Главная » Книги

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (ноябрь 1917-1920), Страница 11

Бедный Демьян - Стихотворения, басни, повести, сказки, фельетоны (ноябрь 1917-1920)



еделю справляли по бате тризну.
  
  
  Пришлось за попа Балде
  
  
  Держать ответ на суде.
  
  
  На допросах Балду мытарили,
  
  
  Свежими розгами парили,
  
  
  На дыбу Балду таскали,
  
  
  Вины на Балде искали.
  
  
  После такого следствия
  
  
  Сказались у Балды последствия:
  
  
  Балда совсем обалдел,
  
  
  На суде чурбаном сидел,
  
  
  На вопросы о смерти бати
  
  
  Заладил одно - кстати и некстати:
  
  
  "Вечный ему упокой,
  
  
  Хороший был поп такой,
  
  
  Служил я ему славно,
  
  
  Усердно и очень исправно.
  
  
  Рассчитались мы с ним без спору,
  
  
  Согласно уговору".
  
  
  Инда сами судьи обалдели,
  
  
  Рот раскрывши, на Балду глядели,
  
  
  Под конец они расхохоталися,
  
  
  Хохотали - за бока хваталися:
  
  
  "Что нам поделать с таким дуралеем?
  
  
  Так уж и быть, мы его пожалеем,
  
  
  Дадим ему сто батогов
  
  
  И продадим в батраки с торгов!"
  
  
  Попал Балда в лапы к грабителю,
  
  
  Мужицкой жизни погубителю, -
  
  
  Выполняя каторжный урок,
  
  
  Тройной вносил барину оброк -
  
  
  Работой, деньгами и натурою,
  
  
  За все провинности отвечал своей шкурою,
  
  
  На барской конюшне под розгами парился.
  
  
  В три года Балда состарился,
  
  
  Потерял здоровье и силу
  
  
  И лег до срока в могилу.
  
  
  Утешался Балда, помирая,
  
  
  Что небесного удостоится рая
  
  
  За все свои тяжкие муки.
  
  
  Скрестивши костлявые руки,
  
  
  Лежал в могиле Балда,
  
  
  Ждал страшного суда,
  
  
  Того ли судного часу,
  
  
  Когда мертвые встанут по трубному гласу.
  
  
  Проходили за годами года.
  
  
  От могилы Балды не осталось следа.
  
  
  Через сотню лет или боле
  
  
  Кладбище пошло под пахотное поле.
  
  
  И случилось пройти по этому полю
  
  
  Бойцам за народную волю:
  
  
  Прошел Красной Армии отряд боевой
  
  
  И вот у Балды над головой,
  
  
  Будя усопшего раба,
  
  
  Загудела красноармейская труба.
  
  
  Услыхавши трубные звуки,
  
  
  Зевнул покойник, расправив руки,
  
  
  И из темной могилы, не разобравши дела,
  
  
  Выскочил Балда - душа без тела,
  
  
  Легок, прозрачен и светел.
  
  
  Никто Балду не заметил.
  
  
  По ровному полю Балда
  
  
  Пошел, сам не зная куда.
  
  
  Идет, по сторонам поглядывает,
  
  
  Загадку разгадывает:
  
  
  По какой бы узнать примете,
  
  
  На каком он свете?
  
  
  "Господи, - думает, - где ж я иду?
  
  
  Неужто я в прежнем аду?"
  
  
  Дорога Балде как будто знакома:
  
  
  Мимо помещичьего дома.
  
  
  Эва!
  
  
  Вот он и дом самый слева.
  
  
  Крепко тут Балда приужахнулся,
  
  
  В сторону Балда шарахнулся,
  
  
  Глядел, глазам своим не веря:
  
  
  "Куда ж мне деваться теперя?"
  
  
  Вспомнил он время былое,
  
  
  Отродье помещичье злое,
  
  
  Как над народом господа издевалися,
  
  
  Как мужики потом-кровью обливалися
  
  
  И маялись горько с пеленок до гроба.
  
  
  Охватила Балду превеликая злоба,
  
  
  Замутилась душа в Балде:
  
  
  "Нет, значит, правды на _страшном суде_!
  
  
  Что ж это за чертовы штуки?
  
  
  Неужто я снова в помещичьи руки
  
  
  На веки веков попаду?
  
  
  Доколе ж терпеть мне такую беду?
  
  
  Когда же пойдут все помещики прахом?"
  
  
  Смотрит Балда на дом со страхом:
  
  
  Покосился у дома верхний этаж;
  
  
  Вот и церковка та ж,
  
  
  Только стала уж очень древней.
  
  
  Шагает Балда деревней.
  
  
  Видит - в деревне мужицкий сход,
  
  
  Толкует шумно о чем-то народ,
  
  
  О каком-то таком Комитете.
  
  
  Не поймет Балда, на каком он свете?
  
  
  Ходит Балда невидимкой повсюду,
  
  
  Дивится такому чуду:
  
  
  Идет - напевает мужик за Пегашкой,
  
  
  Над прежнею барской трудится запашкой,
  
  
  Ровно на своей десятине,
  
  
  А помещика нет и в помине!
  
  
  Ни помещика нет, ни приказчика,
  
  
  Ни старосты, злого доказчика,
  
  
  Никто деревни не давит,
  
  
  Сама собой деревня правит.
  
  
  Слышит Балда речи про кулачество"
  
  
  Что, забрав у кулаков их богачество,
  
  
  Роздал вдовам и сиротам их животы
  
  
  Какой-то "Комитет бедноты";
  
  
  Что надо скорей, между прочим,
  
  
  Помочь городским рабочим
  
  
  И всей бедноте столичной
  
  
  Хлебом и снедью различной.
  
  
  Видит Балда: бродит поп по приходу,
  
  
  Как опущенный в воду,
  
  
  Не пьян - не весел,
  
  
  Нос на бороду свесил,
  
  
  Словеса худые изрыгает,
  
  
  Мужиков ругает:
  
  
  "Дождетесь, ироды, воздаяния
  
  
  За ваши злодеяния!
  
  
  Ужо научат вас, подлецов,
  
  
  Как почитать духовных отцов!
  
  
  Вернется старое начальство! Вернется!"
  
  
  Перекрестится поп, чертыхнется,
  
  
  Погрозит кулаком какой-то избе:
  
  
  Видать - не в себе!
  
  
  А изба эта - лавка, не лавка,
  
  
  У избы веселая давка,
  
  
  Народ про дела свои судачит:
  
  
  "Комитет бедноты", значит!
  
  
  Красный флаг над воротами колышется.
  
  
  Легче Балде дышится.
  
  
  "Истинное, - говорит он, - удивление!"
  
  
  И радостное сумление
  
  
  Стало забирать Балду:
  
  
  "А пожалуй, что я - не в аду!"
  
  
  Стоят у избы
  
  
  Не былые рабы -
  
  
  Запуганные,
  
  
  Изруганные,
  
  
  Заплеванные,
  
  
  По рукам - по ногам скованные,
  
  
  Придавленные колодками:
  
  
  Нет, шумят мужики с молодками,
  
  
  Бабы не лезут в карман за словами,
  
  
  Видать - с мужиками поравнялись правами.
  
  
  Говорят все свободно
  
  
  Про что им угодно,
  
  
  О том, как, прогнавши царя и господ,
  
  
  Вздохнул полной грудью народ, -
  
  
  Как живется теперь мужикам, дескать, вольно, -
  
  
  Того у них нет, а этого - довольно, -
  
  
  Коль с хозяйством прочно наладится дело,
  
  
  Год-другой перебьется деревня смело,
  
  
  А потом заживет уже всласть,
  
  
  Только б, дескать, окрепла _Советская власть_.
  
  
  Намечают мужики от себя депутата,
  
  
  Какого-то Ивана-солдата,
  
  
  Чтобы съездил в Москву с докладом,
  
  
  Сходил бы к Ленину на дом
  
  
  И выяснил все в беседе живой
  
  
  С другом бедного люда, с главой
  
  
  Рабоче-крестьянского правительства,
  
  
  Насчет социалистического строительства:
  
  
  С чем - погодить, и с чем - поторопиться,
  
  
  Чтоб власти Советской помочь укрепиться,
  
  
  Чтоб добить белогвардейскую силу
  
  
  Да вогнать осиновый кол ей в могилу;
  
  
  А привез бы Иван побольше газет,
  
  
  А зашел бы в Уездный и в Губернский Совет...
  
  
  Балда вздыхает: "Батюшки-светы,
  
  
  Что ж это у них за такие Советы?
  
  
  Чем Советская власть мужикам так люба,
  
  
  Что стоит за нее голытьба?
  
  
  Что ж это за Ленин такой, не пойму,
  
  
  Что доступ свободный к нему
  
  
  Любому Ивану-солдату?
  
  
  Лафа, значит, нашему брату!
  
  
  Мужичок-серячок очутился в чести,
  
  
  Нет пред кем бородой ему землю мести
  
  
  И башкою стучать о ступени,
  
  
  Снявши шапку, упав на колени?
  
  
  Мужичок и начальство, как равные вроде.
  
  
  Целый сход, не боясь, говорит... о свободе...
  
  
  О газете... Коммуне... Такие слова...
  
  
  Не осилит их что-то моя голова...
  
  
  Но хоть сразу оно непонятно,
  
  
  А на слух-то, одначе, приятно,
  
  
  Да и главную суть все ж не трудно понять:
  
  
  Коль начальство народ перестало шпынять,
  
  
  Коль правительство есть уж рабоче-крестьянское,
  
  
  Значит, кончено злое приволье-то панское?
  
  
  Значит, нет уже власти господской и царской?"
  
  
  Вновь Балду потянуло к усадьбе барской.
  
  
  Вот он страшный помещичий дом!
  
  
  Склонились деревья над старым прудом.
  
  
  Сад заглохший - с беседкой, с дорожками,
  
  
  Дорожки истоптаны детскими ножками,
  
  
  На песчаной площадке посредине двора
  
  
  Резвится крестьянская все детвора.
  
  
  По звонку побежали все в дом с площадки,
  
  
  Кто сел за книжки, кто за тетрадки,
  
  
  Ходит учитель среди детворы,
  
  
  Учатся дети после игры!
  
  
  Балде понравилось все это сильно.
  
  
  Улыбнулся Балда таково умильно:
  
  
  "Картиночки. Чисто. Ни грязи, ни пыли.
  
  
  Прежде и баре-то неучи были.
  
  
  Народ же бродил, словно темное стадо.
  
  
  А ноне гляди! Помирать не надо!"
  
  
  Стоит Балда, кругом оглядывается.
  
  
  Ничего в голове у Балды не укладывается.
  
  
  "Господи! - радостно шепчет Балда. -
  
  
  Не знаю, попал я куда?
  
  
  Но одно мне, темному, ясно,
  
  
  Что страдал я всю жизнь не напрасно
  
  
  И что ежели я - в родимом краю,
  
  
  Значит, все мужики очутились в раю".
  
  
  
   "ДО ЭТОГО МЕСТА!"
  
  
   В промокших дырявых онучах,
  
  
   В лохмотья худые одет,
  
  
   Сквозь ельник, торчащий на кручах,
  
  
   С сумой пробирается дед.
  
  
   Прибилися старые ноги,
  
  
   Ох, сколько исхожено мест!
  
  
   Вот холмик у самой дороги,
  
  
   Над ним - покосившийся крест.
  
  
   "Могилку какого бедняги
  
  
   Кругом обступили поля?
  
  
   И где для меня, для бродяги,
  
  
   Откроет объятья земля?"
  
  
   Вперед на дымки деревушки
  
  
   Идет старичок чрез овраг.
  
  
   Над крышею крайней избушки
  
  
   Кумачный полощется флаг.
  
  
   Плакат на стене с пьяной рожей
  
  
   Царя, кулака и попа.
  
  
   "Час добрый!"
  
  
  
  
   "Здорово, прохожий!"
  
  
   Вкруг деда сгрудилась толпа.
  
  
   "Пожалуй-ка, дед, на ночевку".
  
  
   "Видать, что измаялся ты".
  
  
   "Куда я пришел?"
  
  
  
  
  
  "В Пугачевку".
  
  
   "А тут?"
  
  
  
   "Комитет бедноты".
  
  
   Прохожему утром - обновка,
  
  
   Одет с головы и до ног:
  
  
   Рубаха, штаны и поддевка,
  
  
   Тулуп, пара добрых сапог.
  
  
   "Бери! Не стесняйся! Чего там!
  
  
   Бог вспомнил про нас, бедняков.
  
  
   Была тут на днях живоглотам
  
  
   Ревизия их сундуков".
  
  
   Надевши тулуп без заплатки,
  
  
   Вздохнул прослезившийся дед:
  
  
   "До этого места, ребятки,
  
  
   Я шел ровно семьдесят лет!"
  
  
  
   МИРОВАЯ СДЕЛКА
  
  
  Стоят деревни по реке,
  
  
  А мужики в них - все рыбак на рыбаке.
  
  
   Тем лишь живет простонародье:
  
  
  Наловят бедняки рыбешки в половодье,
  
  
  Улов весь скупщикам богатым продадут,
  
  
   С недельку попируют знатко
  
  
  И впроголодь потом деньков осенних ждут,
  
  
  Когда рыбешка вся с верхов пойдет обратно, -
  
  
   Подладят малость животы
  
  
   С осеннего улова
  
  
   И - голодают снова.
  
  
  Такой уже удел крестьянской бедноты!
  
  
   У богачей своя основа:
  
  
  Скупив у бедняков за полцены улов,
  
  
  Где - взявши за долги, где - за аренду снасти
  
  
   (Мереж, сетей и неводов),
  
  
  Содрав с крестьян оброк - два пуда с трех пудов,
  
  
  Купцы весь бедный люд в железной держат власти.
  
  
   Зима настанет: бедняков
  
  
   Голодный мор, как сено, косит, -
  
  
   Смерть без разбору рыбаков
  
  
   В могилу раннюю уносит.
  
  
  Горюют мужики, собравшися на сход:
  
  
   Какой-де выдался им год!
  
  
  (Хоть был и прошлый год его подобьем точным.)
  
  
   Всех громче голосом истошным,
  
  
   Перекосивши хищный рот,
  
  
  
  Орет на сходе... живоглот:
  
  
  
  "Робята!
  
  
  Причина всей беды, вы думаете где?
  
  
  В свалившейся теперь на нас лихой беде
  
  
   Соседняя деревня виновата:
  
  
  Гореловцы, когда осенний шел улов,
  
  
  В реке верховье все заставили сетями.
  
  
   Спрошу я умных всех голов:
  
  
  Какими ж рыба к нам могла идти путями?
  
  
  Доколе ж, братцы, нам терпеть такой разор?
  
  
  Когда ж гореловцев возьмем мы под надзор,
  
  
   Чтоб русла впредь их сети
  
  
   Не занимали больше трети?"
  
  
  "Так!" - "Всё гореловцы, - раздуло б их горой! -
  
  
   Они, злодеи, виноваты!
  
  
   Они нам гадят, супостаты!"
  
  
   У "супостатов" той порой
  
  
  
  Свой мироед на сходе
  
  
  
  Вел речь в таком же роде:
  
  
  "Убыткам нашим кто, ребятушки, виной?
  
  
  
   Не кто иной,
  
  
  Как понизовские захватчики и воры:
  
  
  
  Как рыба снизу шла весной,
  
  
  Нееловцы ее поналовили горы,
  
  
  Она у них, у псов, на берегу гнила,
  
  
  А к нам сквозь сети их - верней сказать, заторы -
  
  
  К нам только корюшка какая-то плыла!"
  
  
  
   Ну, словом,
  
  
  
  Как подошла пора с уловом,
  
&nb

Другие авторы
  • Плевако Федор Никифорович
  • Костров Ермил Иванович
  • Крашевский Иосиф Игнатий
  • Гусев-Оренбургский Сергей Иванович
  • Линден Вильгельм Михайлович
  • Годлевский Сигизмунд Фердинандович
  • Тургенев Иван Сергеевич
  • Привалов Иван Ефимович
  • Шелехов Григорий Иванович
  • Виноградов Анатолий Корнелиевич
  • Другие произведения
  • Анненский Иннокентий Федорович - А.Н.Майков и педагогическое значение его поэзии
  • Кроль Николай Иванович - Птичка
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - О погоде на Берегу Маклая
  • Зелинский Фаддей Францевич - Ф. Ф. Зелинский: краткая справка
  • Дорошевич Влас Михайлович - Прокурор
  • Де-Фер Геррит - Плавания Баренца
  • Аничков Евгений Васильевич - Итальянская литература
  • Зайцевский Ефим Петрович - Стихотворения
  • Шпажинский Ипполит Васильевич - Майорша
  • Миклухо-Маклай Николай Николаевич - О двух новых видах Macropus с южного берега Новой Гвинеи
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 349 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа