Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, эпиграммы, басни, сказки, повести (1908 - октябрь 1917), Страница 6

Бедный Демьян - Стихотворения, эпиграммы, басни, сказки, повести (1908 - октябрь 1917)



p;
  
  Мой первый взмах - высок.
  
  
  
  Пустил я косу низко:
  
  
  
  Коса вошла в песок!
  
  
  
  "Умора!.. Фу ты, ну ты!" -
  
  
  
  Смеются косари.
  
  
  
  На пальцах в три минуты
  
  
  
  Натер я волдыри.
  
  
  
  Но боль сношу геройски, -
  
  
  
  Уж как ни есть - кошу.
  
  
  
  С крестьянами по-свойски
  
  
  
  Под вечер - к шалашу.
  
  
  
  Вкусна простая каша
  
  
  
  Из общего котла.
  
  
  
  Бесхитростная наша
  
  
  
  Беседа весела.
  
  
  
  "Так завтра к вам опять я!
  
  
  
  Прощайте, земляки!"
  
  
  
  И любы мне пожатья
  
  
  
  Мозолистой руки.
  
  
  
  
  ПОЛКАН
  
  
  
  Заграй Полкана поносил
  
  
  
   Что было сил:
  
  
   "У, дьявол старый!.. Лежебока!..
  
  
   Хозяйский прихвостень!.. Наушник!.. Егоза!
  
  
  
  Бесстыжие твои глаза!..
  
  
   Подох бы ты до срока!"
  
  
   "Аль ты совсем оглох, Полкан:
  
  
   Сидишь - молчишь, как истукан.
  
  
   Что ж не проучишь ты буяна?"
  
  
  
  Приятель так - Султан -
  
  
  
   Спросил Полкана:
  
  
   "Ужель ты хочешь допустить,
  
  
   Чтоб стал Заграй тебя честить
  
  
   Пред целым нашим вечем?!
  
  
  
  Грызни как след его!!"
  
  
  
   "Ох, брат, -
  
  
   Вздохнул Полкан, - грызнуть я рад,
  
  
  
  Да нечем!"
  
  
  
  
   *
  
  
  
  Кадет, кадет!
  
  
   Ну, что бы взять пример с Полкана,
  
  
   Чтоб не было обмана:
  
  
   Молчать бы, коль зубов уж нет!
  
  
  
  
  ГИПНОТИЗЕР
  
  
  Помещик некий, быв изрядным фантазером,
  
  
  Задумал стать гипнотизером,
  
   Добыл из города два воза нужных книг,
  
  
  Засел за них, читал не две - не три недели,
  
  
  Едва ль не целый год, и, наконец, достиг
  
  
  
  Желанной цели:
  
   Любого мужика мог усыпить он вмиг!
  
   Да слуги барина к тому ж гневить не смели,
  
   Так стоило ему явиться средь двора,
  
   Как бабы, мужики и даже детвора
  
  
  Валились наземь и храпели.
  
  
  "Вот ум! Вот голова! -
  
  
  Прошла про нашего затейника молва
  
  
  
  Среди помещиков-соседей. -
  
  
   Подумать лишь, хитрец каков!
  
  
  
  Не надо больше тумаков:
  
  
  Почище найдена управа на медведей!"
  
  
  
  (То-бишь, на мужиков.)
  
  
  И в первый праздничек соседи мчат к соседу.
  
  
  Но пир гостям - не в пир, беседа - не в беседу,
  
  
   И преферанс - не в преферанс!
  
  
  Им гипнотический подай скорей сеанс!
  
  
  
  Без лишней канители
  
  
   Желанью общему хозяин уступил:
  
  
  Емелю-конюха в два слова усыпил.
  
  
   Все гости онемели!
  
  
  Хозяин между тем из сонного Емели
  
  
   Что хочет, то творит:
  
  
   "Емеля, - говорит, -
  
  
  Глянь, становой в деревню мчится!"
  
  
   Мужик томится:
  
  
  
  "Ой... братцы... ой...
  
  
  
   Разбой!"...
  
  
   "Постой,
  
  
   Никак - сшибка!
  
  
  Не разглядел я, виноват,
  
  
  К нам едет думский депутат!"
  
  
   У мужика - улыбка:
  
  
  "Вот будет рада... попадья...
  
  
  Стал депутатом... поп Илья!"
  
   Поповским голоском запел хозяин: "Чадо,
  
   Скажи, чего первей просить для паствы надо,
  
  
  Когда в столице буду я?"
  
   И стоном вырвалось у бедного Емельки:
  
  
   "Проси... земельки!"
  
   "А про помещиков ты, вражий сын, забыл?!" -
  
   Тут гости сгоряча вскричали в общий голос.
  
  
  
  Емеля взвыл.
  
  
   Стал у Емели дыбом волос,
  
   И, засучив по локоть рукава,
  
   Такие наш мужик понес слова,
  
  
   Что гости с перепуга
  
  
   Полезли друг на друга!
  
  
  
  
   *
  
  
   Скажу я господам иным
  
  
   (Здесь места нет пока угрозам):
  
   Мужик чувствителен всегда к своим занозам.
  
   Не прикасайтеся к его местам больным,
  
  
   Хоть он и под тройным
  
  
  
  Гипнозом!
  
  
  
   БЛАГОДАРНОСТЬ
  
  
   "Спасите!.. Режут!.. Караул!!!"
  
  
   "Робя!.. Корней... Петра... Федул!
  
  
   Будите всех скорее, черти!
  
  
   Чать, у хозяина разбой!"
  
  
   Бегут приказчики толпой
  
  
   Спасать хозяина от смерти.
  
  
   Вмиг дом хозяйский окружив,
  
  
   И в дверь и в окна прут ребята.
  
  
   Разбойная ватага смята.
  
  
  
  Хозяин жив!
  
  
   "Ф-фу! - отдышался наш купчина. -
  
  
   Уж думал я: пришла кончина.
  
  
   Ан, слава богу, уцелел.
  
  
   Теперя б одного хотел:
  
  
   Чтоб, значит, братцы... по закону...
  
  
   Вы мне по рублику б несли..."
  
  
   "За что?!"
  
  
  
  
  "Воздвигли б вы икону
  
  
   За то, что вы меня спасли!"
  
  
  
  
   ДОМ
  
  
  
  
  В шестиэтажном доме г. Торкачева,
  
  
  
   выходящем на Лазовскую, Разъезжую и Глазовую
  
  
  
   ул. и Скорняков пер., произошла катастрофа:
  
  
  
   обвалились своды, потолки и балки всех шести
  
  
  
   этажей. Утверждают, что обвал произошел
  
  
  
   вследствие того, что из экономии большая часть
  
  
  
   дома построена из старого кирпича. (Новое время, No 13056, 1912 г.)
  
  
  Знавал я дом:
  
   От старости стоял, казалось, он с трудом
  
  
  И ждал разрухи верной.
  
   Хозяин в оны дни весьма любил пожить,
  
   И расточительность его была безмерной,
  
  
  А тут - пришлось тужить:
  
  
  Дом - ни продать, ни заложить,
  
  
  Жильцы - вразброд бежали,
  
  
  А кредиторы - жали,
  
  
  Грозили под конец судом.
  
   Хозяин их молил: "Заминка, братцы, в малом.
  
   В последний раз меня ссудите капиталом.
  
  
  Когда я новый дом
  
  
  Наместо старого построю,
  
   Доходами с него я все долги покрою".
  
  
  Вранье не всякому вредит:
  
  
  Хозяин получил кредит.
  
  
  А чтоб вранье хоть чем загладить,
  
   Он к дому старому почал подпорки ладить,
  
   Подлицевал его немного кирпичом,
  
   Кой-где скрепил подгнившие устои,
  
  
  Переменил обои
  
  
  И - смотрит богачом!
  
   Дом - только б не было насчет нутра огласки -
  
   По виду ж - ничего: жить можно без опаски.
  
   Тем временем пошла охота на жильцов:
  
  
  Хозяин нанял молодцов,
  
  
  Чтоб распускали слухи,
  
   Что в "новом" доме все с заморских образцов:
  
  
  От притолок до изразцов;
  
  
  Покои все светлы и сухи;
  
   Жильцам - бесплатные услуги и дрова
  
  
  И даже
  
  
  - Живи в подвале, в бельэтаже -
  
  
  Всем честь одна и та же
  
  
   И равные права.
  
   Порядков новых-де хозяин наш поборник:
  
   Он для жильцов - всего послушный только дворник,
  
   Хозяева ж - они. А что насчет цены,
  
   Так дешевизне, впрямь, дивиться все должны.
  
   Для люда бедного вернее нет привадки,
  
   Как нагрузить ему посулами карман.
  
   Хоть были голоса, вскрывавшие обман:
  
   Снаружи, дескать, дом сырой, вчерашней кладки,
  
  
  Внутри же - весь прогнил, -
  
  
  На новые позарившись порядки,
  
  
  Жилец валил!
  
   Хозяин в бурное приходит восхищенье:
  
   "Сарай-то мой, никак, жилое помещенье!"
  
  
  Набит сарай битком
  
   Не только барами, но и простым народом.
  
  
  Трясет хозяин кошельком,
  
  
  Сводя расход с приходом.
  
   Как только ж удалося свесть
  
  
  Ему концы с концами,
  
   К расправе приступил он с черными жильцами:
  
   Пора-де голытьбе и время знать и честь,
  
   И чтоб чинить свои прорехи и заплаты,
  
   Ей след попроще бы искать себе палаты,
  
  
  Не забираться во дворец.
  
   Контрактов не было, так потому хитрец
  
  
  Мог проявить хозяйский норов
  
   И выгнать бедноту без дальних разговоров.
  
   А чтобы во "дворец" не лез простой народ,
  
   Он рослых гайдуков поставил у ворот
  
  
  И наказал швейцарам -
  
   Давать проход лишь благородным барам,
  
   Чинам, помещикам, заводчику, купцу
  
   И рыхлотелому духовному лицу.
  
   Слыхали? Кончилась затея с домом скверно:
  
   Дом рухнул. Только я проверить не успел:
  
   Не дом ли то другой, а наш покуда цел.
  
   Что ж из того, что цел? Обвалится, наверно.
  
   1912 г.
  
  
  
  ПОСЛЕСЛОВИЕ 1919 ГОДА
  
   На днях, отдавши дань "очередным делам",
  
   Ушел я с головой в бумажный старый хлам:
  
   Пред тем как сбыть его на кухню для растопки,
  
   Попробовал я в нем произвести "раскопки".
  
  
  И до чего был рад,
  
   Когда нашел пяток полузабытых басен,
  
   Что мною писаны "сто лет" тому назад.
  
   По скромности своей, конечно, я согласен,
  
   Что басни - не ахти какой великий клад.
  
  
  И все ж, считаяся со сроком
  
   И с тем, какой я "дом" тогда имел в виду,
  
   Вы скажете, что я в двенадцатом году
  
  
  Был недурным пророком.
  
   "Дом" - сами знаете: стряслась над ним беда, -
  
   "Хозяин" и "жильцы" из благородной кости
  
  
  Махнули кто куда, -
  
  
  По большей части - к черту в гости;
  
   А уцелевшие, осатанев от злости,
  
   Досель еще чинят немало нам вреда.
  
   Но, вырвав все клыки из их широкой пасти,
  
   Мы барской сволочи вернуться снова к власти
  
  
  Уж не позволим никогда, -
  
  
  Ни им самим, ни их лакеям,
  
  
  Всей "демократии" гнилой, -
  
   Мы знаем цену всей работе их былой
  
  
  И "учредительным" затеям:
  
   В руке их - красный флаг, а белый - под полой.
  
   Глупцами лестно ли нам быть в глазах потомков,
  
   Быть осужденными суровым их судом?
  
   Дом старый рушился. Но мы наш новый дом
  
  
  Не станем строить из обломков.
  
   Мы, "черные жильцы", дадим врагам ответ:
  
   Как их искусные строители ни бойки,
  
   Но скоро убедить сумеем мы весь свет,
  
   Что дома лучшего не может быть и нет,
  
  
  Чем дом советской стройки.
  
  
  
   ЛАПОТЬ И САПОГ
  
  
  
  
  Через года полтора
  
  
  
  
  Все уйдут на хутора.
  
  
  
  
  Худо ль, лучше ль будет жить,
  
  
  
  
  А нет охоты выходить.
  
  
  
  
  ("Псковская жизнь", 1911 г., No 557.
  
  
  
   "Деревенские частушки".)
  
  
  
  
  Где в мире найдем мы пример, подобный
  
  
  
   русской аграрной реформе? Почему не могло бы
  
  
  
   совершиться нечто подобное и среди
  
  
  
   тружеников промышленного дела?
  
  
  
  
  
  
  ("Россия", 17/VIII 1912 г.)
  
   Над переулочком стал дождик частый крапать.
  
   Народ - кто по дворам, кто - под навес бегом.
  
   У заводских ворот столкнулся старый лапоть
  
  
   С ободранным рабочим сапогом.
  
   "Ну, что, брат-лапоть, как делишки?" -
  
  
  С соседом речь завел сапог.
  
   "Не говори... Казнит меня за что-то бог:
  
  
  Жена больна и голодны детишки...
  
  
   И сам, как видишь, тощ,
  
  
   Как хвощ...
  
  
  Последние проели животишки..."
  
   "Что так? Аль мир тебе не захотел помочь?"
  
  
  "Не, мира не порочь.
  
   Мир... он бы, чай, помог... Да мы-то не миряне!"
  
  
   "Что ж? Лапти перешли в дворяне?"
  
  
   "Ох, не шути...
  
  
   Мы - хуторяне".
  
  
   "Ахти!
  
   На хутора пошел?! С ума ты, что ли, выжил?"
  
  
   "Почти!
  
   От опчества себя сам сдуру отчекрыжил!
  
   Тупая голова осилить не могла,
  
  
  Куда начальство клонит.
  
  
  Какая речь была: "Вас, братцы, из села
  
  
  Никто не гонит.
  
   Да мир ведь - кабала! Давно понять пора;
  
  
  Кто не пойдет на хутора
  
  
  Сам счастье проворонит.
  
  
   Свое тягло
  
  
   Не тяжело
  
  
   И не надсадно,
  
   Рукам - легко, душе - отрадно.
  
   Рай - не житье: в мороз - тепло,
  
  
   В жару - прохладно!"
  
  
  Уж так-то выходило складно.
  
   Спервоначалу нам беда и не в знатье.
  
  
   Проверили. Изведали житье.
  
  
   Ох, будь оно неладно!
  
   Уж я те говорю... Уж я те говорю...
  
   Такая жизнь пришла: заране гроб сколотишь!
  
   Кажинный день себя, ослопину, корю.
  
  
  Да что?! Пропало - не воротишь!
  
   Теперя по местам по разным, брат, пойду
  
  
   Похлопотать насчет способья".
  
  
   Взглянув на лапоть исподлобья,
  
   Вздохнул сапог: "Эх-ма! Ты заслужил беду.
  
  
  Полна еще изрядно сору
  
  
   Твоя плетеная башка.
  
  
   Судьба твоя как ни тяжка, -
  
   Тяжеле будет, знай, раз нет в тебе "душка"
  
  
   Насчет отпору,
  
  
   Ты пригляделся бы хоть к нам,
  
  
   К рабочим сапогам.
  
  
   Один у каши, брат, загинет.
  
   А вот на нас на всех пусть петлю кто накинет!
  
   Уж сколько раз враги пытались толковать:
  
   "Ох, эти сапоги! Их надо подковать!"
  
   Пускай их говорят. А мы-то не горюем.
  
   Один за одного мы - в воду и в огонь!
  
  
   Попробуй-ка нас тронь.
  
  
   Мы повоюем!"
  
  
  
  ПРЕДВЫБОРНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ
  
  
  
  
  "Г-н К. нашел, что человек - животное
  
  
  
   четвероногое. Самое естественное его положение
  
  
  
   - "коленно-локтевое".
  
  
  
  
  
  
   ("Запросы жизни", No 33.)
  
  
  
  Кусковой рек Коробка:
  
  
  
  "Да! Выборы - сраженье.
  
  
  
  Какое ж в нем, миледи,
  
  
 &

Другие авторы
  • Антонович Максим Алексеевич
  • Шиллер Иоганн Кристоф Фридрих
  • Бедный Демьян
  • Аверьянова Е. А.
  • Подкольский Вячеслав Викторович
  • Лукаш Иван Созонтович
  • Зайцевский Ефим Петрович
  • Зарин Ефим Федорович
  • Морозова Ксения Алексеевна
  • Макаров Петр Иванович
  • Другие произведения
  • Житков Борис Степанович - Тихон Матвеич
  • Каченовский Михаил Трофимович - Историческия замечания о древностях великого Новагорода
  • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович - Переводчица на приисках
  • Щеголев Павел Елисеевич - Неизданное письмо к Пушкину и неизданный автограф Пушкина
  • Украинка Леся - Новые перспективы и старые тени
  • Беранже Пьер Жан - Комета
  • Клычков Сергей Антонович - Сахарный немец
  • Ротчев Александр Гаврилович - М. Файнштейн. "Он был человек..."
  • Толстой Алексей Николаевич - Похождения Невзорова, или Ибикус
  • Мольер Жан-Батист - Мещанин во дворянстве
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 400 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа