Главная » Книги

Вагинов Константин Константинович - Стихотворения и поэмы

Вагинов Константин Константинович - Стихотворения и поэмы


1 2 3 4 5 6 7

   Константин Вагинов

 

Стихотворения и поэмы

I. Стихи 1919-1923 гг

ПУТЕШЕСТВИЕ В ХАОС

  
  
   * * *
  
   Седой табун из вихревых степей
   Промчался, все круша и руша.
   И серый мох покрыл стада камней.
   Травой зеленой всходят наши души.
   Жуют траву стада камней.
   В ночи я слышу шорох жуткий,
   И при большой оранжевой луне
   Уходят в камни наши души.
  
  
   * * *
  
   Еще зари оранжевое ржанье
   Ерусалимских стен не потрясло,
   Лицо Иоконоанна - белый камень
   Цветами зелени и глины поросло.
   И голова моя качается как череп
   У окон сизых, у пустых домов
   И в пустыри открыты двери,
   Где щебень, вихрь, круженье облаков.
  
  
   * * *
  
   Под пегим городом заря играла в трубы,
   И камышами одичалый челн пророс.
   В полуоткрытые заоблачные губы
   Тянулся месяц с сетью желтых кос.
   И завывал над бездной человек нечеловечьи
   И ударял в стада сырых камней,
   И выходили души на откос Кузнечный
   И хаос резали при призрачном огне.
   Пустую колыбель над сумеречным миром
   Качает желтого Иосифа жена.
   Ползут туманы в розовые дыры
   И тленье поднимается из ран.
  
  
   * * *
  
   Бегут туманы в розовые дыры,
   И золоченых статуй в них мелькает блик,
   Маяк давно ослеп над нашею квартирой,
   За бахромой ресниц - истлевшие угли.
   Арап! Сдавай скорее карты!
   Нам каждому приходится ночной кусок,
   Заря уже давно в окне покашливает
   И выставляет солнечный сосок.
   Сосите, мол, и уходите в камни
   Вы что-то засиделись за столом,
   И, в погремушках вся, Мария в ресторане
   О сумасшедшем сыне думает своем.
  
  
   * * *
  
   Надел Исус колпак дурацкий,
   Озера сохли глаз Его,
   И с ликом, вывшим из акаций,
   Совокупился лик Его.
   Кусает солнце холм покатый,
   В крови листва, в крови песок...
   И бродят овцы между статуй,
   Носами тычут в пальцы ног.
  
  
   * * *
  
   Вихрь, бей по Лире,
   Лира, волком вой,
   Хаос все шире, шире, Господи!
   Упокой.
  
  
   * * *
  
   Набухнут бубны звезд над нами,
   Бубновой дамой выйдет ночь,
   И над великим рестораном
   Прольет багряное вино.
   И ты себя как горсть червонцев
   Как тонкий мех индийских коз
   Отдашь в ее глухое лоно
   И там задремлешь глубоко.
   Прильни овалом губ холодных
   Последний раз к перстам чужим
   И в человеческих ладонях
   Почувствуй трепетанье ржи.
   Твой дом окном глядит в пространство,
   Сырого лона запах в нем,
   Как Финикия в вечность канет
   Его Арийское веретено.
  
  
   * * *
  
   Уж сизый дым влетает в окна,
   Простертый на диване труп
   Все ищет взорами волокна
   Хрустальных дней разъятую игру.
   И тихий свет над колыбелью,
   Когда рождался отошедший мир,
   Тогда еще Авроры трубы пели
   И у бубновой дамы не было восьми.
  
  
   * * *
  
   Тает маятник, умолкает
   И останавливаются часы.
   Хаос - арап с глухих окраин
   Карты держит, как человеческий сын.
   Сдал бубновую даму и доволен,
   Даже нет желанья играть,
   И хрустальный звон колоколен
   Бежит к колокольням вспять.
  
  
  

ОСТРОВА

1919

  
  
   * * *
  
   О, удалимся на острова Вырождений,
   Построим хрустальные замки снов,
   Поставим тигров и львов на ступенях,
   Будем следить теченье облаков.
   Пусть звучит музыка в узорных беседках,
   Звуки скрипок среди аллей,
   Пусть поют птицы в золоченых клетках,
   Будут наши лица лилий белей.
   Будем в садах устраивать маскарады,
   Песни петь и стихи слагать,
   Будем печалью тихою рады,
   Будем протяжно произносить слова.
   Голосом надтреснутым говорить о Боге,
   О больном одиноком Паяце,
   У него сияет месяц двурогий,
   Месяц двурогий на его венце.
   Тихо, тихо качается небо,
   С тихими бубенцами Его колпак,
   Мы только атомы его тела,
   Такие же части, как деревьев толпа.
   Такие части, как кирпич и трубы,
   Ничем не лучше забытых мостов над рекой,
   В своей печали не будем мы грубы,
   Не будем руки ломать с тоской.
   Мы будем покорно звенеть бубенцами,
   На островах Вырождений одиноко жить,
   Чтоб не смутить своими голосами
   Людей румяных в колосьях ржи.
  
  
   * * *
  
   Как нежен запах твоих ладоней,
   Морем и солнцем пахнут они,
   Колокольным тихим звоном полный
   Ладоней корабль бортами звенит.
   Твои предки возили пряности с Явы,
   С голубых островов горячих морей.
   Помнишь, осколок якоря ржавый
   Хранится в узорной шкатулке твоей?
   Там же лежат венецианские бусы
   И золотые монеты с Марком святым...
   Умер корабль, исчезли матросы,
   Волны не бьются в его борты.
   Он стал призраком твоих ладоней,
   Бросил якорь в твоей крови,
   И погребальным звоном полны
   Маленькие нежные руки твои.
  
  
   * * *
  
   Сегодня - дыры, не зрачки у глаз,
   Как холоден твой лик, проплаканы ресницы,
   Вдали опять адмиралтейская игла
   Заблещет, блещет в утренней зарнице.
   И может быть, ночной огромный крик
   Был только маревом на обулыжненном болоте,
   И стая не слетится черных птиц,
   И будем слышать мы орлиный клекот...
  
  
   На набережной
  
   Как бедр твоих волнует острие.
   Еще распущены девические косы,
   Когда зубов белеющих копье
   Пронзает губы алые матросов.
   На набережных, где снуют они,
   С застывшей солью на открытых блузах,
   Ты часто смотришь на пурпурные огни
   На черных стран цветные грузы.
   В твоей руке колода старых карт,
   Закат горит последними углями,
   Индийских гор зеленая река
   Уснет в тебе под нашими снегами.
   И может быть сегодня в эту ночь
   Услышу я ее больные зовы,
   Когда от кораблей пойдем мы прочь
   В ворота под фонарь багровый.
  
  
   * * *
  
   В старинных запахах, где золото и бархат
   В бассейнах томности ласкают ноздри вам.
   Растут левкои белые у золоченых арок,
   И море пурпуром сжимает берега.
   Среди жеманных, еле слышных звуков,
   Там жизнь течет подобно сладким снам.
   Какой-то паж целует нежно руки
   И розы тянутся к эмалевым губам.
   В квадрат очерчены цветочные аллеи,
   В овалы налиты прохладные пруды,
   И очертание луны серпом белеет
   На зеркалах мерцающих воды.
   В старинных запахах, где золото и бархат
   В бассейнах томности ласкают ноздри вам,
   Вы встретите себя у золоченых арок
   Держащей белого козленка за рога.
  
  
   * * *
  
   Луна, как глаз, налилась кровью,
   Повисла шаром в темноте небес,
   И воздух испещрен мычанием коровьим,
   И волчьим завываньем полон лес.
   И старый шут горбатый и зеленый
   Из царских комнат прибежал к реке
   И телом обезьянки обнаженным
   Грозил кому-то в небесах в тоске.
   И наверху, где плачут серафимы,
   Звенели колокольцы колпака,
   И старый Бог, огромный и незримый,
   Спектакль смотрел больного червяка.
   И шут упал, и ангелы молились,
   Заплаканные ангелы у трона Паяца,
   И он в сиянье золотистой пыли
   Смеялся резким звоном бубенца.
   И век за веком плыл своей орбитой,
   Родились юноши с печалью вместо глаз,
   С душою обезьянки, у реки убитой,
   И с той поры идет о Паяце рассказ.
  
  
   * * *
  
   Есть странные ковры, где линии неясны,
   Где краски прихотливы и нежны,
   Персидский кот, целуя вашу грудь прекрасную,
   Напоминает мне под южным небом сны.
   Цветы свой аромат дарят прохладе ночи,
   Дарите ласки Вы персидскому коту,
   Зеленый изумруд - его живые очи,
   Зеленый изумруд баюкает мечту.
   Быть может, это принц из сказки грезы лунной,
   Быть может, он в кафтан волшебный облачен,
   Звучат для Вас любви восточной струны,
   И принц персидский Вами увлечен.
   Луна звучит, луна поет Вам серенаду,
   Вам солнца ненавистен яркий свет,
   Средь винных чар, средь гроздий виноградных
   Ваш принц в волшебный мех одет.
   Ковры персидские всегда всегда неясны,
   Ковры персидские всегда всегда нежны.
   Персидский принц иль кот? - Любовь всегда прекрасна.
   Мы подчиняемся влиянию луны.
  
  
   Кафе в переулке
  
   Есть странные кафе, где лица слишком бледны,
   Где взоры странны, губы же ярки,
   Где посетители походкою неверной
   Обходят столики, смотря на потолки.
   Они оборваны, движенья их нелепы,
   Зрачки расширены из бегающих глаз,
   И потолки их давят точно стены склепа,
   Светильня грустная для них фонарный газ.
   Один в углу сидит и шевелит губами:
   "Я новый бог, пришел, чтоб этот мир спасти,
   Сказать, что солнце в нас, что солнце не над нами,
   Что каждый - бог, что в каждом - все пути,
   Что в каждом - города, и рощи, и долины,
   Что в каждом существе - и реки, и моря,
   Высокие хребты, и горные низины,
   Прозрачные ручьи, что золотит заря.
   О, мир весь в нас, мы сами - боги,
   В себе построили из камня города
   И насадили травы, провели дороги,
   И путешествуем в себе мы целые года..."
   Но вот умолкла скрипка на эстраде
   И новый бог лепечет - это только сон,
   И муха плавает в шипучем лимонаде,
   И неуверенно к дверям подходит он.
   На улице стоит поэт чугунный,
   В саду играет в мячик детвора,
   И в небосклон далекий и лазурный
   Пускает мальчик два шара.
   Есть странные кафе, где лица слишком бледны,
   Где взоры странны, губы же ярки;
   Там посетители походкою неверной
   Обходят столики, смотря на потолки.
  
   1921
  
  
   * * *
  
   Мы здесь вдали от сугробов,
   От снежных метелей твоих,
   Такого веселья попробуйте!
   Но нет нам путей других.
   Оторванный ком не вернется,
   Хотя бы ветер попутный был,
   Он только отчаянно бьется,
   Растает, как дыма клубы.
   Ничего, Иван, приготовьте
   Мне сегодня новый фрак.
   Почисти хорошенько локоть, -
   А как здоровье собак?
   А там далеко в сугробах,
   Голодная, в корчах родов,
   Россия колотится в гробе
   Среди деревень, городов.
  
  
   * * *
  
   На палубах Летучего Голландца
   Так много появилось крыс...
   И старый капитан, обрызганный багрянцем,
   Напрасно вспоминал ветры...
   И в капище у белой дьяволицы
   С рогами и младенцем на руках,
   Напрасно костяки молились,
   Напрасно светилась во впадинах тоска...
   На пальцах высохших сверкали изумруды,
   И грызли призрачные ноги стаи крыс,
   И кости издавали запах трупный,
   И были кости от прожорливых мокры...
   А там... на розовых архипелагах...
   Средь негров с первобытным запахом зверей
   Потомков развевались флаги.
   Вставало солнце на усеченной горе...
  
   Февраль 1921
  
  
   * * *
  
   Умолкнет ли проклятая шарманка?
   И скоро ль в розах, белых и пречистых,
   Наш милый брат среди дорог лучистых
   Пройдет с сестрою нашей обезьянкой?
   Не знаю я... Пути Господни - святы,
   В телах же наших - бубенцы, не души.
   Стенать я буду с каждым годом глуше:
   Я так люблю Спасителя стигматы!
   И через год не оскорблю ни ветра,
   Ни в поле рожь, ни в доме водоема,
   Ни сердца девушки знакомой,
   Ни светлого, классического метра...
  
  
   Петербуржцы
  
   Мы хмурые гости на чуждом Урале,
   Мы вновь повернули тяжелые лиры свои:
   Эх, Цезарь безносый всея Азиатской России
   В Кремле Белокаменном с сытой сермягой, внемли.
   Юродивых дом ты построил в стране белопушной
   Под взвизги, под взлеты, под хохот кумачных знамен,
   Земля не обильна, земля неугодна,
   Земля не нужна никому.
   Мы помним наш город,
   Неву голубую, Медвяное солнце, залив облаков,
   Мы помним Петрополь и синие волны,
   Балтийские волны и звон площадей.
   Под нами храпят широкие кони,
   А рядом мордва, черемисы и снег.
   И мертвые степи, где лихо летают знамена,
   Где пращуры встали, блестя, монгольской страны.
  
  
   * * *
  
   За осоку, за лед, за снега,
   В тихий дом позвала, где звенели стаканы.
   И опять голубая в гранитах река
   И сквозные дома и реянье ночи.
   Эй, горбатый, тебя не исправит могила.
   Голубую Неву и сквозные дома
   И ступени, где крысы грохочут хвостами,
   В тихий дом ты привел за собой.
  
  
   * * *
  
   Вечером желтым как зрелый колос
   Средь случайных дорожных берез
   Цыганенок плакал голый
   Вспоминал он имя свое
   Но не мог никак он вспомнить
   Кто, откуда, зачем он здесь
   Слышал матери шепот любовный
   Но не видел ее нигде.
   На дороге воробьи чирикают
   Чирик, чирик и по дороге скок
   И девушки уносят землянику
   Но завтра солнце озарит восток.
  
   16 мая 1921
  
  
  
   ПЕТЕРБУРГСКИЕ НОЧИ
  
  
   * * *
  
   Перевернул глаза и осмотрелся:
   Внутри меня такой же черный снег,
   Сутулая спина бескрылой птицей бьется,
   В груди моей дрожит и липнет свет.
   И, освещенный весь, иду я в дом знакомый
   И, грудью плоскою облокотясь о стол,
   Я ритмы меряю, выслушиваю звоны,
   И муза голая мне руку подает.
  
  
   I
  
  
   * * *
  
   В твоих глазах опять затрепетали крылья
   Кораблей умерших голубые паруса
   Может быть, новые острова открыли
   Может быть к новым стремятся небесам.
   Или в трюмах проснулись невольники
   Зачарованные Призраком в шутовском колпаке
   Руки протягивают и смотрят в волны
   Розовое солнце качается вдалеке.
   Или птицы запели на мачтах
   На соленых канатах обезьянка сидит
   Сидит цветная и играет мячиком
   Розовым солнцем на маленькой груди.
   Сегодня сильный мороз на улице
   Твои ножки озябли, ближе к огню садись
   Кораблей умерших паруса не раздулись
   Никаких островов не видно впереди.
  
  
   * * *
  
   В глазах арапа ночь и горы
   Скользит холодный скользкий Стикс
   И вихрь бьет из глаз упорный
   Фонтаны, статуи, кусты.
   И этот вечер благовонный
   Уже вдыхать я не смогу
   Но буду помнить я балконы
   Озер зеленых шелковистый гул.
  
  
   * * *
  
   У милых ног венецианских статуй
   Проплакать ночь, проплакать до утра
   И выйти на Неву в туман, туман косматый,
   Где ветер ржет, и бьет, и скачет у костра.
   Табун, табун ветров копытами затопчет
   Мой малый дом, мой тихий Петербург,
   И Летний сад, и липовые почки,
   И залетевшую со Стрелки стрекозу.
  
  
   * * *
  
   Перевернутся звезды в небе падшем
   И вихрь дождем мне окропит глаза
   Уйду я черною овцой на пашни
   Где наш когда-то высился вокзал
   Деревья ветви в лиру сложат
   Я носом ткну и в ночь уйду
   И ветер лиры звон умножит
   Последний звон в моем саду.
  
  
   * * *
  
   В воздух желтый бросят осины
   Запах смолы и серого мха
   Выйдет девушка в поле синее
   Кинет сердце в песчаный ухаб
   А в подвале за розовой шторой
   Грешное небо держа в руке
   Белый юноша с арапом спорит
   Черным арапом в фригийском колпаке.
  
  
   * * *
  
   Грешное небо с звездой Вифлеемскою
   Милое, милое баю, бай.
   Синим осколком в руках задремлешь
   Белых и нежных девичьих гробах.
   Умерла Восточная звезда сегодня
   Знаешь, прохожая у синих ворот
   Ветер идет дорогой Новогодней
   Ветер в глазах твоих поет.
  
  
   II
  
  
   * * *
  
   Синий, синий ветер в теле
   В пальцах моих снега идут.
   Сердце холодный серп метелей
   Мертвая Луна в Господнем саду
   Друг засвети скорей лампадку
   И читай вслух Евангелие.
   Пахнет трупом ночная прохлада
   Тихо.
  
  
   * * *
  
   Пусть сырою стала душа моя
   Пусть земным языком в теле бродит.
   Ветер убил и смял
   Розы в моем огороде
   Но еще встал на заре
   Но еще вдыхаю запах солнца
   Вчерашнее солнце в большой дыре
   Кончилось.
  
  
   * * *
  
   С Антиохией в пальце шел по улице,
   Не видел Летний сад, но видел водоем,
   Под сикоморой конь и всадник мылятся.
   И пот скользит в луче густом.
   Припал к ногам, целуя взгляд Гекаты,
   Достал немного благовоний и тоски.
   Арап ждет рядом черный и покатый
   И вынимает город из моей руки.
  
  
   * * *
  
   Намылил сердце - пусть не больно будет
   Поцеловал окно и трупом лег
   В руках моих Песнь Песней бродит
   О виноградной смуглости поет.
   Еще есть жемчуга у черного Цейлона
   В Таити девушки желтее янтаря
   Но ветер за окном рекламу бьет и стонет
   Зовет тонуть в ночных морях.
   В соседнем доме свет зажгли вечерний
   Еще не верят в гибель синих дней
   Но друг мой лижет руки нервно
   И слушает как умолкает сад во мгле.
   Снова утро. Снова кусок зари на бумаге.
   Только сердце не бьется. По-видимому, устало.
   Совсем не бьется... даже испугался
   Упал.
   Стол направо - дышит, стул налево - дышит.
   Смешно! а я не смеюсь.
   Успокоился.
  
  
   * * *
  
   Бегает по полю ночь.
   Никак не может в землю уйти.
   Напрягает ветви дуб
   Последним сладострастьем,
   А я сижу с куском Рима в левой ноге.
   Никак ее не согнуть.
   Господи!
  
  
   III
  
  
   * * *
  
   В.Л.
  
   Каждый палец мой - умерший город
   А ладонь океан тоски
   Может поэтому так мне дороги
   Руки твои.
  
  
   * * *
  
   В соленых жемчугах спокойно ходит море -
   Пустая колыбель! Фонарь дрожит в руке...
   Снега в глазах но я иду дозором,
   О, как давно следов нет на песке.
   Уснуть бы здесь умершими морями.
   Застывший гребень городов вдыхать.
   И помнить, что за жемчугом над нами
   Другой исчезнул мир средь зелени и мха.
   Возлюбленная пой о нашем синем доме
   Вдыхай леса и шелести травой
   Ты помнишь ли костры на площади огромной,
   Где мы сидели долго в белизне ночной.
  
  
   * * *

Категория: Книги | Добавил: Armush (29.11.2012)
Просмотров: 1166 | Комментарии: 1 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа