Главная » Книги

Брюсов Валерий Яковлевич - Избранные стихотворения, Страница 12

Брюсов Валерий Яковлевич - Избранные стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

ге,
  Пусть высоко блистает стих!
  <1918>
  
  
  
   1918 - 1924
  
  
  
   В ТАКИЕ ДНИ
  
  
  
  
   МИГ
  
  
  
  
   ДАЛИ
  
  
  
  
  СПЕШИ
  ИЗ СБОРНИКА "В ТАКИЕ ДНИ"
  РОССИИ
  В стозарном зареве пожара,
  Под ярый вопль вражды всемирной,
  В дыму неукрощенных бурь, -
  Твой облик реет властной чарой:
  Венец рубинный и сапфирный
  Превыше туч пронзил лазурь.
  Россия! в злые дни Батыя,
  Кто, кто монгольскому потопу
  Возвел плотину, как не ты?
  Чья, в напряженной воле, выя,
  За плату рабств, спасла Европу
  От Чингис-хановой пяты?
  Но из глухих глубин позора,
  Из тьмы бессменных унижений,
  Вдруг, ярким выкриком костра, -
  Не ты ль, с палящей сталью взора,
  Взнеслась к державности велений
  В дни революции Петра?
  И вновь, в час мировой расплаты,
  Дыша сквозь пушечные дула,
  Огня твоя хлебнула грудь, -
  Всех впереди, страна-вожатый,
  Над мраком факел ты взметнула,
  Народам озаряя путь.
  Что ж нам пред этой страшной силой?
  Где ты, кто смеет прекословить?
  Где ты, кто может ведать страх?
  Нам - лишь вершить, что ты решила,
  Нам - быть с тобой, нам - славословить
  Твое величие в веках!
  1920
  ТРЕТЬЯ ОСЕНЬ
  (1917 - 1920)
  Вой, ветер осени третьей,
  Просторы России мети,
  Пустые обшаривай клети,
  Нищих вали по пути;
  Догоняй поезда на уклонах,
  Где в теплушках люди гурьбой
  Ругаются, корчатся, стонут,
  Дрожа на мешках с крупой;
  Насмехайся горестным плачем,
  Глядя, как голод, твой брат,
  То зерно в подземельях прячет,
  То душит грудных ребят;
  В городах, бесфонарных, беззаборных,
  Где пляшет Нужда в домах,
  Покрутись в безлюдии черном,
  Когда-то шумном, в огнях;
  А там, на погнутых фронтах,
  Куда толпы пришли на убой,
  Дым расстилай к горизонтам,
  Поднятый пьяной пальбой!
  Эй, ветер с горячих взморий,
  Где спит в олеандрах рай, -
  Развевай наше русское горе,
  Наши язвы огнем опаляй!
  Но вслушайся: в гуле орудий,
  Под проклятья, под вопли, под гром,
  Не дружно ли, общею грудью,
  Мы новые гимны поем?
  Ты, летящий с морей на равнины,
  С равнин к зазубринам гор,
  Иль не видишь: под стягом единым
  Вновь сомкнут древний простор!
  Над нашим нищенским пиром
  Свет небывалый зажжен,
  Торопя над встревоженным миром
  Золотую зарю времен.
  Эй, ветер, ветер! поведай,
  Что в распрях, в тоске, в нищете,
  Идет к заповедным победам
  Вся Россия, верна мечте;
  Что прежняя сила жива в ней,
  Что, уже торжествуя, она
  За собой все властней, все державней
  Земные ведет племена!
  7 октября 1920
  К РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
  Ломая кольцо блокады,
  Бросая обломки ввысь,
  Все вперед, за грань, за преграды
  Алым всадником - мчись!
  Сквозь жалобы, вопли и ропот
  Трубным призывом встает
  Твой торжествующий топот,
  Над простертым миром полет.
  Ты дробишь тяжелым копытом
  Обветшалые стены веков,
  И жуток по треснувшим плитам
  Стук беспощадных подков.
  Отважный! Яростно прянув,
  Ты взвил потревоженный прах.
  Оседает гряда туманов,
  Кругозор в заревых яитарях.
  И все, и пророк и незоркий,
  Глаза обратив на восток, -
  В Берлине, в Париже, в Нью-Йорке, -
  Видят твой огненный скок.
  Там взыграв, там кляня свой жребий,
  Встречает в смятеньи земля
  На рассветном пылающем небе
  Красный призрак Кремля.
  4 декабря 1920
  ПАРКИ В МОСКВЕ
  Ты постиг ли, ты почувствовал ли,
  Что, как звезды на заре,
  Парки древние присутствовали
  В день крестильный, в Октябре?
  Нити длинные, свивавшиеся
  От Ивана Калиты,
  В тьме столетий затерявшиеся,
  Были в узел завиты.
  И, когда в Москве трагические
  Залпы радовали слух,
  Были жутки в ней - классические
  Силуэты трех старух.
  То народными пирожницами,
  То крестьянками в лаптях,
  Пробегали всюду - с ножницами
  В дряхлых, скорченных руках.
  Их толкали, грубо стискивали,
  Им пришлось и брань испить,
  Но они в толпе выискивали
  Всей народной жизни нить.
  И на площади, - мне сказывали, -
  Там, где Кремль стоял как цель,
  Нить разрезав, цепко связывали
  К пряже - свежую кудель,
  Чтоб страна, борьбой измученная,
  Встать могла, добра, легка,
  И тянулась нить, рассученная
  Вновь на долгие века!
  5 октября 1920
  НАМ ПРОБА
  Крестят нас огненной купелью,
  Нам проба - голод, холод, тьма,
  Жизнь вкруг свистит льдяной метелью,
  День к дню жмет горло, как тесьма.
  Что ж! Ставка - мир, вселенной судьбы!
  Наш век с веками в бой вступил.
  Тот враг, кто скажет: "Отдохнуть бы!"
  Лжец, кто, дрожа, вздохнет: "Нет сил!"
  Кто слаб, в работе грозной гибни!
  В прах, в кровь топчи любовь свою!
  Чем крепче ветр, тем многозыбней
  Понт в пристань пронесет ладью.
  В час бури ропот - вопль измены,
  Где смерч, там ядра кажут путь.
  Стань, как гранит, влей пламя в вены,
  Вдвинь сталь пружин, как сердце, в грудь.
  Строг выбор: строй, рази - иль падай!
  Нам нужен - воин, кормчий, страж!
  В ком жажда нег, тех нам не надо,
  Кто дремлет, медлит, тот не наш!
  Гордись, хоть миги жгли б как плети,
  Будь рад, хоть в снах ты изнемог,
  Что, в свете молний, мир столетий
  Иных ты, смертный, видеть мог!
  1920
  ТОВАРИЩАМ ИНТЕЛЛИГЕНТАМ
  Инвектива
  Еще недавно, всего охотней
  Вы к новым сказкам клонили лица:
  Уэллс, Джек Лондон, Леру и сотни
  Других плели вам небылицы.
  И вы дрожали, и вы внимали,
  С испугом радостным, как дети,
  Когда пред вами вскрывались дали
  Земле назначенных столетий.
  Вам были любы - трагизм и гибель
  Иль ужас нового потопа,
  И вы гадали: в огне ль, на дыбе ль
  Погибнет старая Европа?
  И вот свершилось. Рок принял грезы,
  Вновь показал свою превратность:
  Из круга жизни, из мира прозы
  Мы вброшены в невероятность!
  Нам слышны громы: то - вековые
  Устои рушатся в провалы;
  Над снежной ширью былой России
  Рассвет сияет небывалый.
  В обломках троны; над каждой грудой
  Народы видят надпись: "Бренность!"
  И в новых ликах, живой причудой
  Пред нами реет современность.
  То, что мелькало во сне далеком,
  Воплощено в дыму и в гуле...
  Что ж вы коситесь неверным оком
  В лесу испуганной косули?
  Что ж не спешите вы в вихрь событий -
  Упиться бурей, грозно-странной?
  И что ж в былое с тоской глядите,
  Как в некий край обетованный?
  Иль вам, фантастам, иль вам, эстетам,
  Мечта была мила как дальность?
  И только в книгах да в лад с поэтом
  Любили вы оригинальность?
  Февраль и март 1919
  Только русский
  Только русский, знавший с детства
  Тяжесть вечной духоты,
  С жизнью взявший, как наследство,
  Дедов страстные мечты;
  Тот, кто выпил полной чашей
  Нашей прошлой правды муть, -
  Без притворства может к нашей
  Новой вольности примкнуть!
  Мы пугаем. Да, мы - дики,
  Тесан грубо наш народ;
  Ведь века над ним владыки
  Простирали тяжкий гнет, -
  Но когда в толпе шумливой,
  Слышишь брань и буйный крик, -
  Вникни думой терпеливой,
  В новый, пламенный язык.
  Ты расслышишь в нем, что прежде
  Не звучало нам вовек:
  В нем теперь - простор надежде,
  В нем - свободный человек!
  Чьи-то цепи где-то пали,
  Что-то взято навсегда,
  Люди новые восстали
  Здесь, в республике труда.
  Полюби ж в толпе вседневный
  Шум ее, и гул, и гам, -
  Даже грубый, даже гневный,
  Даже с бранью пополам!
  1919
  МЯТЕЖ
  (Памяти Эмиля Верхарна как поэта и друга)
  В одежде красной и черной,
  Исполин,
  От земли к облакам
  Восстающий упорно,
  Властелин,
  Диктующий волю векам
  Необорно, -
  Мятеж,
  Ты проходишь по миру,
  Всегда
  Светел, свободен и свеж,
  Как в горном потоке вода.
  Возьми
  Пламя пожара,
  Взбежавшее яро,
  Как гигантскую лиру;
  Греми
  Грохотом рушимых зданий:
  Аккомпанируй
  В кровавом тумане
  Реву толпы,
  Сокрушая столпы
  Библиотек,
  Фронтоны музеев,
  Одряхлелых дворцов.
  Ужас посеяв, -
  Как отравленный дротик,
  Кинь свой озлобленный зов:
  "За рабов!
  Против царей, вельмож, богачей, иереев!
  Против всех ставленных!
  За подавленных!"
  Не все равно ли,
  Правда иль нет этот зов!
  Ты полон дыханием воли,
  Ты силен сознанием власти,
  Ты - нов.
  Пусть книги горят на кострах дымно-сизых;
  Пусть древние мраморы в тогах и в ризах
  Разбиты на части
  (Заряды для новых орудий!),
  Пусть люди,
  Отдавшие жизнь за свободу народа,
  У входа
  Опустелых темниц,
  Расстреляны, падают ниц
  С заглушённым криком: "Свобода!"
  Пусть в шуме
  Растущих безумий,
  Под победные крики, -
  Вползает неслышно грабеж,
  Бессмысленный, дикий, -
  Насилье, бесстыдство и ложь.
  Пусть!
  Разрушается старое, значит, поднимется новое.
  Разрываются цепи, значит, будет свободнее.
  Прочь - готовое,
  Прошлогоднее,
  То, что мы знаем давно наизусть!
  Необорно,
  В одежде красной и черной,
  Ты проходишь,
  Мятеж,
  Ища свой рубеж,
  Ты просторы обводишь
  Глазами пронзительно-шарящими.
  Тебе, чем другому кому,
  Известней:
  Над пожарищами,
  Над развалинами,
  Над людьми опечаленными,
  Над красотой, обрекаемой тлению, -
  В огне и дыму, -
  Новой песней,
  Встанет новой жизни свет!
  Разрушению -
  Привет!
  1920
  СЕРП И МОЛОТ
  Пусть гнал нас временный ущерб
  В тьму, в стужу, в пораженья, в голод:
  Нет, не случайно новый герб
  Зажжен над миром - Серп и Молот!
  Мы землю вновь вспоим трудом,
  Меч вражий будет вновь расколот:
  Недаром мы, блестя серпом,
  Взметнули дружно мощный молот.
  Но смело, мысль, в такие дни,
  Лети за грань, в планетный холод!
  Вселенский серп, сев истин жни,
  Толщь тайн дроби, вселенский молот!
  Мир долго жил! Довольно лжи!
  Как в осень, плод поспелый золот.
  В единый сноп, серп, нас вложи,
  В единый цоколь скуй нас, молот!
  Но вечно светом вешних верб
  Дух человека свеж и молод!
  Точи для новой жатвы серп,
  Храни для новой битвы молот!
  13 мая 1921
  В ТАКИЕ ДНИ
  Расплавлены устои жизни прежней,
  Над мировым костром мы - взлет огня.
  Еще безумней и опять мятежней,
  Вихрь беспощадных искр, взметай меня!
  Мечту пронзили миллионы волей,
  Мысль в зареве бессчетных дум, зорка, -
  Ломая, строить новый Капитолий,
  Класть цоколи стен, взмеченных в века!
  Не пламя ль влито в трепетные жилы?
  Мой каждый вздох не роковой ли хмель?
  Содружный труд упорно троит силы,
  Застлала мглу слепительная цель.
  Но в эти дни все взнесено в безмерность,
  Жизнь - от земли в зенит веретено!
  Желанья - смерч, стальная плаха - верность,
  Победный лавр и иглы пуль - одно!
  В святом кругу приветствий и проклятий,
  Где жезл Судьбы сметает дни и кровь,
  Язвит целебней серп ночных объятий,
  Уста к устам смертельней гнет любовь!
  1920
  РОМАНТИКАМ
  Вам, удаленным и чуждым, но близким и милым,
  Вам эти строфы, любимцы отринутых дней!
  В зеркало месяц виденья бросает Людмилам,
  С бледным туманом слита вереница теней;
  С тихой и нежной мечтой о принцессах лилейных,
  Рыцари едут в лесу за цветком голубым;
  Жены султанов глядятся в кристальных бассейнах
  В знойных гаремах, окутанных в сладостный дым.
  Светлы картины, и чары не страшны; пропитан
  Воздух великой тоской по нездешней стране!
  В юности кем этот трепет тоски не испытан,
  Кто с Лоэнгрином не плыл на волшебном челне?
  Трезвая правда сожгла ваши чистые дали,
  С горных высот мы сошли до глубоких низин;
  С грохотом города стены холодные встали,
  С дымом фабричным задвигались поршни машин.
  Вышли другие, могучие силой хотений,
  Вышли, чтоб рушить и строить на твердой земле, -
  Но в их упорстве был отзвук и ваших стремлений,
  В свете грядущего - луч, вас манивший во мгле!
  Вам, кто в святом беспокойстве восторженно жили,
  Гибли трагически, смели и петь и любить,
  Песнь возлагаю на вашей бессмертной могиле:
  Счастлив, кто страстных надежд здесь не мог утолить.
  1920
  А. В. ЛУНАЧАРСКОМУ
  В дни победы, где в вихре жестоком
  Все былое могло потонуть,
  Усмотрел ты провидящим оком
  Над развалом зиждительный путь.
  Пусть пьянил победителей смелых
  Разрушений божественный хмель,
  Ты провидел, в далеких пределах,
  За смятеньем, конечную цель.
  Стоя первым в ряду озаренном
  Молодых созидателей, ты
  Указал им в былом, осужденном,
  Дорогие навеки черты.
  В ослеплении поднятый молот
  Ты любовной рукой удержал,
  И кумир Бельведерский, расколот,
  Не повергнут на свой пьедестал.
  Ты широко вскрываешь ворота
  Всем, в ком трепет надежд не погиб, -
  Чтоб они для великой работы
  С сонмом радостным слиться могли б,
  Чтоб под черными громами, в самой
  Буре мира - века охранить,
  И вселенского нового храма
  Адамантовый цоколь сложить.
  1920
  В ПЕРВЫЙ РАЗ
  Было? Не знаю. Мальстрёмом крутящим
  Дни все, что было, сметают на дно.
  Зельем пьянящим, дышу настоящим,
  Заревом зорь мир застлало оно.
  Прошлое сброшу, пустую одежду;
  Годы - что полки прочитанных книг!
  Я это - ты, ныне вскинутый, между
  "Было" и "будет" зажегшийся миг.
  В первый раз поле весной опьянело,
  В первый раз город венчала зима,
  В первый раз, в храмине туч, сине-белой
  Молнией взрезана плотная тьма!
  В первый раз, в первый - губ нежная
  влажность
  Губы мне жмет, я ловлю в первый раз
  Грудь на груди вздохов страстных
  протяжность,
  Жуть, счастье, муку закинутых глаз.
  В первый раз мысль, в жгучей зоркости, верит
  Зовам толпы, с буйствам жизни слита:
  Строить, крушить, в битву ринуться! Перед
  Целью веков ниц простерта мечта.
  Грозы! Любовь! Революция! - С новой
  Волей влекусь в ваш глухой водомет,
  Вас в первый раз в песнях славить готовый!
  Прошлого - нет! День встающий - зовет!
  23 ноября 1920
  БУДЬ МРАМОРОМ
  Ты говоришь: ограда меди ратной...
  Адалис
  Будь мрамором, будь медью ратной,
  Но воском, мягким воском будь!
  Тепло судьбы благоприятной
  Всем существом умей вдохнуть!
  Так! не сгорая и не тая,
  Преображай знакомый лик,
  Предельный призрак выдвигая,
  Как свой властительный двойник!
  Захвачен вихрем ярко-юным,
  Что в прах свергает алтари,
  Гори восторженным трибуном,
  Зов бури вольно повтори!
  Меж "юношей безумных", вкован
  В живую цепь, к звену звено,
  Славь, с неустанностью взволнован,
  Беспечность, песни и вино!
  В сойм тайный мудрецами принят,
  Как древле Пирр в совет царей,
  Все, что исчезло, все, что минет,
  Суди всех глубже, всех мудрей!
  А в поздний час, на ложе зыбком,
  В пыланье рук включен, как в сеть, -
  Улыбкой царственной - улыбкам,
  Мечте - мечтой любви ответь!
  Являй смелей, являй победней
  Свою стообразную суть,
  Но где-то, в глубине последней,
  Будь мрамором и медью будь!
  4 сентября 1920
  ОДНО ЛИШЬ
  Я ль не искал под бурей гибели,
  Бросая киль в разрез волны,
  Когда, гудя, все ветры зыбили
  Вкруг черный омут глубины?
  Не я ль, смеясь над жизнью старящей,
  Хранил всех юных сил разбег,
  Когда сребрил виски товарищей,
  Губя их пыл, предсмертный снег?
  Ах, много в прошлом, листья спадшие,
  Друзей, любовниц, книг и снов!
  Но вновь в пути мне братья младшие
  Плели венки живых цветов.
  За кругом круг сменив видения,
  Я к новым далям страсть донес,
  Пью грозы дней земных, не менее,
  Чем прежде, пьян от нежных слез.
  К чему ж судьбой, слепой прелестницей,
  В огне и тьме я был храним,
  И долгих лет спиральной лестницей
  В блеск молний вышел, невредим?
  Одно лишь знаю: дальше к свету я
  Пойду, громам нежданным рад,
  Ловя все миги и не сетуя,
  Отцветший час бросать назад.
  9 января 1921
  ИЗ СБОРНИКА "МИГ"
  СМОТРЕТЬ В БЫЛОЕ
  Смотреть в былое, видеть все следы,
  Что в сушь песка вбивали караааны
  В стране без трав, без крыш и без воды,
  Сожженным ветром иль миражем пьяны;
  Припоминать, как выл, свистя, самум,
  Меня слепя, ломая грудь верблюду,
  И, все в огне, визжа сквозь душный шум,
  Кривлялись джинны, возникали всюду;
  Воссоздавать нежданный сон, оаз,
  Где веер пальм, где ключ с душой свирели
  И где, во мгле, под вспышкой львиных глаз,
  Проснешься, когти ощущая в теле!
  Смотреть вперед и видеть вновь пески,
  Вновь путь в пустыне, где желтеют кости...
  Уже не кровь, года стучат в виски,
  И зной и смерть слились в последнем тосте.
  Но, сжав узду, упорно править ход,
  Где холм не взрезан скоком туарега,
  Опять, еще, где океан ревет, -
  В лед волн соленых ринуться с разбега!
  17 января 1921
  ГРУЗ
  Книг, статуй, гор, огромных городов,
  И цифр, и формул груз, вселенной равный,
  Всех опытов, видений всех родов,
  Дней счастья, мигов скорби своенравной,
  И слов, любовных снов, сквозь бред ночей,
  Сквозь пламя рук, зов к молниям бессменным,
  Груз, равный вечности в уме! - на чьей
  Груди я не дрожал во сне надменном?
  Стон Клеопатр, вздох Федр, мечты Эсфирей,
  Не вы ль влились, - медь в память, - навсегда!
  Где фильмы всей земли кружат в эфире,
  Еще звучат, поют векам - их "да"!
  Взношу лицо; в окно простор звездистый,
  Плечо к плечу, вздох нежный у виска.
  Миг, новый миг, в упор былых вгнездись ты!
  Прибой швырнул на берег горсть песка.
  Сбирай в пригоршни книги, жизни, сны, -
  Своих Голландии в гул морской плотины, -
  Вбирай в мечты все годы, - с крутизны
  Семи холмов покорный мир латины!
  А им, а тем, кто в буйстве ветра ниц
  Клонились, лица - "Страшный суд" Орканий,
  Им - в счет слепот иль - в ряд цветных страниц;
  Горсть на берег, лот в груз живых сверканий!
  10 октября 1921
  ГРЯДУЩИЙ ГИМН
  Солнце летит неизмерной орбитой,
  Звезды меняют шеренгами строй...
  Что ж, если что-то под солнцем разбито?
  Бей, и удары удвой и утрой!
  Пал Илион, чтобы славить Гомеру!
  Распят Христос, чтобы Данту мечтать!
  Правду за вымысел! меру за меру!
  Нам ли сказанья веков дочитать!
  Дни отбушуют, и станем мы сами
  Сказкой, виденьем в провале былом.
  Кем же в столетья войдем? голосами
  Чьими докатится красный псалом?
  Он, нам неведомый; встанет, почует
  Истину наших разорванных дней,
  То, что теперь лишь по душам кочует,
  Свет, что за далью полней и видней.
  Станут иными узоры Медведиц,
  Станет весь мир из машин и из воль...
  Все ж из былого, поэт-сердцеведец,
  Гимн о былом - твой - восславить позволь!
  Ноябрь 1921
  ОКТЯБРЬ 1917 ГОДА
  Есть месяцы, отмеченные Роком
  В календаре столетий. Кто сотрет
  На мировых скрижалях иды марта,
  Когда последний римский вольнолюбец
  Тирану в грудь направил свой клинок?
  Как позабыть, в холодно-мглистом полдне,
  Строй дерзких, град картечи, все, что слито
  С глухим четырнадцатым декабря?
  Как знамена, кровавым блеском реют
  Над морем Революции Великой
  Двадцатое июня, и десятый
  День августа, и скорбный день - брюмер.
  Та ж Франция явила два пыланья -
  Февральской и июльской новизны.
  Но выше всех над датами святыми,
  Над декабрем, чем светел пятый год,
  Над февралем семнадцатого года,
  Сверкаешь ты, слепительный Октябрь,
  Преобразивший сумрачную осень
  В ликующую силами весну,
  Зажегший новый день над дряхлой жизнью
  И заревом немеркнущим победно
  Нам озаривший правый путь в веках!
  1920
  ОКЛИКИ
  Четвертый Октябрь
  Окликаю Коршуна в пустыне:
  - Что летишь, озлоблен и несмел? -
  "Кончен пир мой! более не стынет
  Труп за трупом там, где бой гремел!"
  Окликаю Волка, что поводит
  Сумрачно зрачками: - Что уныл? -
  "Нет мне места на пустом заводе:
  Утром колокол на нем звонил".
  Окликаю Ветер: - Почему ты
  Вой ведешь на сумрачных ладах? -
  "Больше мне нельзя в годину смуты
  Раздувать пожары в городах!"
  Окликаю Зиму: - Эй, старуха!
  Что твоя повисла голова? -
  "Плохо мне! Прикончена разруха,
  Всюду мне в лицо трещат дрова".
  Чу! гудок фабричный! Чу! взывают
  Свистом, пролетая, поезда.
  Красные знамена обвивают
  Русь былую, словно пояса.
  Что грозило, выло и рычало,
  Все притихло, чуя пятый год.
  Люди, люди! Это лишь начало,
  Октября четвертого приход!
  Из войны, из распрь и потрясений
  Все мы вышли к бодрому труду;
  Мы куем, справляя срок весенний,
  Новой жизни новую руду.
  Кто трудился, всяк на праздник прошен!
  Путь вперед - роскошен и широк.
  Это - зов, что в глубь столетий брошен,
  Это - наше право, это - рок!
  25 - 30 октября 1921
  СОВЕТСКАЯ МОСКВА
  Все ж, наклонясь над пропастью,
  В века заглянув, ты, учитель,
  Не замрешь ли с возвышенной робостью,
  И сердце не полней застучит ли?
  Столетья слепят Фермопилами,
  Зеркалами жгут Архимеда,
  Восстают, хохоча, над стропилами
  Notre-Dame безымянной химерой;
  То чернеют ужасом Дантовым,
  То Ариэлевой дрожат паутиной,
  То стоят столбом адамантовым,
  Где в огне Революции - гильотина.
  Но глаза отврати: не заметить ли
  Тебе - тот же блеск, здесь и ныне?
  Века свой бег не замедлили,
  Над светами светы иные.
  Если люди в бессменном плаваньи,
  Им нужен маяк на мачте!
  Москва вторично в пламени, -
  Свет от англичан до команчей!
  13 ноября 1921
  ИЗ СБОРНИКА "ДАЛИ"
  КРАСНОЕ ЗНАМЯ
  Красное знамя, весть о пролетариате,
  Извиваясь кольцом,
  Плещет в голубые провалы вероятия
  Над Кремлевским дворцом;
  И новые, новые, странные, дикие
  Поют слова...
  Древним ли призракам, Мойрам ли, Дике ли,
  Покорилась Москва?
  Знаю и не узнаю знакомого облика:
  Все здесь иным.
  Иль, как в сказке, мы все выше леса до облака
  Вознесены?
  Здравствуй же, племя, вскрывающее двери нам
  В век впереди!
  Не скоро твой строй тараном уверенным
  Судьба разредит!
  Лишь гром над тобой, жизнь еще не воспетая,
  Свой гимн вопил,
  Но с богами бессмертье - по слову поэта - я
  Заживо пил.
  Волшебной водой над мнимой усталостью
  Плеснули года.
  Что-нибудь от рубцов прежних ран осталось ли?
  Грудь молода.
  С восторгом творчества, под слепыми циклонами,
  Мечту сливать
  И молодость в губы губами неуклонными
  Целовать.
  24 марта 1922
  ПРИНЦИП ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ
  Первозданные оси сдвинуты
  Во вселенной. Слушай: скрипят!
  Что наш разум зубчатый? - лавину ты
  Не сдержишь, ограды крепя.
  Для ф

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 300 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа