Главная » Книги

Бальмонт Константин Дмитриевич - Будем как солнце, Страница 13

Бальмонт Константин Дмитриевич - Будем как солнце


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

; Я сегодня полновластен,
  
  
  
  Я из племени богов.
  
  
  
  Завтра, темный, я несчастен,
  
  
  
  Близ Стигийских берегов.
  
  
  
  И откуда я закинут
  
  
  
  К этим низостям земли?
  
  
  
  Все равно. Огни остынут.
  
  
  
  Я как все умру в пыли.
  
  
  
  И откуда так упорно
  
  
  
  Манит зов на высоту?
  
  
  
  Все равно. Мечта узорна.
  
  
  
  Я могу соткать мечту.
  
  
  
  Роковое покрывало
  
  
  
  Над Изидой вековой,
  
  
  
  Все, от самого начала,
  
  
  
  Дышит сказкою живой.
  
  
  
  Вправо - духи, влево - тени,
  
  
  
  Все сплетается в одно.
  
  
  
  Ты восходишь на ступени,
  
  
  
  Ты нисходишь,- все равно.
  
  
  
  Только знай, что влево больно,
  
  
  
  Влево - больно, вправо - нет.
  
  
  
  Сердце бьется своевольно,
  
  
  
  А в уме холодный свет.
  
  
  
  Кто что любит, то и встретит:
  
  
  
  Насладись и умирай.
  
  
  
  Эхо быстрое ответит:
  
  
  
  Отрекись и вниди в Рай.
  
  
  
  Кто что любит, то и примет:
  
  
  
  Хочешь это? Хочешь то?
  
  
  
  Но свободы не отнимет
  
  
  
  У стремления никто.
  
  
  
  Духи, вправо, тени, влево!
  
  
  
  Мерный маятник поет.
  
  
  
  Все живет в волнах напева,
  
  
  
  Всем созвучьям свой черед.
  
  
  
  
  ПАМЯТЬ
  
  
   Память, это луч небесный
  
  
   Тем, кто может вспомнить счастье,
  
  
   Тем, кто может слить начало
  
  
   С ожидавшимся концом,
  
  
   В жизни может быть и тесной,
  
  
   Но исполненной участья,
  
  
   Где любовь Судьбу встречала
  
  
   С вечно-радостным лицом.
  
  
   Память, это совесть темных,
  
  
   Память, это бич небесный,
  
  
   Память, это окрик судный
  
  
   Для неверивших в Судьбу,
  
  
   Лик Владельца дней заемных,
  
  
   Вид улик в игре бесчестной,
  
  
   Сон заснувших в сказке чудной
  
  
   И проснувшихся - в гробу.
  
  
  
  
  ТЕРЦИНЫ
  
  
   Когда художник пережил мечту,
  
  
   В его душе слагаются картины,
  
  
   И за чертой он создает черту.
  
  
   Исчерпав жизнь свою до половины,
  
  
   Поэт, скорбя о том, чего уж нет,
  
  
   Невольно пишет стройные терцины.
  
  
   В них чувствуешь непогасимый свет
  
  
   Страстей перекипевших и отживших,
  
  
   В них слышен ровный шаг прошедших лет.
  
  
   Виденья дней, как будто бы не бывших,
  
  
   Встают как сказка в зеркале мечты,
  
  
   И слышен гул приливов отступивших.
  
  
   А в небесах, в провалах пустоты,
  
  
   Светло горят закатным блеском тучи,
  
  
   Светлее, чем осенние листы.
  
  
   Сознаньем смерти глянувшей могучи,
  
  
   Звучат напевы пышных панихид,
  
  
   Величественны, скорбны, и певучи.
  
  
   Все образы, что память нам хранит,
  
  
   В одежде холодеющих весталок,
  
  
   Идут, идут, спокойные на вид.
  
  
   Но, Боже мой, как тот безумно жалок,
  
  
   Кто не узнает прежний аромат
  
  
   В забытой связке выцветших фиалок.
  
  
   Последний стон. Дороги нет назад.
  
  
   Кругом, везде, густеют властно тени.
  
  
   Но тучи торжествующе горят.
  
  
   Горят огнем переддремотной лени,
  
  
   И, завладев всем царством высоты,
  
  
   Роняют свет на дальние ступени.
  
  
   Я вас люблю, предсмертные цветы!
  
  
  
  ОТ ПОЛЮСА ДО ПОЛЮСА
  
   От полюса до полюса я Землю обошел,
  
   Я плыл путями водными, и счастья не нашел.
  
   Я шел один пустынями, я шел во тьме лесов,
  
   И всюду слышал возгласы мятежных голосов.
  
   И думал я, и проклял я бездушие морей,
  
   И к людям шел, и прочь от них в простор бежал скорей.
  
   Где люди, там поруганы виденья высших грез,
  
   Там тление, скрипение назойливых колес.
  
   О, где ж они, далекие невинности года,
  
   Когда светила сказочно вечерняя звезда?
  
   Ослепли взоры жадные, одно горит светло:
  
   От полюса до полюса - в лохмотьях счастья Зло.
  
   Прекрасно быть безумным, ужасно сумасшедшим,
  
   Одно - в Раю быть светлом, другое - в Ад нисшедшим.
  
   О, грозное возмездье минутных заблуждений:
  
   Быть в царстве темных духов, кричащих привидений.
  
   Отверженные лики чудовищных созданий
  
   Страшней, чем то, что страшно, страшнее всех страданий.
  
   Сознание, что Время упало и не встанет,
  
   Сжимает мертвой петлей, и ранит сердце, ранит.
  
   И нет конца мученьям, и все кругом отвратно.
  
   О, ужас приговора: "Навеки! Безвозвратно!"
  
  
  
  
  ОДИНОКОМУ
  
  
  
  
   1
  
  
   Ты благородней и выше других
  
  
   Вечною силой стремленья.
  
  
   Ты непропетый, несозданный стих,
  
  
   Сдавленный крик оскорбленья.
  
  
   Ты непостижность высокой мечты,
  
  
   Связанной с тесною долей.
  
  
   Жажда уйти от своей слепоты,
  
  
   Жажда расстаться с неволей.
  
  
   Ты проникаешь сознаньем туда,
  
  
   Где прекращаются реки.
  
  
   Другом не будешь ты мне никогда,
  
  
   Братом ты будешь навеки.
  
  
  
  
   2
  
  
  Когда я думаю, любил ли кто кого,
  
  
  Я сердцем каждый раз тебя припоминаю,
  
  
   И вот, я знаю,
  
  
  Что от твоей любви - в твоей душе - мертво.
  
  
  Мертво, как в небесах, где те же день и ночь
  
  
  Проходят правильно от века и доныне,
  
  
   И как в пустыне,
  
  
  Где та же мысль стоит и не уходит прочь.
  
  
  И вдруг я вздрогну весь - о странный меж людей! -
  
  
  И я тебя люблю, хоть мы с тобой далеки,
  
  
   И эти строки
  
  
  Есть клятва, что и я - не только раб страстей.
  
  
  
  
   3
  
  
   Я полюбил индийцев потому,
  
  
   Что в их словах - бесчисленные зданья,
  
  
   Они растут из яркого страданья,
  
  
   Пронзая глубь веков, меняя тьму.
  
  
   И эллинов, и парсов я пойму.
  
  
   В одних - самовлюбленное сознанье,
  
  
   В других - великий праздник упованья,
  
  
   Что будет миг спокойствия всему.
  
  
   Люблю в мечте - изменчивость убранства,
  
  
   Мне нравятся толпы магометан,
  
  
   Оргийность первых пыток христиан,
  
  
   Все сложные узоры христианства.
  
  
   Люблю волну . . . . . . . . .
  
  
   . . . . . . . . . . . . . . .
  
  
  
  
   4
  
  
  Зачем волна встает в безбрежном море,
  
  
  Она сама не знает никогда.
  
  
  Но в ней и свет, и мрак, и нет, и да,
  
  
  Она должна возникнуть на просторе.
  
  
  В своем минутном пенистом уборе,
  
  
  Уж новых волн стремится череда.
  
  
  Бездонна переменная вода,
  
  
  И все должно в согласьи быть, и в споре.
  
  
  И потому вознесшийся утес,
  
  
  Храня следы морских бесплодных слез,
  
  
  Мне застит вид и кажется ненужным.
  
  
  Я жду свершенья счастья моего.
  
  
  Я жду, чтоб волны моря, бегом дружным,
  
  
  Разрушили со смехом и его.
  
  
  
  
   5
  
  
  О, Христос! О, рыбак!
  
  
   О, ловец Человеческих темных сердец!
  
  
  Ты стоишь над глубокой рекой,
  
  
   И в воде ты встаешь - как другой!
  
  
  Широка та река, глубока.
  
  
   Потонули в ней годы, века.
  
  
  Потонули в реке и мечты
  
  
   Тех, что были сильнее, чем ты.
  
  
  О, Христос! О, безумный ловец
  
  
   Неожиданно темных сердец!
  
  
  Ты не знал, над какою рекой
  
  
   Ты стоял, чтоб восстать, как другой!
  
  
  
   ПРЕДОПРЕДЕЛЕНИЕ
  
  
  
  Когда тебя зовет Судьба,
  
  
  
   Не думая иди,
  
  
  
  С немой покорностью раба,
  
  
  
  Не зная, что там впереди.
  
  
  
  Иди, и ставши сам собой,
  
  
  
  В тот вечно страшный час, когда
  
  
  
  Ты будешь скованным Судьбой,
  
  
  
   Ты волен навсегда.
  
  
  
  Мы все вращаемся во мгле
  
  
  
   По замкнутым кругам,
  
  
  
  Мы жаждем неба на земле,
  
  
  
  И льнем как воды к берегам.
  
  
  
  Но ты проникнешь в Океан,
  
  
  
  Сверхчеловек среди людей,
  
  
  
  Когда навек поймешь обман
  
  
  
   Влечений и страстей.
  
  
  
  Мы все живем, мы все хотим,
  
  
  
   И все волнует нас.
  
  
  
  Но Солнцем вечно молодым
  
  
  
  Исполнен только высший час.
  
  
  
  Тот час, когда, отбросив прочь
  
  
  
  Отцовский выцветший наряд,
  
  
  
  Мы вдруг порвем земную ночь,
  
  
  
   И вдруг зажжем свой взгляд.
  
  
  
  
  ДЕМОНЫ
  
  
  
  Нужно презирать демонов, как презирают палачей.
  
  
  
  
  
  
  
  
   Мамбранш
  
  
   Вас презирать, о, демоны мои?
  
  
   Вы предо мной встаете в забытьи,
  
  
   И в сумраке, мой странный сон лелея,
  
  
   Вещаете душе о царстве Змея.
  
  
   И вижу я, как ходят палачи.
  
  
   Таинственно кровавятся лучи
  
  
   Какого-то внемирного светила,
  
  
   И то, что есть, встает над тем, что было.
  
  
   И слышу я: "Он много в мир вложил,
  
  
   От века Богу брат, Сатанаил.
  
  
   И в Вечности качаются две чаши
  
  
   Одних весов: они - его и наши".
  
  
   И зов звучит: "Да снидет в землю вновь
  
  
   Рожденная для красной сказки кровь.
  
  
   В земле земное вспыхнет в новой краске,
  
  
   Вокруг конца горят слова завязки".
  
  
   Я слышу вас, о, демоны мои,
  
  
   Мечтатели о лучшем бытии,
  
  
   Блюстители гармонии надзвездной,
  
  
   Удвоенной мучительною бездной.
  
  
  
  
  * * *
  
   Еще необходимо любить и убивать,
  
   Еще необходимо накладывать печать,
  
   Быть внешним и жестоким, быть нежным без конца
  
   И всех манить волненьем красивого лица.
  
   Еще необходимо. Ты видишь, почему:
  
   Мы все стремимся к Богу, мы тянемся к Нему,
  
   Но Бог всегда уходит, всегда к Себе маня,
  
   И хочет тьмы - за светом, и после ночи - дня.
  
   Всегда разнообразных, Он хочет новых снов,
  
   Хотя бы безобразных, мучительных миров,
  
   Но только полных жизни, бросающих свой крик,
  
   И гаснущих покорно, создавши новый миг.
  
   И маятник всемирный, незримый для очей,
  
   Ведет по лабиринту рассветов и ночей.
  
   И сонмы звезд несутся по страшному пути.
  
   И Бог всегда уходит. И мы должны идти.
  
  
  
  
  ИСКАТЕЛИ
  
  
   Они стучали в дверь поочередно.
  
  
   Стучали долго. Ночь была темна.
  
  
   С небесной выси тускло и бесплодно
  
  
   Глядела вниз всегдашняя Луна.
  
  
   Молчало время. Ночь не проходила.
  
  
   На всем была недвижности печать.
  
  
   И вот рука подъятая застыла,
  
  
   Уставши в дверь безмолвную стучать.
  
  
   Бесчувственное каменное зданье
  
  
   Бросало тень с огромной вышины.
  
  
   Незримые, но верные страданья
  
  
   Носились в царстве мертвой тишины.
  
  
   И все темней, все глуше, холоднее
  
  
   Казалась дверь, закрытая навек.
  
  
   И дрогнули два странника, - бледнея,
  
  
   Как дым над гладью спящих ночью рек.
  
  
   И время усмехнулось их бессилью.
  
  
   И двинулось. Прошли года. Века.
  
  
   Их внешний вид давно кружится пылью.
  
  
   Но светит их бессмертная тоска!
  
  
  
  
  НАМЕК
  
  Сгибаясь, качаясь, исполнен немой осторожности,
  
  В подводной прохладе, утонченный ждущий намек.
  
  Вздымается стебель, таящий блаженство возможности,
  
  Хранящий способность раскрыться, как белый цветок.
  
  И так же, как стебель зеленый блистательной лилии,
  
  Меняясь в холодном забвеньи, легенды веков, -
  
  В моих песнопеньях, - уставши тянуться в бессилии, -
  
  Раскрылись, как чаши свободно живущих цветков.
  
  
  
   ТРИ ЛЕГЕНДЫ
  
  
  Есть лишь три легенды сказочных веков.
  
  
  Смысл их вечно старый, точно утро нов.
  
  
  И одна легенда, блеск лучей дробя.
  
  
  Говорит: "О, смертный! Полюби себя".
  
  
  И другая, в свете страсти без страстей,
  
  
  Говорит: "О, смертный! Полюби людей".
  
  
  И вещает третья, нежно, точно вздох:
  
  
  "Полюби бессмертье. Вечен только Бог".
  
  
  Есть лишь три преддверья. Нужно все пройти.
  
  
  О, скорей, скорее! Торопись в пути.
  
  
  В храме снов бессмертных дышит нежный свет,
  
  
  Есть всему разгадка, есть на все ответ.
  
  
  Не забудь же сердцем, и сдержи свой вздох:
  
  
  Ярко только Солнце, вечен только Бог!
  
  
  
  
  * * *
  
  
   Верьте мне, обманутые люди,
  
  
   Я, как вы, ходил по всем путям.
  
  
   Наша жизнь есть чудо в вечном Чуде,
  
  
   Наша жизнь - и здесь, и вечно там.
  
  
   Я знаком с безмерностью страданий,
  
  
   Я узнал, где правда, где обман.
  
  
   Яркий ужас наших испытаний
  
  
   Нам не для насмешки плоской дан.
  
  
   Верьте мне, неверящие братья,
  
  
   Вы меня поймете через день.
  
  
   Нашей вольной жизни нет проклятья,
  
  
   Мы избрали сами светотень.
  
  
   Мы избрали Зло как путь познанья,
  
  
   И законом сделали борьбу.
  
  
   Уходя в тяжелое изгнанье,
  
  
   Мы живем, чтоб кончить жизнь в гробу.
  
  
   Но, когда с застывшими ч

Другие авторы
  • Катловкер Бенедикт Авраамович
  • Волкова Мария Александровна
  • Ломоносов Михаил Васильевич
  • Вяземский Павел Петрович
  • Львов-Рогачевский Василий Львович
  • Шашков Серафим Серафимович
  • Трубецкой Евгений Николаевич
  • Мансырев С. П.
  • Мраморнов А. И.
  • Соболь Андрей Михайлович
  • Другие произведения
  • Писемский Алексей Феофилактович - Сочинения Н.В.Гоголя, найденные после его смерти
  • Чарская Лидия Алексеевна - Дочь лесного царя
  • Свенцицкий Валентин Павлович - Письма из ссылки
  • Белинский Виссарион Григорьевич - Повесть Ангелина... Сочинение Николая Молчанова
  • Герцен Александр Иванович - Былое и думы. Часть пятая.
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Егор Петрович Ковалевский
  • Андреев Леонид Николаевич - Горе побежденным!
  • Немирович-Данченко Василий Иванович - Ночью
  • Чехов Антон Павлович - Статьи, рецензии, заметки, "Врачебное дело в России". 1881 - 1902
  • Белинский Виссарион Григорьевич - (Сочинения Николая Греча)
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 397 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа