Главная » Книги

Дуров Сергей Федорович - Стихотворения

Дуров Сергей Федорович - Стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

iv>
  
  
  
  
  
   С. Ф. Дуров
  
  
  
  
  
   Стихотворения
  
  --------------------------------------
  
  Поэты-петрашевцы.
  
  "Библиотека поэта", Л., "Советский писатель", 1940
  
  OCR Бычков М. Н. mailto:bmn@lib.ru
  --------------------------------------
  
  
  
  
  
  
  Содержание
  
  
  Дант (Из Августа Барбье)
  
  Из В. Гюго ("Не насмехайтеся над падшею женой!")
  
  С польского ("Когда моя радость начнет говорить")
  
  Из Байрона ("Когда из глубины души моей больной")
  
  Смерть сластолюбца (Из Виктора Гюго)
  
  Из Хоцьки ("Если хочешь видеть лето")
  
  Цветок
  
  Из Барбье ("Как больно видеть мне повсюду свою горесть")
  
  Из Виктора Гюго ("Нежданно настает день горький для поэта")
  
  Из В. Гюго ("Судьбу великого героя иногда")
  
  Неэра (Из А. Шенье)
  
  Горе и радость (Из Мильвуа)
  
  Присказки
  
  "Ложным приманкам не верь и вослед не ходи за толпою"
  
  Сонет ("Нигде, ни в ком любви не обретая")
  
  "Вечер был светел как день"
  
  Мелодия. Из Байрона ("Да будет вечный мир с тобой!")
  
  "Люблю тебя за то, что в вихре светских бурь"
  
  "Мы встретились - и тотчас разошлись"
  
  Из В. Гюго ("Ты видишь эту ветвь; побитая грозою")
  
  Киайя
  
  Гомер-нищий
  
  Атлас (Из Виктора Гюго)
  
  Метафора (Из В. Гюго)
  
  "Когда трагический актер"
  
  Кручины
  
  Шекспир
  
  Oceano nox (Из В. Гюго)
  
  "Я как сокровище на памяти моей"
  
  "Иные дни - мечты иные"
  
  Из В. Гюго ("Когда порой дитя появится меж нами")
  
  "С тайной, тяжелой тоской я гляжу на тебя, мое сердце!"
  
  "И плакать хочется, и хочется смеяться"
  
  Роза и кипарис
  
  Мордах в Венеции
  
  Чердак
  
  "Когда прощались мы с тобой"
  
  Аюдаг (С польского)
  
  Туча
  
  Анакреон
  
  Листок
  
  "Бывают дни недуга рокового"
  
  Из В. Гюго ("Есть существа, которые от детства")
  
  "Я не приду на праздник шумный"
  
  В альбом графини С-кой ("Жизнь наша - книга. Много в ней")
  
  "Есть бездна на земле, есть бездна роковая"
  
  Из А. Шенье ("У каждого есть горе; но от братьев")
  
  "Что в жизни, если мы не любим никого"
  
  Из В. Гюго ("В июне сладостном, когда потухнет день")
  
  "В нас воля разума слаба"
  
  Сон (Из Байрона)
  
  Из Данте ("На пол-пути моей земной дороги")
  
  Отчаяние (Из А. Жильбера)
  
  Из А. Шенье ("И легче и вольней вздыхает как-то грудь")
  
  "Сердце исчахло у нас от науки холодной. В ребенке"
  
  "Музыка - то же, что вздох, излетевший внезапно из сердца"
  
  Кружка (Восточное предание)
  
  "Кого любить? Кому доверить"
  
  К*** (При отсылке стихов А. Барбье)
  
  Портрет
  
  "Жаркое чувство, любви не надолго в душе остается"
  
  "Смотришь порой яа нее, а мечтается"
  
  Из Проперция ("Я принужден, наконец, удалиться надолго в Афины")
  
  В. В. Толбину ("Бывают дни в году, когда в душе у нас")
  
  "С невыразимым наслажденьем"
  
  "Ваш жребий пал! Счастливая пора"
  
  Сосед
  
  "Озябло горячее сердце мое"
  
  Странник
  
  "Когда, склонившись на плечо"
  
  "Куда ни посмотришь - повсюду"
  
  "Как весело... итти вослед толпы"
  
  "Зачем забвенья не дано"
  
  В альбом ("Сердце молодое")
  
  К ребенку
  
  Из Горация ("Реже у окон твоих молодежь собирается. Реже")
  
  Минотавр (Из Огюста Барбье)
  
  Из В. Гюго ("Ночь черным покровом лежала кругом")
  
  Совесть (Из Огюста Барбье)
  
  Маргаритка (Из В. Гюго)
  
  Из В. Гюго ("Земля кремнистая, холодная, скупая")
  
  "Что миг - то новые удары"
  
  Н. Д. П-ой ("Добро бы жить, как надо, человеком!")
  
  Из Барбье ("О горькая бедность!")
  
  Смех (Из Барбье)
  
  В. Гюго ("Услышав плач, я отпер дверь в лачугу")
  
  Воспоминание ночи 4 декабря
  
  "Кто стал, помимо вечных лжей"
  
  Оружие. (Ребенку)
  
  
  
  
  
  
   1843
  
  
  
  
  
  
   ДАНТ
  
  
  
  
  (ИЗ АВГУСТА БАРБЬЕ)
  
  
  
  
  О старый Гиббелин! когда передо мной
  
  
  
  Случайно вижу я холодный образ твой,
  
  
  
  Ваятеля рукой иссеченный искусно, -
  
  
  
  Как на сердце моем и сладостно и грустно...
  
  
  
  Поэт! - В твоих чертах заметен явный след
  
  
  
  Святого гения и многолетних бед!..
  
  
  
  Под узкой шапочкой, скрывающей седины,
  
  
  
  Не горе ль провело на лбу твоем морщины?
  
  
  
  Скажи, не оттого ль ты губы крепко сжал.
  
  
  
  Что граждан бичевать проклятых ты устал?
  
  
  
  А эта горькая в устах твоих усмешка
  
  
  
  Не над людьми ли, Дант? Презренье и насмешка
  
  
  
  Тебе вдут к лицу. Ты родился, певец.
  
  
  
  В стране несчастливой. Терновый свой венец
  
  
  
  Еще на утре дней, в начале славной жизни,
  
  
  
  На долю принял ты из рук своей отчизны.
  
  
  
  Ты видел, как и мы, на отческих полях
  
  
  
  Людей, погрязнувших в кровавых мятежах;
  
  
  
  Ты был свидетелем, как гибнули семейства
  
  
  
  Игралищем судьбы и жертвами злодейства;
  
  
  
  Ты с ужасом взирал, как честный гражданин
  
  
  
  На плахе погибал. Печальный ряд картин,
  
  
  
  В теченье многих лет, вился перед тобою.
  
  
  
  Ты слышал, как народ, увлекшися мечтою,
  
  
  
  Кидал на ветер всё, что в нас святого есть, -
  
  
  
  Любовь к отечеству, свободу, веру, честь.
  
  
  
  О Дант, кто жизнь твою умел прочесть, как повесть,
  
  
  
  Тот может понимать твою святую горесть,
  
  
  
  Тот может разгадать и видеть - отчего
  
  
  
  Лицо твое, певец, бесцветно и мертво,
  
  
  
  Зачем глаза твои исполнены презреньем.
  
  
  
  Зачем твои стихи, блистая вдохновеньем,
  
  
  
  Богатые умом и чувством и мечтой,
  
  
  
  Таят во глубине какой-то яд живой.
  
  
  
  Художник! ты писал историю отчизны;
  
  
  
  Ты людям выставлял картину буйной жизни.
  
  
  
  С такою силою и верностью такой,
  
  
  
  Что дети, встретившись на улице с тобой.
  
  
  
  Не смея на тебя поднять, бывало, взгляда,
  
  
  
  Шептали: - это Дант, вернувшийся из ада!..
  
  
  
  
  
  
  
  ИЗ В. ГЮГО
  
  
  
  
  Не насмехайтеся над падшею женой!
  
  
  
  Кто знает, что она изведала душой.
  
  
  
  Кто может разгадать ее страданий повесть
  
  
  
  В те дни священные, как в ней боролась совесть.
  
  
  
  
   Быть может, волею ума укреплена,
  
  
  
   За честь, как за оплот, хваталася она -
  
  
  
   Так видим, иногда, росинка дождевая,
  
  
  
   К листку зеленому с любовью приникая,
  
  
  
   Блестит, пока с него она не сорвалась:
  
  
  
   Перл до падения, а по паденьи грязь.
  
  
  
  
  А кто, скажите мне, виной ее разврата?
  
  
  
  Мы сами: ты, богач, - твое сребро и злато.
  
  
  
  Но как бы ни было, всему своя чреда:
  
  
  
  В грязи заключена чистейшая вода.
  
  
  
  Чтоб перлом заблистать упадшей капле снова -
  
  
  
  Ей нужен луч любви, луч солнца золотого!..
  
  
  
  
  
  
   С ПОЛЬСКОГО
  
  
  
  
  Когда _моя радость_ начнет говорить.
  
  
  
  Воркуя нежнее голубки,
  
  
  
  Я, жадный, боюся словцо проронить,
  
  
  
  Слетевшее с розовой губки,
  
  
  
  И очи не смея поднять на нее,
  
  
  
  Всё слушал бы, слушал да слушал ее.
  
  
  
  Когда же, уставши, умолкнет она
  
  
  
  И вспыхнет на щечках румянец,
  
  
  
  Живей на челе молодом белизна
  
  
  
  И ярче в очах ее глянец.
  
  
  
  Тогда я отважно гляжу на нее
  
  
  
  И всё целовал, целовал бы ее.
  
  
  
  
  
  
  
  ИЗ БАЙРОНА
  
  
  
  
  Когда из глубины души моей больной
  
  
  
  Печаль появится во взоре,
  
  
  
  Не бойся за меня, бесценный ангел мой.
  
  
  
  Не спрашивай меня о горе.
  
  
  
  Мои страдания имеют свой приют,
  
  
  
  Свое обычное жилище -
  
  
  
  И скоро с моего лица они сойдут
  
  
  
  В безмолвное души моей кладбище.
  
  
  
  
  
  
   СМЕРТЬ СЛАСТОЛЮБЦА
  
  
  
  
   (ИЗ ВИКТОРА ГЮГО)
  
  
  
  
  
  
  Il n'avalt pas vingt ans. Il avait abuse.
  
  
  
  
  Он юношеских лет еще не пережил,
  
  
  
  Но жизни не щадя, не размеряя сил,
  
  
  
  Он насладился всем не во-время, чрез меру,
  
  
  
  И рано, наконец, во все утратил веру.
  
  
  
  Бывало, если он по улице идет,
  
  
  
  На тень его одну выходит из ворот
  
  
  
  Станица буйная безнравственных вакханок,
  
  
  
  Чтоб обольстить его нахальностью приманок -
  
  
  
  И он на лоне их, сок юности точа,
  
  
  
  Ослабевал душой и таял как свеча.
  
  
  
  Его и день и ночь преследовала скука:
  
  
  
  Нередко в опере Моцарта или Глюка
  
  
  
  Он, опершись рукой, безмысленно зевал.
  
  
  
  Он головы своей в тот ключ не погружал,
  
  
  
  Откуда черпал нам Шекспир живые волны.
  
  
  
  Все радости ему казалися неполны:
  
  
  
  Он жизни не умел раскрашивать мечтой.
  
  
  
  Желаний не было в груди его больной:
  
  
  
  А ум, насмешливый и неcогретый чувством,
  
  
  
  Смеялся дерзостно над доблестным искусством
  
  
  
  И всё великое с презреньем разрушал:
  
  
  
  Он покупал любовь, а совесть продавал.
  
  
  
  Природа - ясный свод, тенистые овраги,
  
  
  
  Шумящие леса, струн лазурной влаги -
  
  
  
  И всё, что тешит нас и радует в тиши,
  
  
  
  Не трогало его бездейственной души,
  
  
  
  В нем сердца не было; любил он равнодушно:
  
  
  
  Быть с матерью вдвоем ему казалось скучно.
  
  
  
  Не занятый ничем, испытанный во всем,
  
  
  
  Заране он скучал своим грядущим днем.
  
  
  
  Вот - раз, придя домой, больной и беспокойный,
  
  
  
  Тревожимый в душе своею грустью знойной,
  
  
  
  Он сел облокотясь, с раздумьем на челе,
  
  
  
  Взял тихо пистолет, лежавший на столе,
  
  
  
  Коснулся до замка... огонь блеснул из полки...
  
  
  
  И череп, как стекло, рассыпался в осколки.
  
  
  
  О юноша, ты был ничтожен, глуп и зол,
  
  
  
  Не жалко нам тебя. Ты участь приобрел
  
  
  
  Достойную себя. Никто, никто на свете
  
  
  
  Не вспомнит, не вздохнет о жалком пустоцвете.
  
  
  
  Но если плачем мы, то жаль нам мать твою,
  
  
  
  У сердца своего вскормившую змею,
  
  
  
  Которая тебя любила всею силой,
  
  
  
  А ты за колыбель ей заплатил могилой.
  
  
  
  Не жалко нам тебя - о нет! но жаль нам ту,
  
  
  
  Как ангел чистую, бедняжку-сироту,
  
  
  
  К которой ты пришел, сжигаемый развратом
  
  
  
  И соблазнил ее приманками и златом.
  
  
  
  Она поверила. Склонясь к твоей груди,
  
  
  
  Ей снилось счастие и радость впереди.
  
  
  
  Но вот теперь она - увы! - упала с неба:
  
  
  
  Без крова, без родства, нуждаясь в крошках хлеба
  
  
  
  С отчаяньем глядя на пагубную связь,
  
  
  
  Она - букет цветов, с окна столкнутых в грязь!
  
  
  
  Нет, нет - не будем мы жалеть о легкой тени:
  
  
  
  Негодной цифрою ты был для исчислений;
  
  
  
  Но жаль нам твоего достойного отца,
  
  
  
  Непобедимого в сражениях бойца.
  
  
  
  Встревожа тень его своей преступной тенью,
  
  
  
  Ты имя славное его обрек презренью.
  
  
  
  Не жалко нам тебя, но жаль твоих друзей,
  
  
  
  Жаль старого слугу и жалко тех людей,
  
  
  
  Чью участь злобный рок сковал с твоей судьбою,
  
  
  
  Кто должен был итти с тобой одной стезею,
  
  
  
  Жаль пса, лизавшего следы преступных ног,
  
  
  
  Который за любовь любви найти не мог.
  
  
  
  А ты, презренный червь, а ты, бедняк богатый,
  
  
  
  Довольствуйся своей заслуженною платой.
  
  
  
  Слагая жизнь с себя, ты думал, может быть,
  
  
  
  Своею смертию кого-нибудь смутить -
  
  
  
  Но нет! на пиршестве светильник не потухнул,
  
  
  
  Без всякого следа ты камнем в бездну рухнул.
  
  
  
  Наш век имеет мысль - и он стремится к ней,
  
  
  
  Как к цели истинной. Ты смертию своей
  
  
  
  Не уничтожил чувств, нам свыше вдохновенных,
  
  
  
  Не совратил толпы с путей определенных:
  
  
  
  Ты пал - и об тебе не думают теперь,
  
  
  
  Без шума за тобой судьба закрыла дверь.
  
  
  
  Ты пал - но что нашел, свершивши преступленье?
  
  
  
  Распутный - ранний гроб, а суетный - забвенье.
  
  
  
  Конечно, эта смерть для общества чужда:
  
  
  
  Он свету не принес ни пользы, ни вреда -
  
  
  
  И мы без горести, без страха и волненья
  
  
  
  Глядим на падшего, достойного паденья.
  
  
  
  Но если, иногда, подумаешь о том,
  
  
  
  Что жизнь слабеет в нас заметно с каждым днем,
  
  
  
  Когда встречаем мы, что юноша живой,
  
  
  
  Какой-нибудь Робер, с талантом и душой
  
  
  
  Едва посеявший великой жатвы семя,
  
  
  
  Слагает жизнь с себя, как тягостное бремя;
  
  
  
  Когда историк Рабб, точа на раны яд,
  
  
  
  С улыбкой навсегда смежает тусклый взгляд;
  
  
  
  Когда ученый Грос, почти уже отживший,
  
  
  
  До корня общество и нравы изучивший,
  
  
  
  Как лань, испуганный внезапным лаем псов,
  
  
  
  Кидается в реку от зависти врагов;
  
  
  
 

Категория: Книги | Добавил: Armush (30.11.2012)
Просмотров: 643 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа