как будто бы она там не одна:
  
  
  В ее окно ворвавшиеся ветки
  
  
  Черемухи, сирени и берез,
  
  
  И ветерок, дышавший негой роз,
  
  
  И чижик, резво прыгавший по клетке,
  
  
  Как будто с кем-то были заодно
  
  
  И видели не видимое ею...
  
  
  И Маша думала: "Душа его
  
  
  Является беседовать с моею..."
  
  
  
  
   4
  
  
  Теперь, в часы волшебных вечеров,
  
  
  Когда заря полнеба обнимала,
  
  
  Понятною, торжественною стала
  
  
  Ей музыка. Язык ее без слов
  
  
  Так ясен был, так полн душевной боли,
  
  
  И в этом царстве воплей, бурь и слез
  
  
  Неосязаемый редел хаос,
  
  
  Мир возникал веленьем высшей воли;
  
  
  Но книга, прежде верный, милый друг,
  
  
  Теперь у ней уж падала из рук:
  
  
  Казалось ей там всё так глухо, немо...
  
  
  Что ей Омир и Шекспир, если в ней
  
  
  Творилася великая поэма,
  
  
  Всех эпопей громадней и живей?
  
  
  Как ни возись с октавой иль сонетом -
  
  
  Всё будешь перед ней плохим поэтом!
  
  
  
  
   5
  
  
  Какие ж песни пела муза ей?
  
  
  Какой она заслушивалась лиры?
  
  
  В величии героев древних дней,
  
  
  Строителей Баб_е_ля и Пальмиры,
  
  
  Иль рыцарем креста, любви и дам,
  
  
  Иль музыкальным странником Прованса
  
  
  Ее герой предстал ее мечтам?
  
  
  В его речах - то нежный стих ром

Другие авторы
  • Гольцев Виктор Александрович
  • Ляцкий Евгений Александрович
  • Линдегрен Александра Николаевна
  • Ольденбург Сергей Фёдорович
  • Бахтин Николай Николаевич
  • Слетов Петр Владимирович
  • Гиляровский Владимир Алексеевич
  • Драйден Джон
  • Эспронседа Хосе
  • Каннабих Юрий Владимирович
  • Другие произведения
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Речи, произнесенные в торжественном собрании императорского Московского университета, 10-го июня, 1839...
  • Огарев Николай Платонович - Три мгновения
  • Соловьев Владимир Сергеевич - Данилевский, Николай Яковлевич
  • Гиппиус Зинаида Николаевна - Первая встреча
  • Северин Н. - Северин Н.: Биографическая справка
  • Светлов Валериан Яковлевич - В огне
  • Замятин Евгений Иванович - Автограф Е. Замятина в альманахе "Чукоккала"
  • Гончаров Иван Александрович - Мильон терзаний
  • Писемский Алексей Феофилактович - Биография Алексея Феофилактовича Писемского
  • Вяземский Петр Андреевич - О духе партий; о литературной аристократии
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 194 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа