Главная » Книги

Дуров Сергей Федорович - Стихотворения, Страница 8

Дуров Сергей Федорович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

justify">  Минуты две прошло - и он утих;
  
  
  
  Какое-то спокойствие святое
  
  
  
  Во всех чертах его заметно стало.
  
  
  
  Вдруг настежь дверь - и в комнату вошла,
  
  
  
  О улыбкою и кротостью во взгляде,
  
  
  
  Та девушка, с которой он гулял.
  
  
  
  Она была чиста как ангел божий,
  
  
  
  Но видела любовь его, но знала,
  
  
  
  Что тень она кидает на него,
  
  
  
  Что он страдал... а как страдал? едва ли
  
  
  
  Она могла понять его печали...
  
  
  
  Он подошел; взял руку у нее
  
  
  
  И дружески пожал ее; в сей миг
  
  
  
  В его чертах, движеньях, в каждом взгляде
  
  
  
  Роилась тьма каких-то дум: не скоро
  
  
  
  О его лица всё сгладилося. Руку
  
  
  
  Он выпустил из рук своих и вышел
  
  
  
  Из комнаты. Грозящая разлука,
  
  
  
  Казалось, их нисколько не смутила:
  
  
  
  С улыбкою они расстались... Двери
  
  
  
  Старинные со скрыпом отворились...
  
  
  
  Он вышел вон, вскочил на скакуна,
  
  
  
  И был таков... Уж только после
  
  
  
  Он не входил в те двери - никогда...
  
  
  
  
  
  
   IV
  
  
  
  
  Из юноши он мужем стал... Отчизной
  
  
  
  Он избрал край далекий и пустынный,
  
  
  
  Где солнце жгло окрестность: это солнце
  
  
  
  О его душой согласовалось. Платье
  
  
  
  И весь наряд его был как-то странен,
  
  
  
  И сам он был не тем, чем был он прежде.
  
  
  
  Он жизнь свою обрек волненьям: море,
  
  
  
  Леса и степь ему отчизной стали...
  
  
  
  Тьма образов, видений и картин
  
  
  
  Мне виделись... и всюду был он. После
  
  
  
  Явился он, в полдневный зной, ища
  
  
  
  Прохладного покоя: меж колонн,
  
  
  
  Под тенью стен, кругом обросших мохом,
  
  
  
  Своих творцов, однако, переживших,
  
  
  
  Он лег, заснул. Невдалеке
  
  
  
  От спящего паслись верблюды... дальше
  
  
  
  У звонкого потока ржали кони -
  
  
  
  И человек, одетый в плащ широкий,
  
  
  
  На страже был... кругом его лежала.
  
  
  
  Толпа иноплеменцев. Кров над ними
  
  
  
  Был свод небес - и этот свод небес
  
  
  
  Был так хорош, лазурен и прекрасен,
  
  
  
  Что только бог на нем бы мог явиться...
  
  
  
  
  
  
   V
  
  
  
  
  Мой сон опять внезапно изменился...
  
  
  
  А девушка, которую любил он,
  
  
  
  Была уже другому отдана...
  
  
  
  Она жила в отечестве... далеко
  
  
  
  От странника, блуждавшего в чужбине.
  
  
  
  Вокруг нее, резвясь, играли дети,
  
  
  
  Прелестные собою, как она;
  
  
  
  Но на лице у ней виднелась горесть,
  
  
  
  Тень внутренней борьбы; а на ресницах
  
  
  
  Слезинки пробивались... Боже мой!
  
  
  
  О чем бы ей печалиться, казалось?
  
  
  
  Тот близок к ней, кого она любила,
  
  
  
  А тот, кто сам ее любил безумно,
  
  
  
  Был далеко... он не взволнует боле
  
  
  
  Ее мечты преступною надеждой
  
  
  
  И горестью своего не навеет
  
  
  
  Ей на сердце тревожного волненья...
  
  
  
  О чем же бы, казалось, горевать?
  
  
  
  Она любви его не отвечала,
  
  
  
  Она надежд ему не подавала...
  
  
  
  В ее тоске он призрак отдаленный.
  
  
  
  Едва-едва очам мелькнувший сон...
  
  
  
  
  
  
   VI
  
  
  
  
  Мой сон опять внезапно изменился...
  
  
  
  Изгнанник вновь на родине... Мне снится,
  
  
  
  Что в храме он стоит у алтаря
  
  
  
  С невестою... Она собой прекрасна,
  
  
  
  Но всё не та, звезда любви начальной!..
  
  
  
  А между тем, когда идет обряд,
  
  
  
  Его лицо покрыто тою ж тенью,
  
  
  
  Как некогда в молельне... Тот же трепет
  
  
  
  Заметен был в груди его... как прежде,
  
  
  
  В глазах его роилась бездна дум
  
  
  
  Загадочных... но вот он как-то тише,
  
  
  
  Спокойней стал - и произнес обет.
  
  
  
  Но мнится мне, что в клятве нет сознанья...
  
  
  
  Что всё идет кругом в глазах его,
  
  
  
  Что он совсем почти не помнит, где он
  
  
  
  И близ кого... В уме его проходят
  
  
  
  Старинный дом... ряд комнат... утро... вечер...
  
  
  
  И те места, где был он с _ней_ когда-то.
  
  
  
  Прошедшее явилось, словно призрак,
  
  
  
  Текущий миг закрыло перед ним...
  
  
  
  Бог весть зачем пришли воспоминанья
  
  
  
  Незваные... зачем они пришли?..
  
  
  
  
  
  
   VII
  
  
  
  
  Мой сон опять внезапно изменился...
  
  
  
  Та женщина, которую любил он,
  
  
  
  Была не той, чем некогда. Болезни
  
  
  
  Душевные убили душу. Разум
  
  
  
  Затерян был. Глаза померкли. Взоры
  
  
  
  Оторвались от дальнего. Как фея,
  
  
  
  Она жила в воздушном царстве. Мысли
  
  
  
  Несродные одна с другой теснились
  
  
  
  В ее уме. Невидимые нами
  
  
  
  Видения летали вкруг нее...
  
  
  
  И назвал свет ее - безумной. Но безумье -
  
  
  
  Печальный дар! Оно способно видеть
  
  
  
  Незримое для мудрости. Оно
  
  
  
  Яснее нас читает книгу жизни,
  
  
  
  Сближая нас, как телескоп, с природой;
  
  
  
  Убив мечты, безумье нас знакомит
  
  
  
  О той истиной, которую рассудок
  
  
  
  В цветистые одежды облекает...
  
  
  
  
  
  
   VIII
  
  
  
  
  Мой сон опять внезапно изменился.
  
  
  
  Скиталец мой опять один. Те люди,
  
  
  
  Которые теснились вкруг него, -
  
  
  
  Одни его оставили, другие
  
  
  
  К нему пришли с открытою враждой.
  
  
  
  Преследуем обидами и злобой,
  
  
  
  Он жертвой стал несчастий. Тяжким горем
  
  
  
  Отравлено всё было для него;
  
  
  
  Как Митридат, он стал питаться ядом,
  
  
  
  И этот яд, над ним утратив силу,
  
  
  
  Стал, наконец, его любимой нищей:
  
  
  
  Он жизнь нашел, где видят смерть другие...
  
  
  
  И сделались его друзьями - горы,
  
  
  
  И звезды с ним беседу повели,
  
  
  
  Незримые владыки мира, духи
  
  
  
  Ему в тиши рассказывали повесть
  
  
  
  О чудесах вселенной. Ночь ему
  
  
  
  Открыла грудь. Из бездн, стремнин глубоких
  
  
  
  Ему шептал какой-то дивный голос
  
  
  
  О чудесах и таинствах подземных...
  
  
  
  
  
  
  
  ИЗ ДАНТЕ
  
  
  
  
  На пол-пути моей земной дороги
  
  
  
  Забрел я в лес и заблудился в нем.
  
  
  
  Лес был глубок; звериные берлоги
  
  
  
  
  Окрест меня зияли. В лесе том
  
  
  
  То тигр мелькал, то пантер полосатый,
  
  
  
  То змей у ног, шипя, вился кольцом.
  
  
  
  
  Душа моя была печалью сжата;
  
  
  
  Я трепетал. Но вот передо мной
  
  
  
  Явился муж, в очах с любовью брата,
  
  
  
  
  И мне сказал: "В вожатого судьбой
  
  
  
  Я дал тебе! Без страха, без усилий,
  
  
  
  Я в черный ад готов итти с тобой".
  
  
  
  
  Слова его дышали слаще лилий
  
  
  
  И вешних роз; но я ему в ответ:
  
  
  
  "Скажи, кто ты?.." Он отвечал: "Виргилий"..
  
  
  
  
  А я ему: "Так это ты, поэт,
  
  
  
  Пленительный, живой и сладкогласный!
  
  
  
  Ты, в коем я, от юношеских лет,
  
  
  
  
  Нашел родник поэзии прекрасной!
  
  
  
  Учитель мой - подумай - у меня
  
  
  
  Довольно ль сил на этот путь опасный?"
  
  
  
  
  Он мне: "Иди! Душевного огня
  
  
  
  Не трать в пылу минутного сомненья".
  
  
  
  И я дошел... Уже светило дня
  
  
  
  
  Потухнуло. В тумане отдаленья
  
  
  
  Тропа едва виднелась между скал...
  
  
  
  Но, наконец, вот - адские владенья.
  
  
  
  
  На воротах Егова начертал:
  
  
  
  "Через меня проходят в ту долину,
  
  
  
  Где вечный плач и скрежет. Кто упал
  
  
  
  
  Единожды в греховную пучину, -
  
  
  
  Тот не живи надеждой! Впереди
  
  
  
  Он встретит зло, стенанья и кручину".
  
  
  
  
  Почувствовал я страх в моей груди -
  
  
  
  И говорю: "Мне страшно здесь, учитель".
  
  
  
  А он в ответ: "Мужайся и иди..."
  
  
  
  
  И мы вошли в подземную обитель.
  
  
  
  Вокруг меня раздался вопль и стон,
  
  
  
  И треск, и шум, и говор-оглушитель...
  
  
  
  
  Я обомлел... "Куда я занесен? -
  
  
  
  Подумал я. - Не сон ли это черный?"
  
  
  
  Виргилий мне: "Нет, это, Дант, не сон!
  
  
  
  
  Здесь черный ад. Сонм грешных непокорный,
  
  
  
  Как облако, летит перед тобой,
  
  
  
  В обители мучения просторной..."
  
  
  
  
  А я ему: "За что, учитель мой,
  
  
  
  Они в аду?" - "За то, что в жизни мало
  
  
  
  Они пеклись о жизни неземной.
  
  
  
  
  В них светлых чувств и мыслей доставало,
  
  
  
  Чтоб проникать в надзвездные края;
  
  
  
  Но воля в них, от лености, дремала...
  
  
  
  
  В обители загробной бытия
  
  
  
  От них и бог и демон отступился;
  
  
  
  Они ничьи теперь, их жизнь теперь ничья...
  
  
  
  
  Я замолчал - и далее пустился,
  
  
  
  А между тем, бесчисленной толпой,
  
  
  
  Сонм грешников вокруг меня носился,
  
  
  
  
  За ним вослед летел тяжелый рой
  
  
  
  Шмелей и ос - они вонзили жало
  
  
  
  В лицо и грудь несчастных. Кровь рекой,
  
  
  
  
  С слезами их смешавшись, упадала
  
  
  
  На жаркий прах, а гадины земли
  
  
  
  И кровь, и пот, и слезы их глотали...
  
  
  
  
  Мы в сторону от грешных отошли
  
  
  
  И с тайною сердечною тоскою
  
  
  
  Пустились в путь - и к берегу пришли,
  
  
  
  
  Склоненному над сонною рекою.
  
  
  
  Тут встретил нас полуразбитый челн,
  
  
  
  И в нем старик с сребристой бородою.
  
  
  
  
  Сей старец был бесчувственный Харон,
  
  
  
  Всех грешников на злую казнь везущий,
  
  
  
  Вглядясь в меня, ко мне промолвил он:
  
  
  
  
  "Зачем ты здесь, в несущем царстве - сущий?
  
  
  
  В моей ладье тебе приюта нет:
  
  
  
  С усопшими не должен быть живущий!"
  
  
  
  
  Виргилий же на то ему в ответ:
  
  
  
  "Мы с ним идем по тайной воле бога!
  
  
  
  Свершай его божественный завет!"
  
  
  
  
  Харон умолк. Мы сели в челн убогий
  
  
  
  И поплыли. Еще с златых небес
  
  
  
  Лились огонь и пурпур. Кормчий строгий
  
  
  
  
  Причалил. Вот мы вышли в темный лес:
  
  
  
  Ах, что за лес! Он весь сплелся корнями,
  
  
  
  И черен был, как уголь, лист древес.
  
  
  
  
  В нем цвет не цвел. Колючими шипами
  
  
  
  Росла трава. Не воздух, - смрадный яд
  
  
  
  Точил окрест и помавал ветвями...
  
  
  
  
  
  
  
  ОТЧАЯНИЕ
  
  
  
  
   (ИЗ А. ЖИЛЬБЕРА)
  
  
  
  
  Безжалостный отец, безжалостная мать!
  
  
  
  Затем ли вы мое вскормили детство,
  
  
  
  Чтоб сыну вашему по смерти передать
  
  
  
  Один позор и нищету в наследство...
  
  
  
  О, если б вы оставили мой ум
  
  
  
  В невежестве коснеть, по крайней мере;
  
  
  
  Но нет! легко, случайно, наобум
  
  
  
  Вы дали ход своей безумной вере...
  
  
  
  Вы сами мне открыли настежь дверь,
  
  
  
  Толкнули в свет из мирной вашей кельи;
  
  
  
  И умерли... вы счастливы теперь,
  
  
  
  Вам, может быть, тепло на новосельи -
  
  
  
  А я? - а я, подавленный судьбой,
  
  
  
  Вотще зову на помощь - все безмолвны:
  
  
  
  Нет отзыва в друзьях на голос мой,
  
  
  
  Молчат поля, леса, холмы и волны.

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 355 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа