Главная » Книги

Байрон Джордж Гордон - Абидосская невеста

Байрон Джордж Гордон - Абидосская невеста


1 2 3 4 5 6

  
  
  
  Джордж Гордон Байрон
  
  
  
   Абидосская невеста
  
  
  
   Турецкая повесть --------------------------------------
  Перевод Ив. Козлова
  Собрание сочинений в четырех томах. Том 3. М., Правда, 1981 г.
  OCR Бычков М.Н. --------------------------------------
  
  
  
  
  
   Не люби мы упоенно,
  
  
  
  
  
   Не люби мы ослепленно.
  
  
  
  
  
   Встреч не знай мы иль разлуки, -
  
  
  
  
  
   Не терзали б сердце муки. {*}
  
  
  
  
  
   {* Перевод Г. Шенгели.}
  
  
  
  
  
  
  
  
  
   Бернс
  
  
  
  
  
   Достоуважаемому лорду Холланду
  
  
  
  
  
   Эту повесть посвящает
  
  
  
  
  
   С чувством истинного уважения
  
  
  
  
  
   Его искренно благодарный друг
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Байрон Абидосская невеста [Эжен Делакруа]
  
  
  
   ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
  
  
  Кто знает край далекий и прекрасный,
  
  
  Где кипарис и томный мирт цветут
  
  
  И где они как призраки растут
  
  
  Суровых дел и неги сладострастной,
  
  
  Где нежность чувств с их буйностью близка,
  
  
  Вдруг ястреб тих, а горлица дика?
  
  
  Кто знает край, где небо голубое
  
  
  Безоблачно, как счастье молодое,
  
  
  Где кедр шумит и вьется виноград,
  
  
  Где ветерок, носящий аромат,
  
  
  Под ношею в эфире утопает,
  
  
  Во всей красе где роза расцветает,
  
  
  Где сладостна олива и лимон,
  
  
  И луг всегда цветами испещрен,
  
  
  И соловей в лесах не умолкает,
  
  
  Где дивно все, вид рощей и полян,
  
  
  Лазурный свод и радужный туман,
  
  
  И пурпуром блестящий океан,
  
  
  И девы там свежее роз душистых,
  
  
  Разбросанных в их локонах волнистых?
  
  
  Тот край - Восток, то солнца сторона!
  
  
  В ней дышит все божественной красою,
  
  
  Но люди там с безжалостной душою;
  
  
  Земля как рай. Увы! Зачем она -
  
  
  Прекрасная - злодеям предана!
  
  
  В их сердце месть; их повести печальны,
  
  
  Как стон любви, как поцелуй прощальный.
  
  
  
  
   II
  
  
  Собрав диван, Яфар седой
  
  
  Сидел угрюмо. Вкруг стояли
  
  
  Рабы готовою толпой
  
  
  И стражей быть и мчаться в бой.
  
  
  Но думы мрачные летали
  
  
  Над престарелою главой.
  
  
  И по обычаям Востока,
  
  
  Хотя поклонники пророка
  
  
  Скрывают хитро от очей
  
  
  Порывы бурные страстей -
  
  
  Все, кроме спеси их надменной;
  
  
  Но взоры пасмурны, смущенны
  
  
  Являли всем, что втайне он
  
  
  Каким-то горем угнетен.
  
  
  
  
   III
  
  
  "Оставьте нас!" - Идут толпою. -
  
  
  "Гаруна верного ко мне!"
  
  
  И вот, Яфар наедине
  
  
  Остался с сыном. - Пред пашою
  
  
  Араб стоит: - "Гарун! Скорей
  
  
  Иди за дочерью моей
  
  
  И приведи ко мне с собою;
  
  
  Но пережди, чтоб внешний двор
  
  
  Толпа военных миновала:
  
  
  Беда тому, чей узрит взор
  
  
  Ее лицо без покрывала!
  
  
  Судьба Зулейки решена;
  
  
  Но ты ни слова; пусть она
  
  
  Свой жребий от меня узнает".
  
  
  "Что мне паша повелевает,
  
  
  Исполню я". Других нет слов
  
  
  Меж властелина и рабов.
  
  
  И вот уж к башне отдаленной
  
  
  Начальник евнухов бежит.
  
  
  Тогда с покорностью смиренной
  
  
  Взяв ласковый и нежный вид,
  
  
  Умильно сын к отцу подходит
  
  
  И, поклонясь, младой Селим
  
  
  С пашою грозным речь заводит,
  
  
  С почтеньем стоя перед ним.
  
  
  "Ты гневен, но чужой виною,
  
  
  Отец! Сестры не упрекай,
  
  
  Рабыни черной не карай...
  
  
  Виновен я перед тобою.
  
  
  Сегодня раннею зарей
  
  
  Так солнце весело играло,
  
  
  Такою светлою красой
  
  
  Поля и волны озаряло,
  
  
  Мой сон невольно от очей
  
  
  Бежал; но грусть меня смущала,
  
  
  Что тайных чувств души моей
  
  
  Ничья душа не разделяла;
  
  
  Я перервал Зулейки сон, -
  
  
  И как замки сторожевые
  
  
  Доступны мне в часы ночные,
  
  
  То мимо усыпленных жен
  
  
  Тихонько в сад мы убежали, -
  
  
  И рощи, волны, небеса
  
  
  Как бы для нас цвели, сияли,
  
  
  И мнилось: наша их краса.
  
  
  Мы день бы целый были рады
  
  
  Вдаваться сладостным мечтам,
  
  
  Межнуна сказки, песни Сади
  
  
  Еще милей казались нам, -
  
  
  Как вещий грохот барабана
  
  
  Мне вдруг напомнил час дивана, -
  
  
  И во дворец являюсь я:
  
  
  К тебе мой долг меня приводит.
  
  
  Но и теперь сестра моя -
  
  
  Задумчива - по рощам бродит.
  
  
  О, не гневись! Толпа рабов
  
  
  Гарем всечасно охраняет,
  
  
  И в тихий мрак твоих садов
  
  
  Лукавый взор не проникает".
  
  
  
  
   IV
  
  
  "О сын рабы!" - паша вскричал:
  
  
  "Напрасно я надеждой льстился,
  
  
  Чтоб ты с годами возмужал.
  
  
  От нечестивой ты родился!
  
  
  Иной бы в цвете юных дней
  
  
  То борзых объезжал коней,
  
  
  То стрелы раннею зарею
  
  
  Бросал бы меткою рукою,
  
  
  Но грек не верой, грек душой,
  
  
  Ты любишь негу и покой,
  
  
  Сидишь над светлыми водами
  
  
  Или пленяешься цветами;
  
  
  Ах! признаюсь, желал бы я,
  
  
  Чтоб, взор ленивый веселя,
  
  
  Хотя б небесное светило
  
  
  Твой слабый дух воспламенило!
  
  
  Но нет! Позор земли родной!
  
  
  О! если бурною рекой
  
  
  Полки московитян нахлынут,
  
  
  Стамбула башни в прах низринут
  
  
  И разорят мечом, огнем
  
  
  Отцов заветную обитель!
  
  
  Ты, грозной сечи вялый зритель,
  
  
  Ты лен пряди, - и стук мечей
  
  
  Лишь страх родит в душе твоей;
  
  
  Но сам ты мчишься за бедою;
  
  
  Смотри же, чтоб опять с тобою
  
  
  Зулейка тайно не ушла!..
  
  
  Не то - вот лук и вот стрела!"
  
  
  
  
   V
  
  
  Уста Селимовы молчали;
  
  
  Но взор отцов, отцова речь
  
  
  Убийственней, чем русский меч,
  
  
  Младое сердце уязвляли.
  
  
  "Я сын рабы? Я слаб душой!
  
  
  Кто ж мой отец?.. Давно б иной
  
  
  Пал мертвый за упрек такой".
  
  
  Так думы черные рождались,
  
  
  И очи гневом разгорались,
  
  
  И гнева скрыть он не хотел.
  
  
  Яфар на сына посмотрел -
  
  
  И содрогнулся... Уж являлась
  
  
  Кичливость юноши пред ним;
  
  
  Он зрит, как раздражен Селим
  
  
  И как душа в нем взбунтовалась.
  
  
  "Что ж ты ни слова мне в ответ?
  
  
  Я вижу все: - отваги нет,
  
  
  Но ты упрям, а будь ты смелый
  
  
  И сильный, и годами зрелый,
  
  
  То пусть бы ты свое копье
  
  
  Переломил - хоть о мое".
  
  
  И взгляд презренья довершает
  
  
  Паши насмешливый укор;
  
  
  Но дерзкий вид, обидный взор
  
  
  Селим бесстрашно возвращает, -
  
  
  Сам гордо на него глядит,
  
  
  Гроза в очах его горит,
  
  
  И старец взоры опускает,
  
  
  И с тайной злобою молчит.
  
  
  "Он мне рожден для оскорбленья,
  
  
  Он мне постыл со дня рожденья,
  
  
  Но что ж? - Его без силы длань
  
  
  Лишь серну дикую и лань
  
  
  Разит на ловле безопасной;
  
  
  Его страшиться мне напрасно.
  
  
  Ему ли с робкою душой
  
  
  За честь лететь на страшный бой?
  
  
  Меня кичливость в нем смущает,
  
  
  В нем кровь... чья кровь?.. Ужель он знает?..
  
  
  В моих очах он, как араб,
  
  
  Как в битвах низкий, подлый раб;
  
  
  Я усмирю в нем дух мятежный! -
  
  
  Но чей я слышу голос нежный?..
  
  
  Не так пленителен напев
  
  
  Эдемских светлооких дев.
  
  
  О, дочь! Тобою жизнь яснее.
  
  
  Ты матери своей милее, -
  
  
  С тобою мне, под сумрак лет,
  
  
  Одне надежды, горя нет;
  
  
  Как путника в степи безводной
  
  
  Живит на солнце ключ холодный,
  
  
  Так веселит взор жадный мой
  
  
  Явленье пери молодой.
  
  
  Какой поклонник в поднебесной
  
  
  Перед гробницею чудесной
  
  
  Пророка пламенней молил!
  
  
  Кто так за жизнь благодарил,
  
  
  Как я за дочь, мою отраду,
  
  
  Его прекрасную награду?
  
  
  Дитя мое... О, сладко мне
  
  
  Благословенье дать тебе!"
  
  
  
  
   VI
  
   Пленительна, светла, как та мечта живая,
  
   Которая с собой несет виденья рая
  
   Страдальца горестным, призраков полным снам,
  
   И радует тоску, что встреча есть сердцам,
  
   Что в небе отдана отрада нам земная,
  
   Мила, как память той, чей свят бесценный прах,
  
   Чиста, как у детей молитва на устах -
  
   Была Яфара дочь. - Заплакал вождь угрюмый,
  
   Когда она вошла, и не от мрачной думы.
  
   Кто сам не испытал, что слов на свете нет -
  
   Могучей красоты изобразить сиянье?
  
   Предстанет ли пред кем? В душе очарованье,
  
   Бледнеет, и в очах затмится божий свет,
  
   И, сладостно томясь, веселый и унылый,
  
   Он сердцем признает всю власть чудесной силы.
  
   Зулейка так блестит той прелестью младой,
  
   Которой имя нет, безвестной ей одной,
  
   Невинностью цветет, любовью пламенеет,
  
   И музыка у ней с лица как будто веет,
  
   И сердце нежное льет жизнь ее красам.
  
   А взор? - О, этот взор - он был душою сам!
  
  
   Она вошла - главу склонила
  
  
   И руки белые крестом
  
  
   На перси чистые сложила, -
  
  
   И перед сумрачным отцом
  
  
   С улыбкою смиренной стала,
  
  
   И на плечо к нему припала,
  
  
   И белоснежною рукой
  
  
   Приветно старца обнимала.
  
  
   Лаская дочь, Яфар немой,
  
  
   Унылый, - дело начатое
  
  
   Уже готов был отменить;
  
  
   Яфар боялся погубить
  
  
   Ее веселье молодое;
  
  
   Он чувством был прикован к ней:
  
  
   Но гордость в нем всех чувств сильней.
  
  
  
  
   VII
  
  
   "Зулейка - сердца утешенье!
  
  
   Тебе сей день докажет вновь
  
  
   Мою отцовскую любовь;
  
  
   С тобой мне тяжко разлученье;
  
  
   Но я, забыв печаль мою,
  
  
   Тебя в замужство отдаю;
  
  
   Жених твой славен, - меж военных
  
  
   Он всех храбрей; Осман рожден
  
  
   От древних, доблестных племен,
  
  
   От Тимарьетов неизменных,
  
  
   Никем, нигде непобежденных;
  
  
   И словом, я тебе скажу,
  
  
   Он родственник Пасван-оглу.
  
  
   До лет его какое дело!
  
  
   Не юноши искал я сам;
  
  
   Тебе ж приданое я дам,
  
  
   Которым ты гордися смело.
  
  
   Когда ж все будет свершено, -
  
  
   И наши силы заодно,
  
  
   То посмеемся мы с Османом
  
  
   Над жизнь отъемлющим фирманом:
  
  
   Лишь головы не сбережет,
  
  
   Кто в дар снурок к нам привезет.
  
  
   Теперь моей внимая воле,
  
  
   Послушна мне, ему верна,
  
  
   Уже ты с ним искать должна
  
  
   Любви и счастья в новой доле".
  
  
  
  
   VIII
  
  
   И дева юною главой
  
  
   Безмолвна робкая поникла,
  
  
   И весть разящею стрелой,
  
  
   Казалось, грудь ее проникла.
  
  
   В смятеньи тяжком и немом
  
  
   И чувствам воли дать не смея,
  
  
   Она стояла пред отцом
  
  
   Бледна, как ранняя лилея;
  
  
   И вздох прокрался, - на щеках
  
  
   Зарделись девственные розы
  
  
   И на потупленных очах
  
  
   Невольно навернулись слезы.
  
  
   Что может, что с твоей красой,
  
  
   Румянец девственный, равняться!
  
  
   И жалость нежная тобой
  
  
   Всегда готова любоваться!
  
  
   И что, что может так пленять,
  
  
   Как слезы красоты стыдливой!
  
  
   Их жаль самой любви счастливой
  
  
   Лобзаньем страстным осушать!
  
  
   Но уж о том, как с ней одною
  
  
   Селим в саду гулял зарею,
  
  
   Иль не хотел, иль позабыл,
  
  
   Яфар совсем не говорил. -
  
  
   Он трижды хлопает руками,
  
  
   Чубук в алмазах с янтарями
  
  
   Рабам вошедшим отдает;
  
  
   Уж конь его арабский ждет,
  
  
   Он бодро на него садится,
  
  
   И в поле чистое летит -
  
  
   Смотреть воинственный джирид;
  
  
   Пред ним, за ним несется, мчится
  
  
   Дельгисов, мамелюков рой
  
  
   И черных мавров легкий строй;
  
  
   Готовы дротики тупые,
  
  
   Кинжалы, сабли уж блестят;
  
  
   Туда все скачут, все летят,
  
  
   Лишь у ворот неподкупные
  
  
 &

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 340 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа