Главная » Книги

Брюсов Валерий Яковлевич - Избранные стихотворения, Страница 10

Брюсов Валерий Яковлевич - Избранные стихотворения


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

призрачной крепости,
  Та же игла
  Адмиралтейства!
  Мозг всей России! с трепетом пламенным,
  Полон ты дивным, царственным помыслом:
  Звоны, в веках,
  Славы - слышнее...
  Как же вгнездились в черепе каменном,
  В ужасе дней, ниспосланных Промыслом,
  Прячась во прах,
  Лютые змеи?
  Вспомни свой символ: Всадника Медного!
  Тщетно Нева зажата гранитами.
  Тщетно углы
  Прямы и строги:
  Мчись к полосе луча заповедного,
  Злого дракона сбросив копытами
  В пропасти мглы
  С вольной дороги!
  1916
  ОСВОБОЖДЕННАЯ РОССИЯ
  Освобожденная Россия, -
  Какие дивные слова!
  В них пробужденная стихия
  Народной гордости - жива!
  Как много раз, в былые годы,
  Мы различали властный зов:
  Зов обновленья и свободы,
  Стон-вызов будущих веков!
  Они, пред нами стоя, грозно
  Нас вопрошали: "Долго ль ждать?
  Пройдут года, и будет поздно!
  На сроках есть своя печать.
  Пусть вам тяжелый жребий выпал:
  Вы ль отречетесь от него?
  По всем столетьям Рок рассыпал
  Задачи, труд и торжество!"
  Кто, кто был глух на эти зовы?
  Кто, кто был слеп средь долгой тьмы?
  С восторгом первый гул суровый, -
  Обвала гул признали мы.
  То, десять лет назад, надлома
  Ужасный грохот пробежал...
  И вот теперь, под голос грома,
  Сорвался и летит обвал!
  И тем, кто в том работал, - слава!
  Не даром жертвы без числа
  Россия, в дни борьбы кровавой
  И в дни былого, принесла!
  Не даром сгибли сотни жизней
  На плахе, в тюрьмах и в снегах!
  Их смертный стон был гимн отчизне,
  Их подвиг оживет в веках!
  Как те, и наше поколенье
  Свой долг исполнило вполне.
  Блажен, въявь видевший мгновенья,
  Что прежде грезились во сне!
  Воплощены сны вековые
  Всех лучших, всех живых сердец:
  Преображенная Россия
  Свободной стала, - наконец!
  1 марта 1917
  В МАРТОВСКИЕ ДНИ
  Мне жалко, что сегодня мне не пятнадцать лет,
  Что я не мальчик дерзкий, мечтательный поэт,
  Что мне не светит в слове его начальный свет!
  Ах, как я ликовал бы, по-детски опьянен,
  Встречая этот праздник, ступень иных времен,
  Под плеском красных флагов, - увенчанных знамен!
  Пусть радостью разумной мечта моя полна,
  Но в чувстве углубленном нет пьяности вина,
  Оно - не шторм весенний, в нем глубина - ясна.
  Да, многое погибло за сменой дней-веков:
  Померк огонь алмазный в сверканьи многих слов,
  И потускнели краски не раз изжитых снов.
  Душа иного алчет. На медленном огне
  Раскалены, сверкают желания на дне.
  Горит волкан подводный в безмолвной глубине.
  Прошедших и грядущих столетий вижу ряд;
  В них наши дни впадают, как в море водопад,
  И память рада слышать, как волны волн шумят!
  Приветствую Свободу... Чего ж еще хотеть!
  Но в золотое слово влита, я знаю, медь:
  Оно, звуча, не может, как прежде, мне звенеть!
  Приветствую Победу... Свершился приговор...
  Но, знаю, не окончен веков упорный спор,
  И где-то близко рыщет, прикрыв зрачки, Раздор.
  Нет, не могу безвольно сливаться с этим днем!
  И смутно, как былые чертоги под холмом,
  Сверкают сны, что снились в кипеньи молодом!
  И втайне жаль, что нынче мне не пятнадцать лет,
  Чтоб славить безраздумно, как юноша-поэт,
  Мельканье красных флагов и красный, красный цвет!
  3 марта 1917
  ПОТОП
  Людское море всколыхнулось,
  Взволновано до дна;
  До высей горных круч коснулась
  Взметенная волна.
  Сломила яростным ударом
  Твердыни старых плит, -
  И ныне их теченьем ярым
  Под шумы бури мчит.
  Растет потоп... Но с небосвода,
  Приосеняя прах,
  Как арка радуги, свобода
  Гласит о светлых днях.
  Июнь 1917
  ОРЕЛ ДВУГЛАВЫЙ
  Бывало, клекотом тревожа целый мир
  И ясно озарен неугасимой славой,
  С полуночной скалы взлетал в седой эфир
  Орел двуглавый.
  Перун Юпитера в своих когтях он нес
  И сеял вкруг себя губительные громы,
  Бросая на врагов, в час беспощадных гроз,
  Огней изломы.
  Но с диким кобчиком, за лакомый кусок
  Поспорив у моря, вступил он в бой без чести,
  И, клюнутый в крыло, угрюм, уныл и строг,
  Сел на насесте.
  Пусть рана зажила, - все помня о былом,
  Он со скалы своей взлетать не смеет в долы,
  Лишь подозрительно бросает взор кругом,
  Страшась крамолы.
  Пусть снова бой идет за реки, за моря,
  На ловлю пусть летят опять цари пернатых;
  Предпочитает он, чем в бой вступать, паря, -
  Сидеть в палатах.
  Но, чтоб не растерять остаток прежних сил,
  Порой подъемлет он перун свой, как бывало...
  И грозной молнией уж сколько поразил
  Он птицы малой!
  И сколько вкруг себя он разогнал друзей,
  Посмевших перед ним свободно молвить слово:
  Теперь его завет один: "Дави и бей
  Всё то, что ново!"
  Бывало, пестунов он выбирать умел,
  Когда он замышлял опять полет гигантский,
  Потемкин был при нем, Державин славу пел,
  Служил Сперанский.
  Но пустота теперь на северной скале;
  Крыло орла висит, и взор орлиный смутен,
  А служит птичником при стихнувшем орле
  Теперь Распутин.
  10 июля 1914
  ЛЮБИМЫЕ МЕЛОЧИ
  Опять к любимым мелочам,
  Я думал, жизнь меня принудит:
  К привычным песням и речам...
  Но сны мрачны, и по ночам
  Меня невольный трепет будит.
  Хочу забыть, - забыть нельзя.
  Во мраке лики роковые
  Стоят, насмешливо грозя,
  И кровью залита стезя,
  Твоя, - скорбящая Россия!
  Мысль говорит: "Твоих стихов
  Что голос, еле слышный, может?
  Вернись к напевам прежних строф!"
  Но, словно гул колоколов,
  Призыв таинственный тревожит.
  9 декабря 1915
  ТРИДЦАТЫЙ МЕСЯЦ
  Тридцатый месяц в нашем мире
  Война взметает алый прах,
  И кони черные валькирий
  Бессменно мчатся в облаках!
  Тридцатый месяц, Смерть и Голод,
  Бродя, стучат у всех дверей:
  Клеймят, кто стар, клеймят, кто молод,
  Детей в объятьях матерей!
  Тридцатый месяц, бог Европы,
  Свободный Труд - порабощен;
  Он роет для Войны окопы,
  Для Смерти льет снаряды он!
  Призывы светлые забыты
  Первоначальных дней борьбы,
  В лесах грызутся троглодиты
  Под барабан и зов трубы!
  Достались в жертву суесловью
  Мечты порабощенных стран:
  Тот опьянел бездонной кровью,
  Тот золотом безмерным пьян...
  Борьба за право стала бойней;
  Унижен, Идеал поник...
  И все нелепей, все нестройней
  Крик о победе, дикий крик!
  А Некто темный, Некто властный,
  Событий нити ухватив,
  С улыбкой дьявольски-бесстрастной
  Длит обескрыленный порыв.
  О горе! Будет! будет! будет!
  Мы хаос развязали. Кто ж
  Решеньем роковым рассудит
  Весь этот ужас, эту ложь?
  Пора отвергнуть призрак мнимый,
  Понять, что подменили цель...
  О, счастье - под напев любимый
  Родную зыблить колыбель!
  Январь 1917
  К АРМЯНАМ
  Да! Вы поставлены на грани
  Двух разных спорящих миров,
  И в глубине родных преданий
  Вам слышны отзвуки веков.
  Все бури, все волненья мира,
  Летя, касались вас крылом, -
  И гром глухой походов Кира,
  И Александра бранный гром.
  Вы низили, в смятеньи стана,
  При Каррах римские значки;
  Вы за мечом Юстиниана
  Вели на бой свои полки;
  Нередко вас клонили бури,
  Как вихри - нежный цвет весны, -
  При Чингис-хане, Ленгтимуре,
  При мрачном торжестве Луны.
  Но, - воин стойкий, - под ударом
  Ваш дух не уступал Судьбе, -
  Два мира вкруг него недаром
  Кипели, смешаны в борьбе.
  Гранился он, как твердь алмаза,
  В себе все отсветы храня:
  И краски нежных роз Шираза,
  И блеск Гомерова огня.
  И уцелел ваш край Наирский
  В крушеньях царств, меж мук земли:
  Вы за оградой монастырской
  Свои святыни сберегли.
  Там, откровенья скрыв глубоко,
  Таила скорбная мечта
  Мысль Запада и мысль Востока,
  Агурамазды и Христа, -
  И, ключ божественной услады,
  Нетленный в переменах лет,
  На светлом пламени Эллады
  Зажженный - ваших песен свет!
  И ныне, в этом мире новом,
  В толпе мятущихся племен,
  Вы стали обликом суровым
  Для нас таинственных времен.
  Но то, что было, вечно живо,
  В былом - награда и урок,
  Носить вы вправе горделиво
  Свой многовековой венок.
  А мы, великому наследью
  Дивясь, обеты слышим в нем...
  Так! Прошлое тяжелой медью
  Гудит над каждым новым днем.
  И верится, народ Тиграна,
  Что, бурю вновь преодолев,
  Звездой ты выйдешь из тумана,
  Для новых подвигов созрев,
  Что вновь твоя живая лира,
  Над камнями истлевших плит,
  Два чуждых, два враждебных мира
  В напеве высшем съединит!
  23 января 1916
  Тифлис
  К АРМЕНИИ
  В тот год, когда господь сурово
  Над нами длань отяготил,
  Я, в жажде сумрачного крова,
  Скрываясь от лица дневного,
  Бежал к бесстрастию могил.
  Я думал: божескую гневность
  Избуду я в святой тиши:
  Смирит тоску седая древность,
  Тысячелетних строф напевность
  Излечит недуги души.
  Но там, где я искал гробницы,
  Я целый мир живой обрел.
  Запели, в сретенье денницы,
  Давно истлевшие цевницы,
  И смерти луг - в цветах расцвел.
  Не мертвым голосом былины,
  Живым приветствием любви
  Окрестно дрогнули долины,
  И древний мир, как зов единый,
  Мне грянул грозное: Живи!
  Сквозь разделяющие годы
  Услышал я ту песнь веков,
  Во славу благостной природы,
  Любви, познанья и свободы,
  Песнь, цепь ломающих, рабов.
  Армения! Твой древний голос -
  Как свежий ветер в летний зной!
  Как бодро он взвивает волос,
  И, как дождем омытый колос,
  Я выпрямляюсь под грозой!
  9 декабря 1915
  АФИНСКИЙ ПОДЕНЩИК ГОВОРИТ:
  Что моя жизнь? лишь тоска да забота!
  С утра до вечера - та же работа!
  Голод и холод меня стерегут.
  Даже во сне - тот же тягостный труд,
  Горстка оливок да хлебная корка!
  Что ж мне страшиться грозящего Орка?
  Верно, на бреге Кокита опять
  Буду работать и буду страдать
  И, засыпая в обители Ада,
  Думать, что встать до рассвета мне надо!
  15 октября 1916
  ТАЙНА ДЕДА
  - Юноша! грустную правду тебе расскажу я:
  Высится вечно в тумане Олимп многохолмный.
  Мне старики говорили, что там, на вершине,
  Есть золотые чертоги, обитель бессмертных.
  Верили мы и молились гремящему Зевсу,
  Гере, хранящей обеты, Афине премудрой,
  В поясе дивном таящей соблазн - Афродите...
  Но, год назад, пастухи, что к утесам привыкли,
  Посохи взяв и с водой засушенные тыквы,
  Смело на высь поднялись, на вершину Олимпа,
  И не нашли там чертогов - лишь камни нагие:
  Не было места, чтоб жить олимпийцам блаженным!
  Юноша! горькую тайну тебе открываю:
  Ведай, что нет на Олимпе богов - и не будет!
  - Если меня испугать этой правдой ты думал,
  Дед, то напрасно! Богов не нашли на Олимпе
  Люди? Так что же! Чтоб видеть бессмертных, потребны
  Зоркие очи и слух, не по-здешнему, чуткий!
  Зевса, Афину и Феба узреть пастухам ли!
  Я ж, на Олимпе не быв, в молодом перелеске
  Слышал напевы вчера неумолчного Пана,
  Видел недавно в ручье беспечальную Нимфу,
  Под вечер с тихой Дриадой беседовал мирно,
  И, вот сейчас, как с тобой говорю я, - я знаю,
  Сзади с улыбкой стоит благосклонная Муза!
  1916
  ПОСЛЕДНИЕ ПОЭТЫ
  Высокая барка, - мечта-изваянье
  В сверканьи закатных оранжевых светов, -
  Плыла, увозя из отчизны в изгнанье
  Последних поэтов.
  Сограждане их увенчали венками,
  Но жить им в стране навсегда запретили...
  Родные холмы с золотыми огнями
  Из глаз уходили.
  Дома рисовались, как белые пятна,
  Как призрак туманный - громада собора...
  И веяло в душу тоской необъятной
  Морского простора.
  Смотрели, толпясь, исподлобья матросы,
  Суров и бесстрастен был взор капитана.
  И барка качнулась, минуя утесы,
  В зыбях океана.
  Гудели валы, как в торжественном марше,
  А ветер свистел, словно гимн погребальный,
  И встал во весь рост меж изгнанников старший,
  Спокойно-печальный.
  Он кудри седые откинул, он руку
  Невольно простер в повелительном жесте.
  "Должны освятить, - он промолвил, - разлуку
  Мы песней все вместе!
  Я первый начну! пусть другие подхватят.
  Так сложены будут священные строфы...
  За наше служенье сограждане платят
  Нам ночью Голгофы!
  В нас били ключи, - нам же подали оцет,
  Заклать нас ведя, нас украсили в ирис...
  Был прав тот, кто "esse deum", молвил, "nocet" 1,
  Наш образ - Озиряс!"
  Была эта песня подхвачена младшим:
  "Я вас прославляю, неправые братья!
  Vae victis!2 проклятие слабым и падшим!
  Нам, сирым, проклятье!
  А вам, победители, честь! Сокрушайте
  Стоцветныс цепи мечты, и - свободны,
  Над гробом осмеянных сказок, справляйте
  Свой праздник народный!"
  Напевно продолжил, не двигаясь, третий:
  "Хвалы и проклятий, о братья, не надо!
  Те - заняты делом, мы - малые дети:
  Нам песня отрада!
  Мы пели! но петь и в изгнаньи мы будем!
  Божественной волей наш подвиг нам задан!
  Из сердца напевы струятся не к людям,
  А к богу, как ладан!"
  Четвертый воскликнул: "Мы эти мгновенья
  Навек околдуем: да светятся, святы,
  Они над вселенной в лучах вдохновенья..."
  Прервал его пятый:
  "Мы живы - любовью! Нет! только для милой
  Последние розы напева святого..."
  "Молчанье - сестра одиночества!" - было
  Признанье шестого.
  Но выступил тихо седьмой и последний.
  "Не лучше ли, - молвил, - без горьких признаний
  И злобных укоров, покорней, бесследней
  Исчезнуть в тумане?
  Оставшихся жаль мне: без нежных созвучий,
  Без вымыслов ярких и символов тайных,
  Потянется жизнь их, под мрачною тучей,
  Пустыней бескрайной.
  Изгнанников жаль мне: вдали от любимых,
  С мечтой, как компас, устремленной к далеким,
  Потянется жизнь их, в пустынях палимых,
  Под солнцем жестоким.
  Но кто же виновен? Зачем мы не пели,
  Чтоб мертвых встревожить, чтоб камни растрогать!
  Зачем не гудели, как буря, свирели,
  Не рвали, как коготь?
  Мы грусть воспевали иль пальчики Долли,
  А нам возвышаться б, в пальбе и пожарах,
  И гимном покрыть голоса в мюзик-холле,
  На митингах ярых!
  Что в бой мы не шли вдохновенным Тиртеем!
  Что не были Пиндаром в буре гражданской!.."
  Тут зовы прорезал, извилистым змеем,
  Свисток капитанский.
  "К порядку! - воззвал он, - молчите, поэты!
  Потом напоетесь, отдельно и хором!"
  Уже погасали последние светы
  Над темным простором.
  Изгнанники смолкли, послушно, угрюмо,
  Следя, как смеются матросы ответно, -
  И та же над каждым прореяла дума:
  "Все было бы тщетно!"
  Согбенные тени, недвижны, безмолвны,
  Смешались в одну под навесом тумана...
  Стучали о барку огромные волны
  Зыбей океана.
  1 Гибельно быть богом (лат.).
  2 Горе побежденным! (лат.)
  1917
  В ЦЫГАНСКОМ ТАБОРЕ
  У речной изложины -
  Пестрые шатры.
  Лошади стреножены,
  Зажжены костры.
  Странно под деревьями
  Встретить вольный стан -
  С древними кочевьями
  Сжившихся цыган!
  Образы священные
  Пушкинских стихов!
  Тени незабвенные
  Вяземского строф!
  Всё, что с детства впитано,
  Как мечта мечты, -
  Предо мной стоит оно
  В ризе темноты!
  Песнями и гулами
  Не во сне ль живу?
  Правда ль, - с Мариулами
  Встречусь наяву?
  Словно сам - в хламиде я,
  Словно - прошлый век.
  Сказку про Овидия
  Жду в толпе Алек.
  Пусть кусками рваными
  Виснут шали с плеч;
  Пусть и ресторанами
  Дышит чья-то речь;
  Пусть и электрический
  Над вокзалом свет!
  В этот миг лирический
  Скудной правды - нет!
  1915
  ПАРУС И ЧАЙКА
  То поспешно парус складывая,
  То бессильно в бездну падая.
  Напряженно режа волны,
  Утомленный реет челн.
  Но, свободно гребни срезывая,
  Рядом вьется чайка резвая,
  К тем зыбям летя смелее,
  Где смятенье волн белей.
  Вижу, не без тайной горечи,
  Кто властительней, кто зорче.
  Знаю: взор вонзивши рысий,
  Птица мчит добычу ввысь.
  1917
  МОЕ УПОРСТВО
  Мое упорство, ты - неукротимо!
  Пусть яростно года проходят мимо,
  Пусть никнут силы, сломлены борьбой,
  Как стебель гордой астры под грозой;
  Встаю, иду, борюсь неутомимо!
  Моя душа всегда огнем палима.
  В дневной толпе и в тишине ночной,
  Когда тружусь, когда лежу больной, -
  Я чувствую, что крылья серафима
  Меня возносят, пламя в клубах дыма;
  Над человечеством столп огневой,
  Горю своим восторгом и тоской,
  И буду я гореть неумолимо!
  Пусть яростно века проходят мимо!
  4 июня 1916
  ИЗ СБОРНИКА "ПОСЛЕДНИЕ МЕЧТЫ"
  В ГОРНЕМ СВЕТЕ
  Я сознаю, что постепенно
  Душа истаивает. Мгла
  Ложится в ней. Но, неизменно,
  Мечта свободная - светла!
  Бывало, жизнь мутили страсти,
  Как черный вихрь морскую гладь;
  Я, у враждебных чувств во власти,
  То жаждал мстить, то мог рыдать.
  Но, как орел в горах Кавказа,
  За кругом круг, уходит ввысь,
  Чтоб скрыться от людского глаза, -
  Желанья выше вознеслись!
  Я больше дольних смут не вижу,
  Ничьих восторгов не делю;
  Я никого не ненавижу
  И - страшно мыслить - не люблю!
  Но, с высоты полета, бездны
  Открыты мне - былых веков:
  Судьбы мне внятен ход железный
  И вопль умолкших голосов.
  Прошедшее, как дно морское,
  Узором стелется вдали;
  Там баснословных дней герои
  Идут, как строем корабли.
  Вникая в смысл тысячелетий,
  В заветы презренных наук,
  Я словно слышу, в горнем свете.
  Планетных сфер певучи? звук:
  И, прежнему призванью верен,
  Тот звук переливаю в стих,
  Чтоб он, отчетлив и размерен,
  Пел правду новых снов моих!
  Июль 1918
  ПРОРОЧЕСТВА ВЕСНЫ
  В дни отрочества, я пророчествам
  Весны восторженно внимал:
  За первым праздничным подснежником,
  Блажен пьянящим одиночеством,
  В лесу, еще сыром, блуждал.
  Как арка, небо над мятежником
  Синело майской глубиной,
  И в каждом шорохе и шелесте,
  Ступая вольно по валежникам,
  Я слышал голос над собой:
  Все пело, полно вешней прелести:
  "Живи! люби! иди вперед!
  Ищи борьбы, душа крылатая,
  И, как Самсон из львиной челюсти,
  Добудь из грозной жизни - мед!"
  И вновь весна, но - сорок пятая...
  Все тот же вешний блеск вокруг:
  Все так же глубь небес - божественна;
  Все та ж листва, никем не смятая;
  Как прежде, свеж и зелен луг!
  Весна во всем осталась девственной:
  Что для земли десятки лет!
  Лишь я принес тоску случайную
  На праздник радости естественной, -
  Лишь я - иной, под гнетом лет!
  Что ж! Пусть не мед, а горечь тайную
  Собрал я в чашу бытия!
  Сквозь боль души весну приветствую
  И на призыв земли ответствую,
  Как прежде, светлой песней я!
  1918
  УЧЕНИК ОРФЕЯ
  Я всюду цепи строф лелеял,
  Я ветру вслух твердил стихи,
  Чтоб он в степи их, взвив, развеял,
  Где спят, снам веря, пастухи;
  Просил у эхо рифм ответных,
  В ущельях гор, в тиши яйлы;
  Искал черед венков сонетных
  В прибое, бьющем в мол валы;
  Ловил в немолчном шуме моря
  Метр тех своих живых баллад,
  Где ласку счастья, жгучесть горя
  Вложить в античный миф был рад;
  В столичном грозном гуле тоже,
  Когда, гремя, звеня, стуча,
  Играет Город в жизнь, - прохожий,
  Я брел, напев стихов шепча;
  Гудки авто, звонки трамвая,
  Стук, топот, ропот, бег колес, -
  В поэмы страсти, в песни мая
  Вливали смутный лепет грез.
  Все звуки жизни и природы
  Я облекать в размер привык:
  Плеск речек, гром, свист непогоды,
  Треск ружей, баррикадный крик.
  Везде я шел, незримо лиру
  Держа, и властью струн храним,
  Свой новый гимн готовя миру,
  Но сам богат и счастлив им.
  Орфей, сын бога, мой учитель,
  Меж тигров так когда-то пел...
  Я с песней в адову обитель,
  Как он, сошел бы, горд и смел.
  Но диким криком гимн Менады
  Покрыли, сбили лавр венца;
  Взвив тирсы, рвали без пощады
  Грудь в ад сходившего певца.
  Так мне ль осилить взвизг трамвайный,
  Моторов вопль, рев толп людских?
  Жду, на какой строфе случайной
  Я, с жизнью, оборву свой стих.
  20/7 февраля 1918
  ЗОВ АВТОМОБИЛЯ
  Призыв протяжный и двухнотный
  Автомобильного гудка...
  И снова манит безотчетно
  К далеким странствиям - тоска.
  То лесом, то в полях открытых
  Лететь, бросая версты вспять;
  У станций старых, позабытых,
  Раскинув лагерь, отдыхать!
  Когда в дороге лопнет шина,
  Стоять в таинственном лесу,
  Где сосны, да кусты, да глина,
  А солнце серебрит росу.
  А в холод в поле незнакомом,
  От ветра кроясь за стеклом,
  Смотреть, как вихрь над буреломом
  Бросает новый бурелом.
  Иль ночью, в дерзостном разбеге,
  Прорезывая мглу полей,
  Без мысли об ином ночлеге,
  Дремать под трепет фонарей!
  Скользя, как метеор, деревней,
  Миг жизни видеть невзначай,
  И встречным прогудеть напевней,
  Чем голос девушки: "Прощай!"
  И, смелые виражи в поле
  Срезая, вновь взлетать на склон,
  И вновь гудеть, и жить на воле
  Кентавром сказочных времен!
  Сентябрь 1917
  РАБОТА
  Единое счастье - работа,
  В полях, за станком, за столом, -
  Работа до жаркого пота,
  Работа без лишнего счета, -
  Часы за упорным трудом!
  Иди неуклонно за плугом,
  Рассчитывай взмахи косы,
  Клонись к лошадиным подпругам,
  Доколь не заблещут над лугом
  Алмазы вечерней росы!
  На фабрике в шуме стозвонном
  Машин, и колес, и ремней
  Заполни с лицом непреклонным
  Свой день, в череду миллионном,
  Рабочих, преемственных дней!
  Иль - согнут над белой страницей, -
  Что сердце диктует, пиши;
  Пусть небо зажжется денницей, -
  Всю ночь выводи вереницей
  Заветные мысли души!
  Посеянный хлеб разойдется
  По миру; с гудящих станков
  Поток животворный польется;
  Печатная мысль отзовется
  Во глуби бессчетных умов.
  Работай! Незримо, чудесно
  Работа, как сев, прорастет:
  Что станет с плодами, - безвестно,
  Но благостно, влагой небесной,
  Труд всякий падет на народ!
  Великая радость - работа,
  В полях, за станком, за столом!
  Работай до жаркого пота,
  Работай без лишнего счета, -
  Все счастье земли - за трудом!
  18 сентября 1917
  ПОКА ЕСТЬ НЕБО
  Пока есть небо, будь доволен!
  Пока есть море, счастлив будь!
  Пока простор полей раздолен,
  Мир славить песней не забудь!
  Пока есть горы, те, что к небу
  Возносят пик над пеньем струй,
  Восторга высшего не требуй
  И радость жизни торжествуй!
  В лазури облака белеют
  Иль туча темная плывет;
  И зыби то челнок лелеют,
  То клонят мощный пакетбот;
  И небеса по серым скатам
  То золотом зари горят,
  То блещут пурпурным закатом
  И лед вершинный багрянят;
  Под ветром зыблемые нивы
  Бессчетных отсветов полны,
  И знают дивные отливы
  Снега под отблеском луны.
  Везде - торжественно и чудно,
  Везде - сиянья красоты,
  Весной стоцветно-изумрудной,
  Зимой - в раздольях пустоты;
  Как в поле, в городе мятежном
  Все те же краски без числа
  Струятся с высоты, что нежным
  Лучом ласкает купола;

Другие авторы
  • Барбе_д-Оревильи Жюль Амеде
  • Чеботаревская Александра Николаевна
  • Адикаевский Василий Васильевич
  • Божидар
  • Герцен Александр Иванович
  • Теплов В. А.
  • Мерзляков Алексей Федорович
  • Эджуорт Мария
  • Перовский Василий Алексеевич
  • Зарин-Несвицкий Федор Ефимович
  • Другие произведения
  • Некрасов Николай Алексеевич - Наполеон, сам себя изображающий
  • Алданов Марк Александрович - Сент-Эмилионская трагедия
  • Ключевский Василий Осипович - Отзыв об исследовании С. Ф. Платонова "Древнерусские сказания и повести о смутном времени Xvii в. как исторический источник"
  • Гутнер Михаил Наумович - Блейк
  • Д-Эрвильи Эрнст - Двенадцатый Час
  • Страхов Николай Николаевич - Предисловия к книге "Критические статьи. Об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом"
  • Луначарский Анатолий Васильевич - Памяти Вахтангова
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Парижские тайны
  • Еврипид - Елена
  • Чернышевский Николай Гаврилович - Из заметок о журналах. Июнь, июль 1856
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 324 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа