Главная » Книги

Жуковский Василий Андреевич - Собрание баллад, Страница 6

Жуковский Василий Андреевич - Собрание баллад


1 2 3 4 5 6

старости в сырой Постеле нынче спать придется". А граф Гюи вдруг начал петь, Не тратя жалоб бесполезно: "Когда б отсюда полететь Я птичкой мог к своей любезной!" "Друзья, сказать ли вам? ей-ей!- Промолвил граф Гварин, вздыхая,- Мне сладкое вино вкусней, Чем горькая вода морская". Ламберт прибавил: "Что за честь С морскими чудами сражаться? Гораздо лучше рыбу есть, Чем рыбе па обед достаться". "Что бог велит, тому и быть!- Сказал Годефруа.- С друзьями Я рад добро и зло делить; Его святая власть над нами". А Карл молчал: он у руля Сидел и правил. Вдруг явилась Святая вдалеке земля, Блеснуло солнце, буря скрылась.

   РЫЦАРЬ РОЛЛОН
   Был удалец и отважный наездник Роллон; С шайкой своей по дорогам разбойничал он. Раз, запоздав, он в лесу на усталом коне Ехал, и видит, часовня стоит в стороне. Лес был дремучий, и был уж полуночный час; Было темно, так темно, что хоть выколи глаз; Только в часовне лампада горела одна, Бледно сквозь узкие окна светила она. "Рано еще на добычу, - подумал Роллон,- Здесь отдохну",- и в часовню пустынную он Входит; в часовне, он видит, гробница стоит; Трепетно, тускло над нею лампада горит. Сел он на камень, вздремнул с полчаса и потом Снова поехал лесным одиноким путем. Вдруг своему щитоносцу сказал он: "Скорей Съезди в часовню; перчатку оставил я в ней". Посланный, бледен как мертвый, назад прискакал. "Этой перчаткой другой завладел,- он сказал.- Кто-то нездешний в часовне на камне сидит; Руку он всунул в перчатку и страшно глядит; Треплет и гладит перчатку другой он рукой; Чуть я со страха не умер от встречи такой". "Трус!" - на него запальчиво Роллон закричал, Шпорами стиснул коня и назад поскакал. Смело на страшного гостя ударил Роллон: Отнял перчатку свою у нечистого он. "Если не хочешь одной мне совсем уступить, Обе ссуди мне перчатки хоть год поносить",- Молвил нечистый; а рыцарь сказал ему; "На! Рад испытать я, заплатит ли долг сатана; Вот.тебе обе перчатки; отдай через год". "Слышу; прости, до свиданья",- ответствовал тот. Выехал в поле Роллон; вдруг далекий петух Крикнул, и топот коней поражает им слух. Робость Роллона взяла; он глядит в темноту: Что-то ночную наполнило вдруг пустоту; Что-то в ней движется; ближе и ближе; и вот Черные рыцари едут попарно; ведет Сзади слуга в поводах вороного коня; Черной попоной покрыт он; глаза из огня. С дрожью невольной спросил у слуги паладин: "Кто вороного коня твоего господин?" "Верный слуга моего господина, Роллон. Ныне лишь парой перчаток расчелся с ним он; Скоро отдаст он иной, и последний, отчет; Сам он поедет на этом коне через год". Так отвечав, за другими последовал он. "Горе мне! - в страхе сказал щитоносцу Роллон,- Слушай, тебе я коня моего отдаю; С ним и всю сбрую возьми боевую мою: Ими отныне, мой верный товарищ, владей; Только молись о душе осужденной моей". В ближний пришед монастырь, он приору сказал. "Страшный я грешник, но бог мне покаяться дал. Ангельский чин я еще недостоин носить; Служкой простым я желаю в обители быть". "Вижу, ты в шпорах, конечно, бывал ездоком; Будь же у нас на конюшне, ходи за конем". Служит Роллон на конюшне, а время идет; Вот наконец совершился ровнехонько год. Вот наступил уж и вечер последнего дня; Вдруг привели в монастырь молодого коня: Статен, красив, но еще не объезжен был он. Взять дикаря за узду подступает Роллон. Взвизгнул, вскочив на дыбы, разъярившийся конь; Грива горой, из ноздрей, как из печи, огонь; В сердце Роллока ударил копытами он; Умер, и разу вздохнуть не успевши, Роллон. Вырвавшись, конь убежал, и его не нашли. К ночи, как должно, Роллона отцы погребли. В полночь к могиле ужасный ездок прискакал: Черного, злого коня за узду он держал; Пара перчаток висела на черном седле. Жалобно охнув, Роллон повернулся в земле; Вышел из гроба, со вздохом перчатки надел, Сел на коня, и как вихорь с ним конь улетел.

  СТАРЫЙ РЫЦАРЬ Он был весной своей В земле обетованной И много славных дней Провел в тревоге бранной. Там ветку от святой Оливы оторвал он; На шлем железный свой Ту ветку навязал он. С неверным он врагом, Нося ту ветку, бился И с нею в отчий дом Прославлен возвратился. Ту ветку посадил Сам в землю он родную И часто приносил Ей воду ключевую. Он стал старик седой, И сила мышц пропала; Из ветки молодой Олива древом стала. Под нею часто он Сидит, уединенный, В невыразимый сон Душою погруженный. Над ним, как друг, стоит, Обняв его седины, И ветвями шумит Олива Палестины; И, внемля ей во сне, Вздыхает он глубоко О славной старине И о земле далекой.

  БРАТОУБИЙЦА На скале приморской мшистой, Там, где берег грозно дик, Богоматери пречистой Чудотворный зрится лик; С той крутой скалы на воды Матерь божия глядит И пловца от непогоды Угрожающей хранит. Каждый вечер, лишь молебный На скале раздастся звон, Глас ответственный хвалебный Восстает со всех сторон; Пахарь пеньем освящает Дня и всех трудов конец, И на п aлубе читает "Ave Maria" пловец. Благодатного Успенья Светлый праздник наступил; Все окрестные селенья Звон призывный огласил; Солнце радостно и ярко, Бездна вод светла до дна, И природа, мнится, жаркой Вся молитвою полна. Все пути кипят толпами, Все блестит вдали, вдали; Убралися вымпелами Челноки и корабли; И, в один слиявшись крестный Богомольно-шумный ход, Вьется лестницей небесной По святой скале народ. Сзади, в грубых власяницах, Слезы тяжкие в очах, Бледный пост на мрачных лицах, На главе зола и прах, Идут грешные в молчанье; Им с другими не вступить В храм святой; им в покаянье Перед храмом слезы лить. И от всех других далеко Мертвецом бредет один: Щеки впалы; тускло око; Полон мрачный лоб морщин; Из железа пояс ржавый Тело чахлое гнетет, И, к ноге прильнув кровавой, Злая цепь ее грызет. Брата некогда убил он; Изломав проклятый меч, Сталь убийства обратил он В пояс; латы скинул с плеч, И в оковах, как колодник, Бродит он с тех пор и ждет, Что какой-нибудь угодник Чудом цепь с него сорвет. Бродит он, бездомный странник, Бродит много, много лет; Но прощения посланник Им не встречен; чуда нет. Смутен день, бессонны ночи, Скорбь с людьми и без людей, Вид небес пугает очи, Жизнь страшна, конец страшней. Вот, как бы дорогой терний, Тяжко к храму всходит он; В храме все молчат, вечерний Внемля благовеста звон. Стал он в страхе пред дверями: Девы лик сквозь фимиам Блещет, обданный лучами Дня, сходящего к водам. И окрест благоговенья Распростерлась тишина: Мнится, таинством Успенья Вся земля еще полна, И на облаке сияет Возлетевшей девы след, И она благословляет, Исчезая, здешний свет. Все пошли назад толпами; Но преступник не спешит Им вослед, перед дверями, Бледен ликом, он стоит: Цепи все еще вкруг тела, Ими сжатого, лежат, А душа уж улетела В град свободы, в божий град.

Другие авторы
  • Буринский Захар Александрович
  • Аксаков Александр Николаевич
  • Бенитцкий Александр Петрович
  • Шаляпин Федор Иванович
  • Чеботаревская Анастасия Николаевна
  • Глинка Федор Николаевич
  • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
  • Литвинова Елизавета Федоровна
  • Измайлов Владимир Константинович
  • Кун Николай Альбертович
  • Другие произведения
  • Горький Максим - Изобретателям, рабочим тульского краснознаменного завода
  • Порозовская Берта Давыдовна - Ульрих Цвингли
  • О.Генри - Брачный месяц Май
  • Старицкий Михаил Петрович - Где колбаса и чара, там кончается свара
  • Редько Александр Мефодьевич - Фазы Игоря Северянина
  • Волошин Максимилиан Александрович - Б. Таль. Поэтическая контр-революция в стихах М. Волошина
  • Уитмен Уолт - Бейте, бейте, барабаны!
  • Заблудовский Михаил Давидович - Свифт
  • Сенковский Осип Иванович - Записки домового
  • Дранмор Фердинанд - Фердинанд Дранмор: биографическая справка
  • Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
    Просмотров: 248 | Рейтинг: 0.0/0
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Форма входа