Главная » Книги

Каменев Гавриил Петрович - Стихотворения

Каменев Гавриил Петрович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7

  
  
  
  Г. П. Каменев
  
  
  
   Стихотворения --------------------------------------
  Поэты-радищевцы
  Серия "Библиотека поэта". Большая серия. Второе издание.
  Вступительная статья, биографические справки, составление и подготовка текста П. А. Орлова
  Примечания П. А. Орлова и Г. А. Лихоткина
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru --------------------------------------
  
  
  
  
  СОДЕРЖАНИЕ
  Биографическая справка
  261. Мечта
  262. К П.С.Л.Р.
  263. Малиновка
  264. Старик
  265. Мысли пьяного астронома (Из Клейста)
  266. Утренняя песнь (Из Геснера)
  267. К Пленире
  268. Кладбище
  269-270.
  1. "Вечер любезный! вечер багряный..."
  2. "Бури свирепством роза погибла..."
  271. Желание спокойствия (Из соч. Г. Клейста)
  272. Expromtum (С немецкого)
  273. Экспромт
  274-275. Песни:
  1. "При утренней прохладе..."
  2. "Я в лесочке..."
  276. Громвал (Поэма)
  277. Граф Глейхен (Поэма)
  278. На Новый 1802-й год. К друзьям
  279. Вечер 14 июня 1801 года
  280. Сон
  281. "В тишине уединенной..."
  Гавриил Петрович Каменев родился 3 февраля 1772 года в Казани, в богатой купеческой семье. Рано лишившись родителей, он сделался наследником большого состояния, но тяготился званием "негосиянта" и обязанностями, связанными с ним.
  В отличие от большинства людей своего круга, Каменев был определен в казанский частный пансион немца Вюльфинга, в котором преимущественно обучались дети дворян и где ранее учился Г. Р. Державин. Из пансиона он вынес хорошее знание немецкого языка (позже самостоятельно изучил и французский) и немецкой сентиментальной литературы (Коцебу, Шпис, Козегартен, Клейст). К этому же времени относятся ранние поэтические опыты молодого автора - перевод четвертой песни поэмы Соломона Геснера "Смерть Авеля".
  Литературные интересы Каменева еще больше укрепились под влиянием дружбы с таким же, как и он, купеческим сыном - С. А. Москотильниковым, писателем и масоном, которого хорошо знали московские розенкрейцеры Н. И. Новиков и И. В. Лопухин, Вокруг Москотильникова объединился небольшой литературный кружок, куда кроме Каменева вошли еще два казанских писателя - Н. С. Арцыбашев и И. И. Чернявский. Видимо, при посредничестве Москотильникова Каменев в 1796 году напечатал в журнале И. И. Мартынова "Муза" свою оду "Мечта" и еще несколько стихотворений.
  В 1799 и 1800 годах, во время своих поездок в Москву, он, по рекомендации Москотилышкова, познакомился с видными писателями-масонами: И. В. Лопухиным, И. П. Тургеневым, М. М. Херасковым, а через них - с корифеями русского сентиментализма Н. М. Карамзиным и И. И. Дмитриевым, к которым он относился с большим уважением. Здесь же у Каменева завязывается знакомство с издателем П. А. Сохацким, поместившим в журнале "Иппокрена" ряд его произведений. В 1802 году Каменев отправляется в Петербург. "Поеду по тем местам, - писал он, - где идеально блуждал Радищев и мечтал пером своим, в желчи обмакнутым, давать уроки властям". {Письма Г. П. Каменева к С. А. Москотильникову. - В кн.: Е. Бобров, Литература и просвещение в России XIX в., т. 3, Казань, 1902, с. 153.}
  30 августа того же года после рассмотрения поэм "Граф Глейхен" и "Громвал" Каменев был утвержден в звании действительного члена Вольного общества. Однако участие его в нем оказалось кратковременным. Здоровье писателя, подорванное бурно проведенной молодостью, становилось все хуже и хуже, и 26 июля 1803 года, вскоре после возвращения в Казань, Каменев скончался. Смерть его была воспринята новыми друзьями с неподдельной скорбью. Вольное общество объявило по нем трехнедельный траур. О кончине Каменева пространно сообщалось в первой части "Периодического издания" 1804 года. Там же были опубликованы последние его произведения, среди них - поэма "Громвал" и сентиментальная повесть "Инна".
  Место Каменева в истории русской литературы довольно точно определил один из его биографов Н. Второв. "О сочинениях Г. П. Каменева, - писал он, - вообще можно сказать, что они имеют характер, общий в тогдашнее время, сентиментальности. В некоторых из них... проявляется зародыш романтического элемента, заимствованный им, по всей вероятности, из немецкой литературы, с которою он был очень хорошо знаком. Но ему не суждено было развить этот элемент". {Н. Второв, Гаврила Петрович Каменев. - "Вчера и сегодня", кн. 1, СПб., 1845, с. 39.}
  
  
  
  
  261. МЕЧТА
  
  
   Доколе тусклыми лучами
  
  
   Нас будешь ты венчать, мечта?
  
  
   Доколе мы, гордясь венцами,
  
  
   Не узрим - что есть суета?
  
  
   Что всё влекут часы крылаты
  
  
   На мощных - к вечности - хребтах;
  
  
   Что горды, сильные Атланты
  
  
   Вмиг с треском раздробятся в прах.
  
  
   Где дерзкие теперь Япеты,
  
  
  10 Олимпа буйные враги?
  
  
   Гром грянул - все без душ простерты!
  
  
   Лишь не успеем мы ноги
  
  
   Взнести на твердые ступени -
  
  
   Скользим - повержены судьбой!
  
  
   Мы жадно ищем вверх степени,
  
  
   Взойдем - но ах! конец какой?
  
  
   "Какой? - Вельможа так вещает. -
  
  
   Я буду знаменит, велик!
  
  
   Таких вселенна примечает, -
  
  
  20 Веселья, хоры, радость, крик
  
  
   Со мною будут непрестанно;
  
  
   Чтить станет, обожать народ;
  
  
   Мое из злата изваянно
  
  
   Лицо пребудет в род и род!"
  
  
   Изрек... и смерть тут улыбнулась,
  
  
   Облокотившись на косу;
  
  
   Коса на выю вдруг пригнулась -
  
  
   Погиб надменный в том часу.
  
  
   Исчезла с ним его и слава -
  
  
  30 Осталась глыба лишь земли.
  
  
   Мечта! мечта! сердец отрава!
  
  
   Исполнена одной ты тли!
  
  
   Очаровать воображенье,
  
  
   Вскормить надежду, возгордить,
  
  
   Представить грезы, самомненье,
  
  
   Рассыпав маки - сны родить...
  
  
   Вот милые твои законы!
  
  
   По коим слабый человек,
  
  
   Без умной шедши обороны,
  
  
  40 Блуждает, колесит весь век.
  
  
   Давно ль на лоне я спокойства
  
  
   Утехи кроткие вкушал?
  
  
   И слезы бисерны довольства
  
  
   Я с другом нежным проливал?
  
  
   Настроив голос, сладку лиру,
  
  
   Бренчал я на златых струнах.
  
  
   Доволен, весел, пел я миру
  
  
   Весну моих дней во псалмах.
  
  
   Завыли бурны аквилоны -
  
  
  50 И вздрогнул бренный мой состав.
  
  
   В груди сперлися тяжки стоны;
  
  
   Зла фурия, на сердце пав,
  
  
   Терзала, жалила, язвила;
  
  
   Пропало здравие! - болезнь
  
  
   Свой бледный, страшный лик явила.
  
  
   Осталась бытия - лишь тень!
  
  
   Как ветр ревет в полях пространных
  
  
   Между сребристым ковылем;
  
  
   Как вихрь в реках златопесчаных
  
  
  60 Крут_и_т, мешая воду с дном;
  
  
   Как буйны, мощны ураганы
  
  
   Всё ломят, низвергают, прут -
  
  
   Так нас болезни, страхи, раны
  
  
   Колеблют, рушат и мятут.
  
  
   Под розово-сафирным небом,
  
  
   При блеске огненных лучей,
  
  
   Возжженных светозарным Фебом,
  
  
   Гулял я с милою моей.
  
  
   Вдали от нас ключи шумели,
  
  
  70 Бия каскадами с холмов;
  
  
   С журчащей песнью вверх летели
  
  
   Со злачных жавронки лугов.
  
  
   Обняв грудь розово-лилейну,
  
  
   Садился с нею на траву;
  
  
   От восхищенья изумленну
  
  
   На груди преклонял главу.
  
  
   Тут с жарким поцелуем Маша,
  
  
   Взяв арфу томную свою,
  
  
   Играла песнь: "О милый Саша!"
  
  
  80 Бывало, с ней и я пою!
  
  
   По струнам персты пробегали,
  
  
   Ах, долго ль, долго ль для тебя?
  
  
   Часы, минуты пролетали
  
  
   В восторге долго ль, вне себя?
  
  
   На струны канула слезинка
  
  
   И издала унылый звон.
  
  
   Сверкнула майская росинка!
  
  
   Исчезло всё - как сон!
  
  
   Почто, Атропа, перервала
  
  
  90 Ты жизни тихой нить ея?
  
  
   Почто ты, не созрев, увяла,
  
  
   О роза милая моя?
  
  
   Услышав жалобы с презреньем
  
  
   Пан в роще стон и голос мой,
  
  
   Схвативши арфу, с сожаленьем
  
  
   Попрал мохнатою ногой.
  
  
   Так, стало, всё мечта на свете?
  
  
   Мечта в уме, в очах, в любви?
  
  
   При всяком - счастье - лишь обете
  
  
  100 Несыто плавает в крови!
  
  
   Сулит нам <...> златотканы,
  
  
   Богаты теремы, чины
  
  
   Велики, знамениты, славны -
  
  
   Потом карает без вины.
  
  
   Сулит нам долгу жизнь, веселья,
  
  
   Но вдруг накинет черный флер.
  
  
   Рассыпятся состава звенья -
  
  
   Останется единый сор!
  
  
   Трещат и мира исполины
  
  
  110 Судьбы под сильною пятой;
  
  
   Падут - се горсть презренной глины
  
  
   Из тел, напыщенных собой.
  
  
   Едина правда, добродетель
  
  
   Не будет ввек не суета!
  
  
   Прямой кто всем друг, благодетель
  
  
   Того есть цель - уж не мечта,
  
  
   Того дела живут в преданьях,
  
  
   По смерти самой - не умрут.
  
  
   Дни, текшие в благих деяньях,
  
  
  120 Ему бессмертье принесут.
  
  
   <1796>
  
  
  
   262. К П. С. Л. Р.
  
  
   Декабрьский ветр завыл с востока;
  
  
   Завыл - и меж громад снегов
  
  
   То холм вознес, то взрыл он ров.
  
  
   Покрыла землю тьма глубока -
  
  
   На бурных ледяных крылах
  
  
   Бореи грозные спустились:
  
  
   Ревущи вихри закрутились,
  
  
   Нося опасности в ребрах.
  
  
   За ними облака туманны
  
  
  10 Катились черною грядой,
  
  
   Но, вдруг став вихрями попранны,
  
  
   Рассыпались, как брызг седой.
  
  
   Рассыпались - и треск ужасный
  
  
   Слетел в земную глубину.
  
  
   Спокойно, мирно вдавшись сну,
  
  
   Лежал я распростерт... "Несчастный!" -
  
  
   Внезапу глас мне вопиет.
  
  
   Вздрогнув, окрест себя взираю,
  
  
   Страшуся, леденею, таю
  
  
  20 И зрю дрожащий некий свет
  
  
   Средь черна облака сгустевша.
  
  
   На нем стоящая жена
  
  
   Была крылата, посиневша,
  
  
   Мрачна, угрюма и бледна.
  
  
   Венец, усыпанный костями,
  
  
   Лежал на всклоченных власах;
  
  
   Коса и скиптр в ее руках;
  
  
   Сверкали очи под бровями,
  
  
   Как в рощах ярый солнца луч;
  
  
  30 Уста багровые дрожали -
  
  
   Как лист осинный, лепетали.
  
  
   Под нею трон из серых туч,
  
  
   Как смрадный гроб - в ногах пучина,
  
  
   Несытую разинув пасть,
  
  
   Пожрать была готова сына,
  
  
   Готов я был в нее упасть.
  
  
   Она подобна исполину,
  
  
   Железным скипетром своим
  
  
   Коснулась мне - потом же им
  
  
  40 Махнула по пространству дымну.
  
  
   Раздался всюду бурный гром!
  
  
   Кровавою косой играя,
  
  
   Как будто бы кого сражая,
  
  
   Рекла мне огненным столбом:
  
  
   "Ты спишь, несчастный, безмятежно?
  
  
   Проснись!.. Склони в М * свой слух:
  
  
   В последний раз там имя нежно
  
  
   Произнесли... и глас потух.
  
  
   Там скорбь и горьки завыванья,
  
  
  50 Там плач о матери велик,
  
  
   Там стоны, слезы, вой и крик -
  
  
   Четырех дочерей рыданья.
  
  
   Без чувств там целая семья!
  
  
   Супруг-отец с шестью детями
  
  
   Лежат, залившися слезами,
  
  
   На теле мертвом все ея,
  
  
   Лежат - как будто жизнь вдыхая...
  
  
   Проснися, удаленный сын!
  
  
   Взгляни на родину, вздыхая,
  
  
  60 Восплачь в чужой земле один".
  
  
   "Уж нет! нет матери любезной!
  
  
   Уж нет?.." - содрогнувшись, я рек.
  
  
   Ведомый к казни человек
  
  
   Не так смущен, печален, бледный,
  
  
   Как я стал, внявши сей удар.
  
  
   Жена махнула тут крылами;
  
  
   Под раскаленными стопами
  
  
   Вскипел туманно-мглистый пар.
  
  
   Исчезла - искры вслед струею
  
  
  70 За ней волнистой потекли.
  
  
   Мрак скорби обуял душою,
  
  
   На сердце лег мне образ тли.
  
  
   В печали арфу взял великой
  
  
   И черным крепом всю обвил,
  
  
   Златые струны флером скрыл;
  
  
   Настроил, дал ей голос дикой,
  
  
   С _бемолью_ съединил диез.
  
  
   В нощи, при черно-сизом своде,
  
  
   Во тьме, при дремлющей природе,
  
  
  80 Сквозь чистый ток алмазных слез,
  
  
   Дрожащий глас мой пролиялся
  
  
   На снежном воздухе густом,
  
  
   Летел и эхом повторялся
  
  
   Из леса в лес, с холма на холм.
  
  
   "Нет нежной матери, нет друга! -
  
  
   Воспел, касаясь я главой
  
  
   Лица бугров, земли седой. -
  
  
   Сокрылася с земного круга
  
  
   И, свергнув бренный свой покров,
  
  
  90 Прешла во свет непреходящий,
  
  
   Где солнца луч незаходящий, -
  
  
   Прешла приять дух ангельск, нов.
  
  
   Утешься, нежное семейство,
  
  
   И слезну грусть свою забудь;
  
  
   Печально пусть природы действо
  
  
   Замолкнет - разумом принудь!
  
  
   Ее одежда днесь - порфира
  
  
   Из неба радужных лучей,
  
  
   Блестит сиянье из очей,
  
  
  100 Стоит перед владыкой мира,
  
  
   От коего всем жизнь течет.
  
  
   Преклоншаясь с благоговеньем,
  
  
   От горних мест зрит с сожаленьем
  
  
   На точку малую - в наш свет, -
  
  
   Зрит и главою помавает,
  
  
   Как мы боготворим мечту,
  
  
   Как всякой колесит, блуждает,
  
  
   Едину ловит суету.
  
  
   "Утешьтесь! Я теперь счастлива, -
  
  
  110 Речет она, как струнный глас, -
  
  
   Мне жаль, что в скорби вижу вас,
  
  
   Что ваша жизнь слепа, кичлива,
  
  
   Что узы бренны тяготят".
  
  
   О Юнг! философ, утешитель!
  
  
   Подай мне силы, будь учитель!
  
  
   Да песни грустных усладят,
  
  
   Взбренчат на сердце звуки лирны,
  
  
   Вздрогнет душевная струна, -
  
  
   И мысли пролиются мирны,
  
  
  120 Как льет сребристый луч луна.
  
  
   Блажен, - воспел я с томным звоном, -
  
  
   Хранящий совесть, правду, честь!
  
  
   Ему вьет лавры уж не лесть,
  
  
   Но истина любезным тоном
  
  
   Живописует жизнь, дела;
  
  
   Гласит нелживыми устами,
  
  
   Чертит перловыми перстами;
  
  
   Как снег - хвала чиста, бела;
  
  
   Как мрамор - бурей не страшится;
  
  
  130 Как солнце - блещуща, ясна;
  
  
   Из рода в дальний род катится,
  
  
   Растет - не умрет ввек она.
  
  
   Блажен отец, семейством чтимый,
  
  
   Сынами, дщерями любим!
  
  
   Любимы же взаимно им
  
  
   В сердцах незыблемый, немнимый
  
  
   Соорудят ему алтарь.
  
  
   Хвала прейдет от чад ко внукам,
  
  
   И по родительским наукам
  
  
  140 В праправнуках всё он - как царь.
  
  
   Блаженна матерь, к детям нежна!
  
  
   Она в душах детей живет:
  
  
   Мелькнет косою смерть... и тленна
  
  
   Скончается, - но в них не мрет.
  
  
   Блажен взлетевший в светлу вечность
  
  
   От мрачной юдоли сея,
  
  
   От горестей, сует ея,
  
  
   Познавши жизни скоротечность,
  
  
   Отшел в селение святых.
  
  
  150 Блажен почиет прах любезный,
  
  
   От града, веси удаленный,
  
  
   Где веет ветерок лишь тих,
  
  
   Где дышат розмарины, розы,
  
  
   Где блещет небо жемчугом;
  
  
   Нахальны всех стихий угрозы
  
  
   Молчат - немеет тамо гром.
  
  
   Там на открытом злачном поле,
  

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 689 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа