Главная » Книги

Глинка Федор Николаевич - Карелия, или заточение Марфы Иоанновны Романовой, Страница 2

Глинка Федор Николаевич - Карелия, или заточение Марфы Иоанновны Романовой


1 2 3 4 5 6 7 8

tify">  
  
   Внимала повесть про Христа.
  
  
   С святою радостью Едема,
  
  
   В своем радушии простом,
  
  
   От бедных ясель Вифлеема
  
  
   Она следила за Христом
  
  
   В его изгнаньи к пальмам Нила;
  
  
   И скоро дева затвердила
  
  
   Дела, места и имена...
  
  
   Бывало, кроткая, она,
  
  
   Любовью к Господу сгорая,
  
  
   Казалась ангелом из рая:
  
  
   Сидела, слушала... уста
  
  
   Порой, в забвеньи, раскрывала:
  
  
   О многом высказать желала
  
  
   И... имя сладкое Христа
  
  
   Одно с любовью повторяла!..
  
  
   То вдруг - с вопросами ко мне,
  
  
   И любопытством вся пылала...
  
  
   Так дева, в дальней стороне
  
  
   Тоскуя, в сиротстве унылом,
  
  
   От путника, наедине,
  
  
   Душою ловит весть о милом
  
  
   Отцовском доме, где был рай
  
  
   Златого детства. Вопрошает:
  
  
   "Что наш ручей?.. Что милый край?.
  
  
   Что рощи?.." Все припоминает,
  
  
   О всем спросить, узнать желает,
  
  
   И все в ней жизнь, все говорит...
  
  
   Но вдруг затихнет - и мечтает,
  
  
   Как белый истукан, стоит
  
  
   И, слушая, без слов, пленяет!..
  
  
   Так в храмах на холсте внимает
  
  
   Младая Лазаря сестра
  
  
   Благому Господу - Мария!..
  
  
   Так часто с девой вечера
  
  
   Мы проводили неземные:
  
  
   Летели райские часы!..
  
  
   Когда ж из роз и перламутра
  
  
   На нас звезда блистала утра
  
  
   И Лейлы мягкие власы
  
  
   С любовью веял ветер ранний, -
  
  
   Мы, в облаке благоуханий,
  
  
   Рука с рукой, с душой душа
  
  
   Молились молча, чуть дыша,
  
  
   Я счастлив был; моя турчанка
  
  
   За мной с покорностию шла,
  
  
   И уж давно, давно была
  
  
   Умом и сердцем - христианка!
  
  
   Узнал отец... В семействе плач,
  
  
   Зовут меня, ее приводят,
  
  
   Родные с шумным гневом входят:
  
  
   Отец - уж не отец, палач!
  
  
   Беснуясь, саблею кривою
  
  
   С проклятьем в воздухе чертит,
  
  
   И чалмоносцев ряд стоит,
  
  
   Склонясь к коленам головою,
  
  
   Кричат: "Пророк! Коран! Алла!"
  
  
   На Сына Божьего хула
  
  
   В устах, от злобы опененных,
  
  
   Гремит, и изувер-мулла
  
  
   Их подстрекает, распаленных...
  
  
   И вот уж рвут с себя чалмы!
  
  
   И вот уж руки на кинжалах!
  
  
   Кипят, как гроздий сок в пиалах...
  
  
   И пред них предстали мы.
  
  
   Они замолкли, мы молчали,
  
  
   Друг другу руки пожимали:
  
  
   Ничто не ужасало нас.
  
  
   И вот отца дрожащий глас:
  
  
   "Позор великому пророку!
  
  
   О Лейла! Лейла! Ты мне дочь!
  
  
   Была мне дочерью!.. Но року
  
  
   Свою явить угодно мочь
  
  
   И, заклеймив печатью срама,
  
  
   Тебя от светлости ислама
  
  
   Отбросить в гибельную ночь...
  
  
   Но что, и как? За что карая,
  
  
   Мое дитя влекут из рая,
  
  
   Из жизни в смерть, на стыд, на смех?
  
  
   Нет, нет! Быть может..." Тут на всех
  
  
   Взглянул он смутными очами,
  
  
   Притиснул дочь, ее слезами
  
  
   Любви воскресшей омочил -
  
  
   Мне, признаюсь, он жалок был! -
  
  
   И, зарыдав: "О Лейла, Лейла!
  
  
   Ты так душой чиста была
  
  
   И к вере... Что ж ты побледнела?
  
  
   Молва, быть может, солгала?.."
  
  
   Но Лейла руку подняла
  
  
   И - молча раз перекрестилась... {14}
  
  
   Я пробудился в кандалах,
  
  
   В темнице где-то, смрадной, душной;
  
  
   Я вспоминал в больных мечтах
  
  
   Тот миг, тот крест великодушный...
  
  
   Я помнил сабли страшный мах,
  
  
   Порыв родительского гнева...
  
  
   И обезглавленная дева
  
  
   Лежала на моих руках...
  
  
   Но что потом и что со мною?
  
  
   Расстался ль с жизнью я земною,
  
  
   Еще дышал иль не дышал?..
  
  
   Я ничего не понимал...
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . .
  
  
   Я заживо в оковах тлел,
  
  
   И скоро иною овладел
  
  
   Какой-то недуг: ноги, руки
  
  
   Хладели, и, полумертвец,
  
  
   Я забывал и жизнь и муки
  
  
   И думал, что всему конец:
  
  
   Уж все во мне оледенело,
  
  
   По жилам гасло и пустело...
  
  
   Но голова была полна
  
  
   И сердце ярко пламенело.
  
  
   Непробужденный и без сна,
  
  
   Мои болезненные очи
  
  
   Я закрывал иль открывал,
  
  
   Все предо мной пылал, пылал
  
  
   Огонь. Толпы, ряды видений -
  
  
   Каких?.. Отколь?.. Не знаю сам, -
  
  
   Всегда являлися очам:
  
  
   Мне мнилось, сладко где-то пели,
  
  
   И, от румяной высоты,
  
  
   В оттенках радужных цветы
  
  
   Душисты сыпались; яснели
  
  
   Гряды летящих облаков;
  
  
   Какая-то страна и воды:
  
  
   Сребро, хрусталь в шелку брегов!
  
  
   Лазурно-купольные своды
  
  
   И воздух сладкий, как любовь,
  
  
   И ясный, как святое чувство
  
  
   Самодовольственной души...
  
  
   И к той таинственной тиши
  
  
   Земное не дошло искусство.
  
  
   Но он прекрасен был, тот мир,
  
  
   Как с златом смешанный эфир.
  
  
   Ни лиц, ни образов, ни теней
  
  
   В том мире света я не зрел;
  
  
   Но слышал много слов и пений,
  
  
   Но мало что уразумел...
  
  
   Однако ж я не прилепился
  
  
   К сим дивам. Я душой стремился
  
  
   К чему-то... сам не знал... к земле.
  
  
   И вот однажды, как в стекле,
  
  
   Нарисовалася мне живо
  
  
   Дикообразная страна:
  
  
   В ней пусто, пусто, молчаливо!
  
  
   Уединенная, полна
  
  
   Была высокими горами;
  
  
   Ее колючие леса
  
  
   Торчали дико над буграми,
  
  
   И над большими озерами,
  
  
   Как дым, висели небеса...
  
  
   И некий глас мне рек с приветом:
  
  
   "Там! Там!.." И ярким, ярким светом
  
  
   Я весь был облит. "Где ж конец?..
  
  
   Когда, - сказал я, - заточенье
  
  
   Минует?.." И... я впал в забвенье..."
  
  
  
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  
   Над Выгом зарево горит!
  
  
   То, знать, пожар?.. Иль блеск зарницы?
  
  
   Подъедем ближе - все шумит.
  
  
   Там плавят медь, варганят крицы {15};
  
  
   И горен день, и ночь кипит;
  
  
   И мех вздувает надувальный;
  
  
   И, раз под раз подъемлясь в лад,
  
  
   Стучит и бьет за млатом млат
  
  
   По ребрам звонкой наковальни...
  
  
   Там много их... То кузнецы,
  
  
   Потомки белоглазой чуди {16}.
  
  
   Они не злобны - эти люди,
  
  
   Великорослые жильцы
  
  
   Пустынь, Европе неизвестных;
  
  
   Они, в своих ущельях тесных,
  
  
   Умеют жить своим трудом:
  
  
   И сыродутный горн поставить
  
  
   И добытую руду сплавить...
  
  
   Но не спознаться б им с судом!
  
  
   Об них не знают на Олонце {17}:
  
  
   Чтоб не нашли, скрыть стук и клич.
  
  
   Не беспокойтесь! В вашу дичь
  
  
   Едва заходят день и солнце!
  
  
   Однако ж звонкий свой товар,
  
  
   Добытый в долгие досуги,
  
  
   Они отвозят на базар,
  
  
   Лесным путем, к погостам Шунги:
  
  
   Там ярмарка. Там все пестро
  
  
   И все живет: там торг богатый
  
  
   Берет уклад за серебро;
  
  
   И мчит туда олень рогатый
  
  
   Лапландца, с ношею мехов;
  
  
   На ленты, зеркальны, монисты
  
  
   У жен лесных кареляков
  
  
   Меняют жемчуг их зернистый
  
  
   Новогородцы-торгаши;
  
  
   И в их лубочны шалаши
  
  
   Несут и выдру, и куницу,
  
  
   И черно-бурую лисицу.
  
  
   И хвалятся промеж собой
  
  
   Карельцы ловкою борьбой
  
  
   (Как некогда Мстислав с Редедей).
  
  
   И пляска дикая медведей
  
  
   Мила для их простой души:
  
  
   Так все идет у них в глуши!..
  
  
   Туда к знакомым забегает
  
  
   Наш добродушный Никанор,
  
  
   Берет винтовку и топор
  
  
   И что-то в лыжах поправляет.
  
  
   Куда ж помчится он отсель?
  
  
   Ему везде простор и гладко:
  
  
   Под сосной ждет его постель,
  
  
   Но на душе тепло и сладко -
  
  
   Он дело доброе творит:
  
  
   Он послан!.. Вот он и, со мхами,
  
  
   С древами, с ветрами, с звездами
  
  
   Советуясь, бежит, бежит
  
  
   И думает про Годунова
  
  
   И про Романовых... За них,
  
  
   Вздохнув, помолится - и снова
  
  
   Бежит... Но вот не так уж тих,
  
  
   Не так уж темен лес смолистый:
  
  
   Людские слышны голоса,
  
  
   Вдали темнеет полоса,
  
  
   Над нею вьется дым струистый,
  
  
   Кресты и церкви... В добрый час!
  
  
   Беги на Русь, в свой путь далекой!
  
  
   Нас ждет наш терем одинокой
  
  
   И недоконченный рассказ
  
  
   Тулвоозерского монаха:
  
  
   Полны надежды мы и страха...
  
  
   Как странно жизнь его текла!
  
  
   Мне то молва передала:
  
  
   Он знал любовь, мечты и славу,
  
  
   Желаний прелесть и отраву...
  
  
   Он видел мир, боренье зла
  
  
   И битвы дерзкого порока
  
  
   С смиренной правдой. Но была
  
  
   Его душа превыше рока.
  
  
   И пусть земные, как рабы,
  
  
   Влачили радостно оковы
  
  
   Земной униженной судьбы, -
  
  
   Он сердцем кроткий, но суровый
  
  
   К лукавым прелестям забав,
  
  
   К затеям суеты ничтожной,
  
  
   Давно с очей своих сорвав
  
  
   Повязку, он узрел сей ложный,
  
  
   Сей странный, коловратный свет,
  
  
   Где с самых давних, давних лет
  
  
   Все та же, в разных лицах, повесть!..
  
  
   Он не хотел души губить;
  
  
   Лукавства враг, свою он совесть
  
  
   Берег, как шелковую нить -
  
  
   Путеводительницу. Что же?
  
  
   Он был страстнее и моложе,
  
  
   Но меж людьми все одинок.
  
  
   И, возвышаясь силой воли,
  
  
   Глядел, как в душной их юдоли
  
  
   Играл слепой - слепцами - рок,
  
  
   Казнитель, им от Бога данный...
  
  
   Но, житель сих пустынь случайный,
  
  
   Он гнев на слабых укротил
  
  
   И за людей уже молил,
  
  
   И высшие познал он тайны...
  
  
   Так говорили про него.
  
  
   Но мы послушаем его.
  
  
   В Кареле рано над лесами
  
  
   Сребро и бисеры блестят,
  
  
   И с желтым златом, полосами,
  
  
   Оттенки алые горят,
  
  
   И тихо озера лежат
  
  
   На рудяных своих постелях {18}.
  
  
   Уж сосны золотятся днем,
  
  
   И с красногрудым снегирем
  
  
   Клесты кричат на острых елях...
  
  
   Но пусто все на сих брегах,
  
  
   И грустно в пасмурном затворе!..
  
  
   Одна, одна!.. О разговоре
  
  
   Былом мечтает... Где ж монах?
  
  
   Он обещал прийти!.. - Придет!*.
  
  
   Он здесь... вздохнул и помолился,
  
  
   И взор от грусти прояснился,
  
  
   И он о прежнем речь ведет:
  
  
   "Не помню, долго ль я был болен...
  
  
   Но раз... - на мне уж нет желез! -
  
  
   Мне говорят: "Иди: ты волен!"
  
  
   Под вышиной родных небес
  
  
   Стоял я долго, как бездушный...
  
  
   Ах! Кто неволю испытал,
  
  
   Кто знал затвор неводи душный, -
  
  
   Как жадно воздух он глотал,
  
  
   Как порывался разделиться -
  
  
   Рассыпаться... чтоб вдруг с землей
  
  
   И с воздухом, с водами слиться -
  
  
   И все с собою слить!.. Что с ней,
  
  
   С душою делалось моей,
  
  
   Когда тепло и блеск эфира
  
  
   И голос из живого мира
  
  
   Ко мне, воскресшему, дошли?
  
  
   Я мыслил, я дышал, как новый...
  
  
   Кипел, шумел народ торговый,
  
  
   И мчались в пристань корабли,
  
  
   Но человек - таков с природы! -
  
  
   Привыкнет скоро ко всему,
  
  
   И даже к прелестям свободы!..
  
  
   Зачем подробно все, к чему
  
  
   Рассказывать: как, что там было?..
  
  
   Мне стало душно и уныло...
  
  
   Отца, родных я потерял -
  
  
   И скоро одинок стоял,
  
  
   Как запоздалый в поле колос!
  
  
   Притом - то было ль дум игрой? -
  
  
   Мне где-то слышался порой
  
  
   Таинственный, отзывный голос..."
  
  
   Что в вас, родные небеса?
  
  
   Как трудно расставаться с вами!
  
  
   Но уж полнеют паруса,
  
  
   И флаг играет с облаками,
  
  
   И Смирна ниже, ниже... и -
  
  
   В зеленой влаге потонула...
  
  
   На чьих глазах роса блеснула?
  
  
   Но очи он отер свои -
  
  
   Ему понравилося море
  
  
   И увлекательная даль:
  

Другие авторы
  • Беляев Александр Петрович
  • Рашильд
  • Чичерин Борис Николаевич
  • Эджуорт Мария
  • Флеров Сергей Васильевич
  • Дмоховский Лев Адольфович
  • Руссо Жан-Жак
  • Поло Марко
  • Головнин Василий Михайлович
  • Шахова Елизавета Никитична
  • Другие произведения
  • Глинка Федор Николаевич - Важный спор
  • Катенин Павел Александрович - Ответ господину Полевому на критику…
  • Большаков Константин Аристархович - Стихотворения
  • Анненская Александра Никитична - Об авторе "Зимних вечеров"
  • Станюкович Константин Михайлович - Дуэль И.И. Озарение
  • Ключевский Василий Осипович - Русский рубль Xvi—xviii вв. в его отношении к нынешнему
  • Осоргин Михаил Андреевич - Там, где был счастлив
  • Брежинский Андрей Петрович - Брежинский А. П.: Биографическая справка
  • Вяземский Петр Андреевич - Письмо к князю Д. А. Оболенскому
  • Минский Николай Максимович - Встреча с Тургеневым
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
    Просмотров: 219 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа