Главная » Книги

Верхарн Эмиль - Стихотворения, Страница 3

Верхарн Эмиль - Стихотворения


1 2 3 4

  Еще хоть раз огнями облеки
  
  
  Мое измученное тело,
  
  
  Пока последний час, отмеченный судьбе,
  
  
  Его не возвратит, уже навек, - тебе!
  
  
  Да! В неистомный вихрь зачатий и рождений,
  
  
  О море, примешь ты когда-нибудь мой прах!
  
  
  Ты будешь мчать его в бушующих волнах,
  
  
  Ты с красотой своей мои смешаешь тени;
  
  
  Гробницей будет мне безмерность сил твоих,
  
  
  Их тайные труды, их подвиг сокровенный,
  
  
  И существо мое в котле вселенной
  
  
  Исчезнет, растворясь среди естеств других, -
  
  
  Но возвратится вновь, чрез тысячи столетий,
  
  
  Вновь диким, девственным, как в мир приходят дети:
  
  
  Ничтожный ком земли, взглянувший в небеса,
  
  
  Мгновенье новое сознанья,
  
  
  Едва заметное сверканье,
  
  
  Недвижной вечности зажегшее глаза!"
  
  
  На тихом трепетанье струй,
  
  
  Как яркие гроба, - вдали
  
  
  Спят золотые корабли.
  
  
  Но ветер - нежный поцелуй -
  
  
  Чуть шепчет вслух,
  
  
  И пена волн,
  
  
  Лаская челн, -
  
  
  Как пух.
  
  
  На море праздник, воскресенье.
  
  
  
  
  Трибун
  
   Как мощных вязов грубые стволы,
  
   Что деды берегли на площади соборной,
  
   Стоит он между нас, надменный и упорный,
  
   В себе связав безвестных сил узлы.
  
   Ребенком вырос он на темных тротуарах
  
   Предместья темного, изъеденного злом,
  
   Где каждый, затаив проклятья, был рабом
  
   И жил, как под замком, в тюрьме укладов старых,
  
   В тяжелом воздухе мертвящего труда,
  
   Меж лбов нахмуренных и спин, согбенных долей,
  
   Где каждый день за стол садилась и нужда...
  
   Все это - с коих пор! и это все - доколе!
  
   И вдруг - его прыжок в шумящий мир борьбы,
  
   Когда народ, сломав преграды вековые
  
   И кулаки подняв на темный лик судьбы,
  
   Брал приступом фасады золотые,
  
   И, с гневом смешанный, шел дождь камней,
  
   Гася по окнам отблески огней
  
   И словно золотом усыпав мостовые!
  
   И речь его, похожая на кровь,
  
   На связку стрел, разрозненных нещадно,
  
   И гнев его, и ярость, и любовь,
  
   То вместе слитые, то вьющиеся жадно
  
   Вокруг его идей!
  
   И мысль его, неистово живая,
  
   Вся огневая,
  
   Вся слитая из воли и страстей!
  
   И жест его, подобный вихрю бури,
  
   В сердца бросающий мечты,
  
   Как сев кровавый с высоты,
  
   Как благодатный дождь с лазури!
  
   И стал он королем торжественных безумий.
  
   Всходил и всходит он все выше, все вперед,
  
   И мощь его растет, среди восторгов, в шуме,
  
   И сам забыл он, где ее исход!
  
   Весь мир как будто ждал, что встанет он; согласно
  
   Трепещут все сердца с его улыбкой властной;
  
   Он - ужас, гибель, злоба, смерть и кровь;
  
   Он - мир, порядок, сила и любовь!
  
   В нем тайна воли одинокой,
  
   Кующей молоты великих дел, -
  
   И, полон гордости, что знают дети рока,
  
   Он кровью вечности ее запечатлел.
  
   И вот он у столба распутья мирового,
  
   Где старые пути иным рассечены,
  
   Которым ринутся искатели иного
  
   К блистательной заре неведомой весны!
  
   Он тем уже велик, что отдается страсти,
  
   Не думая, всей девственной душой,
  
   Что сам не знает он своей последней власти
  
   И молний, вверенных ему судьбой!
  
   Да, он - загадка весь, с ненайденным решеньем,
  
   И с головы до ног он погружен в народ,
  
   Что, целен и упрям, живет его движеньем
  
   И с ним умрет.
  
   И пусть, свершив свой путь, пройдя, подобно грому,
  
   Исчезнет он с земли в день празднеств иль стыда,
  
   И пусть шумит за ним иль слава, иль вражда,
  
   Пусть новый час принадлежит другому!
  
   Не до конца его друзья пошли
  
   На пламенный призыв пророческого слова.
  
   И если он исчез, то чтоб вернуться снова!
  
   Его душа была в грядущем, там, вдали,
  
   В просторах моря золотого.
  
   Отлив, пришедший в свой черед,
  
   Ее на дне не погребет!
  
   Его былая мощь сверкает в океане,
  
   Как искр бессчетность на волнах,
  
   И в плоть и кровь вошел огонь его мечтаний,
  
   И истины его - теперь во всех сердцах!
  
  
  
  
  Банкир
  
   Он - в кресле выцветшем, угрюмый, неизменный,
  
   Немного сгорбленный; порывистым пером
  
   Он пишет за своим заваленным столом,
  
   Но мыслью он не здесь - там, на краю вселенной!
  
   Пред ним Батавия, Коломбо и Капштадт,
  
   Индийский океан и гавани Китая,
  
   Где корабли его, моря пересекая,
  
   То с бурей борются, то к пристани спешат.
  
   Пред ним те станции, что строил он в пустынях,
  
   Те иглы рельс стальных, что он в песках провел
  
   По странам золота и драгоценных смол,
  
   Где солнце властвует в просторах слишком синих;
  
   Пред ним покорный круг фонтанов нефтяных,
  
   И шахты темные его богатых копей,
  
   И звон его контор, знакомых всей Европе,
  
   Звон, что пьянит, зовет, живет в умах людских;
  
   Пред ним властители народов, побежденных
  
   Его влиянием: он может их рубеж
  
   Расширить, иль стеснить, иль бросить их в мятеж
  
   По прихоти своих расчетов потаенных;
  
   Пред ним и та война, что в городах земных
  
   Он, как король, ведет без выстрелов и дыма,
  
   Зубами мертвых цифр грызя неутомимо
  
   Кровавые узлы загадок роковых.
  
   И, в кресле выцветшем, угрюмый, неизменный,
  
   Порывисто чертя узоры беглых строк,
  
   Своим хотением он подчиняет рок, -
  
   И белый ужас в рог трубит по всей вселенной!
  
   О, золото, что он сбирает в разных странах, -
  
   И в городах, безумствующих, пьяных,
  
   И в селах, изнывающих в труде,
  
   И в свете солнечном, и в воздухе - везде!
  
   О, золото крылатое, о, золото парящее!
  
   О, золото несытое, жестокое и мстящее!
  
   О, золото лучистое, сквозь темный вихрь горящее!
  
   О, золото живое,
  
   Лукавое, глухое!
  
   О, золото, что порами нужды
  
   Бессонно пьет земля с Востока до Заката!
  
   О, злато древнее, краса земной руды,
  
   О вы, куски надежд и солнца! Злато! Злато!
  
   Чем он владеет, он не знает.
  
   Быть может, башни превышает
  
   Гора накопленных монет!
  
   Но, все холодный, одинокий,
  
   Он, как добычу долгих лет,
  
   С какой бы радостью глубокой
  
   Небес охране вековой
  
   Доверил самый шар земной!
  
   Толпа его клянет, и все ему покорны,
  
   Ему завидуя. Стоит он, как мечта.
  
   Всемирная алчба, сердец пожар упорный
  
   Сжигает души всех, его ж душа - пуста.
  
   И если он кого обманет, что за дело!
  
   Назавтра тот к нему стучится вновь несмело.
  
   Его могущество, как ток нагорных вод,
  
   С собой влечет в водоворот
  
   (Как камни, листья и растенья)
  
   Имущества, богатства, сбереженья
  
   И малые гроши,
  
   Которые в тиши
  
   Копили бедняки в поту изнеможенья.
  
   Так, подавляя все Ньягарами своей
  
   Растущей силы, он, сутулый и угрюмый,
  
   Над грудами счетов весь погружаясь в думы,
  
   Решает судьбы царств и участь королей.
  
  
  
  
   Мир
  
  
  Мир состоит из звезд и из людей.
  
  
  Там, в высоте,
  
  
  Спокон веков, таинственно далеких,
  
  
  Там, в высоте,
  
  
  В садах небес, роскошных и глубоких,
  
  
  Там в высоте,
  
  
  Вкруг солнц, бесчисленных и сходных
  
  
  С огнистым улеем, там, в высоте,
  
  
  В сверкании пространств холодных,
  
  
  Вращаются, впивая дивный свет,
  
  
  Рои трагических планет.
  
  
  Неведомо когда,
  
  
  Как рою пчел, им жизнь дала звезда,
  
  
  И вот они летят - пылинки мира -
  
  
  Среди цветов и лоз, в садах эфира;
  
  
  И каждая из них, свой вечный круг чертя,
  
  
  Сверкая в тьме ночной, а днем в лучах сокрыта,
  
  
  Уйдя далёко, вспять бежит своей орбитой
  
  
  И к солнцу-матери влечется, как дитя.
  
  
  Там, в белой немоте, есть строй неколебимый
  
  
  В движенье яростном тех золотых шаров
  
  
  Вокруг костра огня, вокруг звезды родимой, -
  
  
  В круговращении неистовом миров!
  
  
  Что за чудовищность бессчетных порождений!
  
  
  Листва из пламени, кустарник из огней,
  
  
  Растущий ввысь и ввысь, живущий в вечной смене,
  
  
  Смерть принимающий, чтоб вновь пылать ясней!
  
  
  Огни сплетаются и светят разом,
  
  
  Как бриллианты без конца
  
  
  На ожерелье вкруг незримого лица,
  
  
  И кажется земля чуть видимым алмазом,
  
  
  Скатившимся в веках с небесного лица.
  
  
  Под цепким холодом, под ветром тяжко влажным
  
  
  В ней медленно остыл пыл буйного огня;
  
  
  Там встали цепи гор, вершины леденя;
  
  
  Там ровный океан взвыл голосом протяжным;
  
  
  Вот дрогнули леса, глухи и высоки,
  
  
  От схватки яростной зверей, от их соитий;
  
  
  Вот буря катастроф, стихийный вихрь событий
  
  
  Преобразил материки;
  
  
  Где бились грозные циклоны,
  
  
  Мысы подставили свои зубцы и склоны;
  
  
  Чудовищ диких род исчез; за веком век
  
  
  Слабел размах борьбы - ударов и падений, -
  
  
  И после тысяч лет безумия и тени
  
  
  Явился в зеркале вселенной человек!
  
  
  Явился господином,
  
  
  Меж всех земных существ единым,
  
  
  Стоявшим прямо, к небу поднимавшим очи.
  
  
  Земля, ее и дни и ночи,
  
  
  Пред ним распростирала круг
  
  
  С востока к западу и с полночи на юг,
  
  
  И первые полеты первых мыслей
  
  
  Из глуби человеческой души
  
  
  Державной,
  
  
  Взнесясь в таинственной тиши,
  
  
  Незримыми гирляндами повисли.
  
  
  Мысли!
  
  
  Их яростный порыв, их пламень своенравный,
  
  
  Их ярость алая, аккорд багряный их!
  
  
  Как там, на высоте, меж облаков седых,
  
  
  Горели звезды, так они внизу сверкали;
  
  
  Как новые огни, неслись к безвестной дали,
  
  
  Всходя на выси гор, на зыбях рек горя,
  
  
  Бросая новое всемирное убранство
  
  
  На все моря
  
  
  И все пространство.
  
  
  Но чтоб установить и здесь согласный строй,
  
  
  В их золотом и буйственном смятенье,
  
  
  Как там, на высоте, да, как и там, вдали,
  
  
  Священной чередой,
  
  
  Как солнц небесных повторенье,
  
  
  Возникли гении меж расами земли.
  
  
  С сердцами из огня, с устами как из меда,
  
  
  Они вскрывали суть, глася в среде народа,
  
  
  И все случайные полеты разных дум,
  
  
  Как улей, собирал их озаренный ум,
  
  
  И тяготели к ним приливы и отливы
  
  
  Исканий пламенных, разгадок горделивых;
  
  
  И тень прислушалась, впивая их слова;
  
  
  Дрожь новая прошла по жилам вещества:
  
  
  Утесы, воды, лес почувствовали нежно,
  
  
  Как дует ветер с гор иль ветерок прибрежный;
  
  
  Прибой возжаждал плясок, листок обрел полет,
  
  
  И скалы дрогнули под поцелуем вод.
  
  
  Все изменилося до глубины заветной -
  
  
  Добро, зло, истина, любовь и красота;
  
  
  Живыми нитями единая мечта
  
  
  Соединила все в покров души всесветной,
  
  
  И мир, откуда встал невидимый магнит,
  
  
  Признал закон миров, что в небесах царит.
  
  
  Мир состоит из звезд и из людей.
  
  
  
   Эско (Шельда)
  
   Тот полноводный ток - то ал, то бел - несет
  
   В руках из мощных волн шар солнца или лед;
  
   Тот - в темных берегах сад некий образует,
  
   Где спорят свет и мрак, где лунный свет колдует;
  
   Тот - режет без конца пустынные пески,
  
   Чтоб в море броситься с лобзанием тоски;
  
   Тот, - чьи сверкания проходят сквозь туманы,
  
   Внезапным светом осиянный,
  
   Валгаллой кажется из злата и стекла,
  
   Где гномы стерегут богатства без числа;
  
   Тот - словно славы плащ простерт в Турени старой...
  
   Их имена? Урал, Нил, Одер, Рейн, Луара.
  
   Дела богов, слова героев, путь царей -
  
   Вы освятили их всей пышностью своей,
  
   И вашей гордостью их побережья славны;
  
   Там взносит к облакам свой шпиль дворец державный;
  
   Там все воинственно: жестокие венцы
  
   Отражены в воде, - высоких стен зубцы,
  
   Подобных савану; там башни, цитадели...
  
   Но есть еще одна река:
  
   Хотя кровавые века
  
   Над ней, как над другими, тяготели, -
  
   Она иным горда,
  
   Вобрав в могучие извивы,
  
   О Фландрия, твои большие города,
  
   Тот край, где собран твой народ трудолюбивый.
  
   То мирно-нежная, то возбуждая страх,
  
   Эско, ты бледный вал в зеленых берегах,
  
   Дорога солнца ты и ветра, цирк суровый,
  
   Где вихрей жеребцы встать на дыбы готовы,
  
   Где белая зима спит на недвижных льдах,
  
   Где лето золотом сверкает в зеркалах,
  
   Что нервною рукой ты разбиваешь вечно!
  
   Как я тебя любил в дни юности беспечной!
  
   Особенно, когда так запрещали мне
  
   С веслом иль парусом носиться по волне
  
   Иль меж баржей бродить, недвижных и безгласных!
  
   О, сколько помыслов прекрасных
  
   Тогда сжигало детский ум, -
  
   Не ты ль внушала мне восторги этих дум?
  
   Глубокий горизонт, восторг вольнолюбивый,
  
   И время, и его часов размерный ход
  
   (Твои приливы и отливы) -
  
   Все это я познал в величье строгих вод.
  
   Мой взор мог собирать в роскошные букеты
  
   Особо розовые светы
  
   На пышности твоих полей;
  
   Был рыжий твой туман, твои глухие тени
  
   Убежищем моих мучений, -
  
   Тех, к славе будущей готовивших, скорбей!
  
   Ты телу мощь дала, душе дала горенье,
  
   Движенье волн твоих - размер моим стихам;
  
   Твои огни, валы, и ветры, и теченья
  
   Проникли в кровь, прошли по жилам и костям.
  
   Я закален тобой, как сталь - могучим горном;
  
   Я - это ты, назвав тебя,
  
   Дрожу в волненье страстном я,
  
   И грудь моя полна восторгом непритворным.
  
   Эско, Эско!
  
   Прекрасная и дикая Эско!
  
   Ты юности моей неистовой пожары
  
   Смирила властной чарой,
  
   И в день,
  
   Когда и надо мной наляжет смерти тень,
  
   В твоей земле, на этих берегах
  
   Уснет мой прах,
  
   Чтоб все же чувствовать тебя и в смертных снах!
  
   Сурово ясную твою я знаю славу:
  
   Во дни, когда
  
   Волчица римская свои клыки по праву
  
   Вонзала в мир, надменна и горда, -
  
   Она, придя к тебе в поляны,
  
   Нашла лишь дождь да снег, лишь ветер да туманы;
  
   Здесь вольный, искренний народ
  
   Ее, на лодках стоя, встретил
  
   И знаком доблести отметил,
  
   В ее бедре оставив гибкий дрот.
  
   Но долго был твой рок скрыт в некой дымке серой:
  
   Гент, Брюгге, Ипр царили до Анвера,
  
   Но вот твой город встал, и моряков твоих
  
   Он славу разгласил до крайних стран земных!
  
   О мощная река! На набережных стройных
  
   Банкирские дома, дворцов торговых ряд,
  
   И флаги всех земель, повторены, дрожат,
  
   С гербами пышными, в твоих зыбях спокойных.
  
   Какой чудесный бой твои колокола
  
   Там, в воздухе, ведут с высокой колокольни,
  
   Своей Марии песнь поют над жизнью дольней, -
  
   Стройна, как мачта, песнь и, как свеча, светла!
  
   Наполнены пшеном и золотистым хлебом,
  
   Как закрома богатств, тяжелые суда;
  
   Из устья твоего, под солнцем и под небом,
  
   Они плывут кормить чужие города.
  
   Твой нежно-синий лен, зеленый конопляник
  
   Превращены в твоих селеньях в паруса;
  
   И льнет на всех морях к ним ветер, верный данник.
  
   На всех морях им нипочем гроза!
  
   Ты учишь мужеству; твои сыны, быть может,
  
   Неспешны, но сильны, угрюмы, но верны;
  
   Матрос иль земледел, но каждый - сын волны,
  
   И затруднение в них только силы множит.
  
   Растет, растет твой труд! Он золото в чану
  
   Гигантском месит, где оно вседневно бродит;
  
   Венеция сдалась, и целый мир возводит
  
   Глаза к твоим весам, взнесенным в вышину!
  
   . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
  
   Эско, Эско!
  
   Ты светлый жест,
  
   Что родиной моей свершен
  
   В великом споре,
  
   Чтоб к бесконечности пробиться через море!
  
   Со всех сторон,
  
   Из дальних и из ближних мест,
  
   Все реки Фландрии и все ее каналы
  
 

Категория: Книги | Добавил: Armush (28.11.2012)
Просмотров: 310 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа